Alexithymia

Совет меня ослеплял своей архитектурой каждый раз, когда я оказывался на его ступенях. Слишком и чересчур пафосное место. Мне такое не подходит. Я спешу обогнуть главное здание и выйти во вторую более скромную и маленькую колоннаду. Оттуда вверх ведет плиточный металл, вьется и заканчивается Главной Военной Академией. Сокращение этому названию не придумали, о чем я теперь жалел. Новобранцев набрали пока с сотню, а тех, кто уже тут обучался, за шкирку да под мое командование. — Нервничаете? — Милюм взялась меня сопровождать, потому как Академию я совсем не знаю. — Не особо, — мне скорее дискомфортно от всех этих косых взглядов. И знаю я, что проблем нахватаю только так, потому что они тут все гордые, при звании и из высшей касты. А я тут чужой. Такой же чужой, как Милюм и как Сиви. Он вообще сегодня спозаранку за своими сметами сидит, кашляет тихо, но уже разговаривает со мной в своем привычном холодно-вежливом тоне. — Вы привыкните, тут все чуть иначе, чем в Совете, но тоже не плохо, — Милюм неловко касается моего бедра. Успокаивает, и я улыбаюсь. Она права. Я привыкну, потому что это моя обязанность, потому что иначе мы все падем в ту бездну, которую так опасается мой министр. — Я же могу особо выдающихся по шлему треснуть? — на всякий случай уточняю, что бы потом не слушать лекции от Сиви. — Ну только по необходимости, — Эклипс обнаруживается у входа, машет нам и зовёт внутрь. По корпусу моему приятной дрожью разливается спокойствие, когда я вижу, как Милюм без стеснения хватается за накидку министра и лепечет о том, как ей радостно было лечить Сивиджина. Министр смеется и поддерживает эту легкую беседу. Ветер гонит меня к огромным железным дверям, которые Эклипс без труда отворяет. И сразу на нас обрушивается лавиной шум, смех и чьи-то вскрики. — Скоро начнутся занятия. Рекомендую вам, господин Аарон, подготовить речь. — Речь? — Ага, речь, — Эклипс курит длинную трубку, которую когда-то выиграл у одного пропитого чиновника. Министр тогда еще совсем молодой был и еще более взрывной. Сивиджин принял его на удивление тепло и спокойной, будто знал, что смогут поладить. После знакомства министры часто вместе проводили своим импровизированные неофициальные собрания. Я был обречен терпеть эгоцентричность Эклипса. Министр бросает на меня не сулящий ничего хорошего взгляд и оставляет прямо посреди огромного зала. Я сковано озираюсь. — Господин Аарон, нам сюда! — Милюм — храни ее Праймус — тянет меня за собой в узкий коридор, где я чувствую себя больше интерьером, чем солдатом. Среди всех здешних излишеств мой серый корпус, который я из лени своей ни в какой цвет не красил, смотрелся брошено и тускло. В Иаконе любят высокие потолки. Любят позолоту и гладкость перил, любят портреты, особенно Тринадцати, любят светские беседы и приторную вежливость. И все это насквозь пропитало Академию. — Она такая со времен Оникса Прайма, — озвучивает ответ на мой немой вопрос Милюм. — Господин Эклипс боится что-либо менять в Академии, потому что думает, что это принесёт ему несчастье. — Неужели министр столь мнителен? — мы заворачиваем за угол и ловим с десяток заинтересованных окуляров. Меня потряхивает, и болезненно сводит нейросеть у запястий от такого внимания. — В некотором роде, — миниконша подходит к одному из кабинетов, за дверью которого я слышу громкие перешептывания и смех. — Удачи, господин Аарон! Она ярко мне улыбается, и от этого кажется, что взваленная министрами на меня ноша неподъемная. Я коротко киваю и захожу в кабинет. Яркие лучи Центавры слепят меня почти сразу и очень жгут линзы. Приходится притушить оптику. Кабинет оказывается просторный, из перламутра и вкраплений энергона, а также с окнами в пол. Мне резко вновь некомфортно и холодно от убранства и сотни взглядов. Среди мехов и фемм я вижу знакомых полицейских и новичков, которых лично принимал еще недавно. — Вы наш новый преподаватель? — решается нарушить воцарившуюся тишину один из сидящих напротив меня. Первые несколько кликов я не могу сказать и слова, потому что системы будто бы отказывают. — Я ваш новый начальник, — сам кривлюсь от своего тихого голоса. Ловлю на себе пренебрежительно-подозрительные взгляды, которые преследуют меня с момента, как я появился в Совете. Был ли я к ним готов? Не думаю. Потому что тут всегда все не так, как я того ожидаю. — Начнем по порядку, — прочищаю горло от нервического спазма. — На Кибертроне введено военное положение в связи с участившимися вспышками восстания. Подписав договор и придя сюда, вы добровольно жертвуете себя Совету и высшей касте, надеюсь, это все понимают, — дожидаюсь дружных настороженных кивков и продолжаю. — Меня зовут Аарон. Я являюсь главнокомандующим элитной гвардии Иакона, сформированной очень уж недавно. — Вы из полиции? — Я из охраны. — И как же простой охранник может встать во главу армии? Не думаете ли вы, что это сюр? — я выцепляю взглядом этого смельчака. Нахальный, улыбчивый и покрашенный в вызывающе алый мех сидел в третьем ряду. — Позывной? — требую с таким выражением вселенской скуки на лицевой, что у того тускнеет взгляд. Правильно. Меня надо либо уважать, либо бояться. — Вист. — Вист, сэр, — упрямо выделяю официальное обращение. Солдат усмехается. — Стрелять умеешь? — кладу на стол перед собой бластер с длинным стволом. — Умею, сэр, — я подзываю его к себе, жду, когда он неуклюже вылезет из своих одногруппников и скромно встанет напротив меня. — Стреляй. — Куда? — Вист переводит шокированный взгляд с меня на оружие. — Сюда, — указываю себе прямо между грудных пластин, где мерно пульсирует искра. Вручаю меху оружие и жду, когда он решится. — Сэр, вы больны? — искренне интересуется у меня Вист. Я устало на него гляжу. Лучше бы уж был болен, вентилировалось бы легче. Беру бластер из ослабевших чужих пальцев, целюсь меху прямо в шлем. Вист жмурится. Его колотит от чувства беспомощности и страха. Мне это знакомо так близко, что лучше бы разбиться об отполированную площадь рядом с главной колоннадой, чем знать. Знать насколько ощутим бывает страх. Знать, к каким последствиям этих молодых мехов может привести беспечность. Ствол нагревается, и я отвожу его в сторону, чтобы выстрелить в стену, где моментально образуется черное пятно. Не дай Праймус, мне Эклипс счет за порчу имущества выдаст, я ж от стыда деактивируюсь, когда буду показывать его Сивиджину. — Ничего вы не умеете! Ни вы, ни ваши товарищи. Я пришел сюда, не потому что жаждал власти над вами всеми, а потому что поступил приказ свыше. Понятно? — кивок со стороны Виста не заставляет себя ждать. — Я ваша связь, ваш мост и ваш голос в Совете. Будьте добры, уважать закон, под которым мы все тут существуем. И если министры говорят, что будет война, значит, будут деактивировать. Значит, вы научитесь стрелять. Вист тяжело вентилирует и смотрит на меня с ужасом, как и все другие. Дошло наконец. — И теперь вашей мишенью будет чужая искра. Среди жарких перешептываний и напряженных косых взглядов я вижу его. Жесткий, несгибаемый и тяжелый. Магнус, кажется. Он сидит почти напротив меня во втором ряду. Сжимает в замке пальцы и, я будто знаю, ждёт, когда я наконец покину аудиторию. Они все этого ждут, потому что им только что напрямую сказали все. Не по указам, которые, зачастую, очень далеки от простых рабочих. А через приемник и прямо на сенсор сказали о том, что будет война. — Следующие два орна Академия работает в штатном режиме, — я подталкиваю ошалевшего Виста к его месту. — А дальше я стану для вас преподавателем, потому рекомендую подучить устав. Иначе, — оглядываюсь на Милюм, которая из щели в двери показывает мне «класс», — последуют санкции. Всего доброго! — До свидания, сэр, — жадно вслушиваюсь в сбивчивый хор пока незнакомых мне голосов и, по привычке слегка поклонившись, удаляюсь. — Вы отлично справились, сэр, — фемм меня дразнит, улыбается и ласково гладит по бедру. Я хмыкаю. — Ты меня только так не зови, а то это чересчур. Милюм кивает. Она сообразительная. Я бы сказал даже умная… для миникона, выкупленного из игрального дома вместе с курительной трубкой. «Как все прошло?» Главный придурок объявляется неожиданно, одним своим сообщением возвращая меня в реальность. «Сносно» Печатаю ответ, пока Милюм тащит меня в кафетерий. Он, к слову, тоже огромный, светлый и с переливами ало-голубыми на полу. «Совет решил отменить голосование. Боятся еще больших волнений» Я даже почти не сокрушаюсь по этому поводу, потому что бестолку все. Стоит ли ждать, что в море безграничной трусости будет хоть что-то, способное возвести Совет до прежних вершин? «Будут выборы Прайма» Я напряженно смотрю на это сообщение от моего министра и через экран ощущаю его нервозность. Доверять этому шлаку (читать: Совету) матрицу лидерства. Кто придумал? «Есть кандидаты?» «Есть идиоты» И я согласно хрюкаю в кулак. Иногда Сивиджин прав на столько, что я удивляюсь, почему не он занимает пост Председателя Совета. «Министр, а как же вежливость?» Открыто потешаюсь над Сиви, смотря на заветное «печатает…». «Не паясничай» Ну конечно. Я закатываю окуляры. Кафетерий пустует, и Милюм притаскивает мне из ее собственных закромов куб энергона. — Министр пишет? — она интересуется, потому что ей кроме меня и поговорить-то особо не с кем. — Он самый. — Скажите, господин Аарон, вам тут нравится? — она сильно сжимает в тонких заостренных пальцах стеклянные стенки куба и смотрит в стол. — Тут, это где? — уточняю и жду, когда фемм поднимет на меня свои бледно желтые линзы. — В Совете. — А тебе? — задаю встречный вопрос, отпиваю топливо и облокачиваюсь на стену. Мы сидим в самом дальнем углу, сливаясь с обстановкой кафетерия. Милюм задумывается всего на пару кликов. — Разве может нравится место, где лизоблюдство превалирует над честностью? Хотя должно быть наоборот. Я чуть ли не давлюсь энергоном. — Весьма… точное замечание и смелое. Даже для меня. — Правда? Я не хотела оскорбить кого-то, — паникует миниконша. — Тем более господина Сивиджина. Я качаю шлемом, успокаивая ее. И дальше мы сидим молча. Я думаю о том, как теперь совмещать свою службу по контракту и Академию, а она… она достает планшет, тыкает пару кнопок и хмурится. — Милюм, ты умеешь читать? — обычно миниконам столько внимания не уделяют. — Немного. Господин Эклипс считает, что это необходимый навык, — я поджимаю губы. Кто бы мог подумать, что министр обороны все же способен думать. Хотя… не зря же Сиви его никогда со счетов не списывает и по любому поводу советуется за пределами Совета. Я на их прогулках редко бываю, а потому не слышу всего того, что те обсуждают. — Министр полон сюрпризов. — Нет, совсем нет. Он просто умеет вовремя прикинуться чокнутым, — Милюм в шутку крутит у височной пластины пальцем, и я смеюсь. Мне так легко становится от того, что я хоть с кем-то могу обсудить эту несправедливую кастовую систему и чопорное, вечно хмурое начальство. — Так что ты там читаешь? — миниконша застенчиво демонстрирует мне экран планшета, где я вижу самую настоящую медицинскую статью. — Тебе такое нравится? — Я мечтаю стать медиком. Для меня это звучит дико, потому что, когда ты существуешь в мире, где у тебя нет никаких прав, мечта становится роскошью. А Милюм либо ужасно умна, либо до абсурда глупа, раз думает, что это осуществимо. — Как будто это возможно. — Мы на пороге войны, господин Аарон, а это значит, что все еще может сильно поменяться. — Как бы мы потом не пожалели об этом, — я допиваю энергон и смотрю в небо сквозь идеально начищенные стекла. Звезды светят все так же ярко и холодно, как и сотни ворнов назад, когда я впервые их увидел. Мне тогда подумалось, что это невообразимо прекрасно, но впоследствии, как оказалось, совершенно обыденно. А сейчас… сейчас я сижу в чужом кафетерии и молюсь, чтобы мы не потеряли эти звезды.