Ласки

Кровлей пах персиками. Обычно его естественный омежий запах не был таким уж ярко выраженным и не привлекал к себе лишнего внимания. Он был тонким и неуловимым, пожалуй, замечался только первые несколько секунд близкого контакта, а потом любой нос неизбежно привыкал и больше этого аромата не отличал при вдохах. Кроули редко задумывался о его запахе. Он просто знал, что ангел пахнет душиствми персиками, подметил для себя это ещё при первой встрече, как и то, что этот запах ему приятен. Он быстро привык к постоянному присутсвию персикового шлейфа рядом. Это стало для демона неосознанно чем-то родным. Раньше квартира Кроули была пропитана целиком только его собственным запахом, приторной соленой карамелью. Не самый типичный запах для демона. К тому же едкий, пропитывающий собой насквозь абсолютно всё. А потом, когда у него появился под боком ангел, удивительно, но сладкая карамель, которая раньше витала в воздухе концентратом и чуть ли не душила порой, стала постепенно отступать. Она послушно уступила место фруктовой свежести персика. С тех пор в его доме стало чуть легче дышать. И Кроули искренне любил этот запах на самом деле. Порой он неосознанно высовывал кончик змеиного языка, чтобы уловить лишнюю сладкую нотку. И жутко расстраивался, потому что получал желаемое лишь в каких-то микроскопических дозах. Порой ему хотелось задохнуться в запахе ангела. Омеге вообще не положено так сильно любить запах другого омеги. Не положено быть влекомым им. Но Кроули всегда было плевать на подобные предрассудки. Он не отрицал ни на минуту того факта, что конкретно этот омега не только своим запахом его привлекает. Кроули любил его в разы сильнее, чем мог бы вообще в теории полюбить альфу. И это беспокоило его не сильнее того факта, что он, как демон, полюбил ангела. Верно, по всем пунктам он решил пойти поперёк устоявшимся нормам. Но разве это повод жалеть? Нисколько. С Кровлеем вообще вряд ли пожалеешь когда-нибудь о чем-то. Такое уж он чудо, каких нельзя сотворить. Кроули буквально терял голову, когда запах персиков усиливался, становился более ярким, ощутимым, различимым, и нос к нему уже не мог так быстро привыкнуть. Совершая рваные и глубокие вдохи, демон готов был скулить как щенок. Аромат персиков становился в подобные моменты таким манящим, таким сладким, пряным, почти что медовым. Хотелось закрыть глаза и просто высунуть язык, чтобы всеми змеиными органами чутья воспринять этот аромат, всеми фибрами его прочувствовать, будто вкушаешь самый манящий на свете плод. Ох, если бы тот самый плод, который съели Ева и Адам, согрешив тем самым первый раз, пах точно так же, то Кроули, пожалуй, не пришлось бы даже уговаривать их. Очевидно, они бы и сами не устояли. Невозможно это. Когда у этого ангела начиналась течка, у Кроули всегда возникало это совершенно необузданное, почти что первобытное желание прилепиться к нему, приникнуть, уткнуться хоть куда-нибудь носом, бесконечно водить им по коже, елозить по ней языком, выискивая микроскопические железы, и дышать, дышать, дышать... Но, кажется, даже этого ему было бы мало. Омег не должны так заводить запахи других течных омег. Но Кроули этот запах не то что заводил, он его взвинчивал к чертям, башню ему сносил, переворачивал всё с ног на голову, добирался до разума, наводя там полнейший хаос, разжигал внутри всепоглощающее пламя, да так все и оставлял, раскуроченным.

***

Пахнешь как желание, чистое животное желание

Но ты пахнешь на шестнадцать, ты как первое свидание

Скриптонит — Космос

***

Кроули почти хищно облизывал языком свои губы, так медленно и тягуче, пытаясь закрыть таким образом внезапно вспыхнувшее в его груди желание. Желание тонуть в сладострастном запахе Кровлея, задыхаться в нем, безнадежно захлёбываться. Но оно всё никак не утихало, как бы он не старался. Только больше усиливалось. Он смирно сидел у Кровлея в ногах и упивался запахом, будто бы испытывая самого себя, проверяя на выдержку. От медового персика и феромонов, что витали в воздухе и требовательно вещали о жажде ласки и любви, сносило крышу. Но Кроули никак не торопился. Он медленно гладил ступни ангела и совершенно влюбленным взглядом смотрел на него, продолжая громко и около нервозно сопеть носом. Кровлей тоже дышал не очень ровно. И жалобно смотрел в ответ в змеиные глаза. Он молчал, но его глаза и пряный запах, от которого у демона внутри едва ощутимо зудело, вещали обо всём за него. Кроули провёл рукой выше, по стройной голени, а потом мягко приподнял чужую ногу к своему лицу и до того ласково коснулся губами косточки на внутренней стороне стопы, что у ангела мурашки побежали по всему телу. Кроули был с ним таким нежным и любящим, каким, наверное, никто не смог бы быть на этом месте. И именно его ласки так нравились, именно их хотелось чувствовать, в его руках хотелось плавиться, а не в чьих-либо ещё. В белой тонкой сорочке на голое тело Кровлей выглядел... восхитительно. Нет, правда. Кроули, конечно, слабо понимал его эту любовь к подобному старью, когда умные люди уже давным давно придумали удобные пижамы. Но ничего против не говорил. Потому что если и существовал кто-то, кому подобное одеяние шло, то это был Кровлей. Пальцы демона поползли к коленке и несмело пробрались под тонкую ткань. Кровлея это так волновало (в хорошем смысле), что он почти задыхался в предвкушении. Ему хотелось самому взять чужую руку и направить её туда, где она так нужна сейчас. Но чем дольше длился этот интригующий момент промедления, тем громче стучало в груди его сердце. — Дьявол... — буркнул себе под нос Кроули, на секунду отведя в сторону глаза, когда Кровлей неосознанно закусил губу, — Как ты можешь быть таким... — каким словом продолжить это предложение, демон так и не додумался. Казалось, ни одно слово не способно описать то, какой Кровлей на самом деле в такие моменты. Он волнующий, соблазнительный, манящий, притягательный, обворожительный, милый, невинный и такой дурманящий, что порой казалось, что у Кроули кровь носом хлынет. Он всё вместе. Его так сходу метко и не описать. Ладони поползли под подол ночнушки, но сдвигать его выше не собирались. В конце концов, было в этом что-то приятное, оставлять самое интересное скрытым от собственных глаз до последнего. Кроули грациозной кошкой придвигался поближе, наглаживая чужие колени и вслушиваясь в томные выдохи, которые были наполнены невинным ангельским трепетом. — Как же сладко ты пахнешь, — Кроули почти что обречённо ткнулся котёнком в коленку, когда ангел согнул их, скромно поджав под себя ноги. Кровлей пах так, как никогда не пахло ни в одном персиковом саду на всей Земле. Вообще ни в каком саду так вкусно и приятно не пахло. Уж Кроули знает. Демон прикрыл глаза едва ли на несколько секунд, но не успел он и двух глубоких вдохов сделать, как коленка ушла от его лица. Кровлей нарочно медленно раздвинул ноги перед ним, подпуская поближе. Между его ног было так жарко и влажно, что терпение грозилось лопнуть, как струна. Он очень хотел, чтобы его там поскорее коснулись. Кровлей неспециально хлюпнул носом и прерывисто засопел от собственных фантазий. Ему просто хотелось, чтобы к нему приблизились, чтобы общупали всего, погладили везде, где только можно, передав через каждое действие такую нужную в этот момент ласку. Он никого бы к себе не подпустил, кроме Кроули. Он только ему доверял своё тело, он только его руки на себе хотел чувствовать, только его запах карамели вдыхать, только его голос слышать. — Самый сладкий омега на свете. Ты меня с ума сводишь. Я сам теку просто от того, как же восхитительно ты пахнешь, — томно выдохнул Кроули, демонстративно поёрзав. Он действительно тёк, ведь не на шутку завёлся. Но сейчас ему хотелось уделить Кровлею всё своё внимание, отдать ему всю любовь, сделать приятно, и это было гораздо сильнее, чем могло бы быть желание самому получить удовольствие. Кровлей смущённо пискнул и блаженно улыбнулся от таких откровенных слов, пунцовея в смущении. В это время Кроули закрыл глаза, чуть приподнял пальцами ткань и провёл своим длинным языком по коленке с внутренней стороны. Течное тело Кровлея, что сейчас очень охотно откликалось на любое воздействие, задрожало само по себе, и он не в силах был что-либо с этим сделать. Только затаил дыхание и тоже закрыл глаза. Кроули нырнул головой под длинную сорочку, но спешить с наступлением не стал, хоть запах и очень сильно ударил в нос, маня. Он шумно выдохнул и замычал, тут же присосавшись губами к мягкой белой коже на ляжке. — Ах! Больно! — Кровлей от неожиданности взвизгнул, когда его укусили. Но не то чтобы это было протестом в сущности. Скорее каким-то игривым выкриком, которым просто невозможно кого-либо остановить, а вот раззадорить пуще прежнего — запросто. — Ты слишком мягкий, слишком сладкий... Я не могу удержаться. Тебя хочется съесть, — Кроули повел носом в том месте, где оставил свой собственнический укус. Благо, он омега, у него нет таких ярко выраженных клыков. Иначе бедра Кровлея страдали бы ещё больше. Ангел застонал и шире развёл ноги, когда рука прошлась по нижней части бедра и скользнула к ягодице. Кроули загипнотизированным взглядом смотрел на большое влажное пятно под Кровлеем. Смазкой, верно, пропиталась не только сорочка, но и простынь. Кроули под собой тоже почувствовал фоново лёгкую влагу. Становилось все жарче, а дышать всё сложнее. В воображении у него уже что-то неприлично захлюпало. Хотелось выть. Хотелось тут же бесцеремонно проникнуть пальцами внутрь и так небрежно и быстро начать ими двигать, чтобы Кровлей громко пискнул, прогнулся в спине дугой, крупно задрожал и начал буквально задыхаться от ощущений. Кроули облизнулся снова, но свой порыв сдержал. Ему нравилось на самом деле проворачивать всё это медленно, почти что лениво, сонно, мягко, плавно, любовно, чувственно. Нравилось раскалять это пламя между ними до предела, пока им обоим не станет дурно, пока обоих не затрясет в конвульсиях от хотения. Кровлей поерзал на месте, но его продолжали целовать в ляжки, разрываясь между двумя. Демон хотел целовать их чуть ли не одновременно, чтобы равномерно оставить на них россыпь укусов и засосов. Руку он держал рядом с ягодицей, но к самому главному прикоснуться не спешил совсем. Он лишь наблюдал за тем, как мышцы в ногах ангела то напрягаются, то расслабляются, реагируя на любое прикосновение. — Я вылижу тебя всего, — решительно заявил он и в подтверждение своих слов провел раздвоенным языком прямо от коленки и почти что до такого требовательного местечка между ног, остановившись буквально в дюйме от него. Влажную от смазки кожу вдруг опалило тёплым дыханием. — Ну хватит... я... не могу терпеть... — Кровлей капризно и почти что беспомощно захныкал, быстро нащупал голову демона через ткань и положил ладонь ему на голову, так и не решившись надавить. Он просто не мог. Лишь стал мягко елозить по затылку пальцами, пытаясь таким образом выпросить, вымолить большего. Кроули несколько секунд жадным масляным взглядом внимательно наблюдал за тем, как колечко мышц требовательно сжимается и разжимается, почти пульсируя. А уже после коснулся языком, уловив такой короткий, но мягкий и очень даже довольный стон. Кроули закрыл глаза, ощущая себя так, будто проводил языком в ребристом углублении в половинке персика, которое осталось от косточки. И слизивал он будто не смазку, а мёд. Так ему было сладко. Он и сам замычал блаженно, плавно проталкивая язык внутрь. Кровлей его охотно впускал, лишь подставлялся и старался не дёргаться, чтобы не сбить. Хотя в моментах ему было так хорошо, что тело само по себе грозилось подлететь над постелью. — Кроули, — мягко промурчал ангел, чувствуя, как язык то проникал в него максимально глубоко, то полностью выходил, — Я так... я... — он хотел было начать бормотать о любви, как делал обычно, но дыхание сперло настолько, что мысли все перепутались. Кроули нежно водил ладонью по его члену, приумножая ощущения. Ему хотелось слышать нежные мелодичные стоны Кровлея, чтобы они были громче, отрывистее, предыханнее, звонче. Он хотел сделать так хорошо и так приятно, чтобы внутри у ангела потом бабочки пархали ещё пол часа. — Я... Мне... Ох, Господи... Кроули! — Кровлей ощутил, как язык завибрировал внутри него, будто демон пытался зашипеть. Он это нарочно сделал зная, какой будет результат. От этого у ангела глаза чуть не закатились, — Так хорошо, — омега чуть ли не мяукал. Потому что ему правда было очень хорошо. Всё, что ему было нужно во время течек — любовь и ласка. А их Кроули вкладывал в каждое своё телодвижение когда дело доходило до постели. Кроули прорычал, нехотя оторвавшись, цапнул рукой партнера за бедро, притянул к себе так резко, что голова Кровлея соскользнула с подушек, и спешно ввёл в него два пальца, щедро смазанные естественной смазкой. У Кроули нервно дёргалась нога от нестерпимого желания, которое в животе узлом завязывалось, но он к себе даже не думал прикасаться. Только ёрзал на месте, сидя, по ощущениям, как в луже. Это было так пошло. Но ему так нравилось быть мокрым из-за Кровлея. Ангел протяжно застонал, почувствовав, как по ногам уколами пробежал жар. Кроули ритмично и спешно задвигал пальцами. И долгожданные хлюпающие звуки, которые ему так нравились, наконец разлетелись по комнате. Пальцы у демона были длинными и доставали до нужных местечек, заставляя Кровлея жмуриться, молча открывать рот, а потом вскрикивать от переизбытка ощущений. Жарко, влажно, душно и сладко. Сладко так, как надо. Яркий и почти тяжелый запах персиков гармонично разбавлялся солоноватой карамелью, которая теперь уже не казалась такой приторной. Течный омега в любом случае становится самым приторным. Кроули кусал нижнюю губу, слушая эти восхитительные звуки, чувствуя, как его пальцы погружались во влажное и нежное лоно, такое податливое, такое нуждающееся. Кровлей принимал всё, всю любовь, все чувства, все ласки, которые ему давали. И все пальцы. Кроули добавил третий и движения стало чуть труднее делать, однако стоны стали громче и отчетливее. Демон снова укусил его за бедро, вызвав тем самым короткий вскрик. А потом и вовсе потянулся к подолу сорочки, чтобы вынырнуть из-под него и посмотреть на Кровлея. На такого разгорячённого, возбуждённого, красного, извивающегося на месте и получающего удовольствие Кровлея. Кроули бесцеремонно скомкал всю эту длинную ткань, сдвинув значительно выше и задрав к самому животу. Разгоряченное течное тело вдруг обдало едва прохладным воздухом, от чего Кровлей шумно выдохнул через нос и прикусил губу. Ангел потянулся требовательно к чужим плечам, вцепился в них коршуном, и не хотел отпускать совершенно. — Хорошо? — ласково поинтересовался Кроули, будто не видел, что у ангела на лице написано, будто не слышал громких стонов, будто не чувствовал, как влажное нутро расслабляется, привыкнув к трём пальцам. — Очень... Мне очень... — Кровлей неосознанно начал приподнимать бёдра, когда угол проникновения немного изменился, стал двигать ими навстречу. Казалось, он вот-вот сгорит в этом удовольствии. Он просто перестанет быть. — Какой же ты прекрасный омега, — Кроули улыбнулся и добавил четвёртый палец. Ангел зажмурился, нахмурил брови, сильнее сжал его плечи, но и это принял охотно, — Когда тебе так хорошо, я буквально в лужу превращаюсь, — кровать скрипнула едва слышно, когда Кроули заерзал, поджал под себя ногу и сел на собственную пятку, прочувствовав, как его домашние шорты промокли насквозь. Он закусил губу и улыбнулся шире, — Хочу, чтобы тебе было ещё лучше. Кровлей томно посмотрел на него и скользнул ладонями по лицу, пытаясь притянуть ближе к себе. А потом и вовсе зарылся руками в короткие волосы. — Мне с тобой и так лучше всех, — добродушно промурчал Кровлей, всё так же извиваясь на постели, чувствуя, как пальцы его всё сильнее и сильнее растягивают. На долго терпения не хватило. И ангел невольно вздрогнул всем телом, чувствуя, как тягучая волна удовольствия растекается по телу. Стало так хорошо, что он на несколько мгновений перестал дышать. Так это чувство будто бы на дольше оставалось с ним. Кроули ощутил, как омега под ним дёрнулся и перестал самостоятельно двигать бедрами, оставшись с самым любимым именем на устах. — Кроули... Кроули, Кроули... — невнятно лепетал он, пытаясь всеми силами прижаться как можно ближе к тёплому чужому телу. И демон с улыбкой сгрёб его в свои объятия, упав рядышком на бок и шумно дыша. Кровлей удовлетворённо просопел носом ему в шею. Но клеиться, притираться и двигаться в объятиях не перестал. Кроули неспешно гладил его по волосам и целовал в лоб, почувствовав, как спина отозвалась усталостью. Теперь хотелось только лежать пластом и ничего не делать. — Моя очередь, милый, — вдруг заговорщически прошептал Кроаоей, ласково чмокнул его в щёку, после чего аккуратно, даже бережно толкнул в плечо, заставив тем самым лечь полностью на спину. Кроули выдохнул, но промолчал, да и не противился. Не то чтобы он старался всё это время только ради того, чтобы ему это потом вернулось. Однако, было приятно думать, что Кровлей заботится о нём, даже когда у самого течка. — Ты так долго терпел, — ангел мягко мотнул головой, оставив свои вспотевшие ладошки покоиться на чужих бёдрах, — Ну как я могу тебя оставить таким... нуждающимся и влажным? Тем более, если это из-за меня, — Кровлей украдкой усмехнулся. Раньше он так не разговаривал. Но Кроули, верно, слишком часто бросался подобными фразами во время их игрищ, что они постепенно прижились и у ангела. От сказанного по спине побежали мурашки. Ночь обещала быть долгой. Но, в конце концов, для них это не в новинку. Они часто бесконтрольно взаимно удовлетворяли друг друга по очереди, сцепившись, как настоящие кошки. Течка творила с ними удивительные вещи. Они никогда не пытались покрыть друг друга, как это сделал бы альфа. Потому что им нужно было совсем не это. Они не хотели узла. Оба хотели в эти периоды только ласки, внимания и любви. Начиналась течка у одного — второй тёк просто по инерции, если можно так сказать. — Я сделаю приятно, — снова кокетливо замурлыкал Кровлей и ослепительно улыбнулся, осторожно стягивая с партнёра шорты. Запах карамели на время стал снова преобладать над ароматом персиков. Однако, это было не соревнование, потому это было не столь уж важно.