Испорченная

…тогда

Амале 22 года

      Два дня прошло после выступления Чарли и его группы. Два дня, когда я случайно застукала Чарли за разговором с сомнительными личностями, курящим травку. Все эти два дня я ходила сама не своя. Чарли, конечно, видел перемену в моем настроении, но я думала, что остыну и смогу поговорить с ним нормально. Только вместо этого ещё больше себя накручивала.       Чарли подошел ко мне сзади, когда я стояла и сверлила стеклянным взглядом окно. Ловя проходящих людей и часто проезжающие машины, не могла отделаться от тяжелого чувства внутри. Горячие руки легли на мою талию, пальцы коснулись живота. Я сделала маленький шажок назад и откинула голову, уткнувшись затылком в грудь Чарли. Высота его роста позволила положить подбородок на мою макушку. Он не начинал разговор. Я же пыталась прогнать непрошеный ком, застрявший в горле.       Сглотнув, шумно выдохнула. Чарли обвил руки вокруг моей фигуры, обнимая практически под грудью. Нам нужно поговорить. Мне необходимо донести до Чарли терзающие мысли. Дать понять, что я боюсь. Очень боюсь. Один раз я уже лишилась его. Второй раз станет для меня фатальным.       — Нам нужно поговорить.       — Нам нужно поговорить.       Фраза прозвучала одновременно. На мгновение стало смешно, но градус веселья резко уменьшился, когда я повернулась к Чарли лицом.       — Давай, ты первая.       Голос Чарли прозвучал спокойно, мелодично. Я закрыла глаза и уткнулась лбом в его грудь. Он сделал вдох, я почувствовала, как грудная клетка сначала поднялась, потом опустилась. Руки легли на его бедра, Чарли запустил пальцы в волосы на затылке и аккуратно приподнял мою голову. Наши глаза столкнулись, голубые радужки оказались настолько яркими, что я залюбовалась.       — Ты ведь что-то задумал и не говоришь мне?       Я постаралась совладать с дрожью, но голос меня подвел. Чарли наклонился, сгорбившись, и оставил на моих губах короткий поцелуй.       — Это так, и я делаю это ради нас, — Чарли прошептал. Он так тихо произнес фразу, будто боясь, что нас кто-то мог подслушать.       Я нахмурилась. В памяти всплыли лица тех мужчин. Ни один не вызвал доверия.       — У нас и так все хорошо. Ты выступаешь с ребятами, я получаю неплохую выручку в кафе. Даже наше дельце приносит деньги.       Чарли давно научил меня, как правильно действовать, и, благодаря этому, я могла с легкостью оставить доверчивого простака без кругленькой суммы.       — Я боюсь, что однажды тебя поймают или нас… — Чарли оборвал едва начавшуюся фразу, он посмотрел перед собой.       — Все можно прекратить, мы можем этим не заниматься. Ведь у нас есть столько возможностей. Ты талантливый музыкант, у тебя самые красивые песни, — я старалась говорить чётко, но воздух в лёгких быстро заканчивался, из-за этого голос звучал неровно. — Те люди, с которыми я тебя нашла, мне не понравились. Их взгляды, как у хищников. Им нельзя доверять. Слишком опасно.       — Ты думаешь, я не понимаю рисков? — Чарли резко наклонил голову, его глаза сверкнули, как у загнанного зверя. — Но это не просто ради денег, это ради нашего будущего! Ты хочешь всю жизнь торчать в этом кафе, обслуживая пьяных посетителей?       Я мысленно сжала кулаки, чувствуя, как гнев начинал подниматься в груди.       — Не надо, Чарли. Я просто говорю, что это рискованно. Если есть возможность все прекратить, сделай это сейчас.       — О, конечно, — он язвительно усмехнулся и сделал шаг назад. Меня резко обдало холодом. Чарли поменялся в лице, и мне это не понравилось. — Все серьезно, Амала. Я не отступлю от задуманного.       — Ты издеваешься? То есть, если бы я не застукала тебя случайно, ты бы не сказал? Ты бы не признался?! — я повысила голос, не сдерживая эмоций.       Чарли замолчал, его лицо на мгновение исказилось от гнева. Он отвел от меня взгляд, желваки на челюсти напряглись до такой степени, что я отчётливо увидела маленькие пучки мышц.       — Я знал, что все может вылиться в скандал, поэтому ничего тебе не сказал, — Чарли совладал с эмоциями — фраза прозвучала спокойно.       — Я твоя девушка, и я вправе знать, даже если мне это не понравится. Ты дорогой для меня человек, у меня никого нет, кроме тебя! — я не отступила, голос дрогнул, внутри все сжалось от страха. — Вместо этого ты молчишь и делаешь вид, что все под контролем. Думаешь, я не вижу, как ты нервничаешь?       — Хватит! — получилось громко, и я вздрогнула от неожиданности. — Ты не понимаешь, что я делаю это ради нас! Чтобы мы могли жить так, как хотим. Чтобы у нас было будущее!       — Будущее? — я засмеялась, но в голосе звучала горечь. — А если ты загремишь в тюрьму? Или хуже?       Чарли смотрел на меня, его глаза горели. Я не ожидала такой реакции. Либо просто не хотела верить. На мгновение показалось, что невидимые нити, натянутые между нами, начали обрываться. Я мысленно схватилась за одну, но она больно полоснула по пальцам и ладони. Чарли молчал.       — У меня дурное предчувствие… — покачав головой, тихонечко пробормотала я. — И мне не нравится, что ты утаиваешь от меня то, что может сыграть с тобой злую шутку.       Я не понимала, почему Чарли молчал. Он поступал только хуже. Во вред нашим отношениям. Возмущение забурлило во мне с новой силой, и я сорвалась с места. Вскинув руки, толкнула Чарли в грудь.       Он слегка отшатнулся. Его глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. Он всё ещё молчал, и это молчание раздражало меня ещё больше.       — Ты что, резко потерял дар речи?! — выкрикнула я, чувствуя, как гнев поднимается всё выше. — Или просто не считаешь нужным объясниться? Может, я для тебя вообще ничего не значу?!       Чарли наконец заговорил, но голос был холодным и резким, как лезвие ножа:       — Ты всё драматизируешь, — смотря на меня с таким выражением, будто я ему — чужая. — Хватит истерить! Ты все портишь!       Его слова ударили меня сильнее, чем я ожидала. Я почувствовала, как комок подкатил к горлу, но сдержалась. Не сейчас. Не перед ним.       — Я порчу?! — прошипела я, сжимая кулаки. — Это я? А ты, значит, самый умный? Ты, который даже слова лишнего не скажет, чтобы объяснить, что происходит? Ты, который прячется за своим молчанием, как за стеной?       Чарли усмехнулся, но в его глазах не было ни капли тепла.       — Ты думаешь, я должен отчитываться перед тобой за каждый шаг?       Я запнулась на секунду, не зная, что сказать.       — Это забота. Но, видимо, ты слишком эгоистичен, чтобы это понять.       — Я эгоистичен? — Чарли злорадно ухмыльнулся. — Не я думаю о том, как улучшить качество нашей жизни?! Не я из кожи вон лезу, чтобы не скатиться на дно, потому что я там уже был?! — с каждой выплюнутой фразой голос Чарли повышался. — Не я стараюсь, чтобы милая Амала ни в чем не нуждалась?!       Его слова ранили, но я не собиралась сдаваться.       — Не смей так говорить! Не ты один стараешься! — крикнула я, чувствуя, как слёзы начинали подступать к глазам. — Если ты так считаешь, то тем самым показываешь свое отношение ко мне. Может, тебе просто уйти? Или ты ждёшь, что это сделаю я?       Чарли посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела что-то, что заставило сердце сжаться. Но он ничего не сказал. Просто повернулся и вышел из комнаты.       Я стояла, дрожа от гнева и обиды. Слёзы наконец хлынули, но я быстро вытерла их. Нет, не дам ему увидеть, как он меня ранил. Я схватила сумку, накинула куртку и, не оглядываясь, выбежала из квартиры. Дверь захлопнулась за мной с громким звуком.

⇋ ⇌ ☆ ⇋ ⇌

      Несколько часов я бродила по городу. Мой телефон молчал. Я была все ещё зла на Чарли. Мне не хотелось идти домой, поэтому нашла ближайший по расположению хостел и решила остаться там на одну ночь. Надеюсь, этого времени нам хватит, чтобы остыть и попытать ещё одну удачу, чтобы спокойно поговорить.       Честно, я не понимала, почему Чарли ничего мне не сказал. Из-за этого я ещё больше злилась.       Как только, я хотела спокойно выдохнуть, новая волна гнева обрушивалась на меня с ног до головы.       Заселение заняло от силы пять минут. Я рухнула на кровать и закрылась шторкой, отгораживаясь от внешнего мира.       Во второй раз мы так сильно ругались. Мелкие ссоры не считались. Теперь ушла я. Может, это позволит Чарли понять, что у меня были чувства? Что мне действительно страшно за него? И все те слова, которые он наговорил, сильно ранили меня.       Лежа на кровати, ещё долго размышляла, как всё зашло так далеко. Воспоминания о наших ссорах всплывали в голове, как кадры из фильма, который я не хотела смотреть. Каждый раз мы находили способ помириться, но сейчас что-то было иначе. Может, потому что на этот раз я чувствовала, что зашла в тупик. Мысли крутились вокруг одного вопроса: почему он не мог быть честным со мной?       Я пыталась представить, что Чарли чувствовал сейчас. Может, он тоже злился? Или, может, ему всё равно? Эта мысль заставила меня сжаться внутри. Я закрыла глаза, пытаясь отогнать её, но она упрямо возвращалась.       Ночь тянулась медленно. Шум города за окном хостела казался далёким, как будто я находилась в другом измерении. Я ворочалась на узкой кровати, пытаясь найти удобное положение, но комфорт не приходил. Мысли не отпускали…       Утром я проснулась с тяжёлой головой. Солнечный свет, пробивающийся через шторы, казался слишком ярким. Я медленно собрала вещи, чувствуя себя разбитой. Возвращаться домой было страшно, но я знала, что это необходимо. Мы не можем продолжать жить в этом молчании.       Когда я вышла на улицу, город уже бурлил жизнью. Люди спешили по своим делам, суетясь и громко разговаривая живьем или по телефону. Каждый шаг в сторону дома давался с трудом. Я не знала, что ожидало меня там, но понимала, что нужно попытаться. Попытаться понять, попытаться простить.       Дойдя до дома, не спешила подниматься в квартиру. Я вскинула подбородок, смотря в окна на нашем этаже. Мне захотелось, чтобы Чарли сейчас случайно выглянул, просто потому что решил покурить.       На секунду его взгляд опускается вниз, и вот он замечает меня. Когда наши глаза встречаются, я в ту же секунду срываюсь с места, чтобы поскорее добежать до квартиры и крепко обнять Чарли.       Ничего не произошло. Окна остались закрытыми.       Поднявшись на этаж, подошла к входной двери. Я достала ключи, чтобы её открыть. Вот только дверь оказалась не заперта. Надавив на ручку, осторожно толкнула дверь. Я прислушалась, в квартире стояла тишина. Как только вошла, замерла от шока. Все вокруг было перевернуто, вещи валялись на полу, что-то было разбито. Я подумала, что это Чарли в порыве гнева начал все рушить и пока не выплеснул все негативные эмоции — не успокоился.       Я прошла дальше, переступая через осколки и сломанные вещи. В гостиной было не лучше. Цветы в горшках были перевернуты, стол сломан, будто на него кто-то упал. Меня трясло изнутри. Картина, развернувшаяся перед глазами, пугала. Взгляд зацепился за красные капли на диване. Я присмотрелась. Кровь? Чарли поранился?       Ноги стали ватными. Я не могла поверить в произошедшее. Тихонько окликнув Чарли, ничего не услышала в ответ. Пустота. Куда он ушел?       Я пошла дальше, в спальню: может, он там? Спальня выглядела так, будто через неё пронёсся ураган. Шкаф был распахнут, одежда разбросана по полу, а зеркало над комодом разбито. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове крутилась только одна мысль: «Где Чарли? Что случилось?»       Я осторожно шагнула в комнату, стараясь не наступить на осколки стекла. На кровати лежала его рубашка, порванная и испачканная чем-то тёмным. Я подняла её дрожащими руками и сразу поняла — кровь. Дыхание участилось, а в глазах потемнело.       — Чарли! — позвала я громче, но ответа снова не последовало.       Я обернулась, осматривая комнату, и заметила, что окно было приоткрыто. Подойдя ближе, увидела следы грязи на подоконнике, будто кто-то залезал или вылезал через окно. Сердце ёкнуло. Что, если это не Чарли всё устроил? Что, если кто-то другой был здесь?       Я бросилась в ванную, надеясь найти хоть какие-то подсказки. Дверь была приоткрыта, и, заглянув внутрь, увидела, что зеркало разбито, а на раковине — окровавленный след от руки. Меня охватила паника. Я схватилась за стену, чтобы не упасть, и почувствовала, как по щекам потекли слёзы.       — Чарли, где ты? — прошептала я, но тишина была моим единственным ответом.       На кухне царил такой же хаос. Стол перевёрнут, посуда разбита. Я заметила, что дверь на балкон была приоткрыта. Пройдя, увидела, что на полу валялся телефон Чарли. Экран разбит, но он всё ещё работал. Я подняла его и попыталась разблокировать, но безуспешно.       Тут я услышала слабый звук с балкона. Сердце замерло. Я осторожно подошла к двери и выглянула наружу. На полу, прислонившись к стене, сидел Чарли. Его лицо было бледным, а футболка в крови.       — Чарли! — вскрикнула я, бросившись к нему.       Он медленно поднял голову, его глаза были мутными, но он узнал меня.       — Мала… — прошептал он прежде, чем его глаза закрылись, а тело обмякло.       Я схватила его за плечи, пытаясь привести в чувство, но он не реагировал. Глаза опустились вниз, горло сковал спазм. Кто-то ударил Чарли ножом в живот.       — Нет, нет, нет… — судорожно повторила я. Прислонив ладони к глубоким порезам, думая, что тем самым остановлю кровь. — Держись, пожалуйста, держись… — шептала я, чувствуя, как слёзы катятся по щекам.       Жалобный всхлип вырвался изо рта, и я сильнее прижала руки к животу Чарли. Я позвала его, но реакции не последовало. Мне было страшно отрывать ладони, казалось, что если я их уберу, то Чарли умрет.       Когда я посмотрела на свои руки, ужаснулась — они были окрашены в красный цвет. Пальцы увязли в бордовом ужасе, белая футболка наполовину окрасилась в кровавый колер. Тошнота подступила к горлу, но я прогнала дурное чувство.       Лицо Чарли приобрело неестественно серый цвет. Румянец сошел с щек. Показалось, что скулы ещё сильнее впали, становясь резче и четче.       — Чарли, пожалуйста… — жалобно проскулила я. Мне хотелось его растормошить, прислонить ладони к лицу и попросить открыть глаза. Чтобы он посмотрел на меня своими небесно-голубыми глазами. Мне хотелось, чтобы он произнес моё имя: ласково, как только умел он. Чарли молчал, никак не реагируя на мои просьбы.       Я не хотела верить, что это конец. Нет. Не сейчас. Никогда. Зачем я ушла? Зачем я оставила его одного? Я виновата!       Громкое рыдание вырвалось из меня. Я согнулась пополам. Ладони соскользнули ниже, я сжала их в кулаки. Меня накрыла истерика и понимание того, что произошло. Я не могла ничего исправить.       Единственная мысль, которая пришла в голову, — позвонить Чаку. Я разжала руки и ужаснулась. Ладони, покрытые кровью. Паника тут же овладела мной, потому что я знала, чья это кровь. Тело затрясло, я постаралась сделать глубокий вдох. Но как только в нос ударил сладковатый металлический привкус, меня скрутило, но я постаралась не блевануть.       Не помню, с какой попытки мне удалось набрать Чака. Я старалась совладать с голосом, но сквозь слёзы получилось только промямлить: «Чарли… Он… Приезжай».       Через сколько приехал Чак, не могла сказать. Нашел он меня рядом с Чарли.       Последнее, что запомнила, так это зеленые глаза барабанщика, полные ужаса, после я отключилась. Настоящее…       Киллиан слушал внимательно, не перебивая. Слёзы катились по щекам. Я начала свой рассказ, когда ненавистный Нью-Йорк предстал перед глазами. Стоя на парковке недалеко от отеля, я вываливала на Киллиана всю информацию. Ночное время подошло как никогда кстати. Тёмная улица скрыла мои глаза, бесконечно наполняющиеся слезами. Я перестала стирать мокрые дорожки с щёк, только шмыгая носом и рассказывая, рассказывая, рассказывая.       Киллиан должен был знать. Киллиан заслуживал правды. Он — моя надежда на то, что я смогу искупить вину перед тем, кого не вернуть.       — Я очнулась в той же разрушенной квартире, в окружении сотрудников полиции и медиков. Чак был рядом, совершенно поникший. Офицер что-то у него спрашивал. Мне казалось, что я очнулась в дурном сне, но, когда пошевелила пальцами, которые ощущались настолько сухими и безжизненными, увидела, что они всё ещё покрыты запекшейся кровью. Медбрат успел вовремя среагировать, потому что у меня панически забегали глаза. Он ловко переключил всё внимание на себя.       Я посмотрела на руки и резко вздохнула.       — Мне помогли привести себя в порядок, вкололи успокоительное. Чак вместе со мной поехал в отделение полиции, где с нами долго беседовали, проводя допрос. За всё время так называемой беседы я задала лишь один вопрос, на который получила ответ: «Мёртв». — Я повернула голову к Киллиану и встретилась с его хмурым выражением лица. — Про тюрьму я соврала, но позже, в тот же день, сидя в машине, сказала правду про Маунт-Сион-Семетери.       Удушающий ком, вставший в горле, прервал мою речь. Я резко отвернулась, чтобы попытаться сделать вдох, но не получилось. Не получилось, потому что я перенеслась в тот день. Я снова видела кровь на руках, ощущала эту липкость и стягивающее чувство на пальцах.       Паника овладела мной. Я затрясла головой, воздух перестал поступать в лёгкие. Подняла ладони и полоснула ногтями по горлу. Сиплый удушающий звук разрезал тишину. Дверь с моей стороны резко открылась, и Киллиан рывком вытащил меня из машины. Он прислонил меня спиной к Мустангу, удерживая обеими руками. Попытки сделать вдох получались сдавленными и оборванными. У меня не получалось вздохнуть полной грудью.       — Слушай мой голос, — глубокий тембр Киллиана прозвучал как мелодия. — Смотри в мои глаза, — он погладил меня по щеке, я дёрнулась от рваных спазмов. — Ты помнишь, как зовут мою сестру? — вопрос оказался неожиданным, но я кивнула. — Сможешь назвать имя?       Серые глаза блуждали по моему лицу, радужки мельтешили туда-сюда, ловя любое изменение в моей мимике. Вздохи давались так же рвано, но вот выдох получился медленнее.       — Я отчего-то забыл, можешь мне напомнить? — Киллиан улыбнулся, его горячая ладонь легла мне на щеку, тепло осторожно растеклось по телу. Глаза наполнились слезами, я моргнула. Две капли одновременно скатились по щекам.       — К-Кэро-л-лайн, — со сдавленным хрипом произнесла я. После этого у меня получилось сделать нормальный вдох, а выдох на секунду застрял в горле. Но, благодаря нежным касаниям Киллиана, я освободила лёгкие и снова вздохнула. На этот раз размеренно.       — Спасибо, — прошептал Киллиан. — Теперь точно не забуду, как зовут мою сестру, — уголки его губ взмыли вверх, а я сделала ещё один живительный вдох.       Смотря на Киллиана, я отвлекалась на его дыхание, на то, с какой тревогой глядели на меня его глаза, и насколько обеспокоенно расширились зрачки в серых радужках.       — Чак помог всё организовать, — очень тихо продолжила я, пользуясь возможностью закончить то, что начала в машине. — Он занимался похоронами и находился со мной практически двадцать четыре на семь, не отходя. Смазанно помню всё происходящее: в основном я спала, либо меня пытались насильно накормить. В день похорон стояла солнечная погода, настолько тёплая, что я приняла это за насмешку. У меня никого не осталось, я совершенно одна. Не от кого ждать поддержки и любви, — глаза в очередной раз наполнились слезами. — С Чарли пришли попрощаться участники группы, процессия была короткой. Парни потом потащили меня в кафе, чтобы хоть как-то отвлечь, но я сидела отрешённая, как бледная тень. Лишь мельком я уловила разговор барабанщика и бас-гитариста. Он рассказал, что на Чарли напали, возможно, произошёл конфликт, из-за этого вся квартира была как после бомбёжки. По-моему, их было двое, и один из этих людей ударил Чарли ножом в живот два раза. Чак говорил тихо, он что-то сказал про отпечатки, вроде их не нашли. Дальше я не стала слушать, меня замутило, я убежала в туалет.       Я закрыла глаза — закружилась голова. Медленный вдох дался практически без проблем, но всё же несколько спазмов сковало горло. Киллиан крепко держал меня, чтобы я не рухнула.       — Чак отдал мне блокнот Чарли, попросил, чтобы его вернули, потому что в нём в основном были тексты песен и аккорды, никакой полезной информации, — из-за слёз лицо Киллиана размылось, и я моргнула, чтобы ясно посмотреть на детектива. — Я виновата. Не уйди я тогда, возможно, ничего бы не произошло. Может, из-за нашей ссоры Чарли передумал, не хотел ввязываться во что-то плохое, но те люди так не посчитали. Я не знаю, что точно произошло, но уверена, что виновата. Я убежала, испугалась, разозлилась. Я оставила его тогда, оставила и после смерти. Мне нет прощения. Я виновата.       Сильно сжав губы, я замотала головой, но руки Киллиана на моих щеках остановили меня. Он прижал меня к себе, крепко обнимая. Я обхватила его сильную спину и разрыдалась, уткнувшись лицом в широкую грудь.       — Я виновата, виновата, виновата…       Судорожно повторяя эти слова, я теснее прижималась к Киллиану. Он обнимал меня, отдавая всё тепло и поддержку.       Мне удалось успокоиться благодаря хвойному аромату, исходящему от футболки Киллиана. Вдыхая запах парфюма вперемешку с мускусными нотками, я потихоньку приходила в себя. Слёзы высохли на щеках, а глаза распухли. Я сосредоточилась на сердцебиении Киллиана. Размеренные удары позволили контролировать дыхание.       Спустя время я отстранилась от Киллиана и припала спиной к двери Мустанга.       Детектив выглядел задумчиво, волнение отчётливо читалось в выражении его лица.       — Не знаю, чем тебе поможет эта информация, к моему делу она никак не относится. Но я хочу быть честна перед тобой. Потому что ты этого заслуживаешь, Киллиан.       Голос звучал неестественно тихо, практически сипло. Киллиан шумно выдохнул и провёл рукой по волосам. Он отвернул голову от меня на несколько секунд, смотря в сторону.       — Ты связывалась после с этим Чаком?       Я отрицательно качнула головой.       — Я убежала через неделю после похорон. Без вещей, без телефона. Потом, через время купила новый и сменила номер. Чарли научил меня обчищать чужие карманы. Так я существовала последние четыре года. Обманывая, крадя, выдавая себя за другого человека.       Спектр эмоций на лице Киллиана сменялся с максимальной скоростью: злость, досада, безысходность, усталость. Много всего.       — Четыре года… — на выдохе произнёс Киллиан.       — Мне было проще убежать, отдалиться и не думать. Вот, что я выбрала. Но это не привело ни к чему хорошему. Так что хорошо, что ты поймал меня. Я заслуживаю того, что мне уготовано.       Челюсть Киллиана сжалась до такой степени, что проступили желваки. Он разозлился на услышанное, но оставил гнев при себе.       Мы замолчали. Я сползла вниз по двери и уселась на тёплое асфальтное покрытие. Эмоционально выжатая, истощённая, хотела забыться вечным сном. Киллиан подошёл ко мне и опустился на корточки, опираясь на одно колено.       — Не держись за меня, Киллиан. Со мной много проблем. Лучше бы я осталась прикованной к Мустангу, и ты бы открыто ненавидел меня.       Усмехнувшись, я закрыла глаза, уткнувшись затылком в машину, затем почувствовала его руку на плече. Прикосновение было твёрдым, но в то же время мягким, словно он пытался передать мне свою силу. Открыв глаза, встретилась со светлыми радужками.       — Я устала убегать от проблем… Выполни свою работу, детектив. Пожалуйста… Сейчас сердце играет против нас.       Киллиан замер, его взгляд стал ещё глубже, словно он пытался проникнуть в самую суть моих слов. Его рука на плече слегка дрогнула, но он не отпустил меня. Наоборот, пальцы сжались чуть сильнее, как будто он боялся, что я исчезну, если ослабит хватку.       — Тебе нужно сосредоточиться на сестре и на разговоре с отцом, вот что важно сейчас. Я как-нибудь справлюсь.       Голова Киллиана поникла. Он убрал руку с моего плеча и резко поднялся на ноги, отвернувшись от меня. Я поднялась следом, но не стала к нему подходить.       С этой секунды нужно научиться держать дистанцию.       Киллиан стоял ко мне спиной с поникшей головой. Хотелось подойти и обнять его. Но я жёстко одернула себя. Стоп, Амала.       Через минуту Киллиан повернулся ко мне. Холод в его глазах мне не понравился. Он резко изменился. Пройдя мимо, Киллиан подошёл к багажнику Мустанга и открыл его. Он достал две сумки и кивнул подбородком в сторону отеля. Я ничего не сказала, лишь коротко выдохнула и пошла за ним.       Киллиан шёл впереди, его шаги были резкими и отрывистыми. Я заметила, как напряжение сковало его плечи. Моё состояние было далеко от спокойного.       Заселившись, мы зашли в номер, где продолжилось наше тяжёлое молчание. Киллиан скрылся на балконе. Я же быстро переоделась и, умывшись холодной водой в ванной, легла на кровать, предварительно погасив свет в комнате. Накрывшись одеялом, долго наблюдала за фигурой Киллиана. Он курил, погрузившись глубоко в свои мысли.       Я моргнула, прогоняя непрошеные слёзы.       — Ты достоин лучшего… — тихонько прошептала я.       Отвернувшись, постаралась уснуть. Желание забыться в вечном сне стало ещё более навязчивым.