Метки
Драма
Романтика
AU
Кровь / Травмы
Неторопливое повествование
Развитие отношений
Элементы юмора / Элементы стёба
Армия
ООС
Сложные отношения
Неравные отношения
ОМП
Манипуляции
Нездоровые отношения
Психологическое насилие
Здоровые отношения
Ненависть
Элементы психологии
Психологические травмы
Одержимость
Любовь с первого взгляда
Война
Политика
Описание
Я откидываюсь на спинку кресла, вцепляюсь в трубку и долго курю, пялясь в потолок. Сначала мыслей никаких не было, и эта спокойная пустота мне нравилась. Но потом больной процессор стал подкидывать обрывки события, что случилось чуть ранее.
Я целовал будущего Прайма. Я, твою дани, вцепился в него с удушающим отчаянием и целовал так, будто это что-то значило.
Примечания
Работа тяжелая. Работа большая. Сюжет у работы есть.
Изменил описание, потому что хочу видеть там что-то получше. Это, возможно, тоже временное.
К моему огорчению, я не знаю, как сделать шапку достоверной, потому что это наполовину джен, наполовину отношения, наполовину NC-17 и наполовину 21. Вот и думай, решай, че как. Поэтому шапка будет меняться, ибо я личность потерянная и забывчивая.
Каюсь.
Здесь навряд ли вы увидите подробное описание боев и экшена тут, скорей всего не будет. Но вот то, что творилось в Совете на рубеже, я постарался воплотить.
Дословно алекситимия переводится, как нет слов для чувств. Я думаю, это подходит главным героям. Причем всем и сразу.
Пвп-шка с Аароном и Министром: https://ficbook.net/readfic/018ef173-3c47-76bb-b386-f75f1943f900
Сборник:
https://ficbook.net/readfic/018f23eb-9777-785b-b053-7d31c2cab6cd
Тг: https://t.me/+_O6a7PVSPhNhZWUy
Посвящение
Читателям и своей вечно пьяной музе!
Акт двадцатый: трусость (Эклипс)
03 ноября 2024, 06:48
С самого начала у меня не было выбора. Моя судьба — строго выверенный путь, имеющий конечную цель. Совет. И как бы я не противился, как бы не лез на рожон и не провоцировал окружающих. Я не мог выбраться из этой трясины. Меня затягивала и губила эта несправедливая судьба.
— Держи меч крепче, а то его из твоих манипуляторов любая чернь выбьет! — хлесткий удар тонкой металлической спицей приходится аккурат по незащищенной нежной проводке. Я недовольно цыкаю, перехватывая рукоять. Вот же старый маразматик! — Еще раз!
И еще миллион и один раз я повторяю одни и те же движения. Искусство владения мечом мне с самого начала давалось тяжко, но лишь оно одно было отрадой тут, в Иаконе. В золотой столице мне часто не хватало места. Буквально. Высокие потолки были лишь в Военной Академии, а вот в квартах, где мы жили все вместе, я чувствовал себя неуютно: постоянно бился лбом об арки при входе.
— Слышали, тот эгоцентричный казначей обзавелся помощником, — я поудобнее берусь за меч, стараясь не слушать глупые сплетни, которые собирали со всех концов Иакона. А уж новость о необразованном помощнике министра финансов разлетелась по планете с ужасающей скоростью.
— Ага, говорят, это какой-то заискренный юродивый с Юсса. Редкость в наше время.
Раздражает. Я делаю лишний взмах и от досады тихо рыкаю. Неужели нельзя обсудить это в другом месте?!
— Ха-ха, ты хотел сказать, раритет? — солдатский мерзкий хохот убивает во мне все желание тренироваться, разжигая внутри раздражение.
— Достали, — шепчу и отшвыриваю в сторону тренировочное оружие. — Чего же вам, полудуркам, неймется? Или дел стало мало, что вы смеете еще кого-то обсуждать во время занятий?
— О, а ты у нас что, самый правильный тут? — я сжимаю кулаки и долго вглядываюсь в незнакомый фейсплейт. Еще один мой недостаток — так считает командир — плохая память на лицевые. — Эклипс, отвали.
— Тц… — он смеет от меня отмахиваться, как от какого-то второсортного новобранца?!
Я в порыве неясного гнева хватаю первое, что попадает под манипулятор, и с размаху ударяю ближайшего к себе солдата. Терпеть не могу, когда со мной разговаривают без должного уважения. За первым ударом следует второй еще более яростный и звонкий. Я вхожу во вкус, чувствуя, как пальцы немеют от того, что слишком сильно сжимаю металл.
— Что это вы тут учудили?! — удивленный мелодичный голос заставляет нас всех замереть.
— Госпожа Ингид! Это… это не то, что вы подумали! — командир спешно пытается оправдаться, но я сомневаюсь, что глава Академии станет его слушать. Ингид быстрым шагом спускается с крученой лестницы, что вела на балконы, виляет бедрами, которые так соблазнительно прикрывает нежная накидка, и смотрит на нас с неким снисхождением.
— Ты избил их ржавой балкой? — министр обороны прыскает в кулак, изящным пальчиком указывая на поколоченных солдат.
— Ну а чего они! — я тушусь и нервно веду плечом, отшвыривая импровизированное, испачканное в энергоне оружие.
Это была наша первая с ней встреча, которая закончилась ее звонким смехом. Я никогда еще не желал видеть кого-то так сильно, как Ингид. А она лишь продолжала хохотать.
— А ты забавный, пошли! — министр зовёт меня за собой в Совет. Манит. Рассказывает сладкую ложь про свободу и благую цель и пленит меня этим почти сразу.
И я ошибочно ведусь на высокие речи.
Она была эталоном. Драгоценным камнем среди всех этих дешевых подделок Совета. Искренняя и совершенно не обремененная своим собственным положением. Ингид часто смеялась. Чаще, чем все вокруг. А еще была жутко тактильной. Ее касания обжигали, дарили мне то тепло, от которого я буквально млел. Мой идеал. Моя Ингид.
— Будешь моим заместителем! Раз Салво можно, то чем я хуже? — она чиркает что-то в планшете и смотрит на меня искрящимся хитростью взглядом. Я слабо киваю и не смею с ней спорить. — Ты бывал когда-нибудь на нижних ярусах?
— Туда ведь запрещен вход для посторонних, — если честно, я и не горел желанием спускаться в старый Совет. Там было сыро, темно и определенно творилась какая-то дичь.
— Ну теперь можно, — Ингид отшвыривает в сторону документы, изящно складывает на столе манипуляторы и замолкает. Она порой пугает непредсказуемостью.
Я поджимаю губы и отвожу взгляд. Не могу. Не могу и не хочу спорить с Ингид, потому что она все равно сделает так, как захочет. Салво зовёт это целеустремленностью, а мне кажется это криком отчаяния и попыткой выбраться из рамок, в которые ее загнал Совет.
И, пока мы молча спускаемся вниз по скользким трещащим ступеням, я думаю о том, как удивительно подло тут все закольцовано. Министры губят сами себя, но упрямо продолжают твердить, что это Совет.
Глупцы.
— О чем задумался? — Ингид подхватывает меня под локтевой шарнир, сжимает пальцами металл, будто боится, что я сбегу. А мне бежать некуда. За спиной — темный непроглядный тоннель. Впереди — высокие массивные двери.
— О бытие.
Министр обороны заливается громким смехом.
— Тебе это ни к чему! — она затаскивает меня в просторный светлый зал с резными стенами и сотней ярких ламп. От такого контрастного освещения я жмурюсь.
— Ингид! Что так долго?! — экспрессивно размахивая кубом с энергоном, к нам плавно подходит Салво.
Я видел его лишь однажды, и мне он показался с придурью.
— Заждался? — министр обороны расслаблено подплывает к казначею, отчего-то страстно его целует и манит меня к себе.
Уже тогда в моей искре зарождается сомнение.
Я замираю, так и оставаясь стоять у входа. Это совсем не похоже на тот чопорный тошнотворный Совет, что был наверху. Тут пахло сладким наркотиком, сверхзаряженным и смазкой.
А еще….
— Специально под твои вкусы подобрал, — Салво, не стесняясь, лапает Ингид под накидкой, вылизывает ее шейные магистрали, а потом подзывает кого-то к себе.
— А, я вас помню, — министр обороны удовлетворенно урчит движком. — Вы из охраны.
Дредвинга и Скайквейка я знал еще со времен Академии — они окончили ее раньше меня и служили Совету вот уже три с лишним ворна.
И то ли мой шокированный фейсплейт, то ли что-то вовсе неведомое сподвигло Ингид взять меня сюда и сделать вид, что все в порядке.
Дредвинг целует Ингрид первый, сдергивает ее струящуюся накидку и обнимает сзади. Ингид даже среди богато украшенного зала все равно представляется мне восхитительной и хрупкой. Салво исчезает в толпе жаждущих его внимания фемм, а я продолжаю наблюдать за министром обороны.
Она извивается, подставляя самые чувствительные детали брони под когтистые манипуляторы близнецов, а я завидую им и сам себя проклинаю, потому что мое возбуждение от этой картины ничуть не уменьшается.
Ингид открывает порт, принимая в себя сразу два коннектора, и сладостно стонет от хаотичных резких движений, а потом… потом ее золотистые окуляры впиваются в меня. Она смеется, издевается, зная, как сильно я о ней грезил все это время, и тянет ко мне манипулятор.
— Если хочешь, ты можешь присоединиться, — ее предложение тает в настойчивых поцелуях Скайквейка.
Меня тошнит. Это неправильно. Почему они все себе такое позволяют? Неужели Совет может так бездарно тратить бюджет? Мои настырные мысли вызывают только панику, от чего я отступаю назад и чуть ли не спотыкаюсь о собственный серво.
— Ха, этот мир — сплошное разочарование, — среди гула всей это пестрой опошленной массы я слышу его тихий вкрадчивый баритон. Мы тогда впервые столкнулись, окинули друг друга настороженными взглядами и больше никогда не расставались.
Сивиджин сидел за одним из пустующих столов, пил энергон и изредка бросал недовольный взор на стонущих кибертронцев.
— У тебя что, продуктивность повышается от вида чужих коннекторов? — не упускаю момента съязвить ему и напарываюсь на пронзительные кристально чистые голубые линзы. Давно я такой цвет не видел. Он будто без примесей и вкраплений. Совершенный.
— Остроумно, — хмыкает мех, жестом приглашая присесть рядом. — Так это тебя госпожа Ингид притащила. И как? Нравится Совет?
Я вздрогнул. Вопрос звучал столь мягко и невзначай, что и не угадаешь вовсе, к каким последствиям может привести неправильный ответ.
— А тебе? — я хватаю с подноса сверхзаряженный и наконец присоединяюсь к коллеге. Сивиджин усмехается, делает глоток и откидывается на спинку обитого мягким бархатом кресла.
— Провокационный вопрос.
— И часто тут такое? — я киваю на сношающихся мехов и фем. Помощник министра финансов кивает. Для него это уже обыденность, граничащая с тяжелой тоской.
— Ты привыкнешь.
А я не хочу. Не хочу привыкать. Не хочу быть повязанным тут какой-то мнимой неподъемной ответственностью, которая высасывает из местных все: эмоции, мечты, желания. Я лучше бы и дальше в ненавистной Академии размахивал мечом и не думал о том, что есть слова «правильные», в есть «правдивые».
— Думаешь, как бы сбежать? — белоснежный мех наклоняется ниже ко мне, улыбаясь одними окулярами. Я вижу, что внутри него трепещет какой-то непонятный огонь веселости. Он находит забавным меня? Или же… мое положение?
— Да как можно! — фыркаю и отмахиваюсь от него.
— У тебя на лицевой все написано, — Сивиджин вновь возвращается к чтению статьи в планшете. — От Ингид ты не сбежишь, пока она сама тебя не отпустит.
— Что ты имеешь в виду?
— Потом узнаешь, — помощник издевательски смеется и чокается со мной кубами.
И в тот самый момент мне кажется, что путь, который я избрал случайно, с тобой может быть не так уж и плох.
Но наша притворная радость не продлилась долго, потому что Совет это не то место, где можно было бы чувствовать себя спокойно.
Сначала нас покидает Салво.
Он уходил долго, мучительно и крайне болезненно для Сивиджина и Триона. Они каждый день грызлись на собраниях, от чего отношения их — и так конкретно подорванные — крошились и ломались все сильнее. И с каждым орном Сиви становился все более блеклым и тихим, пока в один момент не превратился в настоящее приведение. А в совокупности с белоснежным корпусом выглядело это все крайне обременительно для меня — я отчего-то чувствовал вину за его состояние.
Казалось, что вслед за министром финансов последует и сам Сивиджин, но….
Это случилось рано, поутру, когда я только вышел из отсека.
— Господин Эклипс! — стража ловит меня на пороге и тащит куда-то вглубь Совета. — Сэр, прошу, быстрее! — я и так стараюсь за ними поспеть.
Останавливаемся мы только тогда, когда оказываемся перед кабинетом Ингид. Рядом нервно теребит накидку Сивиджин, что не спускает напряженного взгляда с мечущегося Ферала.
— Что тут происходит?
— Ингид чуть не спрыгнула с балкона, — мрачно отвечает мне судья, заходит в кабинет, где на полу крошки выбитого стекла отражают равнодушный свет Центавры, и со свойственной ему педантичностью принимает осматривать помещение.
— Вот видишь, — Сивиджин призраком следует за мной, едва касается плеча и… почему-то мне улыбается? Смеется надо мной? Весело ему? Я бросаю яростный взгляд на нового министра финансов. — Она тебя отпустила.
Тогда я этих слов почти не понял. Мне всегда казалось, что Ингид была в порядке. Мне всегда хотелось в это верить, и я сам нарисовал себе мир, который упрямо игнорировал все проблемы Совета.
Прошло еще какое-то время — я не считал — было страшно считать что-то. Казалось, что так я только приближу неизбежное. В тот момент мое болезненное помешательство дало трещину, а потом и вовсе разлетелось на куски. Я уже не думал и не мечтал об Ингид. Я лишь боролся с ее вечными истериками и приступами неконтролируемой агрессии. Она сгорала у меня на манипуляторах, ломалась и делалась такой безобразной, что к концу третьего ворна я уже не мог смотреть на нее без жалости.
Купил в игральном доме раритетную трубку, в придачу к которой досталась еще и скромного вида миниконша. Милюм меня поначалу жутко боялась, а потом вроде привыкла и даже прониклась. Это льстило.
— Господин Эклипс, поберегите здоровье! — ставя очередной куб с энергоном, она непременно упоминала о моей любви к жженому топливу. Я игнорировал.
А потом Ингид повесилась. Ее нашли ночью, когда заметили в кабинете тусклый свет лампы.
— Я же говорил, — Сивиджин кладет мне манипулятор на плечо, от чего я напрягаюсь и делаю затяжку. Дым колит горло, чернотой оседая на мембране.
Ложь. Наглая ложь! Ингид своим эгоистичным деактивом только расколола меня на куски и заставила взять на себя ответственность. А я, помнится, вообще не хотел в это ввязываться.
Да. Верно. С самого начала у меня никакого выбора не было. Сказка о мнимой свободе, о которой так любила говорить Ингид, оказалась лишь сказкой.
***
Впервые я очнулся от того, что в спинные сегменты впились осколки пестрых витражей разбомбленного храма. Попытался подняться, но только сильнее вогнал себе в бок еще и железный пласт. — Да что б тебя! — рывком выдергиваю холодный режущий кусок и, хватаясь за что придется, встаю. От города почти ничего не осталось. Пламя поглотило Тайрест целиком, тихим потрескиванием будто смеялось надо мной и жгло. Жгло неумолимо, больно и безжалостно. — Командующий! — вдалеке слышится отчаянный крик Аарона, который заставляет меня в страхе отступить. Моя уверенность в своих силах тут же приобрела вид дешевого бахвальства. А ужас, какой я испытал, стоя тут, на в выжженном пустыре, вдарил по процессору тяжелой кувалдой. Настоящая война оказалась уродливой: руины зданий Тайреста, звуки несмолкающих сирен и запах. Да, запах деактивированных корпусов и пепла точно останется в блоках моей памяти на долгие времена. Я отступаю назад, скрываясь за развалинами какого-то особо громоздкого здания, и, игнорируя крики Аарона, покидаю город. В лицевую тут же впивается ледяной сильный ветер, он неистово треплет лоскуты моей обожженной накидки. — Пожалуй, ты тоже теперь мне не нужна, — расстегиваю почерневшую от гари серебристую брошь и ощущаю, как по плечам вниз стекает шелк. А вместе с ним меня покидает и Совет. Это ли не настоящая свобода? Пусть и среди чужих деактивированных корпусов и запаха гари, но мне от этого стало чуточку легче вентилировать. Будто огромный пласт ответственности я скинул с себя в одно мгновение. В последний раз оглядываюсь назад, зажав раненный бок. То ли от эйфории, что мне довелось испытать сейчас, то ли от чего-то другого, но боли я почти не чувствовал. Они ведь справятся без меня? Сивиджин, Аарон, Ферал…. Они все обязательно справятся и без моей трусливой персоны.Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.