Прекрасное их погубило

Это было обычное утро, ничем не отличающееся от предыдущих. Спросонья он был молчалив, зевая, протирал глаза и, прислонившись к холодной стене, обводил указательным пальцем каёмку чашки. Весь его вид говорил о спокойствии, отчего раздражал Изуми, ведь у неё проносились вихрем мысли о сегодняшнем свидании, и она уже тысячу раз пожалела, что согласилась пойти. Нервно прикусив нижнюю губу и осторожно взглянув на него, девушка решила сказать, что всё это плохая идея и ничем хорошим не закончится и лучше оставить всё как есть или расстаться на хорошей ноте, не успев разочароваться друг в друге или причинить боль. — Будь готова к восьми, — сказал он, притянув чашку. — Хорошо, — как болванчик ответила она, не понимая, отчего радостно согласилась, в то время как несколько секунд назад хотела всё оборвать. — А завтра ты до скольки? — спросил Шисуи, рассматривая то ли стену, то ли ножи и поварёшки, висевшие на ней. — Свободна до следующей недели. — И молчишь?! — Не думала, что это важно. — Теперь важно, — сказал он, прямо посмотрев в глаза. Его уверенность, что они непременно начнут встречаться, а не разойдутся через пару дней злила, в то время как она ко всей этой затее относилась опасливо. — Шисуи, не слишком ли ты… — Ты просила дать тебе немного времени, — перебил он её, явно поняв, что она хотела ему сказать. Не разрывая зрительный контакт, отпил чай, — и я тебе его дам, как и обещал. Но я не говорил, что это время ты проведёшь одна, — он улыбнулся, подмигнув ей, и встал из-за стола. — Ты мне нравишься Изуми и если ты посмотришь на меня, я тебе тоже непременно понравлюсь. Дерзость была во всём его виде и захлопав ресницами, она не в силах была что-либо ответить, как тогда в детстве, когда оставалось лишь сжимать кулачки от досады. Они точно друг другу не подходили и сейчас она отчётливо это увидела. Вздёрнув подбородок, приподнялась и подстёгнутая детскими воспоминаниями, решила, что будет интересно взглянуть, как с его самодовольного лица сползёт заносчивая улыбка, когда она скажет ему, что у них ничего не получится. — Снова будешь здесь сидеть и наблюдать, — ухмыльнулся Шисуи, бросив футболку на траву, прямо у её ног. Изуми стыдливо опустила взгляд, и если бы не темнота, то можно было увидеть на щеках румянец. Её всё ещё смущали мальчишки, которые как ни в чём не бывало раздевались перед ней, не испытывая никакой неловкости. Она посмотрела в сторону Итачи, тот подойдя к берегу, тронул воду пальцами ног и присев зачерпнул ладошкой. — Сегодня холодная! — крикнул он повернувшись. — Дрейфишь! — хохотнул Шисуи и Изуми вздохнула, почувствовав облегчение оттого, что его внимание переключилось и он перестал сверлить её испытывающим взглядом. — Сам ты дрейфишь? — возмутился Итачи, заходя в воду.— Ты идёшь? — Я уговариваю Изуми. — Если не хочет, её право. Отстань от неё, — повернулся Итачи и, плеснув воду на грудь, начал растирать кожу. Итачи выглядел немного болезненным и худосочным по сравнению с Шисуи. Загар не лип к нему, и в свете луны он был бледнее, чем обычно. Его друг, напротив, был загорелым, крепким, от частых занятий баскетболом уже вырисовывались мышцы на торсе и небольшие бицепсы. Редкая поросль волос от пупка к парусиновым плавкам, которая до ужаса смущала Изуми, говорила о начавшемся половом созревании. Итачи тоже был подтянут, но мускулатура была не развита, казалось, все силы уходят в рост. Изуми была уверена, что через пару лет он перегонит Шисуи. — А что она тащится с нами, раз не хочет купаться. — Отстань от неё, — в голосе зазвучали нотки раздражения. Изуми обхватила себя руками, понуро опустив голову, чувствуя себя виноватой. Она понимала, что если он продолжит за неё заступаться, а она не научится давать отпор, то вскоре может стать причиной крупной ссоры. Когда Итачи предложил пойти с ними на озеро, девочка была безумно рада провести ещё пару часов в его компании и узнать его получше, но и в мыслях не думала, что ей понравится сидеть на берегу тихого озера и наблюдать за хохочущими мальчишками, которые частенько топили друг друга, плавали наперегонки и, залезая на плечи, ныряли. В такие моменты Изуми становилась частью их беззаботного мира, переключалась от проблем в семье. Первый раз завидев её, Шисуи ощетинился, но виду не подал, что её компания здесь лишняя, но с каждым походом, девочка чувствовала его недовольство и напряжение. Отчасти она его понимала, он тоже раздражал её, когда вторгался в их тихие, уютные прогулки с Итачи, но она не просила большего, ей достаточно было тихо сидеть в сторонке, наблюдать за рябью, всматриваться в отражение звёздного неба на водной глади и слышать их смех. — Спорим, она наслушавшись сказок о соме-людоеде, думает, что он её утащит. Я ведь прав? — повернулся он к ней, взглянув надменно. — Нет! — воскликнула Изуми вскочив. Конечно, доля правды в его словах была, её страшили тёмные воды озера и то, что скрывалось под плотной толщей, воображение рисовало множество головастиков, ужей, тритонов, мелких рыбок и где-то на глубине притаившегося огромного сома. Но причина по которой она не заходила в воду, была проста — Изуми не умела плавать, и ей было стыдно признаться в этом. Она не заметила, как Шисуи нагнулся и, подхватив за ноги, перекинул на плечо. Он нёсся к берегу и поняв, что он собирается сделать, она вскрикнула. Барабаня по его спине, пыталась остановить, — Шисуи, отпусти! Пожалуйста! Шисуи… идиот! Отпусти! — мгновение и ледяная вода поглотила её. Ей было страшно, она барахталась, не понимая, что здесь слишком мелко, чтобы утонуть. Её ноги и руки, увязали в иле, путались в тине. Изуми несколько раз позорно упала, попытавшись встать. Горькие слёзы обиды проступили на глазах, когда увидела Итачи стоящего неподалёку и растерянно переводящего взгляд то на Шисуи, то на неё. Он не протянул руку, не помог ей вылезти, не пошёл за ней и ничего не сказал своему другу. — Идиоты! — зло крикнула она, полностью выйдя из воды. Сердце колотилось и к горлу подступала истерика. Протерев глаза мокрым рукавом, девочка всхлипнула и побежала прочь от них. Стыд вперемешку с обидой, бил хлеще, чем неприятный ветер, пронизывающий всё тело. Спотыкаясь и пару раз упав, разбив колени, она добралась до дома. На кухне горел свет и ей хотелось вбежать, обнять мать и расплакаться на её груди, но, поняв, что за всем этим последует допрос и ей придётся рассказать про мальчишек и их тайных походах к озеру, она спрыгнула с крыльца. Как бы она ни была зла на них, как бы ей не хотелось отомстить, она не могла так их подставить. Ведь они доверили ей свою тайну, и кем же она будет в их глазах, если сдаст их с потрохами. Просидев под окном и продрогнув до костей, она тихо шмыгала, размазывая сопли, грязь и слёзы по лицу. Когда свет погас и загорелся в зале, Изуми поднялась и осторожно вошла в дом. Мать сидела за столом и, надев очки, проверяла тетради своих непутёвых учеников. — Изуми — это ты? — Да, — выкрикнула как можно бодро дочь, прошмыгнув в свою комнату. — В кастрюле суп, налей себе. Я тебе говорила прийти к семи. — Я поела у Итачи, — снимая с себя мокрую одежду и запихивая в пакет, крикнула Изуми. — Хорошо, но в следующий раз ужинай дома. Не стоит надоедать людям. — Хорошо, мам. Утром её пробил озноб и мать в ужасе смотрела на градусник, вызывая скорую. Она пролежала дома в постели две недели, ни Итачи ни Шисуи не пришли к ней. Как-то утром, посмотрев в окно, Изуми заметила связку разноцветных гелиевых шаров, привязанных к забору. Она знала, это был Итачи, и улыбка засияла на её губах. Выйдя из дома в одной пижаме, развязала тугой узел. Шары, словно стая головастиков, взвились в небо. Красиво. Свободно. Извинение, хоть и запоздалое, хоть непрямое, приободрило и дало надежду, что она всё же для него что-то значит. Изуми, закрыв дверь за Шисуи, убрала всё со стола и, зайдя в свою комнату, упала лицом на кровать, подмяв под себя подушку. Взяв телефон, девушка ознакомилась со всеми новинками в кинотеатрах, просмотрела трейлеры и успела разочароваться — в вечернее время шёл вестерн и боевик, и лишь после полуночи одна романтическая комедия, которую зрители оценили на три звезды. Подойдя к шкафу, она оглядела все свои вещи и сняв с вешалки длинное шерстяное платье болотного цвета, примерила, покрутившись у зеркала. «Стоит ли одеться понаряднее или же сгодятся привычные джинсы со свитером?» — думала она, втягивая и без того плоский живот. Свиданий у неё в жизни было немного. Да и ходила она на них без особого интереса. Просто для галочки, просто чтобы не считали белой вороной на курсе. Изуми тысячу раз пыталась убедить себя, что не сравнивает парней с Итачи, но не осознанно всплывал образ юного мальчишки, который по сей день, откликался в сердце то теплотой, то щемящей болью. Несмотря на все слёзы, что она пролила из-за него, в её памяти сохранился тёплый взгляд, тихое, но полное понимания — молчание, лёгкая забота, которая как невидимая мантия ложилась на плечи, оберегала от тревог. Девушка понимала, что не может забыть свою первую влюблённость: то трепетное чувство, что расцветало при виде него, как скромные полевые цветы на лугу; возненавидеть и обесценить те моменты пережитые вместе с ним. То, что она испытывала по отношению к нему было прекрасно, и она не могла это похоронить в себе, каждый раз ища оправдание его поступка. Хоть в глубине души не находила никаких логических аргументов, продолжала верить, что когда-то что-то значила для Итачи, ведь не могла же она и в самом деле всё надумать. Как ни странно, она ни разу не сравнила Итачи с Шисуи, может быть потому, что они всегда воспринимались ею отдельно и были противоположностями друг другу. Итачи вселял спокойствие, и рядом с ним душа её вечно мечущая — находила покой, а рядом с Шисуи она была как на иголках и ожидала какого-то подвоха. И даже сейчас, смотря на то, как он галантно открывает перед ней дверцу машины, она с опаской села, пытаясь разглядеть в тёплом взгляде холодный расчёт. — Я не знала, что у тебя машина, — сказала Изуми, разматывая тёплый шарф, сняв шапку, пригладила слегка взлохмаченные волосы. Ей показалось странным, что она улавливала помимо знакомого аромата его туалетной воды, запах картошки фри. — Она не моя, — улыбнулся он, посмотрев в зеркало заднего вида, вырулил на дорогу, — я арендовал, — мелкий снег падал на лобовое стекло и тут же отбрасывался дворниками, превращаясь в воду. — Мы могли бы на метро или на такси поехать. Не стоило так заморачиваться. — Не могли, — ответил он, побарабанив пальцами по рулю, — Не холодно? Я могу включить обогреватель, — продолжая смотреть на дорогу, он включил радио и нажимая на кнопку, пытался найти нужную волну, но не найдя ничего, отключил. — Нет, не стоит. Довольно тепло. Эм…ты проехал, — удивлённо вскинула бровь Изуми, когда они минули центральную улицу. — Нет, — ухмыльнулся он, наблюдая, как она, прищурившись, смотрит на навигатор. — Да, Шисуи. Ты должен был свернуть на центральную улицу. Я знаю город лучше тебя. — Не сомневаюсь. Я знаю маршрут, не переживай. — Шисуи, куда мы едем? — уже обеспокоенно спросиладевушка, когда он не свернул и на третьем повороте. — Секрет, — подмигнул он, странно улыбнувшись, — Только не выпрыгивай из машины, — хохотнул парень, — ты бы видела своё лицо. Жаль, что здесь нет камеры. Расслабься, я же не маньяк. — Кто его знает? — фыркнула она. — Ну разве я похож на маньяка? — По-твоему, маньяки похожи на маньяков? — возразила Изуми. — Не знаю, никогда не сталкивался. — Так куда мы едем? — Скоро увидишь. — Шисуи, я надеюсь мой свитер и джинсы будут к месту? Я не хочу выглядеть как идиотка, — раздражённо сказала она. Ей не нравилось, когда меняли планы без её ведома. Ей не нравилась неопределённость. — Так значит под пуховиком несоблазнительное кружевное бельё, — она ударила его в плечо, он хохотнул, страдальчески закатив глаза, — осторожнее, я всё же за рулём. Это был полупустой автокинотеатр. На большом экране появились титры. Изуми с удивлением смотрела на нервного Шисуи, который пытался поймать нужную волну, вместе с обрывками фраз доносилось шипение и неприятный скрежет. Сзади подъехала машина, осветив их фарами, объехав, встала поодаль. Изуми взглянула на целующуюся парочку и усмехнулась. «Они явно не кино смотреть приехали». Мелкий снег светился серебром в свете прожекторов, и всё выглядело довольно романтично, лишь раздражающий звук, портил весь настрой. — Я не знала, что у нас есть автокинотеатр. — А говорила, что знаешь город лучше меня. Только не бей, — хохотнул он, выключив приёмник, — вот, можешь надо мной посмеяться, я кажись лажанулся, не проверив эту хрень, — пробормотал Шисуи, стукнув по радиоприёмнику, — но, — протянул он и повернувшись, достал пакет с заднего сиденья и бросил ей на колени, — можно поесть и озвучить героев самим. Только чтобы было интересно и смешно, я озвучиваю девушек, ты парней. — Ты это серьёзно?! — усмехнулась она, доставая фастфуд из пакета.— Ты лажанулся не только с радиоприёмником. — Да, на мой взгляд, это будет забавно. Но если не хочешь, озвучивай девушку. — Я про это! — затрясла она перед ним гамбургером, — картофель фри, кола… — Ты не любишь чизбургер? — приподнял он бровь, ей показалось, что он над ней издевается. Ей даже стало обидно, что он оценил её на дешёвый фаст фуд. — Но это же…свидание? Кто на свидание ест фаст фуд?! — Я… Могу отвезти тебя куда-то, чтобы ты поела стейк средней прожарки. Но ты же сама на это не рассчитывала, сказав, что надела джинсы со свитером. — Нет, не то, чтобы я была против. Просто это как-то по-студенчески. Словно нам восемнадцать. У нас нет денег, кроме как на гамбургеры, и места где потрахаться и мы ютимся в тесной машине, — выпалила она, сама не понимая, как из неё это вылетело. Всё это выглядело до ужаса комично и напоминало дешёвый романтический фильм. — Не знал, что у тебя были такие бурные студенческие годы, — удивлённо вскинул он бровь, — ты умеешь удивлять. Твоё «потрахаться» звучало так грязно, я даже не думал, что ты можешь так выражаться. — Я озвучиваю фильм, — шмыгнула она носом, пытаясь выкрутиться из ситуации. Девушка на экране что-то яростно доказывала. — Ну-ну. Так значит, ты частенько трахалась в машине? Я тоже, если что, озвучиваю фильм, — спародировал он её, надкусив гамбургер. — Нет, Шисуи ты всё не так понял! Я ни с кем не…у меня ни разу ни с кем не…— покраснев до кончиков волос, она в ужасе захлопала глазами, поняв, что пытаясь оправдаться, выдала свою тайну, которую не хотела ему раскрывать, понимая, что он будет теперь над ней издеваться. — Ты хочешь сказать, что ты девственница? — округлил он глаза. Она, сгорая от стыда, спрятала в ладонях лицо. — Ну давай, смейся, — буркнула Изуми. — Над чем тут смеяться… Это немного неожиданно, я не думал, что у тебя никого не было. Неужели ты всё это время ждала его? Ты всё ещё его любишь? — его голос был отчего-то слишком тихим и взволнованным. Девушка прислонила голову к стеклу и смахнула скатившуюся слезу. На несколько секунд в салоне воцарилась тишина. — Я не могу поставить точку, не могу перевернуть страницу. У меня ни с кем и не складывается из-за этого. Я понимаю, это глупо. Прошло столько лет, я и он были подростками. Он, скорее всего, меня уже не помнит, а может, и забыл, как уехал, но он засел, — она сглотнула, ком в горле, — засел где-то здесь, я не могу его вытравить, — потёрла в районе груди, — он не обязан был меня любить, никто не обязан любить кого-то взамен. Я просто хотела знать, что хоть что-то для него значила. Неужели я была недостойна пары слов или дружеских объятий. Неужели я была ему в тягость… Тогда зачем он был добр ко мне, зачем поддерживал меня, помогал мне и прицепил тогда эти чёртовы шарики к моему забору, даря надежду. — Ты о гелиевых шариках, после того, когда я бросил тебя в воду? — Да, — повернулась она, сморкаясь в салфетку, — откуда ты знаешь? Вы вместе покупали? — Ты думала они от Итачи? — запрокинул он голову, потерев лоб. — я же прикрепил записку с извинениями. — Какую записку, — захлопала она глазами, непонимающе посмотрела на него, не совсем понимая о чём идёт речь. — Неужели упала? Вот чёрт. Я…мне было ужасно стыдно за свой поступок. Я сразу понял, что ты не лезла в воду, из-за того что не умела плавать. Вспомнил себя, когда папа учил меня плавать. Также барахтался, — шмыгнул Шисуи, яркий свет от экрана, осветил его лицо, он зажмурился, — Мне нужно было помочь тебе, побежать, извиниться, но я растерялся и, мягко говоря, опешил от реакции Итачи. Я стоял как вкопанный не зная, что предпринять. Без понятия, что на меня нашло тогда, но твоё вечное таскание за Итачи — раздражало. Вы оба в тот период меня, по правде говоря, бесили, — взмахнул он рукой, продолжая щуриться.— Вы явно что-то друг к другу испытывали, симпатизировали. Только ходили вокруг да около: Итачи отрицал, что ты ему нравишься, ты не решалась признаться, что он нравится тебе. Я хотел, чтобы вы наконец-то выяснили отношения и подумал, что если сделаю нечто провокационное, он непременно заступиться за тебя, тем самым выдаст свои чувства. Но он ничего не сделал. Я думал, он наорёт на меня, поругается, поможет тебе, побежит за тобой… Но… он ничего не сделал! И тогда я подумал, что может быть ошибался на его счёт. В начале я не хотел извиняться, решив, что ты нас сдашь. Однако ты никому о случившемся не рассказала. Чему я был сильно удивлён. А потом твоя мама сказала, что ты заболела. Я понял, что из-за меня, и мне хотелось хоть как-то загладить свою вину. Я подумал, что разноцветные шарики поднимут тебе настроение, а моё письмо хоть как-то тебя успокоит. Но почему тогда ты со мной общалась? — наклонив голову вбок, спросил он её. — Я бы, наверное, после такого даже не разговаривал. — Ты был другом Итачи и был для него важен. Мне казалось, если я стану в позу, то причиню ему боль, поставлю перед выбором. Я знала, что такое выбор между дорогими людьми и не хотела этого для него. Тогда я думала, что дорога для него, — она усмехнулась, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, — странно, но именно эти шары, стали для меня сигналом, что я для него не просто друг. А они были даже не от него. — Я могу найти Итачи. Ты можешь встретиться с ним, — сказал он сглотнув. В его взгляде промелькнула грусть и на густых пушистых ресницах, застыла слеза. — Не надо. Мне пора наконец таки поставить точку, раз и навсегда и признать, что я для него ничего не значила, — всхлипнула она. — Изуми, я давно хотел тебе сказать… — Тогда, ты ведь соврал про непогоду и оборванные провода? — подавляя рвущийся наружу крик, спросила она. — Да, — выдохнул он, — Изуми, я хотел тебе сказать, — она потянулась к нему и робко поцеловала. — Я готова перевернуть страницу и начать новую, — прошептала она в губы, он обхватил её щеки ладонями и углубил поцелуй. Экран потух и машины отъехали, оставив их одних на просторной парковке.