Испорченная

…тогда

Амале 19 лет

      Проснувшись в поту, пыталась понять, где нахожусь. Пододеяльник неприятно прилипал к телу, сердце бешено колотилось, хватая ртом воздух, старалась прийти в себя. Рваные короткие вдохи только саднили горло, я задыхалась.       Рухнув с кровати, попыталась доползти до ванны. Кое-как справившись, вскарабкалась по раковине и выкрутила холодную воду. Ледяной поток обдал запястья, и я наконец смогла сделать полноценный вдох. Затем медленно выдохнула, к горлу подступил ком, и слёзы тут же хлынули из глаз.       Скрючившись над раковиной, не могла успокоить нахлынувшую истерику. Удушающие воспоминания прошлого не отпускали, каждый раз возвращаясь во снах. Напоминая, что я грязная, никчемная и заслуживаю такой участи.       Мужчина продолжал насиловать меня во снах, настолько болезненно, и я явно все ощущала. Бормоча сальные словечки, он шарился по моему телу, оставляя отметины на коже. Кусая, облизывая, брызжа слюной.       Тут же вырвало. Желудок скрутило в болезненном спазме, меня ещё раз вывернуло горькой желчью.        Смотря на свои запястья, представила, как корёжу тонкую кожу острым лезвием. Покончить со всем и забыться в вечном сне.       Трясясь, выключила холодную воду. Добравшись до кровати, завалилась на жёсткий матрас. Содрогаясь от непроизвольных конвульсий, старалась прийти в себя. Кошмары сильнее влияют на меня, погружая в хаос прошлого.        Стиснув зубы до болезненного скрежета, взвыла. Сколько это может продолжаться? Желание свести счёты с жизнью все больше кажутся мне удачным решением, чем продолжать эту никчемную жизнь.       Поморщившись от собственных мыслей, взглянула на часы. До смены в кафе оставалось два часа. Если официантка не выйдет на смену, невелика потеря. Через какое-то время девушку найдут истекшую кровью. Никому не нужная Амала Кхан сгинет в небытие, безымянная могила с ничтожной надгробной плитой украсит поминальное ложе.       Зацепив ручку на тумбочке, открыла ящик. Маленькая коробочка, лежащая на самом дне, в дальнем левом углу призывно манила. Я разорвала защитную упаковку дрожащими пальцами и выудила одно лезвие, оно с грохотом упало обратно в ящик. Ругнувшись, ногтем поддела лезвие и сильнее зажала тонкую сталь между большим, средним и указательным пальцами.       Хаос из разных голосов в голове кричал о том, чтобы я полоснула лезвием по тонкой коже на запястье. Доля секунды и тут же ворвался другой голос, обрывая страшные слова, лишь бы я не совершала глупостей.       Держа лезвие на расстоянии нескольких сантиметров, не видела ни единого просвета, того, ради чего стоит жить. Сны убивают меня, терзают и мучат. Мне плохо, больно и одиноко. От меня ничего не осталось, лишь блеклая тень.       Надавив лезвием на запястье, увидела, как острый край окрашивается в красный.        Нужно надавить ещё сильнее — этого недостаточно.        Нужно, чтобы острый край нежно вошёл и разрезал тонкие сухожилия.       Нужно быть смелее, Амала.       Нужно довести дело до конца.       Слёзы начали застилать глаза, рука дёрнулась, и один уголок лезвия сильнее вошёл, делая болезненный разрез. Пальцы, держащие лезвие вмиг, ослабли, я выронила металлическую пластинку, она с уловимым звоном упала на пол.       Резко затошнило.       Совладав с ватными конечностями, снова вбежала в ванную и меня в очередной раз вывернуло.       Левое запястье кровоточило и одновременно изнывало от нанесенных порезов. Промыв рану, осознала, что моей «храбрости» хватило на ничтожное увечье. Опытный суицидник посмеялся бы надо мной… Если бы мог.       Остановив кровь, нашла в аптечке антисептик и бинты с лейкопластырем. Залив порезы антисептиком, поморщилась от неприятного ощущения. Замотав запястье, зафиксировала бинт лейкопластырем.       Подойдя к зеркалу, столкнулась взглядом с совершенно неузнаваемой девушкой.       — Слабачка, — скривившись в злобной гримасе, отвела взор. Стало противно от самой себя.       Наспех почистив зубы и расчесавшись, вышла из ванной. Даже не стала заморачиваться с макияжем. Вытянув из комода кофту с длинными рукавами и чёрные джинсы, оделась. Сверху натянула толстовку, засунув ноги в кроссовки, закинула сумку на плечо. Дверь захлопнулась громко, звук болезненно отозвался в висках. Провернув ключ два раза в замочной скважине, спустилась со второго этажа.       Погода на улице стояла по-весеннему приятная и слегка свежая. Надев капюшон, пробрела в сторону кафе. Угрюмо шагая в нужном направлении, теребила связку ключей, лежащую в кармане толстовки.       В голове прокручивала сегодняшнюю неудачную попытку суицида. Жалкая попытка.       Почему рука дрогнула, и сил сделать задуманное не осталось?       Словно что-то или кто-то остановил меня.       Попытка оказалась неудачной.       Столкнувшись с кем-то локтями, не стала обращать внимание на незнакомого человека, лишь буркнув под нос «простите». Минуя два квартала, приближалась к кафе. Через двадцать минут я вошла через черный вход и поздоровалась с поваром Барри. Мужчина кивнул и продолжил заниматься заготовками.       На ходу стягивая толстовку, юркнула в узкий проход, остановилась около шкафчиков для персонала. Открыв свой, повесила на крючок толстовку, тут же принялась снимать кофту, вместо неё надела рубашку. Джинсы заменила на юбку, поверх завязала фартук.       До открытия оставалось десять минут. Вернувшись на кухню, наполнила кружку горячим кофе, Барри любезно приготовил омлет. Разговаривал он мало, поэтому мы толком и не общались. Чаще Барри можно было услышать, когда он чихвостит младшего повара или вторую официантку.       Кстати, о ней, Кристина появилась в тот момент, когда я о ней подумала. Она пронеслась как фурия, ни с кем не поздоровавшись. Не придав значения приходу Кристины, сделала большой глоток кофе. Аппетит отсутствовал, но я волею усилий надломила вилкой омлет и прожевала небольшой кусочек. Каждый раз запивая еду кофе, таким образом смогла покончить с завтраком.       Кристина вальяжно вошла на кухню, завязывая свой фартук. Кинув на меня пренебрежительный взгляд, вильнула к дверце, которая вела в сторону основного зала кафе. Закатив глаза, встала со стула, поблагодарив Барри за завтрак, отправилась следом за Кристиной.       День оказался насыщенным. Принимая заказы, обслуживала разных клиентов. За добродушное выражение лица с приветливой лживой улыбкой люди оставляли чаевые. Не самые большие, но все же хоть что-то.       Без сальных подкатов не обошлось, ближе к четырем часам дня хотелось врезать одному типу, бросающему грязные взгляды. Но Кристина перевела на себя все внимание, обслужив стол придурка. Когда он начал лапать ее за задницу, я ещё больше скривилась. Но похоже Кристине нравилось такое обращение клиента.       В пять часов вечера меня подменила Кара. Она подрабатывает после учебы в университете. Обслужив последний столик, пошла переодеваться. Поменяв рабочие шмотки на свои, обычные, вышла через чёрный вход, перед этим попрощавшись с Барри.       Может, это наша последняя встреча.       Да и какая ему разница…       Стоя на улице, огляделась. Идти в квартиру, которую снимаю, не хотелось. Странное желание пойти в противоположную сторону. Переступив с ноги на ногу, повиновалась своему порыву.       Если там меня пришьют, пусть так и будет. Мой организм устал сопротивляться и жить эту никчемную жизнь.       Пройдя один квартал, остановилась на пешеходном переходе, светофор горел красным. Быстро осмотревшись, решила пройти ещё один квартал, потом найду автобусную остановку или метро и поеду обратно, чтобы довести до конца утренний несостоявшийся сеанс суицида.       Прокручивая мысли, как быстро осуществить задуманное, не обращала ни на кого внимание. Но вдруг мужской голос вывел из пучины снедающих вариантов по самоуничтожению.       — Красавица, куда так спешишь?       Фыркнув на тупой подкат, даже не повернулась к говорящему. Прозвучал новый вопрос:       — И куда ты так мчишься?       Чужая рука обхватила мое запястье, и на секунду я замерла, но тут же тело среагировало на подобную выходку негативно. Развернувшись, приготовилась врезать придурку. Увиденное ввергло меня в шок и одновременно дикое облегчение.       Чарли.       Сначала взгляд зацепился за его голубые глаза, потом увидела широкую улыбку. Мурашки пробежали от затылка до кончиков пальцев на ногах. Мы сразу заключили друг друга в крепкие объятия, слезы хлынули из моих глаз, я ещё сильнее прижалась к Чарли, боясь, что он исчезнет, растворится.       — Не могу поверить, что это ты, — дрожащим голосом проговорила я, когда мы немного отстранились друг от друга, но не опустили рук. — Как давно ты в Нью-Йорке?       Чарли продолжал широко улыбаться, я не могла сдержать слез. Если бы не послушалась себя, могла бы упустить его и никогда больше не встретить.       — В декабре прошлого года, если ты помнишь, мне исполнилось восемнадцать. Интернат больше не мог меня держать под своей крышей, так что я сорвался в Нью-Йорк. Получил полагающиеся выплаты и смылся, — Чарли так беззаботно преподносил информацию, выглядя при этом совершенно счастливым.       До сих пор не верилось, что я стою перед ним, смотрю на него и могу прикоснуться.       — Эй, чувак, хватить обжиматься, нужно закончить, — я не сразу сообразила, в чем дело, и только сейчас обратила внимание на какого-то парнишку. Он сидел на складном стуле, держа в руках гитару.       Похоже, Чарли заметил мой удивленный вперемежку сметенный взгляд и сразу объяснился:       — Это Чак, познакомились в автобусе, когда ехали до Нью-Йорка, решили вместе играть, — Чарли мягко отстранился, присев на свой стул взял в руки ту самую гитару, на которой он играл, будучи в интернате. — Мы минут через двадцать закончим. Дождешься меня?       Согласно кивнув на вопрос, расплылась в счастливой улыбке. Парни начали играть, мурашки тут же вспыхнули на коже. Чарли запел в небольшой микрофон, меня это поразило. Ведь до этого вечера я не слышала, как он поёт, потому что эту часть Чарли всегда отдавал мне. Парень по имени Чак перехватил на себя второй куплет, задиристо беря нужные ноты. Слеза скатилась по щеке, но я не могла оторваться от Чарли. Было страшно моргнуть, вдруг он развеется, как туман. Решившись, все же моргнула, но Чарли остался со мной, и я окончательно убедилась, что он реальный.       Когда мой прекрасный друг закончил играть, помог Чаку собрать несколько примочек для лучшего звука и микрофоны. Свою гитару Чарли сложил в защитный чехол. Попрощавшись с Чаком, я и Чарли направились в сторону какого-нибудь сносного кафе. Нужное местечко нашлось поблизости.       Расположившись на диванчике в дальнем углу, я прижалась к Чарли. Он обнял меня одной рукой, а другой схватил меню. Пробежавшись по позициям, остановилась на бургере, картошке фри и кока-коле. Чарли выбрал то же самое. Официантка быстро приняла наш заказ и вежливо удалилась.       — Какая ты худенькая, — Чарли нащупал мои выступающие ребра через толстовку и слегка пощекотал. Дернувшись, я хихикнула, но не отстранилась. — Не было ни дня, чтобы я не думал о тебе.       От услышанного на глазах выступили слёзы. Чарли повернулся ко мне, наклоняя голову, заметил моё грустное выражение лица.       — Я отчаялась встретить тебя, — голос дрогнул и прозвучал слишком тихо.       Чарли тут же встрепенулся и положил ладонь на мою щеку, большим пальцем стер слезу.       — Эй, — две тарелки слишком громко поставили на стол, отчего я подпрыгнула на месте, а Чарли замолчал.       — Сейчас принесу ваши напитки, — официантка упорхнула.       Чарли придвинул свою тарелку с щедрой картошкой фри и сочным бургером и принялся сразу есть. Мой же аппетит резко пропал. Подцепив ломтик картошки, закинула в рот и прожевала. Официантка донесла напитки и принялась за другой столик.       Неспешно жуя картошку и запивая колой, решилась на один укус бургера. Оказалось довольно сочно и вкусно. Второй укус, похоже, разыграл мой аппетит. Чарли с наслаждением вкушал свое блюдо, запивая все щедрыми глотками газировки. Весь процесс поглощения еды происходил в тишине. Если бы я открыла рот и начала говорить, то, скорее всего, все содержимое желудка оказалось бы в тарелке. Не хотелось в первый день нашей встречи пугать Чарли.       Покончив с приемом пищи, Чарли довольно откинулся на спинку диванчика. Вытянув длинные ноги, закинул одну руку за голову, сгибая ту в локте. Моя порция была съедена наполовину, но, поняв, что в меня больше не влезет, отставила тарелку, продолжила не спеша потягивать остатки колы.       — Ты сильно задумчивая, — пальцы левой руки Чарли зарылись в моих волосах на затылке, он стал массажировать кожу головы. Приятно.       — Думаю, что первое спросить, но не могу выбрать вопрос, — смотря на Чарли, чуть улыбнулась. Подперев рукой подбородок, облокотилась о стол.       Чарли нахмурился, я не сразу поняла его реакцию. Он резко подался вперёд и взялся за ту руку, которая подпирала мой подбородок. Резво одернув рукав кофты, Чарли заметил бинт на запястье, марлевая ткань слегка окрасилась в красный, именно там, где имелся порез.       — Сегодняшний? — вопрос удивил, и я, остолбеневши, смотрела на Чарли, на то, как его лицо искривилось в суровой гримасе. — Амала? — зрачки расширились, голубые радужки стали еле заметными.       — Утром, — все, что я могла произнести, и глаза наполнились слезами.       Чарли аккуратно провел большим пальцем по моему запястью и вернул рукав на место, чтобы скрыть страшную правду.       — Ты мне все расскажешь и, прошу, будь честна со мной, — голос Чарли прозвучал тревожно и одновременно настойчиво.       Ощетинившись, отодвинулась от Чарли.              Никогда.       Но он придвинулся ближе.       — Если ты думаешь, что тем самым отпугнешь меня, то хрен тебе, Кхан, — Чарли ухмыльнулся.       Продолжая сверлить друга пугливым взглядом, постаралась собрать волю в кулак.       — Только не здесь, — трусливо пробормотала я. — Поедем ко мне.       Чарли согласно кивнул, подозвав официантку, тут же расплатился по счету. Выйдя из кафе, мы направились в метро, проехав пять станций, вышли на нужной. До квартиры, которую я снимала, дошли за минут десять. Все это время, пока мы добирались, судорожно гоняла мысли в голове, как и что рассказать. Как же было сложно открыться другу.       Запустив Чарли в квартиру, прошли в комнату. Он уселся на кровать и следом потащил меня, вынуждая присесть.       То время, пока я собиралась с рассказом, показалось чертовски долгим, но Чарли терпеливо ждал.       Сделав вдох, начала с того дня, когда меня забрали из интерната, последующие слова дались тяжело, меня начало ужасно тошнить, когда дошло до физического насилия. Чарли это не отстранило, он находился рядом, поддерживал. Поздней ночью я закончила свой пересказ, абсолютно зареванная и измотанная. Лёжа в объятиях Чарли, опустошенная и глубоко потерянная, буравила одну точку в стене.       — Теперь мы вместе, все наладится, — голос Чарли прозвучал тихонечко.       Ничего не сказав, закрыла глаза, сон внезапно настиг меня, я не стала сопротивляться.       За долгие годы я почувствовала, что меня есть кому защитить. Настоящее…       Звонок от сестры раздался именно тогда, когда Амала принимала душ, ещё будучи в отеле. Воспользовавшись ситуацией, ответил на входящий вызов. Кэролайн молчала, но через десяток секунд нерешительно начала:       — Мне надоело скрываться от родителей, Киллиан. Они вечно спрашивают про тебя, при каждой встрече заводят разговор, спрашивая, как Киллиан, и не понимают, что послужило причиной твоего замкнутого и вечно угрюмого поведения.       Голос Кэри задрожал, и она замолчала. Стиснув зубы, попытался совладать с нахлынувшими эмоциями.       — Дай мне закончить задание, и тогда мы все вместе поговорим. Ты знаешь отца и можешь предположить, какая реакция последует.       Кэролайн громко фыркнула в трубку.       — Молчание разрушает нашу семью, Киллиан. Я смогу справиться без твоей помощи. За отца не беспокойся.       — Три дня, — стараясь звучать как можно спокойнее, проговорил я. — Просто подожди.       Сестра хотела что-то сказать, но резко осеклась, после сбросила звонок.       Завалившись на кровать, постарался успокоиться. Закрыв глаза на мгновение, тут же открыл их, Амала вылетела из ванной, словно фурия. Остановившись возле кровати, именно с той стороны, где лежал я, продолжала испытующе смотреть.       Поднявшись, нахмурился, ожидая, что же последует дальше. Но я не думал, что именно сегодняшнее утро послужит откровением. Но ещё большим откровением послужила моя реакция на рассказ Амалы. Мне хотелось самым зверским образом прикончить ублюдка, который смог такое сотворить с юной девушкой.       Все же мой гневный пыл померк, когда я увидел страх в глазах Амалы.       Следующим испытанием послужили сообщения сестры, сидя в кафе. Кэролайн написала, что не смогла молчать и призналась родителям, рассказав про изнасилование. Она также рассказала про мою реакцию и помощь, оказанную в процессе её восстановления. Но вот только вся наша переписка была похожа на игру в пинг-понг. Сестра пыталась донести до меня смысл содеянного, я же находил множественные аргументы, во что это может вылиться.       Последним ударом под дых послужил звонок отца, который я трусливо проигнорировал. Но он не сдался и начал закидывать меня входящими сообщениями.       Ответом все же послужило одно послание от меня: «Ничего не делай без моего ведома, вернусь в город через три дня».       Отец ничего не ответил. Кэролайн так же замолчала.       Амала сидела рядом на лавочке совершенно сбитая с толку, она молчала, это плюс. Сейчас мне нужна была тишина, чтобы поразмыслить.       Спустя непродолжительное время, Амала поднялась, принявшись за грязные вещи. Достав все необходимое, рассортировала на небольшие кучки. Первую партию она закинула в стиральную машину.       — Твои вещи? — из мыслей вывел нежный голосок.       Рассеянно поднявшись, вывалил все содержимое сумки на соседнюю стиральную машинку. Я уже было принялся закинуть все вещи стираться, но Амала меня остановила.       — Стоп, детектив, — она выбрала из общей кучи пару джинсов. — Белое постираем отдельно, вместе с нижним бельем. Только… — Амала посмотрела на меня, слегка скривившись, — свои трусишки сам закинешь в барабан.       Хмыкнув, пожал плечами, позволив Амале быть главной в стирке вещей.       — Нужны монеты, — она протянула раскрытую ладонь. — Я бедна, как церковная мышь, — ее губы расплылись в улыбке.       Расплатившись за стирку, закинул свои трусы и несколько пар носков в стиралку. Амала запустила две машины и уселась напротив, смотря на то, как начали крутиться барабаны, сначала в одну сторону, потом в другую.       Разместившись рядом, уставился перед собой. Две пожилые дамы закончили со своими вещами, общаясь, они вышли из прачечной. Обведя взглядом все помещение, обнаружил, что мы остались одни.       Амала подозрительно оставалась молчаливой. Если до этого она хотела узнать причину моего смурного настроения, то сейчас, узнав, не спешила лезть в душу.       — Много в твоей голове вопросов? — нарушив наше молчание, задал вопрос Амале.       Она вздохнула так, что плечи поднялись, а потом опустились.       — На самом деле один, но не нахожу на него ответ, — Амала ответила с толикой робости, не свойственной ей.       — Почему раньше не признались?       Амала лишь согласно кивнула. Я же тяжело вздохнул. Размеренный звук крутящегося барабана стиральной машины разбавлял давящую тишину.       — Ты же помнишь, что я сделал, когда узнал?       Амала повернула голову, смотря на меня.       — Помню, Киллиан. Ты чуть не убил того придурка, — я сам повернул лицо к Амале, перед тем как услышать её ответ.       — Узнай отец тогда, то сейчас бы он сидел в тюрьме за тяжкое убийство, — чувство растерянности неприятно ныло в груди. — Отец военный, но сейчас на пенсии. Когда мне было около трёх лет, отца отправили воевать. А война, как известно, не самое приятное дело. Насмотрелся отец достаточно, особенно когда с напарниками освобождали пленных, среди них были девушки, — голос резко осип, я откашлялся, чтобы продолжить. — Они не подпускали к себе наших ребят, боялись и плакали, просили, чтобы их не трогали. Кое-как забрав всех пленных, отряд отца отвез выживших в безопасное место. На месте ожидали медсестры и врачи. Позже подтвердилось страшное: тех девушек, которых спасли, принуждали сексуальному насилию.       Нахмурившись, Амала внимательно слушала. В глазах читался явный шок и внутренняя боль. Мне самому было неприятно об этом говорить.       — Позже две девушки покончили с собой. Им от силы было лет по восемнадцать, двадцать. Отряд отца через время отследил этих ублюдков, не составит труда догадаться, что с ними произошло, — замолкнув на несколько секунд, сделал вдох, чтобы закончить этот рассказ. — То задание сильно повлияло на отца, он долгое время не мог избавиться от ужасающей картины, которая развернулась перед ним. Истерзанные тела, пустой взгляд, забитые котята, пустые оболочки.       Я замолчал, воздух в лёгких резко закончился. Воспоминания о прошлом, о том, что случилось с сестрой, волной накрыли разум.       Стиральная машина проиграла мелодию, сообщив, что стирка завершена. Амала резко поднялась, но её ноги подкосились, я в момент поймал Амалу, успев взяться за талию.       — Почему ты не сорвался в Нью-Йорк в тот же час, зная, какой может быть масштаб бедствия? — голубые глаза Амалы превратились в бездну, вопрос прозвучал полушепотом.        Задумавшись на долю секунды, сразу же ответил:       — Не будь Кэролайн в здравом уме и здоровом теле, думаю, отца бы ничего не сдержало. Он взбешен, больше злится на меня, чем на сестру. Но, повторюсь, узнай отец тогда, никто и ничто его бы не сдержало, тем более остановило.       — Но это повлияло на вашу семью, — глаза Амалы заблестели.       — Не нужно брать на себя тяжкий груз моих прошлых решений.       Ноги Амалы приобрели былую твердость и уверенность, но я продолжил удерживать ее за талию. Приподняв руки, она провела по моим плечам, нежно погладив.       — Расскажи родителям всю правду, не утаивай, они заслуживают этого. Если надо, прими от отца парочку крепких подзатыльников.       Сардонически усмехнувшись, отстранился от Амалы.       — Сделаю один звонок, чтобы убедиться точно.       Решив поговорить с отцом на улице, достал телефон и набрал нужный номер, он ответил сразу. Первое, что услышал: «парень, ты попал».

⇋ ⇌ ☆ ⇋ ⇌

      Уставившись на широкую спину детектива, проводила его взглядом. Киллиан вышел из прачечной, встав в профиль, заметила, как он нахмурился. Он не говорил, лишь слушал того, кому позвонил. Запустив руку в задний карман джинсов, достал пачку сигарет. Поддев большим пальцем крышку, зубами подцепил одну сигарету. Киллиан тут же резко ответил, но быстро замолчал. Положив пачку обратно, достал зажигалку и подкурил. Мышцы на бицепсе напряглись, когда он поднёс ладонь к губам и обхватил сигарету двумя пальцами.       Только сейчас я поняла, как бесцеремонно пялилась на детектива.        Открыв стиральную машину с темными вещами, переложила все в сушилку, то же самое проделала с белыми вещами и нижним бельем. Но я забыла взять у Киллиана деньги, чтобы закинуть их в специальный отсек, чтобы запустить сушилки.       Глянув на детектива, заметила, что настроение разговора поменялось, теперь Киллиан что-то отвечал и активно жестикулировал, отчего огонёк на кончике сигареты вспыхивал красным.       Лучше дождусь его здесь.       Плюхнувшись обратно на скамейку, положила руки на колени. Насыщенное утро выдалось… Откровенное, я бы сказала.       Переведя взор со стиральных машин на подвесные часы, стрелки показали 11:26 AM.       Входная дверь открылась и закрылась, Киллиан подошел и сел рядом. От него пахло табаком, захотелось приблизиться, чтобы вдохнуть аромат, оставшийся на коже и футболке, от выкуренной сигареты, а ещё его личный запах.       — Нужно заплатить, — из легкого помутнения вывел бархатный голос Киллиана. Детектив поднялся и закинул в каждую сушилку несколько монет. Нажав на пуск, снова присел рядом со мной.       Киллиан сделался резко задумчиво-угрюмым, желание поддержать его, отозвалось приятным трепетом, где-то в районе солнечного сплетения. Придвинувшись ближе к детективу, аккуратно просунула ладонь между его рукой и боком. Проведя по предплечью, задела пальцами внутреннюю сторону ладони. Переплетя пальцы, положила голову на плечо Киллиана. Детектив глубоко вздохнул, я же воспользовалась случаем и насытила лёгкие ароматом табака, мускусной составляющей и заметными хвойными нотками.       — Не злись на сестру, её можно понять, она действовала только из благих побуждений.       Киллиан теснее сжал пальцы на руке, не выпуская мою ладонь.       — Только одно беспокоит. Что Кэролайн в одиночку пришлось противостоять вопросам отца.       — Значит, она была к этому готова. Два хмурых лица, которые буравят тебя тяжелым взглядом, не все выдержат.       Подняв голову, уткнулась подбородком в плечо Киллиана, улыбаясь собственной шутке. Детектив хмыкнул и тут же повернулся, смотря на меня.       Грозовое небо в зрачках, преобразилось в чистое голубое небо. Дыхание замерло, я кинула быстрый взгляд на губы Киллиана, но тут же вернулась к глазам.       — Спасибо, — он тихонечко произнес, наклонив голову, прикоснулся лбом к моему лбу. Сердце пропустило удар. Киллиан закрыл глаза.       Гладя большим пальцем внутреннюю часть моей ладони, Киллиан размеренно дышал. Я же боялась пошевелиться, не желая спугнуть возникший между нами трепетный момент. Киллиан заметно расслабился, отпуская все напряжение, которое сковывало его с самого утра.       Ухватившись за маленькую возможность, начала рассматривать лицо Киллиана. Расслабленная мимика делала его невозможно спокойным, густые черные ресницы обрамляли глаза, ровный нос, соблазнительная галочка над верхней губой так и манила, чтобы к ней прикоснуться.       Киллиан пошевелился и медленно отстранился. Мои щеки предательски залились краской, отвернувшись, решила подняться, чтобы остудить голову и пройтись по прачечной.       Спустя несколько минут, сушильные машины подали звук, завершая свою работу. Подойдя, открыла дверцу первой сушилки, Киллиан помог вытащить вещи и загрузить все в корзину. Со второй сушилкой и вещами поступили так же.       Рассортировав одежду и нижнее белье, каждый принялся складывать свое в дорожные сумки.       Молча укладывая вещи, набралась смелости, чтобы кое о чем попросить детектива.       — Киллиан, — оторвавшись от складывания футболки, он посмотрел на меня. — Можно тебя попросить об одном одолжении?       Густая бровь приподнялась, Киллиан со всей внимательностью продолжил слушать меня. Я сделала вдох, чтобы проговорить все без запинки.       — Перед тем как передать меня в руки блюстителей закона, позволишь кое с кем увидеться? — перед тем, как Киллиан открыл рот, чтобы пойти в отказ, я резво проговорила. — Встреча не займёт много времени, и не волнуйся ничего противозаконного. Просто мне это необходимо.       Брови сошлись на переносице, детектив окинул меня пронзительным взглядом, пытаясь уловить, вру я или нет.       — Сколько времени тебе понадобится?       — Не знаю. Минут пятнадцать, — голос дрогнул. — Постараюсь уложиться в этот короткий промежуток, — последовал тяжелый вздох, глаза заблестели от подступивших слез. — Но если быть честной, то целой жизни не хватит.