Drink With Me

Все идет хорошо. Слишком хорошо. Ты должна была этого ожидать, серьезно. Это происходит всего через пять минут после твоей прогулки к The Last Drop, ровно через две недели после вечера молчаливого общения в офисе Силко. Черная, невзрачная карета подъезжает к тебе, останавливаясь на достаточном расстоянии, чтобы две пары грубых рук протянулись и схватили. Твой крик прерывают, затыкая тебе рот рукой, и ты дико бьешься в хватке похитителей, засунутая в транспортное средство. Карета снова приходит в движение, когда дверь захлопывается; отрезая любой шанс сбежать обратно на улицы. — Подвезти? Скользкий голос принадлежит молодому человеку, примерно твоего возраста, с самым холодным ледяным голубым взглядом, который ты когда-либо видела. Радужки настолько бледные, что они могли бы легко слиться с белками его глаз, если бы не немного более темное кольцо лазурного цвета, которое их охватывает. Он сидит на сидении напротив того, на которое тебя пихнули; ты плотно зажата между двумя бандитами, которые не показывают никаких признаков того, что смягчат железную хватку. Там, где Силко легко пугает, этот парень явно слишком старается быть таким. Его бело-блондинистые волосы зачесаны назад, демонстрируя неровные татуировки, которые обрамляют края его угловатого лица, как разбитые фрагменты стекла. И его ужасная, дерзкая улыбка демонстрирует зубы, которые были намеренно подпилены до определенной точки. В целом, лицо, которое напрашивается на пощечину. Ты продолжаешь бороться, отчаянно сражаясь за хотя бы половину шанса дотянуться до ножа, который ты спрятала в своем пальто. — Не волнуйся, — говорит мужчина, наклоняясь вперед, чтобы порыться в твоих карманах, пока ты рычишь и извиваешься в руках его приспешников. Он достает твой нож и садится на свое место, играя с лезвием, — Я просто хочу немного поболтать. Ты пытаешься возразить в руку мужчины, которая все еще прижата к нижней половине твоего лица. — Что такое, красотка? Прохладный воздух попадает в твой рот, и ты снова можешь дышать, не будучи атакованной едким запахом потной, немытой ладони: — Я сказала, что ты должен немного поболтать со своим приятелем о гигиене рук. Ты пытаешься не взвизгнуть от боли, когда мужчина, которого ты только что оскорбила, хватает тебя, яростно дергая в сторону, но ледяной ублюдок напротив только смеется: — Я понимаю, почему ты нравишься Силко. Ты внезапно перестаешь бороться, и каждый волос на твоем теле встает дыбом. Ты смотришь на него с таким количеством яда, с каким только можешь, и надеешься, что этого достаточно, чтобы скрыть твою постоянно растущую панику. — Кто ты такой? — рычишь ты. — Просто парень с деловым преложением для тебя. — Мне не интересно. Его руки, сильно украшенные чернилами и металлом, насмешливо прижимаются к сердцу, и он строит такое лицо, словно ты только что смертельно ранила его: — По крайней мере, выслушаешь меня? Ты не удосуживаешься ответить. Похоже, у тебя нет выбора в этом вопросе. Он опирается локтями на колени и крутит лезвие твоего ножа, прижимая кончик к большому пальцу достаточно, чтобы сделать вмятины на коже, не пуская кровь: — У меня есть работа для тебя. — Знаешь, меня тошнит от непрошенных предложений о работе. — Это не предложение - ты уже принята на работу. — Тогда я увольняюсь. — Прав ли я, думая, — продолжает он, игнорируя твой ответ, — что ты принесешь прекрасную бутылку бурбона Силко в его кабинете сегодня вечером, как послушная маленькая собачка, которой ты и являешься? Ужас, который скользнул под кожу в тот момент, когда он впервые упомянул Силко, усиливается и распространяется; ползет по костям, как мороз, и органы покрываются ледяной коркой. Но несмотря на холод, ты начинаешь потеть под пальто. Ты вздрагиваешь, когда он бросает нож вниз, заставляя лезвие торчать вертикально в полу кареты, где оно вибрирует от внезапного, агрессивного движения - освобождая его руки, чтобы он мог дотянуться до кармана и извлечь небольшой флакон прозрачной жидкости. — Я слышал, что ты отличный миксолог. Намек о том, о что он просит сделать, не может быть более ясным. — Бутылки запечатаны, тупица, - щелкаешь ты, с такой бравадой, какую можешь подделать через свой скользкий ужас, — ты думаешь, он не узнает, что это было подделано? Он крутит изящный маленький флакон в пальцах, чтобы он ловил весь свет, доступный в тусклой карете: — Маленькая птичка сказала мне, что ты проводишь довольно много времени в его офисе каждую неделю. Твое сердцебиение может соперничать с сердцебиением маленькой, испуганной полевой мыши, и требуется вся концентрация, чтобы это не проявлялось на лице. — Я уверен, что ты сможешь найти достаточно времени, чтобы вылить это прямо в его напиток, пока делаешь... что бы ты там ни делала, — заканчивает он со скользкой ухмылкой, демонстрируя каждый из своих нелепых зубов. — А если я откажусь? — Отказаться невозможно, красотка. Это очень простая работа, и ты получишь хорошую компенсацию за неприятности. Две тысячи сейчас и еще пять, как только дело будет сделано. — Иди нахуй, — ты сплевываешь накопившуюся слюну, и она приземляется прямо на носок его ботинка. Все веселье исчезает из его поведения в мгновение ока, оставляя только сомнительно сдерживаемый гнев и ледяные глаза, которые достаточно холодны, чтобы гореть: — Я думаю, ты не уловила, что я имею в виду. Он тянется вниз, вырывая нож из пола, и использует лезвие, чтобы убрать слюну с ботинка, отбрасывая ее в сторону. — Кто-то умрет утром. И тебе решать, будет ли этот кто-то Силко или ты сама. Твое сердце почти перестает биться, а горло сжимается так сильно, что ты изо всех сил пытаешься просто перевести дух. Мужчина смеется с жестокостью без юмора и трижды стучит кулаком по крыше кареты. Твое внезапно безкостное тело наклоняется в сторону одного из приспешников, когда карета делает резкий поворот. Ты можешь только моргать, парализованная и онемевшая, когда он перемещается к краю своего сиденья и наклоняется вперед, тянется к тебе. — Это без запаха и без вкуса, — буднично говорит он, запихивая маленький флакон глубоко в карман твоего пальто вместе с тяжелым пакетом, который должен содержать первоначальный взнос, — И действует медленно. У тебя будет достаточно времени, чтобы завершить свои вечерние дела и погулять до дома, прежде чем оно вступит в силу. Если ты правильно рассчитаешь время, это будет выглядеть так, как будто могучий Глаз Зауна просто заснул и больше никогда не просыпался. Твой рот наполняется металлической слюной, но тебя не вырвет. Ты просто будешь продолжать дышать. Карета покачнулась и остановилась. — Сегодня вечером я произнесу тост за твоего дорогого босса, — пропевает он с мерзкой улыбкой. А затем дверь снова открывается, и зимний холод Нижнего города поражает тебя везде и сразу, когда тебя грубо вытаскивают обратно в его объятия. Ты спотыкаешься, твои колени начинают болеть, когда жестко контактируют с плохо вымощенной улицей. Вспышка серебра летит на землю рядом с твоими раскинутыми руками; это твой нож, небрежно выброшенный из кареты, которая уже сорвалась с места. Она заворачивает за угол и теряется в поле зрения, оставляя тебя в покое; дрожащую, как осенний лист, который отчаянно цепляется за ветвь. Ты заставляешь себя быстро встать на ноги, прежде чем кто-то заметит тебя на земле. Это правило Зауна 101; никогда не проявляй страх или слабость там, где другие могут увидеть. Никогда не выгляди легкой мишенью. Ты делаешь несколько быстрых вдохов, всасывая кислый, морозный воздух в попытке заземлиться. Разум плавает, и мир, кажется, неустойчиво вращается вокруг, когда на тебя нападает слишком много мыслей, чтобы их можно было обработать одновременно. Ты резко качаешь головой, чтобы очистить его. Хорошо. Остановись и вдохни. Шаг за шагом. Во-первых, соберись и найди опору. Тогда ты можешь разобраться с остальным. Ты засовываешь руки в карманы, чтобы скрыть трясущиеся пальцы, и вздрагиваешь, когда касаешься флакона и денег. Дыши. Просто сосредоточься на том, чтобы сначала выяснить, где находишься. Ты смотришь по сторонам. И твои колени снова почти подогнулись. Ты прямо перед своим многоквартирным домом; напоминание о том, что они точно знают, где тебя найти.