Я люблю тебя!

***

Я открываю глаза. В темную комнату через не до конца закрытые шторы, попадает свет встающего солнца. Ничего не понимаю, глаза слипаются. Но что-то меня настораживает. — " Где я? " — единственное, что пронеслось в голове. Тело буквально выламывало. Что произошло ночью? Я окончательно разлепил глаза, оборачиваясь назад. Минута, я пытаюсь сосредоточить взгляд. Еще минута и передо мной. БИЛЛ!Я резко подскакиваю не понимая где нахожусь. Тут же просыпается и Билл. Он явно был раздражен резким пробуждением. Он поворачивается ко мне. — Выметайся, — парнишка дёргается. Сводя брови к переносице. — Что?.. — он поворачивается на парня надеясь, что это всё ему только показалось. — Я сказал выметайся, — Проговорил он с таким холодом в голосе. Даже можно сказать металлическим, бесчувственным. Он вскакивает, после чего хватает Диппера за руку и буквально выдёргивает из кровати, как тряпичную куклу. Диппер шипит, неужели он опять доверился, а его опять побьют? Нет… пожалуйста, нет. Люди всегда были и останутся животными. Этого не изменить. — Ауч! Отпусти меня, больно же… — на глазах паренька слёзы, он вообще не понимает, что происходит. Какого чёрта они оказались в одной постели? Что произошло после танца?Что было ночью? Как он оказался здесь?! Много вопросов мало ответов. — Я сказал,выметайся нахуй! — Билл встаёт с кровати, на нём ничего нет. Он буквально в том, в чём мать родила. Поднимает с пола все его вещи и швыряет в него же. Диппер нервно собирается, после чего буквально вылетает из дома не оглядываясь.

"Как последняя шлюха"

Он нервно вызванивает водителю, но тот не берёт. Он заслужил? Да, он заслужил. Видимо он все это заслужил. Никому не нужный омега. Страшный и ужасный, и никогда он никому будет не нужен. Хотя можно было бы это списать на вчерашнюю грубость со стороны Диппера, но тот уже отплатил тем, что скорее всего был изнасилован Биллом – владельцем той машины. Уйма вопросов лезла в голову, слёзы наворачивались на глаза, а тело ныло. Он шёл вдоль частных домов, куда – неизвестно. Просто уйти, уйти туда, где не будет ничего этого. Тело каченело от холода. Ведь одет он был легко. Он просто шёл прикидывая примерно где может находится. Пока не дошёл до пруда, с маленьким мостиком. Он поднялся на этот мостик. В голову лезло лишь одно.

«им воспользавались»

Мысли дурманили голову, слёзы лились ручьём, тело каченело. На улице примерно минус семь - восемь. Он сел на этом мосту, просунув ноги между перил моста. Где-то вдалеке кричали птицы. Солнце потихоньку появлялось на горизонте, и поэтому небо теряло свой малиново небесный оттенок, превращаясь в утреннее голубое. Парню было не до всякой красоты вокруг. Он смотрел в воду и представлял, как его жизнь может разделиться на «до» и «после».

Вариантов событий много.

Первый и самый грустный :

Он прыгает, умирает. Всё.

Больше ничего.

Второй более позитивный :

Он прыгает, но тут появляется

Билл, и говорит, что просто

не понял кто перед ним.

Подумал что это продажная

грязная омежка. А не такой

котенок как Диппер, и поэтому

достаёт его, нежно целуя,

и прижимая к себе.

Давая обещание быть всегда вместе.

Третий :

Он прыгает. Его достаёт мама.

Она плачет, он даёт обещание,

что больше никогда такого

не повторится, и все живут

счастливо.

Четвёртый и скорее всего

Последний вариант :

Он встаёт и уходит

домой. Всё хорошо.

Жизнь продолжается.

Зубы начинают неприятно постукивать, лицо всё больше жжёт от холода. Он хотел уже было спрыгнуть. Да он решился. Но тут ему звонит мама. В голове пронеслось "Господи, это знак божий, что жить надо. Что не всё потеряно." — Да, мам. — чтобы голос не казался уж слишком дрожащим он старается успокоится. Что получается плохо, хотя обычно он не жалуется и держит все в себе. Но услышав голос родительницы его прорвало на слёзы. Материнское сердце как чуяло, что стоит позвонить прямо сейчас. — Сыночек мой, родненький, что случилось? Где ты милый? — голос дрожал. — Мамуль, я… я не знаю где, я примерно на Шакалинской. Может дальше. Пожалуйста забери меня отсюда. — парень встал, понимая что только что чуть не решил себя жизни. Он взял себя в руки и быстро поднявшись ушёл с моста. Впереди он заметил новсторойку, даже как-то не привычно, он привык жить за городом, а тут новостройки и через огромный пустрь – частные элитные дома, как собственно и сами новостройки. Кое как подойдя к ней, он смог сказать родительнице точный адрес. Он сел на скамейку в тихом дворе. Скорее всего половина квартир еще пустует, а хозяева тех, что заселены уже на работе или ещё спят. Поэтому никто бы не согнал Диппера с скамейки. Теперь он отвлекся на внешний пейзаж. Белые бетонные на удивление новостройки, буквально нависали над парнем, будто бы надеясь задавить. Они стояли буквой П, причём такой сдавленной, что создавалось ощущение того, что они сейчас поедут и будут медленно сближаться, пока не приплюснут Диппера. Он достал из кармана штанов почти разряженный телефон. Где его сумка, он не знал. Но карты и даже наличка на удивление были при нем, что очень радовало. Радует, что ничего не пропало, и он не создаст родителям больших проблем. Он включил камеру, решаясь посмотреть на жалкого себя. Пока камера запускается на холоде, он закрывает глаза, борясь со страхам увидеть там измученное тоненькое личико, с пухлыми щёчками, губками и носиком. Он медленно открывает глаза. Перед ним именно то, что он боялся увидеть. Он не стесняясь разглядывает себя. Усталые, почти безжизненные глаза и мешки под ними же. Всё это пугало. Где тот радостный мальчик? Но больше его интересовало то что произошло прошлой ночью. Что он мог сделать? Какие будут последствия? Было страшно даже представить, Как он в следующий течку будет лежать и корчиться от боли, понимая что от него пахнет Биллом. Ведь метка передаёт запах альфы который пометил омегу. Чтобы другие альфы понимали, что тот помечен и не смели трогать даже пальцем. В дни течки омеги запах альфы усиливается. А в обычные он не так ярко выражен, хотя и чувствуется. Так же и у альф. Он будет рыдать и звать его. Но Билла не будет. Он скорее всего даже не вспомнит, о том которым воспользовался и бросил. Развлекаясь с новыми пассиями, пока мальчишка не сможет сделать даже вздох, ощущая запах альфы. Он навсегда останется один. Мучаясь и убиваясь. Каждый божий день. За что ему судьба такая? Никто не знает, и никогда к сожалению узнать не сможет. Возможно проще лишить себя жизни? Нет. Не проще. Это ужасно. Глупо и дебильно. Зачем он тогда вообще жил? Лучше бы уж сразу не рождался, раз не может вынести тяжесть которую послал ему Господь Бог. Как говорят:

"Бог дает человеку столько испытаний, сколько он сможет выдержать"

Значит это – его испытание, каким бы оно не было. Он вынесет его. Он не тряпка. Это всё лишь самообман, самовнушение. Он сможет вынести это. Он уже было опять уплыл в свой мысли, как тут ему позвонила мама. – Да?.. — не уверенно спросил, я. – Садись в машину, я сзади тебя припарковалась. Он подрывается с места, быстро доходит до машины. Вваливается в неё и проваливается в сон. — Мальчик мой. Поспи, спи мой хороший. Дома обработаем ранки. Всё будет хорошо, — голос женщины убаюкивал, поэтому паренёк провалился в царство Морфея. Он проснулся уже у себя в комнате. Тело ломило, в горле пересохло. Он сфокусировал взгляд, перед ним сидела уставшая мама. Она заснула сидя на стуле. Он протëр глаза руками и позвал маму. — Мамуль. Женщина шолохнулась, и перевела на сына взгляд. — Сыночек мой, ты как?.. — она подскочила со стула и сразу же подошла ко мне, садясь на кровать. Я наконец-то смог рассмотреть её. Передо мной сидела худенькая и маленькая женщина. Её бледная кожа была в немного заметных морщинках. Её тонкие руки держали меня за лицо. Но я уверен сейчас на её аккуратных тонких пальцах сделан такой же аккуратный маникюр. Ногти подстрижены ровно и коротко, а лак на них нежно-нежно розового. А так же на безымянном пальце правой руки у неё надето золотое помолвочное кольцо с нежно-голубым камнем под цвет её глаз. На её идеальной шее висит кулон с фотографией её родителей — моих бабушки и дедушки. Её аккуратные и прямые каштановые волосы были подстрижены её любимым стилистом, а свою причёску она зовёт «Боб — каре». Она очень ей идёт. Её аккуратные бровки домиком, тонкие и грациозные черты лица, предавали ей родное тепло. Мой взгляд скользнул ниже на ней одет пуловер белого цвета с «V”- вырезом, и всё это идеально сочеталось с брюками синеватого оттенка, которые были слегка зауженные к низу, с высокой посадкой и поясом на широкой резинке. На ногах был такого же цвета как и на руках педикюр, а так же простые тапочки – сланцы. Я улыбнулся ей, взял своими ослабевшими руками её и посмотрел прямо в глаза. Я не выдержал – разрыдался. — Мамочка, я так тебя люблю… — я обнял её, прижимаясь так сильно, как только могу в данный момент, — Я-я ваш позор...Прости! Прости. Я-я не знал, что так все будет — он не плакал, он рыдал в колени своей матери. Но она считает его до сих пор родным? — Сыночек…- Материнское сердце чуяло,что ребенок разбит в дребезги. Она понимала, что словами здесь не сильно поможешь. И просто сильнее прижала к себе. — Прости меня за всё, что я когда-либо сделал. — Всё в порядке. Ты всё равно останешься моим сыном.Она вытирает мои слезы, и целует в лоб. — Пойдём кушать, папа внизу. — А. Когда вы приехали?.. — Сыночек мы ещё ночью часа так в 2-3 приехали. Тебя не было, я не стала звонить. А зря. — она печально посмотрела на меня. — Мы с папой занесли тебя в квартиру, я стала снимать с тебя вещи и, — она сделала убийственную для меня паузу — Между ножек у тебя была кровь. Тебя?.. — она обеспокоено посмотрела на меня.

Сердце пропустило болезненный удар. Он не просто мной воспользовался.Он изнасиловал меня?..

Паскуда. Никогда не прощу за такое.

Да и он явно извиняться не будет.

А на первый взгляд, мне показалось, что он милый…?

Мысли об этом отошли на задний план. Потому что в голову ударил другой вопрос.Который волновал меня больше всего. — Мам. Дома есть тест? — я посмотрел в лицо родительнице. Она понимающе кивнула, после чего отстранилась и молча вышла из комнаты. Я остался ждать. Минута, две, три. Всё это превратилось в вечность страха. Она вернулась, протянула три коробочки запечатанных тестов, и осталась ждать в комнате. Я неспешно ушел в ванную. Идя по коридору с тестами, мыслей не было от слова совсем. Я просто шёл, не понимая, что делать. А вдруг тесты будут положительны? Что он будет делать? Сможет ли он что-то сделать? Он заходит в ванную комнату. Здесь как не странно, решится его судьба. Наверное. Он заходит в тёмное помещение и включает свет. Смотреться в зеркало совсем не хочется, но что-то все-таки тянет. Он медленно и смотрит на себя. Весь помятый и уставший. Он присматривается. На плече абсолютно точно, видна метка. Он помечен… Жалким ублюдком, который скорее всего заделал ему ребёнка. Ненависть переполняет его. За что с ним так? В чём его вина? В том что друзья ужасные твари позвали его в клуб, не беспокоясь о его безопасности и жизни в целом? В этом он виноват? Тогда уж лучше пусть отрубят голову, но он не хочет ,ненавидеть ребёнка, которого родит на свет.Особенно если тот будет альфой. По другому никак, если сделает аборт шанс того, что он больше не сможет родить велик. А страдать из-за этого зверя он не хочет. Но и от ребёнка не позволить отказаться совесть, он не виноват в том, что его папаша вот такой. Козел… Диппер мечется средь двух огней, Ненависть к ребёнку и ненависть к отцу ребёнка, но любовью к этому самому ребёнку. Но в обоих случаях он ненавидит Билла. Но в чем вина самого ребенка? Он тягостно вздыхает. Делать нечего. Он берёт тест.

***

— Сыночек… не плачь родной. Всё будет хорошо! Мы его засудим. — мама сидит рядом со мной, а я рыдаю в три ручья, сжавшись калачиком, буквально у неё на руках. — Мам... мне уже всё равно на эту тварь, я боюсь ненавидеть ребёнка за то, что он хоть как-то похож на отца. — я смотрю ей в глаза, своими заплаканными. — Родной мой, всё будет хорошо… — Мы поможем тебе. — Я и так обуза для вас, живу у вас, семьи своей нет, да и вряд-ли теперь создам. Кому я нужен с чужим ребёнком под сердцем, и помеченный? Никому! Даже папаша его воспользовался мной и бросил как последнюю шлюху! — я выползаю из объятий мамы и встаю с кровати. — Сыночек, ты нужен нам! Каким бы ты не был, мы примем тебя любым. С ребёнком под сердцем или ножом в спине. Ты наш сын и только наш. — женщина встала рядом с сыном. — У… у тебя сегодня выходной?.. — Да. Хочешь поехать в больницу? — Нет. Давай проведём этот день вместе? Прошу... — парень умоляюще посмотрел в глаза родительнице. — Хорошо родной. — женщина взяла парня за пухлые щеки и поцеловала в лоб. — Можем поехать в торговый центр, давно мы не ходили за покупками вместе, да и там нас вряд-ли кто потревожит. — женщина улыбнулась ласково и тепло. Тепло разлилось в душе Диппера. Родители рядом, они не бросят. — А папа? — Папа дома! А то он опять уйдёт на футкорт и сожрëт там пол этого самого футкорта! За уши не оттащишь же, что за человек! Домашняя еда ему не нравится, ужас! . — она поставила руки в боки начиная отчитывать мужа. — Хорошего мужчины должно быть много! — с сарказмом проговорил я. — Диппер! И ты туда же. А ну быстро иди одевайся ничего не знаю, папа не едет и точка. — она вышла из комнаты. — Хорошо, хорошо командир! Даже настроение поднялось. Я подошёл ко шкафу, и начал рыскать в нём в поисках нормальной одежды. Мой выбор пал на кроп-топ, проще говоря спортивную футболу с замком-молнией до груди, и воротником, нежно «райско- розового» цвета. Молния была чёрного цвета, что придавало милоты. На низ он решил одеть свободные штаны оверсайз, глубокого чёрного цвета. А сверху на всё это он решил надеть тёплую плюшевую кофту на молнии, хоть она была удлиненной, она была больше размера на 2, но оставалась удобной. С теплым капюшоном чёрного цвета. А так же он нашёл белый, огромный, пушистый шарф с ушками. Он замотал его вокруг шей и надел на голову как шапку. А так же надел чёрного длинные носки, с начëсом. Он посмотрел на себя в зеркало, измученно улыбнулся. Отгоняя от себя мысли о ребёнке и Билле. Он тихонечко взял плюшевый шоппер. Чёрного цвета с мишками. Сложил туда телефон, наушники. Живачку, карты, кредитки. Наличку. Он спустился вниз. Хотел было зайти к родителям в комнату, но мама вышла сразу, с опечаленным лицом. Они чуть было не столкнулись лбами. — Что-то не так? — Прости Диппер… — она нервно улыбнулась. — Да, что не так то?! - он уже злился. – Мы с папой сейчас поедем, на важный ужин. Это должно помочь нашей семье пробиться в высшее общество.. – она замялась. Что и дало сыну рассмотреть её. На ней длинное приталенное платье, с открытыми плечами. Свободного кроя, с поясом на талии, и декоративными воланами на груди аккуратно перетекали на спину. Фисташкового цвета в крапинку. На руках прозрачно-белые перчатки в сетку. Фигурные края делают дизайн перчаток очень трогательным. Она всегда любит одевать ажурные перчатки выходя в свет. А поверх надето свадебное кольцо и несколько других – бриллиантовых которые подчеркивают статность. В руках сумка-багет маленького размера. Темного шоколадного оттенка с позолоченной застежкой.На ногах классические туфли белого цвета, из искусственного велюра. На голове фетровая шляпка-таблетка под цвет платья, с белой вуалью. Декорирована она белыми перьями,и лунным камнем. – Мам... ты тоже меня бросаешь! Спасибо! Ну и валите!. – Диппер развернулся на пятках и буквально вылетел из дома. Прошёл огромный участок буквально в 4 огромнейших шага. Он хотел уже начать вызванивать водителя. Но решил, что не хочет ехать на семейной машине, поэтому вызвал такси. Его все бросили! Воспользовались, бросили.. Друзья, семья, даже.. Блять! Отец его будущего ребёнка! Если конечно тест, точнее тесты не ошиблись.. Ну бывает же, что три теста подряд ошибаются, да? Да..? Ну да, ведь с кем не бывает... Блять, конечно нет. Но стоило бы убедиться точно, на приёме у врача. Возможно, он сходит. Но позже. Сейчас нету сил. Да и просто настроения. Он садиться в приехавшее такси. – Здравствуйте куда мы? – таксист поворачивается, улыбаясь. Но тут же отворачиваясь чувствуя едкий запах альфы на парне. Омега поёжился, от созерцания такого действия. Тяжело вздохнул. – Тц «Ривьера». – всё, что смог выдавить Диппер. Он прилип к окну щекой. Водитель что-то пробубнил под нос, но всё же тронулся с места, и они поехали. Диппер смотрел на быстро меняющиеся пейзажи. За окном опять лил дождь. Осень, самое ненавистное время года. Он не любит холод, он любит тепло. Но тепло не любит его. Он клянётся себе, что больше никогда не возьмёт трубки от Дайфера и Царя. Они ему не друзья. Он хотел было позвонить или хотя-бы написать Мэйбл, руки уже тянулись в сумку. Но он вовремя себя остановил. Он не хочет рушить её семью, тем более она недавно родила, и ей явно не до жалкого урода братца. В мой мысли лезли лишь воспоминания о том, как Мэйбл держала на руках маленького Райккенна, малюсенький, совсем беззащитный комочек. Неосознанно его руки легли ещё на плоский животик, он стал поглаживать его. Ощущая разливающееся тепло внутри. Он быстро отдёрнул руки, не понимая, что происходит. Внутри него ещё попросту маленький комочек нескольких клеток. А оно уже отдаёт тепло, хоть и не большое, но тепло. Он не избавиться от ребёнка, это его ребёнок. Его малыш или малышка. Он вырастит этого котёнка, даже если будет один. Он заулыбался. Представляя как будет нянчится с ребёнком.

Он

Будет

Любить

Своего

Малыша

Несмотря

Ни на что