Heyday

Джисона нужно любить. О Джисоне нужно заботиться. Ментальное здоровье Джисона нужно охранять, словно это прекрасный, обработанный лучшим ювелиром аквамарин. Красивый такой, переливающийся на солнце. И этот яркий камушек, радующий глаз, в любой момент, от любого неаккуратного движения может рассыпаться на тысячи осколков. Так и Джисон. Он сияет, переливается всеми цветами радуги, с какой стороны ни посвети, каким источником света его ни пронзи. С одной так отсвечивать будет, с другой — иначе. Красиво. Дорого. Завораживающе. Но для этой ценности нужен особый уход. Джисона нужно любить. О Джисоне нужно заботиться. И Джиу, не знавшая парня достаточно хорошо и еще не знакомая с его внутренними переживаниями, особенностями характера и привычками, всё же смогла уловить это. Сначала, испугавшись за репутацию группы и будущие связанные с этим издержки, она выбрала свою самую частую тактику: поругать, запретить, взять под контроль. Но, по мере того, как парень рассказывал свою историю, а она наблюдала, взгляд на неё юристки постепенно менялся к новому, более мягкому. И она подсветила на аквамарин под другим углом. И увидела новое. Мягкое, ранимое, очень редкое и такое…утонченное. Решила не рубить без того сотни раз раненого мальчика, а оставить свой праведный гнев для кого-нибудь другого. Благо, есть претенденты. И, пока юристка обдумывает план спасения, Джисон обдумывает свои шансы на него. Ситуация трудная со всех сторон, неизвестно, получится ли что-то вообще. В какой-то момент парень стал размышлять над тем, что следует все-таки поговорить с менеджером, но быстро отбросил эту идею: в прошлый раз это закончилось совсем неприятно. Не то, чтоб менеджер не любил его и не заботился, но…о своей работе заботился он, конечно, больше, поэтому почти всегда следовал регламенту, даже если это приносило неприятности артисту. Но скрывать от всех до последнего тоже не вариант, ведь чувствует он себя с каждым днем всё скованней, а ребята в группе ведь не глупые, хорошо его знают. Особенно Чан. Он украдкой постоянно за ним наблюдает, гораздо чаще спрашивает о том, как Джисон себя чувствует, ел ли он и хорошо ли спал. Хотя со сном у всей трирачи постоянные проблемы, особенно в последнее время: новый альбом буквально через месяц с небольшим должен выйти, к нему во всю идет обработка готовых треков, на следующей неделе съемки клипа Back door, а еще нужно продолжать работать над песнями к следующему альбому, грядущему уже после перезаписанному IN LIFE. Это не учитывая дозапись японской версии God’s menu и нескольких новых японских синглов, ведь господин Пак уделяет особое внимание японскому музыкальному рынку. Но, даже несмотря на резко уплотнившееся расписание, Бан Чан изо всех сил старается следить за состоянием группы, уделяя всем особенно повышенное внимание, ведь помнит: стресс растет пропорционально их популярности. А она несется вверх с невероятной скоростью. Именно это еще одна причина, по которой Хан не хочет нервировать Криса и заодно усугублять и без того напряженное состояние в группе на фоне неуверенного и обсессивно тренирующегося Феликса, начавшего страдать от активного потока хейтерских комментариев даже в баббле Хёнджина и, не знающего, как справляться с публикой, интровертного Минхо. А что сам Крис? стандартный Бан Чан: старается уследить за всеми, начиная от мемберов, заканчивая реакцией на всё от стэй. А за собой следить забывает. Благо, молодость с высоким метаболизмом позволяют переодически забивать на сон и нормальное питание, сильно не усугубляя физическое состояние. Но даже эти ресурсы имеют возможность истощаться. И Чан истощается. Но он всё видит, всё чувствует. Чан любит Джисона. Он о Джисоне заботится. Как умеет. Слегка авторитарно, но слишком привыкшему отвечать вообще за всё и за всех Крису иной подход и не знаком. Особенно не пытаться все тупо контролировать стало безумно сложно, когда Уджина убрали из группы. Кристофер тогда чуть не свихнулся, по настоянию господина Пака пришлось посещать психолога. И все парни, включая Хана, почти уже привыкли к этому. Чан следит и охраняет, а Минхо и Чанбин морально поддерживают и утешают остальных. И, если Крис дотошно спрашивает, где ты был, что ты ел и сколько ты спал — он имеет в виду, что заботится. Если проявляет беспокойство по поводу внешнего вида или настроения мемберов — имеет ввиду, что любит и переживает. Как умеет. Сам же продолжает на себя забивать и прямо помощи никогда не просит. Но Чанбин и Джисон, знающие его слишком давно, всегда прекрасно понимают и его своеобразный язык тоже. Если Чан проводит тренировку дольше положенного — он снова собой недоволен. Если Чан сам просит их посидеть с ним в студии допоздна — имеет в виду, что ему нужна помощь, что он устал и один не справляется. И они всегда молча остаются с ним до последнего. До четырех, до пяти, до шести утра. Потому что любят. Как и он их. И вот, в очередной вечер, засиживаясь в студии, вся трирача устало работает над музыкой. Биты получаются вроде бы неплохо, но для Чана недостаточно идеально. Та же проблема, что и у юной госпожи Хан. Парень, как и она, знает, что нет идеала. Но продолжает и продолжает его искать. Продолжает переслушивать, переписывать, записывать заново, удалять старое и добавлять новое. Чтобы в итоге услышать его — идеальный трек. Наполненный прекрасным звучанием, интересными эдлибами, необычными вокальными и инструментальными бэками, а еще, желательно, какими-нибудь странными, но сочетающимися с интонацией всего трека эйрбэками. С последними у молодого продюсера были проблемы: Крис всё никак не мог вставить что-то классное в песни. Хотелось и какой-то интересный сэмпл добавить, или фоном пустить чью-нибудь речь. Но что-то не клеилось. Благо, очень эмпатичный Чанбин всегда находил для неугомонного перфекциониста нужные слова, помогая прийти в себя. — Тебе всего двадцать три, хён. Люди в этом возрасте едва заканчивают учебу и идут на работу. А ты почти ветеран индустрии: успешен, красив, нереально талантлив и являешься гордым многодетным отцом. Уж эйрбэки в своё время сами придут к тебе, — говорит он лидеру, устало, но с искренней любовью и пониманием в темно-шоколадных глазах. Чан смеется и благодарит друга за такую исчерпывающе прекрасную характеристику. Но слова эти особо не утешают внутреннего монстра-перфекциониста. А зря. Ведь потом, спустя всего три года, Со окажется полностью прав. На циферблате час ночи, вся троица на студии, старается придумать концепт заглавной песни на следующий полноформатный альбом. В голову ничего не идет. Айдолы уставшие и измотанные. — Может домой? — первым рискует предложить Чанбин. Он устал, пожалуй, больше всех, отработав полтора часа в зале днём до этого. Спать хотелось страшно. Но уходить от команды — нет. Чан на это устало выдыхает. У Джисона тоже слипаются глаза. Все понимают, что разумней будет отправиться отдыхать. — Давайте, — говорит после недолгого раздумья лидер, — Я на машине сегодня, доедем вместе. Парни устало поднимаются и, собрав все вещи, ждут, пока Крис выключает аппаратуру, чтобы двинуться в сторону лифта. В это же время на шестом этаже юр отдела кипит жизнь: господин Ким не сделал два квартальных отчета, а сроки уже поджимают, начальница Яну осталась с ним за компанию и потому что должность обязывает, Джиу сидит с ними, помогая. Ну, точнее, делает вид, что помогает. Фактически девушка большую часть времени возится с придумыванием того, как лучше написать журналисту. Ук Вон, 27 лет, младший журналист. Работает в издательстве полгода. До этого официально нигде не числился. Записано у юристки в заметках. Информации в целом мало, но для того, чтобы понять, по какому пути лучше следовать — достаточно. Девушка выбирает в голове наилучший вариант из придуманных и, с предварительно купленной для этого «левой» сим-карты, пишет по номеру на сайте сообщение журналисту с просьбой встретиться для обсуждения некой «информации о жизни одного из ведущих айдолов компании JYPE». Расклад для Джиу действительно пока что не такой уж плохой: на руку то, что этот Ук Вон оказался младшим специалистом, потому что влияния и связей у него, скорее всего, не так много, а значит и информации. Еще он не чей-то сынок, вполне обычный рабочий парень. Да и есть вероятность, что в силу возраста он может оказаться недостаточно квалифицирован и поведется на её стратегию. Хотя здесь не обязательно, так как девушка не забывает о том, что сама молодая, но работа с семнадцати лет и огромные возможности развития в компании уже дали ей целую плеяду навыков. Но, таких как она, увы, мало. Увы для работодателей. Не для неё. «Есть вероятность, может быть, а может и не быть…слишком много мутных пятен во всём сценарии» думает девушка. Да и вся заварушка с фотографиями Джисона как будто сама себя не стоит. Объективно проще сунуть ответственным в MarketNews толстенькую котлету денег и разойтись. Как это обычно и происходит. Но тогда Хану знатно достанется, а она обещала помочь как раз, чтобы этого избежать. Отправив сообщение, Джиу помогает коллегам с отчетами и в половину второго они все вместе покидают работу. Прямо следом за парнями со студии.

***

«Здравствуйте! Готов обсудить с Вами эту информацию. Встреча в 19.00 в кофейне CoffeeCheif возле издательства будет удобна?» Именно такое сообщение получает девушка утром за завтраком с Сынмином в рабочей столовой. Она улыбается, глядя в смартфон и блокирует экран. — Джиуу… — тянет вокалист, — Только не говори моему хрупкому сердцу, что ты кого-то нашла? — Что? — непонимающе спрашивает девушка. — Ты так улыбаешься, глядя на уведомление, даже не знаю, что думать, — прямолинейно отвечает парень, кивая головой в сторону лежащего на столе телефона девушки. Та тоже переводит на свой девайс взгляд и, поняв, к чему он, снова улыбается и отвечает: — Твоё хрупкое сердце может быть абсолютно спокойно, это не касается любовных дел. — Отлично. Я бы не пережил, если бы ты встречалась с кем-то, кроме Чанни-хёна. — Что?! — гораздо более резко и еще более удивленно вопрошает юристка. Сынмин смеется с реакции девушки. Та понимает, что он снова развёл её. У друзей была игра: кто нелепей пошутит и вызовет наиболее изумленную реакцию друг у друга — тот победил. И Ким смог выдать самую нелепую шутку, использовав своё коронное. Крис и Джиу? Ха-ха. Ничего более абсурдного девушка не могла и предположить. Если только не Кван. Но, про свежую историю с ним она несколько минут назад сама поведала другу, так что он бы ни за что не стал шутить на такую тему. Сынмин Кван Сона никогда не любил, он ему казался слишком уж двумерным напыщенным человеком. Словно стандартного злодея с манхвы отпустили в реальный мир. Наблюдать за Чаном и Джиу — другое дело. Стоило лидеру замаячить на горизонте, девушка забавно слегка дула губы и иногда смешным тоном, будто сержант в армии, оповещала ребят: «Начальник на месте. Всем смирно». Кристофер на это всегда закатывал глаза, но не мог скрыть улыбки. А потом они начинали подкалывать друг друга любую свободную секунду, словно без едких шуток дышать не могли, как без кислорода. Первое время ребята пугались, думая, что они вот-вот перейдут к серьезному спору, но затем привыкли, потому что все их колкости сходили на «нет», как только они начинали решать рабочие вопросы. Сынмину их взаимодействие нравилось больше всех, так как юмор с Джиу у него был почти одинаковый. И пару раз он чуть до слез не рассмеялся от её удачных пёрлов. — Ты меня так сильно ненавидишь, что желаешь господина Бана в качестве возлюбленного? — спрашивает его тем временем юристка. — Почему сразу ненавижу? Чан-хён очень добрый и заботливый. Он всегда проверяет, как мы, старается следить, чтобы все были сытыми и нормально спали… — рекламирует лидера Сынмин. — Так. — тормозит его Джиу, — Стоп. Твой Чан-хён при нашей первой встрече принял меня за вселенского врага и наехал. Если ты вдруг забыл. Конечно, вокалист не забыл. Как забыть момент, когда на его глазах Крису впервые прилетела обратка на претензию. Да еще какая бодрая. Впервые за последние почти два года. С ухода Уджина. Поэтому Сынмин уже по инерции, вспоминая те ужасные события, защищает своего лидера. Даже, когда на него и не нападают толком: — Бан Чан пойдет ради нас на всё. Он заботится о группе и заботится о нас. Просто делает это по-своему. И мы уже привыкли, — вокалист вздыхает от тяжелых воспоминаний, — Он слишком много прошел и пережил кучу дерьма, чтобы заслужить то, что мы все имеем. И волноваться о том, что всё это в один момент может испариться. У Джиу еда во рту застывает, и она чувствует неожиданную потребность оправдаться: — Я не имела ввиду ничего плохого, Сынмин. Тем более, мы разобрались с этой историей и все уладили. Это было очень некрасивое, но всего лишь обычное недопонимание. Я уважаю Кристофера и его труд. Минни мотает головой: — Не думай, что я тебя обвиняю! Я это просто к тому, что Чан иногда бывает раздражительным и серьезным. Но это только потому что он сильно переживает. Он и правда добрый и заботливый хён. Хотя вы в гневе друг друга стоите, — улыбаясь, снова подтрунивает он. Джиу фыркает и закатывает глаза. — Если я стою вашего лидера и мы так похожи, как ты постоянно мне твердишь, то от наших с ним отношений весь JYP Entertainment точно бы схлопнулся, — а затем добавляет привычное русское бабушкино, — Ишь, что удумал, малец. — Кстати, — пережевывая омлет, вспоминает Сынмин, — что ты тогда в коридоре сказала ему на своём языке? Джиу закусывает щеку. Учить всем тонкостям русского мата своего малыша Минни она не хотела. Хотя на корейском тот умел ругаться так интересно и красиво, что ей самой бы можно было взять пару уроков. — Прости, но это останется моим секретом, — улыбаясь, отвечает она. Сынмин смеется и обещает когда-нибудь обязательно вытянуть из неё ответ. После этого парочка доедает завтрак, болтая о вокале и репетициях айдола. Парень просит Джиу зайти к ним вечером в студию, потому что будет дозапись последней песни на перезапуск альбома, и он обещал помочь Бинни с вокалом. Впопыхах Скизы решили все-таки дозаписать одну песню туда, хотя изначально она не планировалась. Но Чанбин настоял. А после его трюка с God’s menu к рэперу особенно прислушивались. Джиу решает, что это удачный шанс, чтобы сразу убить двух зайцев: взять формы для кредитов КОМСА на подпись авторам и заполнить документы заранее, а еще поговорить с Джисоном по будущим результатам своего сегодняшнего общения с журналистом. Первое — обязательно, второе — если позволят обстоятельства. — Ну вы и подкинули мне работенку, — шутливо ругает девушка вокалиста перед прощанием. — Мы обязательно тебе это восполним, — отвечает ей Сынмин, уходя в танцевальный зал. Поднявшись на свой этаж, Джиу в планере раскидывает по времени задачи, чтобы успеть сделать всё до встречи. Нужно вовремя доехать до кофейни и как-то продумать план переговоров. Стратегия у неё есть, но волнение от неизведанности ситуации и поставленных на кон состояния Джисона в компании и своего собственного места не дают юристке покоя. Она успокаивает себя всю первую половину дня. Пересекается один раз с Джисоном в коридоре компании. В обед никуда не идет, продумывает план, вежливо отнекивается от приглашения госпожи Ким пойти поесть вместе с ней и остальными работниками.

***

Джисон на утренней репетиции путается в движениях. На дневной записи в студии с Чаном и Чанбином путается в словах. На послеобеденной летучке не может вовремя найти нужные листы с расписанием. Крис всё это видит. И видит не первый день. У Хана бывали обострения, но это явно не одно из них. Сейчас он просто рассеянный, невнимательный, забывчивый. Где-то витает, не слышит разговоров вокруг. Замечает, что он постоянно на телефоне, как будто чего-то ждет. Но ничего не спрашивает. Джисон — тонкая натура, с ним нельзя резко. Хотя Чану хочется в своей манере пойти, задать кучу вопросов и дать после четкий список указаний, что и как следует сделать. Но с его первым ребенком так нельзя. И он смиряется. Продолжает следить за его состоянием со стороны. И вдруг перед обедом, идя в кофейню через шестой этаж, чтобы забежать к менеджеру, видит, как Джисон в коридоре тихо общается с… Джиу? На его памяти они вообще не контактировали, и юристка сейчас не занимается чем-то конкретным, чтобы к ней нужно было обращаться. Если бы она что-то делала, Чан бы знал. Он вообще в курсе всего, что касается их группы. Единственный из всех, он, как лидер, за свою ответственность считает наличие полных знаний о происходящем вокруг. Держит связь с каждым из глав отделов, менеджерами, всегда имеет расписание их камбэков и планов на год-два вперед, доступное только топ-руководителям. Сам Пак Чинён ему позволяет. С детства его воспитывает, Чан всегда оправдывает ожидания ДжейВайПи, поэтому ему многое позволено, что недоступно обычным артистам. Он не просто айдол или исполнитель. Дело даже не в том, что он самопродюсирует группу. Бан Чан — неотъемлемая часть JYPE, золотой мальчик, любимый ребенок, идеальный сын господина Пака, выпущенный его рукой. Отличный продукт. Так что, когда молодой лидер, незадолго до этого выйдя в коридор, видит тихонько переговаривающийся между собой закрытого Джисона и всегда активную Джиу, он искренне недоумевает. И, вроде бы, второй раз думать, что девушка делает что-то плохое — это слишком. Но…щупальца сомнения начинают ползти прямо из его нутра, упорно пробиваясь к мозгу. Правда золотой ребенок не зря обладает своим статусом. Он учится на своих ошибках. Кристофер решает не действовать поспешно и сперва подольше понаблюдать. Разговор между его другом и юристкой явно не светский. Они не смеются, не улыбаются, даже не жестикулируют. У Джисона руки сложены на груди, а Джиу стоит напротив него, подбочинившись, чуть наклонившись для более близкого контакта. Говорят тихо, господин Хан постоянно озирается по сторонам, а его однофамилица что-то показывает в смартфоне со второй руки. И это странно. Что им друг от друга может быть нужно? Из-за неё у Джисона такое состояние в последнее время? Вопросы возникают один за другим в голове Криса, но он принимает решение еще понаблюдать.

***

18:00. У Джиу звонит будильник. Это напоминание о том, что работа кончилась и нужно уходить на встречу. — Госпожа Ким, мне нужно идти, — собирая сумку, оповещает она начальницу. — Вау, сегодня мы наблюдаем один из тех редких деньков, когда наша пчёлка уходит с работы вовремя, — поднимая голову, шутит Джунг. Джиу смеется. Кван на рабочем месте закатывает глаза. Увидевшая это Яну ухмыляется и отвечает девушке: — Конечно, хорошего вечера. Отдохни и повеселись. «Ага. Обязательно» думает девушка. Но вслух лишь благодарит госпожу Ким и, попрощавшись со всеми, быстрым шагом идет к лифту. Когда она спускается, кабина делает остановку на тренировочном этаже и туда заходят несколько участниц Twice. Юристка с ними здоровается и перекидывается парой слов с Джихё, успевшей с ней познакомиться во время одной из поздних встреч в компании. Девушки тоже готовились к камбэку, поэтому часто делили с парнями соседние танцевальные залы. Это маленькое пересечение поднимает юристке настроение перед наверняка тяжелыми переговорами. День будто обрывочный, такой…странный и немного скомканный, словно все и всё сегодня раскидывал маленькими кусочками по углам компании. Но Джиу внутренне продолжает бодриться. Нужно постараться ради Джисона, он это заслужил.

***

Звук колокольчика входной двери заставляет сидящую за столиком Джиу вздрогнуть. В третий раз, вообще-то. Она приехала в кофейню раньше журналиста, так что каждый новый посетитель вызывает у девушки практически беспрерывный нервный тик. Но вот, на новом открытии двери и судорожном поднятии взгляда, она замечает, что вслед за какой-то парой в кафе заходит он. Коренастый маленький кореец. Удивительно, но на вид он выглядит старше своих двадцати шести. Возможно, короткая стрижка и напряженная походка добавляют молодому человеку лишние пять лет. Юристка встает и слегка помахивает ищущему взглядом парню рукой. Тот, заметив её, улыбается и движется к столику. — Добрый вечер, — здоровается молодой человек, — госпожа Хан? — Добрый, — кланяется ему Джиу в ответ, — Да, это я. Рада встрече, господин Ук. Они садятся друг напротив друга. Расстояние за круглым деревянным столиком между ними катастрофически маленькое. Можно несильно наклониться, чтобы буквально столкнуться лбами. Вся отделка деревянная и лакированная, желтый свет, приглушенная джазовая музыка. Тихо болтающие люди вокруг. Атмосфера прямо располагает для шпионских переговоров. Забавно. Молодой человек заказывает себе латте и, сложив руки на столе в замок, спрашивает: — Вы хотели обсудить со мной кого-то из топовых артистов JYP Entertainment, — начинает парень, — Еще затем Вы написали, что это кто-то из мужской группы. Я правильно понимаю, что речь пойдет сейчас о группе Stray Kids? Джиу натягивает улыбку. По её сегодняшнему плану, лучшая защита для Джисона — это нападение. Поэтому в переодевалки играть времени и желания нет. Еще много всего надо сделать. Вечером в студии ждут Сынмин и приличная кипа документов. Мысленно Джиу рассматривает карты в руке, пытаясь посчитать все имеющиеся козыри. — Господин Ук, я работаю в JYPE. И я занимаю должность юриста, причем отвечаю за группу Stray Kids, — начинает, вытягивая первую карту девушка. Ук Вон хмурится. Она продолжает: — И представляю я интересы мемберов. Не чьи-либо еще. — Но вы написали… — открывает было рот журналист. Девушка тут же его останавливает в молчаливом жесте, прося дать возможность договорить. Он замолкает. — Мне нужен был повод, чтобы увидеться на нейтральной территории. Я знаю, что вы засняли одного из членов группы на парковке. И хочу обсудить этот инцидент. Губы парня медленно растягиваются в улыбке. — Ах, так вы пришли договариваться, — тянет он, — Но, боюсь, уже ничего нельзя с этим сделать. Статья одобрена и поставлена на таймер. Джиу очень хочется взять и оттаскать парня за уши из-за этой горделивой улыбочки на его лице. Но нужно играть дальше. Поэтому наступает очередь показаться следующей карте: — Господин Ук, у нас скорее нет иного выхода, кроме как договориться. Это в ваших же интересах. Юристка благополучно сохраняет спокойствие. В отличие от журналиста. — Почему? — изумляется он. — Потому что, в случае неуспеха моих с Вами переговоров, они пойдут на уровень выше. И этим придется заниматься нашему начальству. А оно совершенно не будет довольно, если я приду и скажу, что любезный Market News, ранее всегда шедший с нами на контакт, вдруг отказался это делать, — раскладывает девушка. Вранье. Наглая ложь и совершенно точная провокация со стороны Джиу. Главное, чтобы он повелся. Однако, Ук Вон, слегка хмурившийся во время её слов, спустя несколько секунд вновь растягивает губы в ухмылке, слегка расслабляясь. — Но, госпожа Хан, разве я ошибусь, если скажу, что обычно такие вопросы сразу решаются выкупом через топ-менеджмент или специальных людей в компании? Не глуп. Для Джиу это нехорошо. Ветка переговоров, выбранная ранее, обрывается, приходится действовать по-другому, доставая из кармана козырь. И девушка, хищно улыбнувшись журналисту, достает его: — Совершенно верно. Но это не тот случай. — А мне кажется, госпожа Хан, что… — Ук Вон слегка отвлекается, когда ему подносят заказанный ранее латте, — Мне кажется, что вы действуете в обход начальства и просто не хотите, чтоб наверху про это всё, — он постукивает чайной ложкой, помешивая добавленный сахар, — Пронюхали. Изо всех сил стараясь себя не выдать и не показать жуткого напряжения, юристка закидывает ногу на ногу, чтобы дать мозгу пару секунд передышки. Одна рука на чашке американо, вторая — на коленке. Легкая непринужденная улыбка на лице. Почти легкая. — Очень похвально, госпожа Хан, что вы так усердно выполняете свою работу, расстилаясь перед айдолом, но это не поможет, — журналист делает глоток, пачкая верхнюю губу пенкой, — Сколько бы он ни платил, фото мы опубликуем. Это слишком хорошая возможность, чтобы не продвинуться. Ук Вон явно давит, пытается поменяться с уверенной Джиу ролями. Режет словами. И ему кажется, что выходит, потому что лицо европейки сразу же становится серьезным. Она перестает постукивать пальцами по коленке и грозно смотрит на журналиста перед собой. Он думает, что разломал весь ее план и сейчас она просто наругается и уйдет ни с чем. Но, мысленно провернув свой туз из рукава в изящной кисти, Джиу в следующие пять минут не оставляет от Ук Вона пустого места.

***

— Джисон! — громко выкрикивает Чан. Он звал его до этого. Дважды. — А? Что? — озирается парень по сторонам. Увидев озабоченное лицо Криса, он старается придать своему максимально непринужденный вид. На Чана это, конечно же, не работает. Уже какой день он за этим всем наблюдает, и это уже становится невозможно просто так переносить. — Сходи со мной к машине, пожалуйста, — разворачиваясь к двери, зовет его с собой господин Бан. Парень послушно плетется вслед. Все остальные смотрят. Чанбин тоже давно уже понял, что явно что-то случилось. Как и Хёнджин с Минхо. Остальные не совсем понимали, да и сосредоточиться было на чем, помимо этого: вокал, практики, запись, интервью… Когда тебе едва двадцать, трудно бывает в таком адском расписании обратить внимание даже на себя, не говоря о ком-то рядом. — Крис, я…— начинает было он, выйдя за дверь. — Идем, — бросает идущий впереди лидер. И он, доверившись, следует за ним. Как и всегда. Парни доходят до лифта, Чан нажимает кнопку вызова. Оба молчат. Но почти сразу Крис заговаривает: — Как думаешь, Back door получилась хорошей заглавной песней? — Думаю да. Она вполне соответствует стандартам. Клип для наших условий тоже неплох, — рассуждает Джисон. — В том то и дело. Соответствует стандартам, — оборачивается к нему Чан, заходя в лифт, — Я хочу не потерять нас. Наш стиль. Вроде мы не должны сильно запариваться над перезапуском альбома и делать что-то шикарное и яркое, но.. — Чан, — перебивает его рэпер, — Иногда нам нужно идти на компромисс, чтобы добиться главной цели, и иногда нужно будет выпускать немного стандартные песни. Но они не становятся от этого плохими. Ведь написаны они нами. Пока мы вместе и пока делаем своё дело — мы со всем справимся. Джисон опускает руку на плечо своего лидера. Кристофер ему улыбается и сам себе кивает. — Можно я кое-что спрошу? — начинает плавно подходить к сути дела он. — Ты хочешь узнать, что со мной происходит в последние дни? — догадывается Хан. Лифт оповещает их о том, что они добрались до первого этажа. Парни выходят и Крис направляется в сторону открытой парковки. Он оставил там свою машину сегодня. — Я хочу забрать сумку с протеином для себя и Бинни, — опровергает его слова Чан. Но затем добавляет: — И узнать, что с тобой происходит в последние дни. Хан усмехается. Но держать всё в себе и правда нет желания. Да и смысла. Нервничает он — нервничает и Чан. Нервничает Чан — нервничают все. Это плохо. Скоро придет Джиу с новостями, которые решат очень многое для него на ближайшее время. — Кое-что произошло, — начинает объяснения парень, — И это «кое-что» может оказаться очень серьезным. Но Джиу должна справиться. Для Чана это звучит, будто шарада. Ничего не понятно, но очень интересно. И опять замешана Джиу. Они выходят из компании и направляются в сторону припаркованной машины. По дороге Хан рассказывает всю эпопею с журналистом, фотографиями, договором с Джиу и планом на случай провала их стратегии. Непонимание в голове Криса сменяется страхом, страх сменяется шоком, шок сменяется паникой, а та успешно перерастает в злость. Но последнюю он душит в зародыше. Получается так себе. Поэтому с явным раздражением после всего услышанного Чан задает лишь один вопрос: — Какого хуя, Джисон? Тот грузно вздыхает. И правда, какого? Он испугался наказания, не доверился профессиональной команде, подставил нового юриста, попытался всё от всех скрыть, отправил Джиу на самоубийственную миссию, чтобы в итоге…? Мысли, словно рой пчел, атакуют голову бедного парня. Хан совсем не сияет. Он — тень, а не яркий аквамарин. Джисон полностью потерян: это он виноват? Курение — это плохо, оно убивает, портит голосовые связки и запах совсем неприятный. Но Джиу сказала, что это нормально, что он не виноват. Рэпер словно распадается на осколки. А Чан продолжает давить: — Джисон, ты серьезно подставил и себя, и её. — Я понимаю, но… — Ты правда думал, что она справится? У неё опыта ноль. Ресурсов ноль. Еще и на кону стоит наша репутация, — отчитывает парня все-таки разозлившийся лидер возле открытого багажника, — И ты думаешь, что сейчас, — Чан смотрит на свои часы, — Она придет и скажет… — Всё получилось. Фото не выложат, Хан. Оба резко оборачиваются. В паре метров от них стоит слегка запыхавшаяся Джиу.