Карточный долг

Он мог только гадать, что из приснившегося было правдой, потому что Ричард ничем себя не выдал. С домашними он держался просто и дружелюбно, в два счета очаровал Берто, и даже Октавия приняла его скорее благосклонно, хотя обычно была недоверчива к чужим. Гвен поначалу не спускала ее с рук, но потом оттаяла и она. Рокэ чувствовал себя едва ли не чужим на этом празднике жизни. Спасало только то, что он хозяин дома, и все здесь так или иначе выказывали ему уважение. — Должен признаться, у вас здесь душевно, — сказал ему Ричард, когда все сели за стол. — Если что-то необычайное в том, чтобы остепениться и жить в родном доме. — Что же вам мешает сделать так же? — влезла Гвен, прежде чем Рокэ успел и слово сказать. — У меня всем заправляют сестры, — пожаловался ей Ричард. — Я могу прожить там недели две, а потом начинаю сходить с ума от утренней йоги, пп-завтраков и шадди без кофеина. Все дружно рассмеялись. Гвен — вежливо над шуткой, Ричард — потому что, видимо, действительно считал это смешным… Рокэ — от того, какой это был бред. Если бы Окделл хотел — ни йога, ни чье-то там пп-питание не помешали ему находиться где бы то ни было. — К счастью, мы с женой в этом вопросе солидарны, — сказал он. — Да, пп — отстой, — согласилась Гвен. Поесть она любила. — А йога? — Йога, — фыркнул Рокэ. — Йога — это когда ребенок мячик под диван закатил и плачется, чтоб достали. Он потянулся к кисточке винограда, и их с Ричардом пальцы на секунду встретились. Оба постарались быстрее отдернуть руки. — Пожалуй, у вас бы я мог задержаться и подольше. Рокэ показалось, это звучало очень двусмысленно. — Будь готов, что моя любимая, — он отсалютовал жене бокалом вина, — и тебя пристроит к делу. Недельку будет помнить, что ты гость, а потом начнет нарезать задачи. — Гнусная ложь! — запротестовала Гвен. — Что, и недельку не продержишься? — Продержусь как минимум две! — А вот это уже гнусная ложь! — он чмокнул ее в щеку. Кожа под губами была сухой и прохладной, как у змеи. Рокэ скосил глаза, чтобы увидеть реакцию Ричарда. Он помнил, как бесился, когда тот по-дружески трепался с Марселем, будто у них одна страшно важная тайна одна на двоих. Но Окделл не ревновал — наоборот, смотрел на них с нежностью и словно ностальгией. Вечер заметно поскучнел. Ему так хотелось наяву, а не в собственном волшебном трипе увидеть настоящий живой интерес в чужих глазах. Но нет. Ничего. — Пора бы детям отправляться в постель, — сказала Гвен, когда разговор окончательно стал натужным и тягостным. Рокэ совсем перестал стараться быть вежливым, отвечал сухо и односложно, а Ричард, видя его состояние, был больше вежливым, чем дружелюбным. — Думаю, вам есть, о чем поговорить, ребята. Я уже не спущусь. Ему было немного жаль, что она уходит. Он хотел и не хотел говорить с Ричардом по-настоящему. Наяву это было в сто раз сложнее, чем во сне. — Доброй ночи, — кивнул ей Ричард. — Спасибо за вечер. Гвен вылезла из-за стола, привычно подхватила на руки Тави. Так же привычно поморщилась от боли в спине — остеопат помогал в какой-то степени, но сидячая работа и необходимость таскать на себе ребенка сводили его усилия на нет. — Вы позволите? Она не поняла, но тут Ричард поднялся и чуть приобнял ее левой рукой. Вторую положил на поясницу. — Что вы.? Рокэ такое уже видел, а потому знал, что жена сейчас неожиданно ощутила поток расслабляющего тепла, расходящийся от чужой ладони, как круги на воде. Еще пара секунд — и нудящая, привычная уже боль начнет униматься, а усталость от длинного дня рассеется. За ее лицом было очень смешно наблюдать. — Как вы это делаете? — спросила она ошеломленно. — Как фокусник достает кролика из шляпы, — улыбнулся ей Ричард. — Вам стоит лучше заботиться о себе, иначе все вернется обратно. — Что вернется? — Протрузия позвоночного диска, которую вы так долго и безуспешно лечили. Рокэ корежило от того, что Ричард так мил с ней, что объясняет что-то о своей силе, дает советы. Он помнил, как тот лечил его много лет назад — тогда Ричард не удостоил его и полусловом. Гвен расцветала. Видно, она и сама не осознавала, как боль в спине давит на нее все это время. — Спасибо, — тихо сказала она, сжав свободную руку Ричарда в своей ладошке. — Спасибо… Доброй ночи. Идем, Берто. — А меня полечить? — стоило жене уйти, Рокэ еще больше скуксился. Ему не хотелось делить Ричарда ни с кем другим. — Разве у тебя болит голова после аварии? Дела ведь твои были плохи. Я полечил. — Колено все еще ноет при нагрузке. — Что же, давай его сюда. Рокэ уложил ногу Ричарду на колени. Через ткань штанов чувствовалось тепло человеческого тело. Когда Ричард уложил на больное место свою ладонь, он невольно вздрогнул — рука была тяжелой и горячей.