Трика

Всю ночь она не могла свободно дышать. Нужно что-то придумать. Сейчас же! Чаша весов только-только качнулась в её сторону… Никто не должен верить Отто Хайтауэру. Никто. И Рейнира знает, что делать.

      Утренняя весть, всколыхнувшая всех слуг, разлетелась по замку в одночасье. В углах, куда не смотрели знатные люди, собирались конюхи, прачки, разносящие новые вести. Дамы, находящиеся на служении королевы, старались оградить королевские покои от шёпота и гнали в шею любителей громко поговорить, если конечно они не были знатью. Рано или поздно содрогающиеся вести дойдут до Её милости, но лучше пусть это произойдёт как можно позже, такие разговоры могут ударить по ней… Упаси Семеро! Что же будет, если эта новость дойдёт до короля?       Кому, как не им, знать, что этот слух — чистая правда. Каково им было слушать те раздирающие душу крики, просьбы и мольбы прекратить… Запах крови и вид огромной лужи, которая даже не успевала впитываться в матрас, застыл в памяти женщин.       Их задача — держать рот на замке, что они и делали последние три года.       Если король узнает о появлении слухов о том, как умерла покойная королева Эймма, головы служанок, что были свидетелями подобного зверства, полетят самыми первыми.       Что же до реакции самой принцессы…       Рейнира сидела перед тазом с водой, ополаскивая покрасневшие веки. Она смогла хорошо вжиться в роль дочери, узнавшей горькую правду о смерти матушки. Её эмоции шли по тонкой грани между горем и истерикой, но она сдержалась. Не стоит вести себя как невоспитанная девчонка.       — Кто стоит за этой наглой ложью?! — громко спросила принцесса.       Услышав «неожиданные» вести от слишком громкой служанки, Рейнира тут же обернулась её в сторону и помчалась к побледневшей девочке, как ураган. Коридор затих, а свидетели поставленной сценки обратили на неё внимание.       — Это не может быть правдой… король бы не стал… — задыхаясь, молвила принцесса, отступая от бедняжки, которая даже сжалась после чужого крика. — Где ты услышала эту ложь?!       Заикаясь, девочка рассказала о том, что эта весть уже облетела весь замок, и она услышала её от других девушек, которых она не узнала из-за головных уборов и платьев, присущих всем служанкам.       Принцесса убежала из коридора, едва сдерживая слёзы, под сочувствующие взгляды.       Всё началось с того, что верная ей Анора рассказала поварам о «служанках королевы, которые вспоминали ужас произошедшего с покойной Эйммой Аррен». Бесхребетные толстухи, которые не смогли защитить свою королеву от зверства. Служанки Рейниры были готовы отдать за неё жизнь, пойти в спор с самим Балерионом! А эти жалкие… крысы не сделали ничего.       Как же правда о смерти покойной королевы навредит Отто Хайтауэру? Это лишь только начало дня. Грядущее впереди.       Сегодня же будет посеяно семя, которое свяжет в умах придворных две животрепещущие новости. Посещение Алисенты покоев короля и убийство королевы Эйммы.        Жизнь в замке менялась по прохождению каждого часа: благодаря поддержке своих дам среди служащих, всё шло так, как она представляла. Чувство триумфа прошло к вечеру. Мысли о поспешности одолели её, и она задавалась лишь одним вопросом: Стоило ли идти на такой шаг на эмоциях?       Страх бездействия, которое привело к войне, засел глубоко в рёбрах, и это ударило по ней ночью. Теперь ей кажется, что это было опрометчиво. Одно её чувство борется с другим, как только солнце начинает спускаться за горизонт, и с тревогой она опустилась в кресло.       В этот вечер Рейнира попросила принести ей вино, которое она растянула и на следующий день.       Она сделала свой ход: очернила репутацию Отто. Во дворце его подозревают в заговоре. Сплетни могут утихнуть, люди забудут, но по крайней мере у неё появилось время. Если Отто Хайтауэр попытается использовать её список, обнародовать, чёрта с два ему поверят. Во дворе за ним уже закрепилась дурная репутация, которая будет преследовать его до самого отъезда.       Десница подговорил мейстера убить королеву, дабы подложить свою дочь брачного возраста под короля.       Ему никто не поверит.       И это успокаивает Рейниру, пока она находится наедине с самой собой под покровом ночи. Как и два кубка вина.

***

      На третий день пришли известия из Драконьего Логова. Аппетит к Сиракс так и не вернулся. Лишь только в тот день, когда принцесса посетила свою Золотую Леди, она всё же полакомилась телятиной, но не осилила всё мясо. Драконоблюстители не тревожили драконицу, предполагая, что ей нужно время, дабы доесть такой крупный скот, но остатки мяса пролежали несколько дней нетронутыми, пока запах тухлятины не стал уж слишком выраженным.       Рейнира после встречи с хранителями осознала, что не ела уже несколько дней. У неё не было голода, и пища не стояла в приоритете. Они обе разделяли тяжёлую ношу на душе.       Она беспокоилась об ответных мерах бывшего десницы. Незнание пугало, но воззвать она ни к кому не могла.       Ей даже не к кому было обратиться за советом. Рейнира ничего не сделала для поиска союзника, а лишь распылялась на бездействия и знания о ведении государства, но чем это может помочь? Принцесса осознала, что во дворе нет такого человека, которому она бы доверилась, пусть даже они и могут её в чем-то поддерживать.       Кто? Есть ли тот человек, с которым Рейнира может заключить союз?       В замке нет ни души, в ком она может быть уверена.

***

      Это были последние солнечные и безветренные мгновения. Рейнира держалась всё это время в отчуждении, в основном в своих покоях. Оправданием отстранения от обучения являлось «потрясение новостями», а сегодня у неё внезапно зародилось «желание» провести время с семьей. Эйгону требовалось не так уж и много времени в день, а потом она могла быть свободна, ведь у мальчика есть своё расписание. В один из таких деньков ей нужно было вновь погулять со сводным братом перед его дневным сном.       Рейнира почти привыкла к шуму от мальчика и пропускала весь гомон мимо ушей, сосредоточившись даже не на чтиве, а на покрытой зеленью стене. Они вновь устроились под чардревом во внутреннем дворе, ибо листья и толстенные ветки дерева защищали от солнечных лучей, из-за которых ткань быстро нагревалась.       На этот раз ей полностью доверили брата, не было никакого сопровождения в обращении няни, только присягнувшие щиты. Она действительно старалась играть с братом, помогала сделать постройку из кубиков, но даже так её мысли находились не здесь. Когда же Рейнира наконец-то вернулась к игре, Эйгон уже пытался вгрызться в белые корни. Испуганно вздохнув, принцесса вмиг потянулась к мальчику и отцепила от чардрева.       Она перебирает светлые локоны волос, от которых шёл стойкий запах молока. Такие же прямые, как у её дражайшего сына-тезки. Розовые щечки у малыша напоминают ей о Визерисе, который больше всех был похож на свою матушку. Начиная золотистым отливом волос, заканчивая светлым оттенком лиловых глаз и ангельским характером, который вмиг мог превратиться в капризный.       Это был совершенно другой ребёнок на руках. Он не был Эйгоном, её сыном. Он не был Эйгоном II, сыном Алисенты Хайтауэр. Он маленький мальчишка, пускающий на платье сестры слюни, в головке которого не было ни единой злой мысли, уж тем более — забрать трон у своей старшей сестры. Глазки-пуговки наполнены нетронутым светом и обожанием образа Рейниры. При любом удобном случае он тянулся к ней.       Он не тот ублюдок-узурпатор, что стоял за её смертью.       И это разрывает Рейниру на части и сеет смуту.       Она не хочет больше вредить детям.       Противник с того момента, как появился на свет с членом между ног… Возможно ли сохранить личность этого мальчика такой же невинной и нетронутой?       Посиделки брата и сестры закончились раньше прежнего. Пришла девушка, которая оповестила принцессу о срочном заседании.       Облаков в небе стало больше.

***

      Зал Совета, казалось, опустел после ухода Отто Хайтауэра. Теперь пустовало сразу несколько мест: мастера над законами и Командующего городской стражи. Если золотые плащи и могли справиться без старшего, выявив лидера среди своих (насколько ей известно, им стал сир Лютор, а не как она ожидала — Харвин), то обойтись короне без ответственного за законы, невозможно. Лорд Стронг не может разорваться на части, ибо на него сейчас и так возложено больше ответственности.       Зал Совета был заполнен холодным светом солнца, лучи которого не могли пробиться через серые облака в небе, что подчёркивало пустоту.       Рейнира прибыла раньше всех, от того и не понимала, зачем нужно было так спешить. Ей пришлось буквально закидывать Эйгона в детскую и бежать в сторону зала Совета. Она провела некоторое время, просто шагая по залу, любуясь видом из окна и поглядывая то на море, то на Драконье Логово, то на Королевскую Гавань. Ей становилось легче при виде мира и тишины, которые не были разрушено криками, бунтами, войной.       Вскоре лорды стали подходить, и Рейнира поспешила на свое место. В отличие от членов Совета, у неё на данный момент не было блюдца и каменного шара. Это маленький символ того, что ты являешься частью свиты короля, мнение которых он готов принять и выслушать. В прошлом, когда отец принял её, у неё всё же появился свой шар, но, увы, сейчас она этим не располагает.       — Короне пришли письма, в которых описана просьба озвучить точные меры третей доли казны, Ваша милость, — десница протянул письмо королю, которое Визерис принял и кивнул.       Это было первое заседание для Лионеля Стронга и его волнение легко можно заметить.       — Так, какое же у нас состояние казны, лорд Бисбери?       — У меня есть точные записи состояния казны на данный момент. Минутку, Ваша милость, — огромный томник, который всегда был с мастером над монетой, открылся. Он со вниманием рассматривал последние заполненные страницы, бурча что-то под нос, от чего, похоже, многие члены Совета готовы были взвыть. — В связи с последним увеличением расходов на празднества и выплаты Септе… золотых монет насчитывается около ста четырнадцати тысяч.       — Что? Но… было в пять раз больше! — возмутился король. — Что говорится в отчёте о расходах?       — Это было год назад, казна, конечно, была больше. На именины принца Эйгона ушло… Девяносто две тысячи. Были потрачены средства на комфортное прибытие некоторых гостей, лорд-десница распорядился потратиться на это. Это самые дорогостоящие празднования за прошедший год. Рождение принцессы Хелейны и победа на Ступенях праздновались куда скромнее, ушло не больше десяти тысяч, однако я могу отметить возмутительное повышение цен на конину и баранину… Ужас!       — Итого, чуть больше ста тысяч. Куда же делось остальное? — возмущённо спросил король.       — Год назад, с дозволения королевы и сира Отто, вы одобрили пожертвования и выплаты Септе… В размере двадцати тысяч в месяц.       — Корона получает столько с налогов, — высказалась Рейнира. На уроках с лордом Бисбери они обсуждали налогообложение в королевстве и столице, так что с темой она была знакома. — Получается всё, что мы берём от людей, отдаётся тут же в Септу?       — Королева ещё полгода тому назад приходила с подписанным королём предложением о восстановлении Септы в самых далёких уголках Вестероса, — вымолвил мастер над монетой. — Я готов предоставить все записи с выплатами, но могу с уверенностью сказать, что такой недостаток в бюджете связан именно с этим. Расходы на данное предложение королевы превысили расходы на именины принца Эйгона. Сейчас, сейчас… я покажу, Ваша милость.       Пожилой мужчина тут же стал листать свой томник, но король махнул ладонью и поспешил остановить поиски записей.       — Я верю вам, лорд Бисбери. Ох…       От данной информации Визерис чувствовал, что вспотел. Может быть, трети казны, конечно, и нет у самых маленьких домов Вестероса, у них идёт счёт на каждую тысячу, но вот средние дома, а что самое главное, Деймон, сможет найти такую сумму.       Короля осенило при воспоминании о брате.       — Деймон привозил сокровища со Ступеней. Он сказал, что они теперь принадлежат нашей семье…       — Отец!       Визерис посмотрел на свою дочь, которая от возмущения разве что не подскочила, но пронизывала короля своим сердитым взглядом.       — Можно ли считать, что мой дядя выполнил одно из ваших условий, раз вы так обеспокоены его сокровищами и уже приписываете себе? — спросила испытывающе принцесса.       Некоторые мужчины на Малом совете обеспокоенно перекинулись взглядами. Они сделали для себя некоторые выводы, услышав слова принцессы. Король громко вздохнул и приблизил кубок с вином ближе к себе.        — Хорошо… Тогда завтра я буду ждать точную сумму. А пока мне нужно подумать, как её оправдать перед лордами. Лучше домам не знать, какие трудности с финансами у короны. Мы не станем трогать трофеи моего брата.       Удивительно, но мейстер Меллос молчал всё заседание и оставался незамеченным, даже когда шло обсуждение Веры.       Следующее заседание должно было произойти уже завтра.       После Малого совета отец попросил Рейниру остаться. Он намёками интересовался, не стояла ли она за слухами, которые сегодня утром распространились по двору. Она не стала лгать, но самое важное утаила от короля.       — Мне пришлось утром сыграть удивление от услышанного, отец, дабы придворные не подумали о том, что я знаю о случившемся с мамой, но больше я не играю в этом никакой роли.       Её ответ удовлетворил короля. Он вмиг потеплел. Перед уходом он заботливо поправил мантию на девичьих плечах и поцеловал в лоб.       Рейнира не могла не почувствовать тепло.       Этот вечер выдался куда более спокойным. Тревога отступила, куриный суп оказался весьма кстати. Аппетит, впервые появившийся за несколько дней, не только был утолён, но и принёс ей чувство сонливости.       Наконец-то, она уснула.

***

      

Последний день, когда Отто Хайтауэр будет в замке.

      Рейниру эта перспектива утешала и пугала. Уже завтра бывший десница будет сослан в Старомест, но его бездействие всё ещё держит принцессу в напряжении. Неужели он просто уйдёт, даже не воспользовавшись новыми знаниями? Или же ему будет проще обсудить добытое со своим братом?       Зелёная крыса, которая шоркает даже рядом с её покоями. Что он мог забыть в проходах Мейгора? Об их существовании знали разве что сама Рейнира и…       Принцесса шипит, когда служанка слишком сильно тянет локон волос, дабы заплести его в косу.       Деймон…       Нет-нет-нет! Да если бы Деймон и нашел что-то подобное, он уже стоял бы перед ней и пытался узнать всю правду, связанную с проклятой бумажкой. Ей легче поверить, что Отто научился ходить сквозь стены, чем в то, что дядя нашёл список и не сделал ничего.       Это Отто Хайтауэр, сомнений нет. Он сам сказал о том, что видел.       Служанка попросила принцессу надеть новое платье, которое уже лежало на кровати. Рейнире потребовалось время, чтобы осознать просьбу, но после она тут же кивнула и поднялась.       Пока этот ублюдок не нашёл на неё управу, нужно предупредить отца. Для того, чтобы прийти к этому решению, ушло несколько дней. Сначала она боялась говорить об этом хоть кому-то, но, похоже, что ей удалось более-менее успокоить свою тревогу.       Перед грядущим Малым советом, на котором будет озвучена и обговорена сумма трети казны, Рейнира собралась навестить отца и всё же поделиться случившимся.       Принцесса сложила руки на боках, дожидаясь, когда служанка закончит со шнуровкой её платья. В спальной части её покоев разносился аромат выпечки и трав. Уже какой день действовал её приказ о том, что завтрак ей больше не нужен, но, похоже, об этом запамятовали.       Когда со шнуровкой было закончено, Рейнира обернулась к служанке.       — Заберите пожалуйста еду и напомните о моей просьбе.       — Принцесса, прошу прощения, но это принесли по просьбе королевы, — склонив голову произнесла девушка. — Она оповестила, что скоро придёт.       Рейнира настороженно посмотрела на служанку, а затем двинулась к гостевой. Действительно, на маленьком столике покоился поднос с кексами, а также пара узорчатых чашек, по которым уже разлили горячую жидкость.       Похоже, их ждал разговор.       Неужели десница поделился своей находкой с дочерью, и та решила прийти с выяснением отношений? Что ж, в таком случае Рейнира не удивится, если в один из напитков добавлен крысиный яд.       Рейнира устроилась на диванчике, сложив на коленях руки и выпрямив спину. В мыслях она уже готовилась парировать любые обвинения в свою сторону.       Двери со скрипом отворились, пропуская в покои королевскую особу. Алисента, без привычной ей в будущем самоуверенности и возвышенности, прошла в гостиную. Рыцари закрыли дверь вслед за королевой.       — Алисента, — кивнула Рейнира.       Её положение обязывает подняться и показать уважение королеве, но всё же принцесса старалась пригвоздить себя к дивану, дабы не сделать этого.       — Доброе утро, Рейнира, — поприветствовала Алисента. Её взгляд окинул фигуру принцессы. — Я попросила испечь для нас лимонные пирожные. Ты их очень любила, да и слуги заметили, что на празднике в честь дня рождения Хелейны ты съела все лимонные шапочки.       На лице королевы появилась неуверенная улыбка. Она опустилась в кресло напротив принцессы, поправляя складки платья на своих коленях.       Рейнира только осознала, что брови сами по себе устремились вверх, а глаза округлились от несбывшихся ожиданий. Конфликтом пока и не пахнет, но расслабляться не стоит.       — Спасибо… — негромко поблагодарила за сладости принцесса, всё ещё настороженно поглядывая на Алисенту.       Ладонь королевы потянулась к лимонной шапочке, и Рейнира не могла не заметить покраснения вокруг ногтей.       — Хелейна здорова, и это самое главное. Она стала намного чаще открывать глаза, но всё же не так, как это было с Эйгоном. Когда я только взяла его на руки, он уже смотрел по сторонам, а уже через пару недель хватал меня за пальцы. С Хелейной всё… По-другому. Она почти не двигается и плачет.       После своего рассказа Алисента взяла одну из чашек и посмотрела на горячую жидкость. Улыбка на её лице теперь казалась мучительной.       — Мейстеры говорят, что с ней всё хорошо, но я волнуюсь. Первый год у любого младенца самый тяжелый. Слишком велик шанс, что ребёнок может внезапно заболеть и… умереть, — на одном дыхании произнесла девушка, наконец-то взглянув на принцессу.       Её карие глаза действительно кажутся искренними, но такими же они были, когда Алисента назвала Рейниру хорошей королевой: на следующий день она возложила корону на своего сына.       — Надеюсь, боги уберегут Хелейну от любой хвори, — высказала Рейнира поддержку. Она действительно не желает младенцу зла.       Удивление отразилось на лице Алисенты, но она тут же кивнула.       — Надеюсь, Семеро сейчас слышат тебя, — выдохнула когда-то-близкая-подруга и наконец-то поднесла чашку к губам. Аккуратно она отпила жидкость, дабы не обжечься.       Рейнира явно говорила не о Семерке, но оставила это при себе.       — Ох! Чуть не забыла. Я благодарна тебе за заботу в день празднования рождения Хелейны, — издала смешок Алисента. — Надеюсь, Семеро также благословят тебя на быстрое зачатие и лёгкие роды. Самое главное, чтобы с малышом всё было хорошо.       Рейнира поджала губы, стараясь сдержать ехидство и насмешки.       — Да, спасибо.       — Может быть… Может быть, наши дети когда-то смогут… — Алисента прервала себя и замерла. Её взгляд опустел, а чашка в руках пошатнулась в сторону. Едва не расплескав чай, королева тут же поставила предмет на столик. — Помнишь, лет так пять назад, когда мы только росли и становились девушками, лежали в богороще и делились своими мечтами?       — Да. Ты хотела выйти замуж за благородного мужчину и подарить ему пять сыновей, — хмыкнула Рейнира. Ей действительно смешно от того, что по итогу стало с их мечтами. Принцесса также желала стать девушкой, какой была Висенья. И Алисента, и Рейнира частично получили то, что желали, но это обернулось против них. Алисента мечтала о рыцаре, но стала женой короля. Рейнира стала воительницей, но вынужденная защищать свои права и хоронить детей и мужа.       — Да… И ещё я сказала, что была бы рада, если бы кто-то из моих детей нашел свою половинку среди твоих…       Рейнира замерла и отвела взгляд от Алисенты. Она сильнее прикусила щеку.       Это новая попытка захватить трон? Сосватать детей? Это издёвка?       Принцесса почувствовала тряску в плечах и коленях.       — Я лишь хочу сказать, что у меня есть и дочка, и сын… Рано или поздно у тебя родятся дети. Пусть… Пусть это будет в далёком будущем, но я хочу, чтобы ты знала, мне будет очень радостно, если наши дети сойдутся.       Нет. Боги, нет. Это глупая шутка? Как она может просить об этом? А как же «отвратительные традиции Таргариенов»?       Чушь!       Рейнира сдерживает яд внутри себя и отвечает:       — Отец позволил мне выбрать мужа, я бы хотела продолжить эту традицию и дать выбор своим детям.       Даже такой отстранённый ответ удовлетворил королеву, и её тело заметно расслабилось.       Она действительно даст на этот раз выбор своим детям. Но она сделает все, чтобы этот выбор не пал на Хайтауэров.       — Я пришла на самом деле поговорить о произошедшем в саду, но, похоже, мы ушли совершенно не туда. Ещё и сейчас появились слухи, куда ужаснее… мне жаль, Рейнира, что всё получается именно так, — каждое слово даётся Алисенте с трудом, и улыбка сползает с её лица. — Я верю, что те слухи о блуде с Деймоном были враньём. Как и то, что это именно я их распускаю — ложь.       Переход к другой теме помогает принцессе прийти в себя и хоть немного расслабиться.       — Рейнира, недосказанность между нами приводит к ссорам. Прошу, больше не отворачивайся от меня и не молчи. Я приму любую правду от тебя, даже неприятную, но только говори со мной.       Алисента протянула ладони и взяла её за руки. Забытое спустя столько лет снова коснулось кожи принцессы, просочилось к крови и достигло сердца, обжигая от неизведанного чувства.       Рейнира не могла найти слов, а мысли путались из-за того, что противоречили друг другу. Стрела предательства стала жалить сильнее, напоминая о том, что совершила Алисента, но какая-то умершая во время войны часть Рейниры, которая прощала людей, вновь стала зарождаться.       Совсем слабый огонёк чистоты из её прошлой жизни.       Но этого огонька недостаточно.       Она не хочет больше верить.       — Ты права, Али, — соглашается принцесса, нежно улыбаясь своей подруге, но затаив в глазах холод отчуждения. — Прошло столько времени… Я скучала по тебе все эти годы.       От забытого в пучине прошлого прозвища Алисента поджала губы и едва сдерживала слёзы. Ткань платья зашуршала, королева отпустила ладони принцессы, вмиг переметнулась на диван, чтобы обнять Рейниру. Она давно не чувствовала этот девственный аромат яблоневых цветов, который всегда преследовал юную Алисенту. Древесно-горькие духи плотно приелись к Зелёной королеве и отождествляли весь чужой характер, но сейчас ей действительно стало чуть комфортнее находиться с ней.       Рейнира не простила.        Ох, планы на неё изящны, и Алисента получит ровно то, что заслужила.       Возмездие.       При всём этом она может сыграть роль невинной подруги, которая всегда успокоит Алисенту после случившегося несчастья, и тогда даже яд Отто не сможет заставить Али предать веру Рейниры.

***

      Посетить отца Рейнира уже не успевала, поэтому решила дождаться его после собрания. Она надеялась, что это не займёт много времени, и отец не утомится настолько, что захочет отдохнуть и запереться в покоях.       В этот раз Рейнира пришла почти последней. Она поприветствовала присутствующих и прошла к своему месту. Для неё не остался незамеченным конверт в руках десницы, на котором была знакомая печать с гербом дома Аррен.       — Что же сказано в этом известии? — настороженно спросил король.       Каждый в зале Совета в напряжении ожидал, когда лорд-десница закончит молчаливое чтение послания в руке, во время которого он проявил нервозность.       — Жена принца Деймона, Рея Ройс, скончалась. Об этом оповестила леди Джейн… Леди Рея упала с лошади, ударилась головой. Мейстеры пытались ей помочь, но увы.       За столом разнеслись удивлённые вздохи.       Каждый прозрачный волосок на её теле поднялся, а глаза Рейниры опустились на письмо, в которое тут же вцепился король и выдернул из чужих рук. С опущенными бровями и стиснутой челюстью он обвёл взглядом текст.       Деймон не мог убить свою жену… Нет-нет! Он же не самоубийца. Королевство сразу поймёт, что принц стоит за этим, особенно отец. Несложно догадаться, почему Порочный принц совершил подобное, ведь на всё королевство было объявлено об ухаживаниями за наследницей Железного трона.       Все знают, чего принц желает больше всего.       Власти. И вот, выпал шанс, который может дать ему столь желаемое.       И от этой близкой цели отделяет лишь жена, которая оттягивает его от трона.       Отделяла.       Король опрокинул в себя кубок с вином и со стоном провёл ладонью по лицу.