Трика

115 год от З.Э.

      Любопытство отразилось на девичьем лице.        Король Королевского леса.       Принцесса не отрывала любопытного взгляда от оленя, чьи рога тянулись к небу в изящном извивании, с царственной осанкой. Рыцарь за спиной сохранял осторожность. Не ясно, чего можно ждать от дикого животного. Конечно, Коль слышал о том, что белый олень — главная цель королевской охоты, но это не отменяет непредсказуемость редкого создания. Принцесса же не боится и решается приблизиться.       Кристон лишь успевает позвать Рейниру, но сам не двигается, держа поводья лошадей, которые могут испугаться. Сама же девушка была очарована и не могла отвести взгляда от чёрных глаз животного, похожих на зеркало. С каждым шагом она видела саму себя в них всё чётче и чётче, пока ей не стало казаться, что вокруг нет ничего, кроме неё самой, смотрящей где-то по ту сторону, выглядывающую из тьмы.       Дрожащая ладошка тянется к существу, а выражение лица принцессы обрело потерянные и застывшие черты лица. Казалось, что рука двигается безвольно, и пальцы сами по себе погружаются в жёсткий мех белого оленя, сияющий от утреннего солнца.       Какой же высокий и гордый.       Подушечки пальцев чувствуют жар.       Верный щит увидел, как тело принцессы дрогнуло, будто бы от удара стрелы.       Спина изгибается, подкашиваются колени, после чего она падает на землю. У рыцаря перехватывает дыхание, а в груди поселяется едкое чувство страха, отдающее пульсацией в ушах. Он застывает и не сводит взгляд, наполненный ужасом с её хрупкого тела. А затем срывается с места, но олень внезапно фырчит и бьёт широкими копытами, взрыхляя землю под собой. Зверь делает несколько шагов вперёд, закрывая собой девушку. Рыцарь подготавливается к нападению, переместив меч в другую руку, и, наклонив свой корпус, зверь же будто прочитал человека по движениям и угрожающе повёл головой. Вид рогов, конечно, пугал, но не останавливал.       Вот только из-за деревьев появился ещё силуэт, который через мгновение озарил солнечный свет. На пустой участок вышел олень бурого окраса. В отличие от более величественного соратника, его размер был меньше, как и рога.       Но следом появился ещё зверь, и ещё.       Рыцарь опешил.       Броситься вперед?.. Не успеет и шагу сделать к принцессе, как эти твари кинутся в его сторону. Спасут ли доспехи от оленей? Против одного или двух ещё возможно выстоять, но не больше. Звери приближаются, а страх в груди становится всё сильнее.       Что делать? Почему они пришли сюда? Навредят ли принцессе?       Ответ на последний вопрос Кристону очевиден: «Да»! Он не понимает, что сделал белый олень, но Рейнира не поднимается и никак не двигается. Взгляд мечется по вытянутым мордам рогатых, абсолютно не зная, как поступать. Лошади топчутся на месте, но не нервничают.       Кристон Коль давал клятву, и отступать сейчас нельзя!       Рыцарь бросается вперед на белого зверя. Быстрым движением меча он замахивается на животное, и рядом происходит движение. Но даже нескольких секунд не хватило, чтобы навредить оленю. Морда наклонилась в место, куда шла цель, и меч столкнулся с белыми рогами. Раздался глухой стук, и лезвие слегка вошло в кожу на ветвистых костях, и сиру Кристону в следующее же мгновение пришлось вытащить оружие, ведь слух уловил новое движение совсем рядом. В этот раз в голове наспех выстроилась стратегия. Она была простой, но только такая и успела прийти в ум за мгновение до столкновения. Рыцарь отступил назад. Повернув голову, он уже заметил тёмные рога рядом с собой и схватился рукой за них. От силы зверя его начало давить назад. Он отдал силы, чтобы потянуть животное за его главное оружие в сторону и рассечь чужую шею.       Серебристые доспехи окрасились кровью, а позади заржали лошади.       Потемневший взгляд Коля прошёлся по каждому зверю перед ним. Он видит, как некоторые самцы уже встают в атакующую позу, и вновь делает поспешные шаги назад.       — Принцесса! — кричит рыцарь, ещё надеясь на сознание девушки, но она продолжала лежать под ногами белого оленя, который топтался на месте и встряхивал головой, явно раздражённый, что небольшую часть кожи содрали с рогов.       Надо предупредить короля. Что толку от одного Белого плаща? Если умрет, никто даже не узнает о случившемся, пока двор не решит возвращаться в замок, а сейчас он ещё может предупредить Его светлость. Конечно, ему может грозить казнь за то, что не уберёг королевскую кровь, но он давал клятву действовать в интересах принцессы!       Звери начинают бежать в сторону рыцаря, когда он уже оказался верхом на лошади. Та от страха даже не дождалась команды и сорвалась с места, спускаясь по склону в сторону лагеря. Вторая, принадлежавшая наследнице, также поскакала следом, ведь общий груз в виде вепря мешал им разделиться.

***

      Перед королевским шатром раскинулись столы, за которыми трапезничали лорды из Великих домов и королевский двор. Вокруг стояло беспрерывное жужжание разговоров, сравнимое с осиным ульем.       Похмелье ещё мучило короля, пусть и прошло приличное время после пробуждения. Именно на это он старается отсылаться после первого, не самого удачного попадания в брюхо оленя. В данный же момент проходил последний пир, и Визерис никак не мог сосредоточиться на голосе своего десницы, ведь всё внимание было на толпе: лорды, их свита разделяли трапезу вместе с ним, и среди большого количества лиц его взор старался зацепиться за белую макушку.       И раз её нет, то, скорее всего, Рейнира всё ещё в своём шатре, всеми своими действиями показывая обиду на короля. В последнее время его дочь слишком часто позволяла себе показать упёртость с гордостью перед ним и всем двором. На любую просьбу (на самом деле, приказы) она откликалась лишь официальным: «Да, Ваше величество», и тут же покидала компанию отца.       Сердце сжимается от усталости.       Рейнира будучи единственным ребенком тогда ещё наследника Визериса, всегда росла под вниманием всего королевства. Все потакали её капризам и сумасбродству, лелея малышку всеми возможными способами. Что уж говорить о брате, который проводил часы рядом с принцессой. Хотя бы при нём она не возмущалась и не кричала, а становилась самым послушным ребёнком в мире. (Визерис старается не думать о том, как он завидовал столь ярому вниманию дочки не к своему родному отцу, а к Деймону).       Конечно же, девочка не привыкла слышать отказы.       Но перед ней лежит долг, и она его выполнит. Никто не может быть выше этого, даже король.       Визерис морщится и отпивает вина из кубка, бросая взгляд на жену, что сейчас стояла рядом и держала на руках Эйгона. Его лицо покраснело от солнца, а глазки теперь щурились.       Принц становился всё недовольнее и недовольнее своим положением, начиная махать ручкой и хныкать.       На лице государя появляется натянутая улыбка, какую он может подарить в силу своего похмелья. Он протягивает руку к Алисенте, чтобы предложить опустить мальчика, когда впереди стал раздаваться звук копыт, что привлекло внимание короля.       Два коня пронеслись с добычей мимо первых шатров охотничьего лагеря.       Кристон не решался остановиться вблизи короля, скакун издал фырканье и остановился рядом с рыцарями, стоящими вокруг утреннего пиршества. Коль тут же спрыгнул с лошади, оставляя поводья в руках товарища, подошедшего к нему. Лязганье доспехов внезапно стало единственным звуком в лагере. Абсолютно каждый бросил свой любопытный взгляд на рыцаря, и только король Визерис, королева Алисента и сир Гаррольд смотрели с тревогой в груди.       Упомянутый рыцарь вышел перед королевским столом, чтобы преградить путь Кристону, что выглядел угрожающе: глаза горели огнём, а челюсть подрагивала от напряжения.       Все видят кровь на его доспехах.       Все желают узнать, что случилось.       — Сир Кристон, — начал Лорд-командующий, но его тут же прервали.       — Это срочно!       — Помни своё место. Белый плащ не даёт тебе права так подходить к…       — Государь! — Белый плащ обошел сира Гаррольда, тут же становясь на одно колено.       Рыцари успевают лишь сделать пару шагов, прежде чем ладонь Короля поднимается, дабы остановить их движение. Столь сильная дерзость ему самому не по нраву, но прежде, чем как-то наказывать щит дочери, он выслушает его новость.       С уст запыхавшегося Кристона срывается новость, что заставляет Визериса потерять любую мысль, а грудь сжало до боли:       — На принцессу совершено нападение!       Внезапно король забывает обо всём: о шепотках десницы и лордов о наследнике, о маленьком Эйгоне и его именинах, о собственной жене.       — Принцесса возвращалась в охотничий лагерь в моём сопровождении, — не ясно, от чего Колю действительно было трудно произносить эти слова: от страха лишения головы, беспокойства за принцессу или шанса испортить чужие именины. Возможно, от всего этого. — Когда мы уже были рядом, нам преградил путь зверь, — речь стала становиться сбивчивой и неуверенной. — Это был олень, государь! Белый олень. Я совершил ошибку, не успел увести принцессу. Она внезапно прыгнула с лошади и подбежала к нему, — глаза рыцаря метались, стараясь не останавливаться на его величестве, лицо которого с каждым словом теряло краску. — Но стали приходить ещё звери! Они напали на нас. Я старался защитить принцессу, но их было слишком много. Её высочество уже была без сознания на земле.       Белый плащ не закончил свой рассказ, а уже стали разноситься шепотки: белый олень и принцесса стали главным предметом обсуждения.       Кристон не успел подобрать слова для того, чтобы хоть как-то оправдаться. Конечно, он чувствовал свою вину. Корил себя, что не смог предпринять действий, которые могли бы помочь потерявшей сознание наследнице. Но страх лишиться сейчас головы также берёт вверх.       — Где моя дочь?! — разъярённый голос Визериса, наполненный огнём и горем, прогремел на весь лагерь, вызывая дрожь у многих лордов, которые теперь даже боялись пошевелиться и вымолвить хоть слово. Мужчина бьёт кулаком по столу и поднимается с места.       — Государь, я решил вернуться, чтобы предупредить вас.       — Ты оставил мою дочь!       Король слышал своё тяжелое дыхание, которое казалось громче слов рыцаря напротив. Сил у него нет больше.       Безвольно он падает в своё кресло.       Отряды для поисков были собраны в тот же час. Пока шла подготовка, Визерис всё время находился в сидячем положении, стараясь прийти в себя. Он никак не мог сконцентрировать свой взгляд на чём-то, растерянно озираясь по сторонам. Алисента присела рядом с ним, успокаивающе поглаживая по руке, уверяя в том, что произошёл всего лишь несчастный случай, и что с Рейнирой всё в порядке. Волнение, растерянность, блеск слёз в глазах скрыть ей не удавалось, но королева дарила хоть какое-то успокоение.       Вскоре его призвали отправиться к тому месту, где, по словам сира Кристона, произошел инцидент с редким зверем, в существование которого присутствующие лорды не до конца верят.       Визерис нашёл в себе силы подняться и направиться следом за отрядами.       Но было бы всё так просто.       — Мой король.       Десница неспешными шагами подошел к его величеству, держа голову опущенной. На его лице была отражена скорбь, которая вызывала раздражение у Визериса. Чужая жалость сейчас обжигала сильнее огня. Ему не это сейчас нужно! Не взгляды! А живая дочь, которая сейчас неизвестно где.       Визерис даже подумал о том, чтобы написать брату, во время своих посиделок. Деймон знает его дочь лучше, чем кто-либо. Он бы нашел её. Всегда находил. В детстве, когда принцесса сбегала из своей комнаты, и каждый рыцарь прочесывал все уголки Красного замка, только брат приносил радостную девочку с измазанным от зелени лицом, которая хотела лишь привлечь к себе внимание своими прятками от старших.       Но когда бы тот вернулся… да и стал бы? Нет, скорее бы Деймон попросил упасть Визериса на колени и лично просить помощи в поисках дочери. Молить.       — Идёт шепот о том, что белый олень, появившийся на именинах вашего первенца, оттолкнул Рейниру, как наследника.       — Мой первенец и есть Рейнира, — процедил сквозь зубы Визерис. — Если людям хватает времени болтать и разносить всякую ересь, то пусть присоединяются и ищут свою будущую королеву! — с каждым словом тон короля стал становиться всё громче, и гости за его спиной вовсе замерли. Миролюбивый, улыбчивый, слабый король становится Драконом, когда дело касается его семьи.       Визерис потерян. Потерян полностью. Чувство, будто бы сейчас он находился в самом центре гадючьей норы. Ведь здесь нет никого, кто являлся частью его семьи. Каким же большим был род Таргариенов раньше! А теперь, без своей дочери, он останется один. Каким бы ни был Эйгон похожим на него, Визерис не видит в мальчике, с которым таскается потерянно Алисента, Таргариена. Ему мерещится. Один цвет. Одежда на малыше будто пропитывается зеленой кровью, деревья, даже мощные стволы, сейчас покрыты ярким мхом и травой.       На секунду он действительно думает о том, что его брат прав. Что сейчас рядом с ним лишь стервятники. Хоть кто-то, помимо рыцарей, бросился на поиски его девочки? Нет. Они все ждут, что её или не найдут, или найдут, но мертвой. Столько надежды в их глазах. Как они смеют! Как смеют так открыто показывать это? Против любого короля есть недруги! Но обязанность этих лордов — склонять головы, так какое они имеют право показывать столь большое неуважение к его дочери!       Нет. Нет. Это всё отчаяние. Только из-за этого чувства он уже думает над тем, что Деймон был прав. Бред.       — Мой сын отправился на поиски, Ваше величество, — голос Лионеля Стронга разносится рядом. Слепая ярость Визериса заставляет его взглянуть на подошедшего лорда со злостью. Он понимает, видит, что порыв этого человека добросовестный, но боль уже застелила ум короля. Он уже не может выдавить «Спасибо».       — Я поддержу сира Харвина Стронга в его поисках, — уверенно произнёс Тиланд Ланнистер, выступив вперёд. Джейсон бросил на брата хмурый взгляд и слегка скривился в лице. — С вашего позволения, — мужчина поклонился, направившись вслед за рыцарями, что уже исчезли впереди. Они стремились прийти на местность раньше государя.       Но боги были милостивы и не заставили отцовское сердце так долго мучаться.       Облегчение, надежда, огромный груз рухнул с души, когда раздался громогласный голос сира Гаррольда Вестерлинга, Лорда-командующего Королевской гвардии, объявляющий о том, что принцесса была найдена. На той же возвышенности, где её оставили и к которой свита короля уже подходила.       Мейстеры, которые благо были с ними на охоте, очнулись быстрее государя и уже отправились с помощью к собравшейся толпе рыцарей.       При виде связанного, но воинственного белого оленя, что пытался вырваться из плотных пут, Визерис даже растерялся. Вот она. Цель их охоты. Существует, явился к ним. Нет. К его дочери.       Царственный зверь теряет любую ценность, когда он видит маленькую фигуру своей дочери. Кажется, он идёт к ней так быстро, что даже его десница не поспевает за ним.       Его девочка найдена, целой и невредимой.       Но это был ещё не конец страданий короля. Боги всё же не пощадили его.

***

      Весть о том, что наследную принцессу настигло несчастье во время охоты разнеслась почти по всему королевству.        Для начала не успела даже свита короля вернуться обратно в замок, как из каждого угла столицы был слышен шепот. «Гнев богов», — разносилось из всех щелей. Алисента чувствовала себя неуютно от громких голосов с улиц, одновременно удивляясь бесстрашному народу, что так резво распускает слухи. Однако, похоже, Его высочество пропускал всё мимо ушей, смотря только в одну точку, лишь изредка издавая мучительный стон и запрокидывая голову.       Кто-то постарался, чтобы весть о «нападении белого оленя, появившегося на именинах Эйгона, на наследницу Рейниру» за один день уже охватила Королевскую Гавань.       И с каждым часом эта новость распространялась по всему Вестеросу, будто бы специально огибая Ступени. Север так же ещё не был осведомлен об происшествии.       Когда принцессу доставили в Красную крепость, мейстеры тут же взялись за неё. Весь мир короля перевернулся, когда великий мейстер Меллос вышел к нему и произнёс слова столь ужасные, как в тот день празднеств в честь рождения наследника. Визерис действительно не помнит всех заумных слов мужчины, но: «Скоро жизнь окончательно покинет тело принцессы», — и все звуки превратились в протяжный звон. На ней не было и царапинки, но целитель настаивал на своём.       Неудивительно, что после тех новостей король стал проводить вечера лишь в компании чашек, наполненных вином, утопая в собственном горе и постоянных мыслях. Каждую минуту его терзали воспоминания из прошлого. Прошлого, где все они были большой и крепкой семьёй. Когда его отец, Бейлон Таргариен, и дорогая сердцу Эймма были живы. На свет уже родилась Отрада Королевства, которая наконец-то подарила всему дому Таргариен свет и улыбку после череды долгих и ужасных потерь. Единственная малышка, что пережила свои именины, за столь долгое время покорила сердце всех: малого народа, короля Джейхейриса и даже его сумасбродного брата. Удивительно. Подчинила своим сладким смехом самого кровожадного дракона, вызывая восхищение у женской половины двора. На каждом празднестве в честь именин Рейниры девочка не покидала компании своего дяди, предпочитая играть с ним и слушать различные истории о его приключениях, после которых он всегда преподносил ей дорогостоящие подарки.       Эймма тогда беспокоилась о том, какими историями может поделиться Деймон, но главное, что Рейнира практически не капризничала и вела себя послушно при нём. Однако весь двор знал, каким ураганом становится дочка короля, когда принц отворачивается.       Тогда служанкам остается только разбегаться от злой девочки, которая могла запросто запустить в кого-то своими деревянными игрушками просто из-за не потакания её капризам.       В лесу это вспомнилось с раздражением. Но сейчас такие моменты вызывают лишь измученную улыбку.       В то же время все картины прошлого плавятся под огнём реальности. После того, как умерла Эймма, он не видел хоть что-то похожее на радость у Рейниры. А теперь… он может потерять её навсегда. И тогда из прошлого у него не останется никого, ведь даже родного брата он выдворил за ворота Красного замка.       Визерис скрывался за реальностью в своих покоях, но было всё же то, что возвращало его мысли к состоянию дочери.       Сиракс.       В ярости он был готов бросаться мебелью, закрывать уши, лишь бы не слышать тоскливое пение драконицы по ночам. Но от её тонких звуков было не укрыться в любой части Красного замка, что уж говорить о здоровом сне. Драконьи смотрители доложили спустя неделю после происшествия, что Сиракс практически не питается, предпочитая свернуться клубком и продолжать своё пение или же впадать в ярость от назойливости людей.       Маленькая Леди, так любит её называть Рейнира. Наверное, одно из единственных живых существ, что может понять боль короля.       По пьяни, несколько ночей назад, он готов был отправиться в Драконью Яму, чтобы просто взглянуть на драконицу. Ему казалось, что это хоть немного утешит, но всё же не решился.       Сейчас же Визерис хмурится, уже не зная, кому молиться за выздоровление его единственной дочери. Имеют ли хоть какую-то силу Семеро?       Король уже просит о милости Четырнадцати Огней, веру в которых носили Таргариены.       От безысходности. От незнания.       Тот олень. Тот олень был знаком свыше! Он уберёг его дочь! Никак не может быть по-другому. Ему доложили, что белый олень не был агрессивен рядом с принцессой, он спокойно сидел рядом с ней, проявляя враждебность только к окружающим рыцарям.        Это последний шанс, его последняя вера в то, что Рейнира придёт в себя. Зверь не причинял ей боль.       Время шло.       И так, в одну из ночей, он сел за письмо. В момент, когда горе граничило с надеждой, Визерис решил написать послание ему.       Возможно, это лишь избыточная чувствительность под влиянием алкоголя.       Долгожданная поддержка короны на войне. И просьба. Просьба о возвращении.       Наверное, к лучшему, что Визерис не перечитал своё послание, а сразу отдал его. Ибо утром он перечеркнул бы половину сообщений.

Брат мой,       До меня в течение трех лет доходили вести о ходе войны на Ступенях, как ты одерживал победу за победой, освобождая острова от влияния Триархии. Ваши действия имели поддержку лорда Корлиса. С армией Морского Змея вы отстаивали столь важный для государства торговый путь, хоть и свершалось это без одобрения короны.       Мой десница настаивает на том, что ты действовал лишь из собственного упрямства и желания заполучить внимание короля, в чём я его поддерживаю, но это сейчас не главное. Я готов полностью отпустить то, что вы ввязались в войну, не спросив разрешения государя.       Все обиды должны уйти, и я прошу тебя, как брата, о возвращении в Королевскую Гавань. Конечно, военные силы лорда Корлиса потерпят серьёзный ущерб и потерю в столь сильном союзнике, но к армии на Ступенях будет отправлено подкрепление. Надеюсь, это поможет привести корону к победе.       Сейчас же, Деймон, ты больше всего нужен дома. Мне тяжело признавать это. Но моя дочь, твоя племянница, стала жертвой инцидента во время празднования именин Эйгона. Мейстеры предрекли. Ужасное. Я хотел бы лично рассказать о случившемся. Не верь сплетням: каждый искажает правду!       Нет сил слышать о том, что Рейнира может в любой момент совершить свой последний вздох. Как наша семья дожила до такого? Когда-то Красная крепость была залита смехом наших тётушек, двоюродных сестёр и Рейниры, небо над Королевской Гаванью было наполнено драконами нашей семьи. Почему нас осталось так мало? Я не смогу пережить потери дочери. Успей вернуться.       Твой брат, Визерис.

      Он не советуется с десницей, сразу же ставит горячую печать и отдаёт свёрток в руки Белого плаща, а затем падает в кресло с мучительным стоном. Это письмо словно облегчило его физическую боль, которую он испытывал последние три года, дало передышку, но навалилось тяжким грузом куда-то в районе груди.

***

      Малый совет проходил как никогда в тумане. Визерис всё ещё мучался от головной боли, которая свидетельствовала о большом количестве выпитого вчера вина. Практически никто за столом не знает, с какой целью король изъявил желание собрать их. Некоторые допускали прискорбные новости о состоянии принцессы, чего не скажешь о сире Отто Хайтауэре. Человек, что всегда знает мысли короля (или же сам навязывает их), и сейчас пребывал в довольно приподнятом духе.       Когда в зале оказался последний из членов Совета — мастер над кораблями, сир Тиланд Ланнистер, извинившийся за опоздание, Визерис, наконец, хотел начать выступление, однако десница откашлялся и попросил внимания.       Король слегка оторопел, но не стал возражать, уступая первое слово.       — Благодарю, Ваше величество, — размеренно протянул мужчина. — Королева и я желаем выразить своё беспокойство о состоянии принцессы Рейниры. Ежедневно я интересуюсь её здоровьем у мейстера, но пока получаю неутешительные прогнозы. Поэтому, думаю, стоит уделить этому внимание. Как отец, я понимаю, что услышанное сейчас, может вас расстроить, но прежде всего государь должен думать о своём королевстве. Принцессе осталось совсем недолго. И нам нужно поднять вопрос титула наследника.       Малый совет хранил молчание. Конечно, за столом присутствовали те, кто посчитал такие слова дерзостью в сторону наследницы и решения короля, но пока они не спешили поделиться своим мнением. Все ждали.       На лице десницы проскользнуло удивление, когда с уст правителя раздался горький смешок.       — Я знаю о состоянии своей дочери, Отто. И также мне известно, что она цела и невредима, — король старается говорить уверенно. — Как мейстеры могут знать, что ей «осталось немного»? У неё есть травмы? Она больна?       Десница протянул молчаливую паузу, но затем неуверенно произнес:       — Нет, мой государь.       — Тогда я попрошу не решать судьбу моей дочери.       К сожалению, он сам не мог поверить в свои слова.       — Вчера ночью я принял во внимание слова сира Тиланда Ланнистера о ситуации на Ступенях. Сегодня вечером туда отправятся солдаты вместе с провизией для поддержки войска Морского Змея. Также я призвал своего брата вернуться домой. Сейчас он как никогда нужен своей семье.       — Ваше величество…       — Не нужно, Отто, — негромко вымолвил король, хмуро взглянув на десницу. — Я это делаю ради дочери.       — Тогда попрошу вашего разрешения, государь, — Лиман Бисбери поднялся с кресла, — оказать помощь сиру Тиланду, провести расчёт расходов на армию и провизию, дабы выделить максимально выгодное для нас количество воинов.       — Я одобряю это сотрудничество, — кивнул Визерис, сдержанно улыбнувшись.       Улыбка короля трескается, когда по помещению разносится крик дракона. Столь громкий, яростный, что появляется мысль о возвращении Караксеса, но этого просто не может быть. И верно, ему не сразу удаётся узнать грозный вопль Сиракс, после красивых, но тоскливых пений Маленькой Леди.       Означает ли это…       Рейнира.