Трика

      — Прискорбно, что я узнаю о договорённостях, связанных с моим сыном только сейчас.       Сложив перед собой руки, Королева, которой никогда не было, неторопливо приближалась к королю, чья фигура была скрыта в сумраке его покоев. Мужчина откинулся на спинку кресла, словно силы покинули его тело. Он вяло повернул голову в сторону кузины, сталкиваясь с отчуждённым взглядом.        — Я не знал, — молвит в оправдание король, отворачиваясь от гостьи. Повреждённая ладонь тянется к кубку с вином, жадно испивая тёплую горькую жидкость, а затем со стуком ставит его на стол.       — Не знали чего, Ваша милость?       Визерис тяжко вздыхает и закрывает глаза, откинув голову назад. Рейнис были чужды фамильярности, она с лёгкостью обращалась к нему, как «кузен». Но спокойное «Ваша милость» сейчас расстраивало больше, чем грубость Морского Змея около часа назад. Как много он хотел сказать кузине, но попытки короля подобрать слова развалились перед пеленой опьянения. Да и смог бы Визерис, глядя в глаза Рейнис, обвинить в чём-то её мужа? У него нет сил на разбирательства с Морским Змеем. Его дочь несколько часов назад сбежала.       — Оставь меня, — уныло протягивает король, глядя в одну точку. Большую часть его мыслей занимали Деймон и Рейнира.       От воспоминаний, что случилось несколько часов назад, рука сама тянулась подлить в кубок вино. Губы прижались к металлу и жадно испили жидкость.              Король был взволнован отсутствием дочери. Он только вернулся в тронный зал, как к нему поспешил королевский гвардеец его жены с известиями о том, что принцесса второпях покинула праздник, выглядя очень расстроенной. Визерис, и без того раздосадованный беседой с братом, стал белее собственных волос.       Не может быть. Первым же страхом было то, что Рейнира узнала о споре двух братьев, но этого просто не могло быть, ведь дочь ушла ещё до его прихода. Возможно даже, пока они с Деймоном вели пылкие дискуссии.       Может быть, ей не угодили гости? Один из женихов расстроил её? Проявил непозволительную настойчивость? Тогда уж она была бы зла, а не расстроена.       — Отец, прошу, хватит!       Все взгляды устремились в сторону возвышенности у стен, у которой притаилось семейство Веларионов. Громкий голос принадлежал сыну Морского Змея, выглядевшему взвинченным и возмущённым. Следующие слова, которые сир Лейнор произнёс сквозь стиснутые зубы, уже не донеслись до зрителей, как и до короля, после чего он развернулся и покинул компанию родителей. Только тогда Визерис заметил жену, которая невольно стала самым близким свидетелем этой ссоры.       Озарение пришло к королю. Действительно, почему его дочь ушла? Как же он глуп!       — Найдите мою дочь, — Визерис проглотил от волнения слова. — Найдите мою дочь и приведите её.       Сир Кристон не задавал ненужных вопросов, а склонился и поспешил покинуть место празднества.       Как же ему хотелось отдать громкий приказ, чтобы каждая душа в этом зале ринулась на поиски Рейниры, но гости не должны знать, что происходит. Они ничего не должны знать.       Но люди уже шептались. Королю только и оставалось, что продолжить праздник, улыбнувшись самой измученной улыбкой своим гостям.       Когда драконы взревели в небе, душа вовсе покинула его тело. Люди вздрагивали, поднимали головы на слияние рева двух драконов в небе. Визерис посмотрел в окно за Железным троном, за которым в сумраке промелькнули две быстрые фигуры.       Все ждут, что скажет король, но он переживал лишь из-за того, что дочь ушла с Деймоном. Мольбы не образумили брата, а возможно, лишь сильнее раззадорили и пробудили желание причинить ещё больше боли Визерису, забрав самое дорогое его сердцу.       Визерис сам виноват, ему нужно было поговорить с дочерью… Объяснить, что исправить будущее можно, и не тянувшись к браку с Деймоном.       Но другого выхода нет. Гости уже услышали рёв драконов. Огляделись и поняли, что в тронном зале нет ни принцессы, ни принца.       «Какая дерзость…»       «У принца ни капли чести!»       «Неуважение короны…»       Шёпот поглотил Визериса. С тяжестью ему давались шаги до трона. Сир Гаррольд подхватил его под руку и помог добраться до ступенек, пока темнота в глазах наконец-то приобретала цвета. Никто не обращал на сгорбленную фигуру короля внимания, кроме одной семьи.       Оказавшись перед троном, Визерис отпустил Белого плаща и выпрямился перед подданными.       — Принцесса сделала выбор. Принц Деймон Таргариен станет её супругом, и я даю согласие на этот брак, и благословляю его. Любой, кто пойдёт против этого союза, столкнется с моим гневом, — выдохнул Визерис. Слова его были сказаны, даже не для того, чтобы защитить этот союз и показать своё одобрение, а ради защиты дочери. Он не позволит разливаться яду о ней. — Как отец, я горд и счастлив, что моя дочь избрала… Достойного жениха. И я хочу разделить с вами эту радость. Помолвка должна быть отпразднована. Завтра же!              После случившегося он тут же отправил ворона на Драконий Камень с просьбой брату и дочери не совершать никаких ошибок и дождаться прибытия Визериса, дабы построить дальнейший план действий. Идти им было некуда, и он молится богам о том, чтобы они не улетели на Ступени. Он боялся, что наедине с Рейнирой Деймон решит соблазнить её и обесчестить. Король… Со скрипучим сердцем лишь из-за дочери согласился на этот брак, но это не значит, что он так отпустит всё на самотёк. Деймона Таргариена по прибытии короля ждут долгие угрозы и споры. Визерис никогда не упустит этот брак из виду.       Чтобы немного утихомирить гнев лордов, король отправил посыльных в их покои с вестью о нужде в служащих на опустевших должностях во дворе, в особенности в Малый совет, и завтра помимо праздника, он будет искать людей на эти места.       — Вам не стоило давать выбор Рейнире, если намеревались его забрать, — голос кузины вырвал короля из раздумий.       — Я хотел, чтобы рядом с Рейнирой был добрый юноша. Лейнор был при дворе, я всё ещё помню его мальчишкой, скромным и благородным, который вместе с леди Лейной соглашался на шалости Рейниры. Это был бы… Хороший союз. Я дал ей выбор, так как сам желал этого, но обстоятельства вынудили меня изменить мнение.       Ведь этот союз уже состоялся в будущем, и у Лейнора с Рейнирой было трое детей.       Визерис помнил, что Рейнира говорила о Веларионах. Видит бог! Он не соглашался на предложение Морского Змея сразу! Он помнил, что его дочь была благословлена знаниями будущего, которые она пережила. Брак не помог заполучить лояльность Веларионов.        Визерис даже был немного зол на Морского Змея всё это время и искал в своём брате положительные черты. Но с каждым днём сомнения были сильнее, разговор с Корлисом посеял смуту в груди, а нахальный поступок брата не оставил никаких сомнений в том, что брак Рейниры и Деймона был бы несчастным.       Ему лишь нужно внимание. Так было и с Драконьим Камнем, когда он был готов применить сталь и огонь против посланного десницы и Королевской гвардии. Так будет и с Рейнирой.       «Ты готов обречь нашу дочь на муки, лишь бы твой брат не был счастлив».       Король едва ли не дёргается от настойчивого и пропитанного печалью голоса жены, раздавшегося в голове.       Это враньё!       Рейниру постигнут настоящие муки в браке с Деймоном. Он не уважает даже родного брата, не печётся о собственной чести, так что же заставит его делать это ради племянницы? Даже не дочери…       Но они сбежали. А король от гнетущих взглядов придворных и гостей объявил о том, что выбор принцессы — Деймон Таргариен.       Король отправится на Драконий Камень, дабы столкнуться с дочерью и братом.       Этот союз состоится, но только на условиях короля.       Визерис лишь просит богов о том, чтобы в Деймоне было хоть немного проблесков того света, которые были в нём юности, и он не обесчестил сейчас Рейниру. Возможно, ворон, который был отправлен на Драконий Камень, всё же сможет заставить их не сотворить ничего сгоряча.       — Кузина, останься… — Визерис поднимает измученный взгляд на Рейнис.       — Вы можете позвать жену, чтобы скрасить себе вечер, — парировала принцесса на просьбу.       — Мне нужна не компания, а мнение.       Рейнис странно, как решил сам Визерис, посмотрела на него. Ей не чужда была хмурость, и это было единственное, что утекало из собранного образа кузины. В этом Рейнира была до боли похожа на свою двоюродную тётю… Они превосходно скрывали эмоции за гордостью.       Но после услышанного Рейнис вскинула брови и замерла.       — Кузен? Какое же мнение я могу тебе предложить?       — Беспристрастное, — выдохнул король, гладя целой рукой лоб. — Я разрываюсь от нужды выбрать одну сторону… Долг перед королевством или Рейнира.       — Похвально твоё желание защитить Рейниру, но не тогда, когда это вредит чести нашего дома.       Визерис прервал принцессу: «Нет-нет-нет», и покачал головой.       — Рейнис, перед этим ты должна кое-что услышать…

***

      Сиракс цеплялась за выступы в камне, поднимаясь на высоту, на которой расположилась платформа. Рейнира взглянула из-за рогов своей драконицы, замечая силуэты, покрытые пещерной тьмой и едва освещённые огнём.       Под приближающееся рычание Караксеса, принцесса спустилась с Золотой Леди, соскользнув с её крыла. Она оглянулась и увидела шипастую морду Кровавого Змея, появляющуюся снизу, а затем уже когти на крыльях, благодаря которым он и взобрался. Сиракс отступила в сторону перед старшим драконом, но уходить не спешила.       — Принцесса Рейнира, — мягкий старческий голос раздался за её спиной, и Рейнира обернулась в сторону приближающихся людей.       Сперва она увидела перед собой Джерардиса — своего доброго и верного мейстера, который помог ей с двумя успешными родами. Благодаря его методам они проходили легко и быстро, но увы, не с Висеньей. Мужчина знал маленькие хитрости, как вода могла успокоить роженицу, как успокаивать и отвлекать от схваток, но такие мелочи не помогли бы Рейнире с адской болью при последних родах. Это было другое…       — Приветствуем вас на Драконьем Камне, Ваше высочество, — мужчина в серых одеяниях улыбается, протягивая две ладони вперёд. Рейнира невольно протягивает свою в ответ, за что получает поцелуй в тыльную часть, вызвавший улыбку уже у неё. — Хочу оповестить о получении вашего письма, принцесса. Всё это время я искал в библиотеках Драконьего Камня нужную информацию, дабы в точности предоставить её лично вам при моём визите Королевскую Гавань. Но боюсь, я опоздал. Примите моё раскаяние…       — Мейстер Джерардис, ничего страшного в этом нет. Мы с дядей прибыли сюда по другому поводу. Мне отрадно знать, что вы взялись за выполнение моей просьбы.       Позади раздались приближающиеся шаги. Никто кроме Деймона это не мог быть.       — Так что же привело вас, принцесса?       Рейнира поднимает распахнутые глаза на мужчину слева и отшатывается. Её рука потянулась к своему поясу, словно на нём мог быть один из самых дорогих подарков её дяди — кинжал, но… Его не было. Конечно, на ней же платье.       Сиракс почувствовала испуг своей всадницы. От неё стало разноситься рычание, а зелёные хищные глаза остановились на высоком бородатом мужчине, от которого пятилась Рейнира.       На талии принцессы появилась ладонь, а её спина вжалась в грудь Деймона.       — Рейнира?.. — тихо спросил принц, но стены пещер подхватили его голос, отчего он казался громким.       — Принцесса? — настороженно спросил мейстер Джерардис, удивлённый реакции девушки. В таком же удивление и находился его спутник.       Сир Альфред Брум.       Эта падаль…       На глаза Рейниры стали наворачиваться слёзы. Но не грусти или скорби, а гнева.       Этот ублюдок предал её и толкнул в объятья драконьего огня. Перед глазами стояла картина, как мужчина с презрением выбивает меч из рук её маленького сына и бьёт его. Как он тащит сопротивляющуюся Рейниру к Солнечному Огню, а затем вонзает нож ей в грудь.       — Рейнира?       Сиракс взвывает за спиной, что приводит Рейниру в чувство.       Это отребье умрёт. Если надо, она лично воткнёт меч ему в голову. Нет… Его смерть будет мучительна. Огонь Сиракс окутает его, зажарит до корочки, но так, чтобы он ещё оставался в живых. Он заслужил наказание и похуже этого.       Неважно, испортит ли это репутацию принцессе. Плевать! Эта мразь… Эйгон и Эймонд не вызывают столько гнева, сколько этот трус и предатель.       Но… Не сейчас.       — Деймон, отведи меня в покои, — шепчет Рейнира, отводя взгляд от Альфреда Брума. Даже сейчас он смотрит на неё с… Презрением. Как она этого не замечала раньше? — Пожалуйста.       — Что тебя напугало, мой маленький дракон? — на валирийском спросил Деймон на ухо племяннице. В его голосе беспокойство, а морщинка на лбу спустилась к переносице. — Ты знаешь этого мужчину?       — Да…       Что-то в лице Деймона меняется, но больше он не задаёт вопросов. С его уст срывается: «Хм», и он поднимает взгляд в сторону кастеляна, кем сейчас и являлся сир Альфред.       — Найдите священника, который сможет провести валирийскую церемонию между мной и принцессой, сир Альфред. Передайте, что он должен выдать служанкам всё, что понадобится для процесса, включая наряды. Я хочу взять тебя в жены не по спешке, а соблюдая каждый обряд и традицию, маленький дракон, — последние слова Деймон проговорил с хрипотой, а затем оставил поцелуй на виске Рейниры. Этот жест успокоил клокочущее сердце. — Мейстер Джерардис проведёт принцессу в покои Висеньи, чтобы она готовилась там. После я буду ждать вас в покоях Эйгона. Также передайте слугам, дабы они подготавливали покои Рейнис.       — К чему?.. Нас же только двое.       — К нашей брачной ночи, — Деймон берёт её ладонь в руку и сжимает. — Я возьму тебя на самой большой и мягкой кровати Драконьего Камня. Если ты, конечно, всё ещё желаешь этого брака…       — Желаю, — не раздумывая перебивает Рейнира, словно закончив это предложение, дядя откажется от идеи брака.

***

      Рейнира знала покои, в которых она оказалась, как свою Золотую Леди. Они принадлежали когда-то королеве Висенье, но при переезде на Драконий Камень, Рейнира заняла их. Эти стены ещё не впитали в себя яркий смех Восторга Царства, громкие пламенные споры между дядей и племянницей, которые затем сменялись сладострастными стонами. Нет, комнату тревожили лишь слуги, убирающие пыль уже несколько десятилетий.       Пальцы сами тянулись к мелочам, которые напоминали ей об уюте. Она проводила ладонью по рельефным вазам, прижимала бархатные подушки к груди, отламывала листики у засохших цветов.       Потолки были невероятных высот, выше чем в покоях Эйгона Завоевателя, но его покои были больше, чем у сестёр, и из них открывался невообразимый вид на море.       В комнату вошла пожилая женщина, за которой плелись молодые девы с опущенными головами. Волосы её были седыми, совсем не похожими на оттенки волос Таргариенов, а лицо достаточно морщинистым, чтобы и без того узкие глаза вовсе казались закрытыми, но она всё равно выглядела лучше, чем отец в последние дни своей жизни… За шесть лет, проведённых на Драконьем Камне, она ни разу не встречала эту даму, что неудивительно. Та поди покинула мир к прибытию принцессы.       Одежда женщины что-то смутно напоминала Рейнире, но она не могла понять, что именно…       — Принцесса, это тётушка… — одна из служанок осеклась и поспешила себя исправить. — Служительница Хенсби. Она проведёт свадебную церемонию и познакомит вас с валирийскими традициям.       — Для меня это честь, принцесса. Когда-то мой наставник делился знаниями о Древней Валирии с королевой Висеньей, мне же выпала честь прожить свой век бок о бок с королевой Алисанной и читать сказания о богах её прекрасным дочерям. Я уж думала, что не успею повидать её красавицу-правнучку, о которой по всему королевству ходят пения, — женщина склонилась перед ней. — Девушки привыкли называть меня тётушкой, не серчайте на них. А если будет вам угодно, можете обращаться ко мне подобным образом.       — Для меня это такая же честь, — улыбнулась Рейнира, очарованная этой милой женщиной.       Женщина добродушно улыбнулась и похлопала морщинистой ладонью по плечу Рейниры.       — Принц Деймон настаивал на том, чтобы заключить с вами брак в ближайшие часы. Он ясно дал понять, что более тянуть не желает, — женщина делает паузу, а затем улыбается. — Но также он проявил беспокойство о вашем самочувствии и настоял, чтобы вы отдохнули перед церемонией.       Нет. Нет-нет.       — Отдых ни к чему, — воспротивилась Рейнира. — Мы можем перейти к подготовке к церемонии уже сейчас.       Женщина удивлённо вскинула брови.       — Ну что же вы… Принцесса, я вижу ваш огонь в глазах, но он не сулит ничего хорошего. Принц поделился, что у вас сегодня был насыщенный день, вы не могли не устать. Пожалуйста, отдохните…       Но ей нужно было выйти за Деймона сейчас.       Дело не только в чувствах. Рейнира понимала, что она становится другой, когда дело касалось дяди. Помимо улыбки на лице и розовых щёк, в принцессе сидело раздражение и горячность. Она совершала необдуманные поступки из-за… Страха потерять любимого. Конечно, дело в этом. Деймон стал её потребностью. Крыльями для дракона. Воздухом для лёгких.       Сейчас ей хотелось лишь воссоединиться со своим пламенем, чтобы хоть немного утихомирить тоску и безумие, которое брало верх над ней из-за разлуки с дядей. Одна мысль, что они воссоединятся только через пару часов, уже заставляет её раздражаться.       — Принцесса…       — Да, мне нужен отдых, — пусть голос принцессы и был спокоен, всё же волнение брало верх над конечностями. Пальцы стали поглаживать кольца и прокручивать их. — Прошу прощения за мою изменчивость. Нет сил ждать момента, когда я воссоединюсь с мужчиной моего сердца.       После слов принцессы служительница добродушно улыбнулась. Склонив голову, она отступила назад и бросила служанке Драконьего Камня, чтобы она следовала за ней.       Всё воодушевление покинуло тело, когда Рейнира осталась одна, и внезапная усталость навалилась на неё.

***

      В середине комнаты стояла медная ванна. Рейнира сначала подумала о том, что в неё было набрано молоко, но жидкость казалась слишком прозрачной для этого.       — Вы проспали два часа.       Рейнира посмотрела на служительницу, поднимаясь с кровати с лохматой головой и в помятом платье. Она даже не успела что-либо обдумать, поставить под сомнения свои поступки, как сон овладел ей.       — Как я и сказала ранее, принцесса, каждый род вносил свои традиции в церемонию. Но были обряды, которые семьи обязались провести беспрекословно.       Рейнира вздрогнула, когда на её плечах появились руки, которые стали стягивать платье.       — Обряд очищения, Ваше высочество. Очищаются далеко не тело и душа. А прошлое человека. Теперь ему сулит новое начало, новая семья. Этой водой невеста смывает с себя детство и юность. Мужчина также расстаётся со своим прошлым, смывая с себя чужое тепло рук, — женщина поставила два кувшина на столик рядом с ванной. — Ничего болезненного в этом обряде нет. Вы лишь принимаете водные процедуры.       Символично, что молодожёны смывают с себя прожитую до брака жизнь. Жизнь девушек в Валирии была другой, но, скорее, схожей с этой. Они покинули крыло отца.       Её подвели к ванной. Пока ей помогали снимать одно платье, в дверях уже вносили валирийское одеяние, в котором Рейнира уже когда-то выходила замуж. По груди растеклись тоска и взволнованность от осознания, что она совершает ещё один серьёзный шаг, который повлечёт за собой новый исход будущего.       Она больше не увидит лица своих троих старших сыновей. Это осознание оседает в груди и портит столь радостный момент.       А что, если союз с Деймоном не вернёт ей Визериса и Эйгона?.. Стоит ли цепляться за воспоминания своих детей, если они не родятся больше? О, Четырнадцать… Она действительно готова молиться за то, чтобы души её сыновей не пропали бесследно. Джейс, Люк и Джоффри заслужили прожить счастливую жизнь, не обречённые обвинениями о своём рождении. Рейнира уже думала о том, что они могли бы вновь явиться в этот мир, но уже как сыновья Харвина и его… Жены. От того принцесса и пыталась продемонстрировать ему красавиц высшего общества, которые могли бы привлечь его внимание.       Если так действительно случится, то она хотя бы могла их спокойно отпустить. Рейнира даже не смеет надеяться увидеть черты своих старших мальчиков в своих детях… Но она всё ещё надеется, что Визерис и Эйгон всё же придут в этот мир. Это только и остаётся.       Рейнира хотела бы большую семью маленьких беловолосых детишек, из мальчиков и девочек, похожих на своих маму и папу. Эйгон для своих юных годов уж слишком походил на отца своим характером. Всегда защищал своего младшего брата и хмурился, чуть что. Она уже шутила, что однажды он вырастет с такой же складкой на лбу, как у отца, за что получала наказание в виде внезапного шлепка. Визерис же был маленьким олицетворением самой Рейниры в её младенчестве, особенно, в своем нежелании покидать рук Деймона.       Наконец-то, платье было расшнуровано, и его стали спускать с плеч принцессы. Когда тело начало оголяться, рука своевольно легла на мягкий плоский живот. Валирийское ожерелье было снято и оставлено на низком столике.       Случившееся с Висеньей до сих пор пугает Рейниру.       Стоит ли попросить благословения Четырнадцати на беременность и роды? Она пришла в это время с миссией, которую ещё не выполнила: вернуть величие дому Таргариенов, не должны ли боги её оберегать из-за этого? Звучит самонадеянно.       Рейниру провели к ванне, в которую она начала погружаться и отмокать.       Волосы убрали в сеточку, чтобы принцесса их не намочила, в то время как одна из дев приблизилась с глиняным кувшином, в которых обычно хранили вина, и склонила его над ванной. Следом подошла ещё одна служанка и повторила то же действие. Вода стала намного горячее. Цветочный аромат донесся до принцессы, и рядом с ней проплыли маленькие оранжевые бутончики.       — Календула и соль успокаивают кожу и делает её приятной на ощупь, Ваше высочество, — рассказала служительница Хенсби.       — Мой дядя также готовится к церемонии? — поинтересовалась Рейнира, неотрывно наблюдая за цветами, которые колебались на волнах от движений рук принцессы.       — Конечно, Ваше высочество.       За спиной Рейниры раздался стук дерева. Рядом с ванной поставили табурет, на которой присела служительница Хенсби. Аккуратно она сняла сеточку, которая удерживала волосы, и взяла их в свои руки.       — Отдыхайте, а я пока вас заплету. Опустите немного голову, пожалуйста.       Рейнира послушно прижала подбородок к груди, но внезапно между ней и металлической ванной втиснулось что-то мягкое. Спине стало так легко.       — Надеемся, это немного снимет ваш дискомфорт от позы. Не беспокойтесь, мои пальцы научились быстро работать с волосами за столько уж десятков лет.       Тепло ванны расслабило каждую частичку тела.       Она снова оказалась дома. В месте, где она заново родилась, связав свою душу с любимым мужчиной, и умерла от пламени сводного брата.       Сводный брат. Эйгон.       Её губы тронула улыбка при воспоминании, как мальчик уснул на ней сегодня утром. На ужине после смотрин Эйгон также проявил привязанность к сестре, устроившись на её коленках и поедая горошек.       Это не был тот монстр, который смеялся над смертью Рейниры.       — Принцесса, возьмите обязательно эту вещь с собой.       Служительница указывает на валирийскую сталь, которая хранилась недалеко на низком столике.       — И начнём наконец-то церемонию, — морщинистые руки похлопали принцессу по плечам.

***

      Плоть режется о драконье стекло, и капельки крови выступают на губах, но ни одна боль не может заставить Рейниру оторвать глаз от своего дяди. Во власти тёмных пурпурных очей она выполняла все обязанности ритуала: разрезала кожу его губ, проводила лезвием по ладони, сжимая её в кулак, дабы кровь начинала падать в кубок.       Деймон повторил то же действие, затем начертив метки крови и пламени на их лбах. Кожа будто начинала гореть от его прикосновения и оставленного знака. Неужели их кровь настолько была горяча вместе?       Слова священника сопровождали каждое их действие.       — Кровь двоих течет едино, призрачное пламя и песнь теней. Два сердца, как угли из Четырнадцати Огней. Будущее в стеклянной свече. Звёзды — свидетели, — на словах священника они испивают из кубка, и Рейнира чувствует.       — Одна плоть, одно сердце, одна душа, отныне и навеки, — голос Рейниры сливается с голосом возлюбленного, её губы трогает улыбка от бархатистого тона Деймона, который приносит в её душу трепет.       — С этими словами, они возложат частицу своей души на огонь, дабы закалить свою любовь кровью… — слова заставляют глаза Рейниры распахнуться, и её взглянуть на священника. Она не слышала этих слов в прошлый раз…       Деймон не раздумывая снимает с правой руки перстень, оставляя его на алтаре. Он знал?..       Действительно, служительница упомянула о валирийской стали. Рейнира протянула ладонь к ожерелью и стала расстёгивать его.       Рейнира заворожённо смотрела на то, как священник принял из её рук украшение и положил вместе с кольцом в золотистую чашу, потемневшую в некоторых местах от старости. Сосуд был поставлен на свечи, и поверх была вылита кровь из кубка.              — Обеты принесены во времена тьмы и света.       Рейнира перевела взгляд на Деймона, на лике которого сияла лёгкая улыбка. Уголки её губ расплылись в ответ, и дядя, наконец, потянулся к ней, обхватив ладонью подбородок.       Сил быть вдали друг от друга уже нет, пусть они и стояли на расстоянии локтя. Их порыв вперёд был взаимен, и вот они уже жадно овладевают губами друг друга, чувствуя в очередной раз вкус их общей крови.       Драконы взревели, как один, сотрясая громогласным голосом землю под ногами.       Этот союз явно будет благословлен богами.       Рейнира обхватила плечи возлюбленного, не желая отрываться, прекращать поцелуй. Принцесса не задыхалась от недостатка воздуха, ибо Деймон уже был тем, чем она дышала. Тем, без чего она не может жить.       — Возьмите главный символ своего союза.       Они вынуждены расстаться, но напоследок Деймон сильно сдавил её губу, и несколько капель крови были нагло забраны им.       Губы оторвались друг от друга, но они продолжали стоять рядом и смотрели друг другу в глаза. Как же тяжело было отвести взгляд от мужа… Но вынужденно они повернулись к священнику. Чаша была снята со свеч и поставлена на алтарь перед ними.       Холод обдал верхнюю часть груди, и Рейнира посмотрела на пальцы дяди, которые начали опускать верх валирийского халата. Ключицы и плечи оголились, и вместе с тем глаза дяди потемнели. Его пальцы замерли на веснушчатой коже, легонько погладили её и только потом оторвались.       Мужская ладонь опустилась в кубок и достала оттуда валирийскую сталь, с которой капали густые капли крови.       Деймон поднёс ожерелье и возложил его на тонкую шею. Металл всё ещё был горячим, но это только грело нутро Рейниры.       — Маленький дракон… Ты прекрасна, — шепчет дядя, осторожно проводя ладонью по ключицам племянницы.       Рейнира перехватывает ладонь дяди и широко улыбается в ответ, оголяя зубки. Она должна проделать то же самое с ним…       Пальцы опустились в сосуд, и в уже охладевшей густоте она нащупала перстень дяди. Она вытащила украшение, которое было с Деймоном не один десяток лет. Кольцо было с гербом Таргариенов и сделано из валирийской стали. Рейнира надела его на безымянный палец дяди, и тут же ладонь исчезла из её рук и оказалась на её шее, чтобы вновь утянуть в поцелуй.       Никаких возражений.       — Мы бы могли предложить молодожёнам разделить момент единства со своими драконами, пока готовятся покои для последнего обряда, — скрипуче произнесла пожилая женщина. — Но вижу, ваше увлечение друг другом сейчас берёт вверх.       Рейнира засмеялась в губы дяди и отпрянула от него, затем прижавшись к нему.       Да, она поглощена своим дядей.       Деймон по дороге взял её за руку и повернулся к Караксесу. Драконы, как только внимание перешло на них, начали спускаться с возвышенности к своим всадникам. Кровавый Змей первый, кто приблизился к паре, издав громкий свист, но Сиракс протиснулась рядом со старшим драконам ткнула Рейниру в живот и тоже захотела ласки.       — Защищай её, даже если меня рядом нет, — прошептал на валирийском Деймон своему дракону. Словно разлука принца Деймона и Караксеса была возможной. — Желает ли моя жена подняться в небо?       — Разделим наш союз с драконами, когда он будет полностью заключён, — томно прошептала Рейнира, прижавшись к боку дяди.

***

      Принцессу первой завели в покои.       На старых подсвечниках, залитых красным воском, стояли длинные тонкие свечи, рядом с которыми устроились широкие с несколькими фитилями. Рейнира входит в покои и ароматный дым тут же щекотнул ноздри. Комната была словно укрыта пеленой, от чего принцесса засомневалась в том, что действительно здесь находится. Ей хотелось сравнить эти покои с местом из своих снов, ибо чувства все внезапно притупились.       Теперь она понимала, почему служанки, которых она встретила с подносами с догорающими пучков трав, — видимо ими окуривали спальню, — были такими раскрасневшимися и взволнованными.       Сердце вырывалось из груди, а аромат, оседающий в легких, начинал струиться по её крови, медленно окутывая теплом каждую частичку тела и отдавая внезапной болью в животе.       Ей было знакомо то, что в ней пробуждалось.       Валирийское одеяние спало с плеч лёгким движением служанок.       Милая женщина, которая с такой чистотой и добротой общалась с принцессой, теперь казалась самим воплощением похоти. То, что происходило с Рейнирой, напоминало что-то первобытное, давно забытое.       Лишь только ожерелье оставалось нетронутым.       — Знай, деточка, что сейчас, ты повторяешь путь королевы Рейнис Таргариен, сестры-жены Эйгона Завоевателя.       Рейнира дышала с приоткрытыми губами, вздрагивая от каждого прикосновения холодного металла к коже, но он вмиг впитывал тепло тела принцессы. Это не была простая цепочка, которую могли нацепить лорды-толстосумы на шлюх для развлечения.       — В своих дневниках она писала о валирийском обряде, который практиковали Таргариены во времена расцвета Валирии. Они не были столь извращены, как у других родов, но порождали между супругами связь, равную той, что наездник разделял с драконом. Этот обряд королева Рейнис провела со своими братом и сестрой.       Нет ни горького прошлого, ни кровопролитного будущего.       Сейчас была лишь одна потребность в том, чтобы увидеть своё близнецовое пламя, протянуть к нему руку, прижаться к его телу и вдохнуть аромат кожи, а затем наконец-то почувствовать в себе.       Кожа горела, она никак не могла найти места на кровати, всё время изворачиваясь и фыркая от неудобства. Тело начинало изнывать и просить прикосновений, но Рейнира не поднималась, боясь потревожить золотые цепочки на себе. Лишь прижала к себе подушку и громко вздохнула.       Сколько времени прошло прежде, чем рядом с кроватью появился силуэт дяди? Как же он был прекрасен. Свет огня обволок его тело, и Рейнира замерла от обнажённого вида мужа. Его ожог был болезненно бледен, наверняка, ещё не зажил до конца. Короткие волосы убраны назад, и, боги, как же ему это идёт! Хотелось зарыться в них пальцами во время занятия любовью и притянуть его к себе для страстного поцелуя. От вида естества Деймона по телу прошёлся ток, а под животом образовался болезненный узел.       Аромат в воздухе стал ярче.       — Рейнира…       Не тяжело было представить, что царило в голове Порочного принца, его туманный взгляд говорил за него.       Он склоняется, а она так и остаётся неподвижной на кровати. Его глаза не могут насытиться видом обнажённой Рейниры, ещё и предложенной ему так, словно та была подношением.       Подношение для кровожадного дракона.       Реальность превосходила любые представления о том, что скрывалось под платьями принцессы.              — Блять… Как же ты прекрасна… — перебинтованная рука касается кожи племянницы. Упругая, мягкая, без единого изъяна. Благодаря маслу она блестела под светом огня. — Что ты делаешь со мной?.. — он проводит ладонью по щеке племянницы, большим пальцем поглаживая метку на её подбородке.       — Деймон…       Но попытки что-либо сказать были прерваны поцелуем.       Его племянница — посланница богов. Если они и есть, то её сотворили по своему подобию. Разве это не великое благословение лежит сейчас среди роскошных тканей и мехов, с румянцем на щеках? Деймон уже испытывает настоящее наслаждение, лишь наблюдая за телом Рейниры.       Кровь кипела и отдавала пульсацией в член. Голову заполнили порочные мысли. Традиционные одеяния лежали на полу вместе с головными уборами. Его племянница была сосудом невинности и похоти. Каждая частичка её тела была мягка, чиста, нетронута. Она была ниже его, а без слоёв одежды казалась совсем беззащитной и непорочной. Её мягкие, упругие бедра из-за лежачего положения приобрели округлости, ножки согнуты в коленях и слегка вздернуты вверх из-за его присутствия между ними. Белая кожа, покрытая веснушками, не имела ни одного изъяна. Розовые, покрытые влагой половые губы, манили Порочного принца и молили прикоснуться к себе.       Как же он не ответит на безмолвные молитвы?       Шероховатые пальцы томительно коснулись внутренней стороны бедра, ощупывая нежную гладкую кожу. Он надавливает, сминает и массирует её. Двумя пальцами разводит половые губы и целует их, пробуя совершенный вкус Рейниры. Нет мёда слаще этого нектара. Он поднимает глаза и видит, как его жёнушка смотрит на это зрелище, прижав подбородок к ключицам и закрывая кулачком свои губы. Деймон не отрывал взгляда от раскрасневшегося личика, которое менялось от смелых движений мужчины. Он не желал причинять вреда племяннице, пусть тело сейчас и кричало о том, чтобы Рейниру нужно поставить на колени и вонзиться в неё во всю длину. От одного лишь представления этой картины его член томительно изнывал.       Но ради комфорта и удовольствия жены Деймон сдерживает себя и расслабляет её тело мягкими поглаживаниями между половых губ, размазывая влагу, пропитавшую его пальцы. Если бы не кричащее нутро, просящее уже быстрее переходить к делу, он бы насладился вкусом и доставил удовольствие Рейнире языком.       Сама же принцесса старалась отогнать от себя мысли, что она уже проживала свой первый опыт, но перед ней не был Кристон Коль, имя которого она даже вспоминать сейчас не хочет. Ей уже казалось, что мужчина перед ней даже не был её Деймоном… Порочный принц, дракон, воин, пришедший получить своё.       — Деймон… — дыхание Рейниры сбилось, когда сразу два пальцы оказались в ней, а она отвлеклась в этот момент на собственные мысли.       — Больно? — его голос действительно наполнен заботой, что могло бы тронуть за душу, если бы не похоть, которая брала верх над её разумом.       — Нет… ещё, — мольбой сорвалось с уст. Казалось, от пальцев его хуже. Узел под животом болезненно затянулся.       На лице принца сияет порочная улыбка.       Ей мало.       Каких бы свойства не имела та трава, которую здесь поджигали, она притупляла любой дискомфорт. Низ тянуло не от действий Деймона, а от пустоты внутри.       — Мне мало…       Утробный смех срывается с губ дяди. Он не торопится: растягивает её двумя пальцами, словно нарочно не прислушиваюсь к ней! Не сводит потемневшего взгляда с её лица и начинает подниматься, дабы нависнуть над ней. Губы касаются округлой груди и сминают нежную кожу, и только тогда он добавляет ещё один палец. Свободная ладонь смахивает капли крови, которая скатывалась с ожерелья и уже начала засыхать на коже. Ещё и придётся отмывать её… Плевать. Рейнира захныкала и повела бёдрами, нуждаясь в большем.       Она хочет не этого.       Взгляд уже с трудом фокусируется на Деймоне. Его короткие белые волосы единственное, что выделяется в мыльном помещении.       С собственных уст срываются мольбы, но Рейнира их не слышит. Как и перестаёт понимать, что с ней происходит.       Ласки мужа продолжались вечность, но где-то в душе она была так благодарна ему. Он беспокоился за то, чтобы ей не было больно.       Деймон склоняется к её лицу и что-то шепчет, берёт одну ногу за бедро и отводит в сторону, пристраиваясь. Она обвила руками его за шею и уткнулась в плечо, забывая, какой болезненный этот участок кожи у мужа, но он терпит, стиснув зубы.       Пусть его маленький дракон устраивается, как ей удобно.       Томление наконец-то вознаграждается, и она чувствует, как член начинает наполнять её. С уст срывается несдерживаемый вздох, почти что стон, и она сильнее прижимается к дяде, прильнув своей грудью к его.              Пальцы на ногах сжимаются, а спина выгибается. В этот раз Деймон не томит ее, не останавливается не даёт выдохнуть. Кажется, что похоть заволокла всё его сознание. Он был так долго нежен с ней, сейчас его действия стали резки. Ему хотелось вонзать член по самые яйца и слушать шлепки их тел. Член был погружен лишь наполовину, и он заметил слёзы, выступающие на уголках глаз Рейниры, когда пожелал немного отпрянуть от неё и взглянуть на лицо.              — Ты хорошо справляешься, маленький дракон, — шепчет и целует подбородок своей маленькой принцессы, и одним толчком погружается в неё до предела.       Жжёт. Она помнила такое чувство в первый раз, но оно было слабым… Нет, не было никакого другого первого раза. Только тот, что сейчас. Рейнира старается размеренно дышать, дабы быстрее привыкнуть к боли. Деймон не ждёт, мягко двигается, и нутро непроизвольно сжимается сильнее, она не сдерживает вскрика. Снова сладость в воздухе ударяет по голове, и она перестаёт чувствовать боль, только удовлетворение от того, что пустота внутри была заполнена.       Он выпрямился, и холодный воздух обдал их лица. Мужчина опустил голову и его взгляд остановился на самом восхитительном, что он когда-то видел. Его член, покрытый соками возлюбленной, плавно исчезал и появлялся в самом божественном лоне. От этого прекрасного вида его яйца сжимались.              Один её вид опьянял.       И это всё — его.       Рейнира была его живой мечтой.       Он знал женское тело не понаслышке. В конце концов, он порочный принц. Его глаза видели, как женщина реагирует на прикосновение к той или иной части тела. Иногда, чтобы подарить девушке ошеломительный финал, нужно лишь умело двигать пальцами в нужном темпе и направлении.       Её пальцы тянутся вниз, наверняка чтобы помочь себе, но Деймон их перехватывает и совершенно невинно целует их в костяшки, словно джентльмен. Рейнира фыркает, запрокидывая голову.       Рейнира зажимала рот рукой, дабы хныканья не превратились в откровенные стоны. Разве такое бывает?       Разве может удовольствие перейти черту? Пальцы сминают короткие белокурые волосы, ноги дрожат и скользят по простыням. В тумане мыслей и благовоний она видит золото.       Деймон забирал то, что отныне принадлежит ему. Не дайте боги, кто-то постарается забрать у него Рейниру, и он, не раздумывая, лишит их жизни.       Она была знакома с членом мужа. Знала каждую частичку тела. Но сейчас он казался другим.       Это был будто не он.       Это не её муж, не её Деймон.       В каких-то деталях она узнает его привычки, манеры, но это не он.       Лихой принц.       От этой мысли ей хочется разрыдаться, пусть она сама не понимает, почему.              Как же хорошо, что даже тело изнывало от удовольствия, но внутренности разрывает от образа мужа, с волосами до плеч и дразняще целующего её в шею, а затем медленно опрокидывающего принцессу на спину.       — …Рейнира!       Она со всхлипом распахивает глаза и видит перед собой образ дяди. Непослушная прядка свисает с его лба и почти соприкасается с её лицом.       — Тебе больно? — он тяжело дышит, но она слышит, как в его голосе просачивается беспокойство.       — Не бросай меня… Никогда… — хрипло шепчет Рейнира, целуя мокрыми солёными губами Деймона в щеку, а затем в нос. Веки, лоб, губы, а затем углубляет этот поцелуй.       Она обрела самого сильного воина и мужчину, которому готова доверить всё. В том числе и своё сердце.