Офисная сирена

***

      Яркие лучи солнца просачивались сквозь неплотные шторы и дымкой оседали в комнате, тепло прямо-таки сочилось повсюду, будто сейчас середина лета, а не середина осени.        Лёша вдруг распахнул глаза, приснилось что-то из прошлого, только утрированное и мрачное, наводящее ужас даже во сне, правда, сразу же забылось, остались только неприятный горьковатый вкус во рту и страх. Он подскочил на месте и поднялся на локтях, оглядываясь вокруг в поисках тех самых «демонов прошлого», но увидел лишь маленькую комнату, а не привычную просторную спальню. Он не был пьян вчера, потому полностью всё помнил, что вовсе ему не свойственно, он полностью осознает, где находится и что вчера происходило, странное чувство…              Парень оглядел место рядом — никого, ни Саши, ни Лели не было, видимо, встали раньше, это он обычно просыпается примерно в обед, и то когда старается, а они, видимо, живут так, что встают ни свет ни заря. Тревога после кошмара сама растворилась, как только Лёша начал осматривать комнату, мало того что повсюду запах Саши, так ещё и обстановка полностью говорит о том, что «да, он здесь каждый день», и тут же настает странное чувство, хочется просто укрыться с головой и кататься по кровати, истошно пища, или же скакать по комнате и изучать все её углы, пытаясь стать частью этого «укромного уголка».       Лёша выбрал второе и аккуратно вылез из-под одеяла. Наступил голыми ногами на тёплый от солнечных лучей ковёр, такой старый, который был, возможно, у его бабушки и на стенах, и на полу, и где только можно было его сунуть, но от этого он не становится хуже, наоборот, это придает особый шарм. Шкаф немного поодаль, около двери, стол такой же чистый, как в офисе, какие-то простенькие обои и шторы. В Сашиной спальне нет чего-то особенного, но она всё же именно его, потому Лёша и сидит в забвении, наслаждаясь ярким солнцем и даже немного радуясь, что сейчас ранее утро, что прежде никогда не испытывал, он бы просто поморщился и лёг обратно, досыпая своё, но сейчас почему-то чувствует бодрость и желание начать день, как сотни сомнительных мотиваторов из соцсетей, показывающих лишь вылизанную картинку.       Брюнет не долго сидел в тишине, дверь осторожно приоткрылась, показались сначала большие глаза, а после Парадеев полностью зашёл в комнату, увидев что Лёша уже не спит. Он присел рядом и они так и сидели, молча, но первым заговорил белокурый. — Доброе утро, — улыбнулся парень, — как спалось? — Доброе, — хрипло ответил Лёша, немного дивясь собственному голосу, — хорошо, только что-то приснилось, хрень какая-то… — Я переживал, что кровать будет твёрдая, но, похоже, нет, — Саша встал и выглянул в окно, — слушай… — М? — Мне кажется, нам нужно в офис… — серьёзно глянув прямиком в карие глаза, проговорил Парадеев. — Бля, — тяжело выдохнул брюнет, — наверное… Но слушай, я думал и хотел предложить… Эм, может я попробую найти тебе новую работу? — Что? — Саша растерянно шарахнулся от окна. — Ну просто раз ты нуждаешься в деньгах, а просто от меня ты их, очевидно, не примешь, возможно, я найду тебе работу по душе? У меня много знакомых и друзей, это будет просто. — Лёш, я даже не знаю, я же кроме перебирания бумажек и составления документов и не умею ни черта, но я бы хотел… Найти новое что-то. — Саша нервно водил по шее рукой и даже не смотрел в сторону брюнета, и он, заметив это, поднялся на ноги и подошёл почти вплотную. — Я не хочу сейчас переворачивать всю твою жизнь с ног на голову, — мазнул он губами по щеке, — просто постараюсь сделать из твоей рутины стабильные счастливые дни, в которых будет время и для друзей, сестры, собственных интересов и хобби… — И тебя. — И меня, — хихикнул брюнет, — поэтому я буду заправлять в этом ебучем клубке змей, а ты наслаждаться новой жизнью, так скажем. — Как заправлять? — удивился белокурый. — Ну просто я ночью вставал покурить и всё-таки решил проверить, что там писал отец… И знатно охуел, когда увидел сообщение, что дядя вот-вот уходит, ну и ещё кучи обвинений и прочего, но самое важное я для себя выделил, может, через недельку-другую на его месте уже буду я… Саша несколько секунд молча смотрел в пустоту, а потом вдруг взял чужую руку и сжал её. — Ты сам этого хочешь? — с волнением спросил Парадеев. — Я? Не знаю, мне лишь бы что-нибудь из той «взрослой жизни», про которую мне твердил отец, а не клубы вперемешку с выгораниями и маниакальными состояниями. Мне главное, чтоб окружавшие меня люди были счастливы, — улыбнулся Лёша, без доли грусти или сожаления, — я тебе рассказывал, как девушке помог с работой и новой квартирой? Она танцевала в стрип-клубе и мне в душу запала, так я её сразу под своё крыло и так и сяк над ней трясся, квартиру купил, работу нашёл, а она потом ушла… Сказала, что не заслужила, и съебалась в закат, это были мои единственные долгие отношения. — И ты думаешь, что я не могу вот также съебаться? — стыдливо отвёл взгляд в сторону Саша. — Не-а, — задорно хмыкнул брюнет, — в тебе почему-то я уверен, ты такой же, как я. Парадеев вернул собственный взгляд на чужой и приблизился к губам, секунда - и уже его целуют, но то было как-то быстро и мимолётно, потому Саша даже удивился. — Ты чего? — Леля, боюсь, зайдёт… — Она в школе, — засмеялся тут же парень, глядя на немного нахохлившегося Лёшу, — да ты сам как школьник, боишься, что спалят? — Я просто ей сказал, что мы друзья, а врать плохо, как потом мне перед ней извиняться…       Парадеев секунду ещё молчал, пытаясь переварить сказанное, а потом пуще прежнего засмеялся. Перед глазами брюнета была идеальная картина: лучи солнца падали точно на лицо возлюбленного, и он будто сам был тем солнцем, его искренний смех и настолько домашняя и спокойная атмосфера заставили растянуть рот в блаженной улыбке и упасть в объятия.

***

      Лёша уже умылся, и они оба сидели на светлой кухне, каждый в своих мыслях. Но оба готовились к одному — бесконечный разговор с начальником и по совместительству дядей… На часах десятый час, скоро настанет то время, в которое Михаил Васильевич обычно свободен. Завтракали они омлетом, который Саша приготовил с утра для сестры, и теми же сладостями с чаем. — Давай собираться. — прервав тишину, сказал Парадеев. — Да… — на выдохе ответил брюнет, он максимально не хотел туда ехать, хотел бы остаться тут с Сашей и Лелей, забыв про компанию, есть пирожные и пить чай, смотря что-то в зале, а потом ложиться спать в спокойствии и эйфории. Они почти одновременно поднялись со стульев и лениво поплелись в зал, где была сложена одежда. И вот через пару минут оба стоят в коридоре и топчутся на месте, такси ждать не нужно - Лёша на машине, оттянуть ещё на немного встречу не получится, а так хотелось… — Ну, поехали, что ли? — устало спрашивает Саша у сидящего в коридоре брюнета. — Ага.       Ехали они в той же тишине, не обсуждали, как и что будут говорить, Саша знал, что за пропуск важной встречи его уволят, это сто процентов, а вот Лёше достанется подзатыльник и какая-нибудь ругань, отработал-то он всего день, и то с натяжкой… Весь мир был будто против их затеи — то светофор прям перед ними красным загорится, то в небольшую пробку попадут. — Да я сейчас просто развернусь, и мы поедем домой! — воскликнул Лёша на очередном красном свете. — Я с радостью, но надо, Лёшка, надо… — Саша скользнул по уже тусклому небу и голым веткам деревьев, осознавая, что теперь совсем не боится этого чёртового увольнения. Даже если бы брюнет не сказал, что найдет ему новую работу, Парадееву было бы плевать на то, останется он в этом офисе или нет, какой-то из страхов просто затупился, потерять деньги? Работу? Чего же он боялся? Сейчас и не вспомнить, та боязнь была слишком мимолётна и в определённых ситуациях немного утрировалась, когда в их доме что-то ломалось, нужно было одеваться на сезон и подобное, тогда страх остаться без работы достигал максимума, а сейчас будто всё есть и материально, и даже ментально… И это даже не вызывает тревогу или чувство сомнения где-то на подкорке.       По приезде в офис Лёша презрительно окинул его взглядом и уверенно зашагал по немного сырому асфальту, матерясь себе под нос. Сейчас, в резко испортившуюся погоду, здание казалось больше, темнее, для Саши у него даже атмосфера была нагнетающая, хотелось быстрее разобраться и свалить оттуда.       Тяжёлые двери поддались открытию и негромко захлопнулись за их спинами, людей было меньше обычного, встреч, значит, не назначалось, все сидят по своим коморкам, обедают, курят… Всё настолько очевидно, предсказуемо, что даже рутина кажется родной, ты знаешь, что и где происходит, даже когда тебя не было почти два дня. Они вошли в нужный отдел, белокурый улыбнулся Ане, что подскочила с места, как только они показались в помещении. — Саша! — воскликнула девушка, её голос, что обычно был очень тихим, сейчас чуть резал слух, — Как вы… Михаил Васильевич в бешенстве! Как вы могли уйти? У нас контракт разорвали, мы потеряли важного инвестора… — Спокойно, Анюта, мы сейчас поговорим с Мишей, — успокоил её Лёша, даже не глянув на девушку, — не кричи так. — Но! — Ань, правда, прекрати, голова и так болит, ты ещё и вопишь… — Саша не помнил, чтобы вот так грубил ей хоть раз, удивившись собственным словам, он быстро зашагал за брюнетом до главного кабинета.       Момент истины даже не будоражил, не было «бабочек» в животе или тревоги, просто кабинет, просто уже краснеющий от одного взгляда на этих двоих начальник, он не казался зверем или монстром, обычный злой и тучный мужик. Парадеев почему-то вспомнил момент из учёбы в колледже, когда стоишь перед директором и даже не боишься его, он для тебя не авторитет, тебе плевать на его нравоучения и слова, ты же уже взрослый. И вот сейчас собственный начальник, что раньше казался самым главным лицом в твоём будущем, в данный момент просто дядя твоего возлюбленного и не более. — Вы! Явились-таки! — мужчина ударил по столу кулаком, на котором блестели золотые печатки, — От тебя, Саша, я вообще этого не мог ожидать! Это надо же! Уйти, просто молча уйти с встречи с таким инвестором, который даже твой вздох неверный бы терпеть не стал! А сейчас он не просто нашу компанию к себе в блэк-лист запишет, он всем своим знакомым скажет даже не смотреть в нашу сторону! Это надо же вот так меня подставить! Это благодарность за столько лет моего уважения и терпения к тебе? А? Чего молчишь? — Дядь, ты не кричи на него, он тут вообще ни при чём, там такая ситуёвина, в шоке будешь… — Лёша паясничал, и это было видно, если Саша стоял как тот самый безразличный ко всему однокурсник перед директором колледжа, то брюнет скорее клоун группы, и вот сейчас начнёт шутки прокидывать. — Ты лучше молчи, мелкий, — перевёл бешенный взгляд начальник, — работать он захотел! Посмотрите-ка, вырос папин сыночек, подождал бы чуть-чуть и уже бы на моём месте сидел! Да ты и так будешь! Но надо же подпортить дяде репутацию перед собственным братом, теперь твой отец думает, что я тут плюю на то, кто и как тут работает! — Ты меня послушай сначала, не перебивай, когда я говорю, — переменился Лёша, заметив, что дядя вообще не хочет шутки слушать, — я сказал, что Саша тут ни при чём, его не трогай, это полностью моя вина, я его дёрнул с важнейшей встречи всех времён и народов, и, о боже, чуть-чуть развлёк его, отвлёк от твоего бесконечного бубнежа и приказов… Совсем ты работников не щадишь, дядя. — Я тут пока начальник и сам решаю, как с работниками обращаться, захочу - поувольняю всех, а вот таких, — на секунду глянул он на безмятежного Парадеева, — тем более. Так что делать будем, малышня? Саша, подумай хорошо, я тебя переведу в другой отдел, этот идиот тебе мешать больше не будет, наверное, в этом есть и моя вина, да, там ты будешь стоять чуть пониже, ну что делать? Ты же не хочешь работу терять, с твоим-то положением… — Не, Михаил Васильевич, я увольняюсь по собственному желанию, — всё также спокойно проговаривал белокурый, краем глаза заметив широкую улыбку Лёши, что аж самому пришлось сдерживать внезапное желание улыбаться во все тридцать два, — давайте сюда документы, подпишу, распишусь и пойду вещи собирать. — Саш, ты уверен? — мужчина прям-таки растерялся, Парадеев впервые видит его таким потерянным, неужели он настолько дорожит каким-то работником? — Другой отдел, знаешь, многое дать может, там люди другие, и вообще… — Заявление, говорю, давайте, я устал тут пахать, — перебил Михаила парень, — Лёша, правда, показал мне немного другую сторону моей жизни, я думаю, что она мне важнее ваших указаний. — Да он же идиот! Ты знаешь сколько в нём наркоты побывало? А в клубах так его каждая собака знает, что он там тебе показал? Небось на какую-нибудь авантюру тебя уговорил, да? Специально мне подпортить чего? Ты его не слушай, говорю дурак он… — тут бесконечный поток бесполезных слов резко прервался, и Саша почему-то почувствовал эту неловкость, напряжение, сейчас заденут за больное, — Или ты как с тем парнишей, а? Лёша-то наверное и с парнями пробовал в притонах своих, как я сразу не понял? Племяша-то соблаз… — Рот закрой, дядь, от сюда парашу чувствую, — улыбка пропала, Саша ещё не видел брюнета таким напряжённым и готовым, будто вот прям сейчас кинется, как бойцовская собака, которую с поводка отпустили, — он сказал что уходит, значит уходит, а то почему и при каких обстоятельствах тебя вообще волновать не должно. Ещё одно слово из твоей пасти и я пишу отцу чтоб прям сейчас меня на твое место садил. — Лёш, тише ты, всё в норме, мне всё равно, — легонько плечом толкнул его Саша, после перевёл взгляд на стол начальника, на котором уже лежало заявление, он аккуратно стянул его и направился к двери, чувствуя прожигающий взгляд на спине, — я пошёл вещи собирать. — Иди, иди, мы тут ещё перетрем с Мишей…       Парадеев поспешно вышел из кабинета, оставляя родственников один на один, всё-таки в личных междоусобных войнах он не готов вариться. Прошёл по натоптанной тропинке до своего места и оглянул его, настолько уныло и тоскливо оно ещё для него не выглядело. — Аня! — окликнул он обиженно сидящую девушку, — Принеси пару коробок для вещей, пожалуйста. — Неужели он тебя уволил? — тут же задал вопрос коллега с соседнего места, Аня засуетилась около своего стола. — Я сам, — пожал плечами белокурый, взяв коробки из рук совсем потерянной Ани, он заметил, что та не уходит, — что такое, Ань? Надо чего? — Саш, это… — она мялась и отводила взгляд в сторону, — ты прям с концами? — Надеюсь, — хмыкнул парень, — надоело всё тут… — Понимаю, — помотала головой Аня, — может, за кофе расскажешь всё? Ну, после работы, как закончу, можем… Номер у меня твой есть. — А, — вдруг белокурый сам замялся, потому что сзади уже пару секунд стоял Лёша, — тут дело такое… — Не сможет, Анют, — положив руку на плечо девушке, улыбнулся брюнет, — мы с ним на сегодня договорились уже. — Вот как, — заметно расстроилась Аня, — тогда может завтра? — У меня есть любимый человек, — решил прервать этот парад неловкости Саша, — прости. — Ой! — девушка тут же покраснела и попятилась назад, а после чуть улыбнулась, — это ты извини, что навязываюсь, удачи в отношениях, Саша! — Ага… Аня тут же испарилась, прячась, как обычно, у себя за высокой стойкой, парни переглянулись и лишь глазами поняли, что хотят друг другу сказать.       Саша начал складывать всё, что лежало на столе, в коробки, попутно вертя в руках какие-то вещицы, безделушки. И вот когда в руках оказалась рамка с фотографией, он, даже не смотря на неё, закинул остаток воспоминаний в мусорку под столом. Всё, что хоть немного напоминало о старой жизни, должно пропасть. Всё с компьютера вычистит, бесполезные теперь номера удалит, коллегам даже писать не будет, вот и кончилась эта карусель, что крутилась и доводила до тошноты почти восемь лет, теперь тошноту заменяет чувство лёгкого интереса и интриги за собственное будущее, травмы и болезненные моменты прошлого не мелькали перед глазами стробоскопом, тревоги за завтра нет… Хочется неделю спать и наконец вдоволь отдохнуть. — Готов? — подхватывая коробку со стола спросил Лёша, — едем? — Погнали, — улыбнулся Саша направляясь к выходу из собственного кошмара, — заедем в магазин.