О, Мерлин! Он очнулся!

Сириус приходил в себя медленно, будто милиметр за милиметром выходил из воды. Хотелось уже и рухнуть из-за накатывающей усталости, но что-то продолжало тянуть. Постоянное давление настолько умотало, что когда пришёл в себя, Сириус даже не понял. А где находится, тем более не сразу осознал. Свет из ночника светил очень слабо. Желтоватым, похожим на пламя свечи мерцанием. Сон не шёл, как и размышления. Сириус просто отдавался воспоминаниям. Тем, из глубокого детства. В ушах чудился смех Реджи, ругань матери, ворчания старика-эльфа и тихая спокойная речь отца. Сириус не заметил, как по щекам стекло несколько слез. Да и даже если бы заметил, вряд ли бы что-то с этим сделал. Тело объяла ужасная усталость, конечности казались онемевшими и непослушными. Свечи... Тысячи свечей плывущих по большому залу, в каком-то им одном известном танце. Сириусу всегда было интересно куда девался воск. Да и свечи казались какими-то бесконечными. Неужели они были заколдованными? Сириус почему-то расстроился. Казалось, что присутсвие магии каким-то парадоксальным образом отнимало часть волшебства. Смешно. Перед глазами снова заплясали образа. Теперь гриффиндорской гостиной, полной тихих старшекусников, устало строчащих бесконечные эссе. Сириус любил иногда незаметно к ним присоединяться. Ему нравилась их шумная компания мародёров. Нравилось кричащее неприличное название их группы, тайну которой никто кроме них четверых так никто и не узнал. Нравились шалости, нравились разговоры, но всё же иногда... Редко-редко, чтобы не признаваться в этом даже самому себе, он очень скучал по дому. Скучал по формальным приёмам еды, на которых обменивался с Регулусом закатываниями глаз и вздохами, ловил позабавленно-укоряющие взгляды отца. Нравилось, как иногда голос матери срывался странным образом, становясь неимоверно смешным. В палате прозвучал звук мягкой усмешки. А как они с Реджи дожидались, пока все уснут и отправлялись тайно исследовать комнаты покойных членов семьи. Запугивали друг друга, а сами храбрились. Мерлин, Сириус, а вдруг ты стоишь на месте, где она умерла? Реджи, а что если прямо сейчас злой дух прабабушки оттяпает тебе пальцы за то, что ты прикоснулся к её медальону? Сириус тяжело вздохнул, не отрывая глаз от блеклого света. Наверное, родители знали, что они ходят по комнатам, а иначе почему свеча каждый раз была новой и почему некоторые комнаты были заперты так, что ни одно заклятье не отпирало? Да, точно знали. Ведь ничего, кроме безобидных вещиц в комнатах их страшных и ужасных предков так ни разу и не нашлось. Кроме того раза, когда на Реджи напала заколка в виде осьминога и чуть не задушила, обвившись вокруг шеи. Как им потом от матери жалящими досталось. Как только они с Регулусом улеглись в своих кроватях задницами к верху, так начали смеяться. Он не знал, так-то кто первый начал, он, наблюдая за недовольной, обиженной миной брата, или Реджи над его опухшими глазами и красным носом. Они хохотали так долго и громко, что снова разбудили мать, которая с проклятьями и криками их закруциатить протопала пол дороги, но услышав, как они затихли, выругалась в последний раз и вернулась в постель. Сириус мог поклясться, что тогда слышал смех отца. Как давно это было. Казалось, целую вечность назад. Давным-давно, в предыдущей жизни. Как же жаль, что он... Даже мысленно он не успел это сказать, невольно погружаясь в сон.