Не зарекайся

      Чон вышел из офиса и глубоко вдохнул вечерний воздух, всё ещё не веря, что эта сложная неделя наконец закончилась. Три долгих дня он практически не спал, транслируя забастовку врачей-интернов и ординаторов, требующих улучшения условий их труда. Проблема и правда существовала, но местные власти предпочли закрыть на неё глаза и действовать в своих интересах. В итоге прибегли к арестам и допросам, а несколько тысяч человек лишились работы. Чонгук подозревал, что подобные меры, в конце концов, приведут к настоящему кризису.       После были подготовка и похороны Ёнджин. Её уход стал для всех полной неожиданностью. Альфа сам взял на себя все приготовления, понимая, что это его долг. Впервые после разлуки он встретил Тэхёна. Муж горевал вместе с семьёй. Конечно, Чону хотелось его поддержать, но приходилось вести себя отстранённо. От Сонхёна он узнал, что Ёнджин, перед тем как отойти в мир иной, родила чудесную малышку, а её альфа скрылся неизвестно куда. Матушка Ким была совсем разбита. Ведь что может быть страшнее потери собственного ребёнка? Чон знал об этом не понаслышке.       Тэхён делал вид, что держится. Но Чонгук даже издалека чувствовал его боль, продолжая ненавидеть себя за то, что отчасти являлся её причиной. Муж, как ни странно, повёл себя с ним достаточно мягко и приветливо. Ему, как никогда, требовалась защита альфы, но пока приходилось рассчитывать только на свои силы. Чонгук сразу заинтересовался тем, чтобы взять на воспитание новорожденную девочку. Она бы стала своеобразным утешением для омеги, его новым смыслом. Но, как оказалось, муж и без него прекрасно справился с этой задачей. Только вот, появись у него ребёнок, будет ли тогда ему нужен Чонгук. Эта мысль никак не давала альфе покоя.       — Сонбе, вы домой? Может быть, сходим выпить? Здесь неподалёку есть отличный бар, — коллега по работе, помогающий подбирать материалы для репортажей, быстро проникся к Чонгуку симпатией. Парень был молоденьким омегой, но журналистскую хватку имел железную. Никто из студии даже не заикался о его сущности. В момент знакомства с ним Чон сразу вспомнил о Тэхёне, которого за это третировали на телевидении. Ли Минхо сразу показался альфе слишком целеустремлённым, но при этом покладистым и дружелюбным.       — Прости, но я хочу нормально выспаться, выжат как лимон, — ответил Чон, доставая из кармана ключи от машины.       — Понимаю, — сочувственно заметил омега, буквально каким-то магнетическим взглядом гипнотизируя Чонгука. — Вы так много работаете, сонбэ Чон. Не зря вы всегда были для меня примером.       — Серьёзно? — удивился этому факту альфа, улыбнувшись.       — В университете я писал курсовую работу по вашим материалам и получил «отлично». Я давно слежу за вашими репортажами и расследованиями. Вы крутой! — парень показал большой палец и рассмеялся. С такой очаровательной улыбкой он выглядел ещё моложе.       — Приятно это слышать… Ну ладно, я пойду. Хорошего вечера!       — И вам, сонбэ, хорошо отдохнуть!       В пустой квартире без Тэхёна было уныло. Чон уже трижды делал уборку, продолжая делать вид, что он хороший хозяин, и будто ожидая от кого-то похвалы. Но муж убирался чуть ли не каждый день и не считал это чем-то особенным.       Чон ужасно скучал по еде Тэхёна, по любимой жареной курочке, вкус которой был записан на его подкорке, больше такого он не встречал нигде; по лапше с овощами, и никакой покупной рамён не мог её заменить; по булочкам со сливочной начинкой, рецепт которых перешёл омеге от его мамы. Чонгук не понимал, как он мог совершить такую ошибку, солгав собственному мужу, когда сам всегда призывал людей к правде и искренности.       «Раз соврёшь, другой раз — и правдивому твоему слову не поверят», — вдруг вспомнил альфа выражение и задумался. А что, если Тэхён больше никогда ему не поверит? Что, если так и не вернётся к нему? Захочет жить один… Только одно успокаивало Чона, что они ещё до сих пор были женаты. Да и с опекунством дочки Ёнджин не должно было возникнуть проблем. Только вот, как поведёт себя Тэхён в дальнейшем, было одному богу известно.       Сварив куриный суп и рис, Чонгук уселся ужинать, предусмотрительно заварив себе зелёный чай. Альфа специально убрал из дома все горячительные напитки, чтобы даже не возникало желания вновь залить свою тоску алкоголем. Он и от привычного пива отказался, хотя раньше обожал его. Поэтому теперь ему приходилось избегать коллег, которые чуть ли не каждый день уговаривали его пойти с ними в бар или кафе.       Завтра ему нужно было навестить матушку мужа и разузнать, как обстоят дела у её сына. Звонить и интересоваться об этом у самого Тэхёна альфа просто-напросто боялся, поэтому решил действовать, как обычно. К тому же до сих ими не был оговорён вопрос с обустройством детской комнаты, которая обязательно понадобится в ближайшее время. Чонгук даже слышать не хотел о съёмной квартире, но согласится ли омега вернуться ещё большой вопрос.

***

      Тэхён наблюдал, как медсестра пеленала Хэвон, и пытался запомнить все её действия, ведь ему предстояло делать это каждый день. Малышка только что покушала и почти засыпала, а Ким всё никак не мог наглядеться на свою крохотную племянницу.       К сожалению, Ёнджин так и не взяла на руки свою дочь, как и Хэвон больше никогда не увидит маму. Но Тэхён пообещал себе, что сделает всё для счастья девочки. И действовать нужно было быстро, пока социальная служба не разведала, что ребёнок остался без родителей.       Сперва омега собирался собрать документы для удочерения. Он передумал брать ребенка под опеку, а выразил желание стать именно её папой. Теперь для этого требовалось только согласие Чонгука, но тот вряд ли был бы против, понимая, как это важно для Кима.       Также необходимо было обустроить детскую комнату, но Тэхён никак не решался переезжать обратно домой. Квартира хоть и находилась в их общей собственности, изначально принадлежала Чону, поэтому омега не мог просто так туда вторгаться, тем более не один.       — Какой же красивый у вас ребёнок. Она просто куколка, — восхитилась медсестра, вручая уже сопящий комочек Тэхёну. — Надеюсь, всё сложится хорошо.       — Конечно. Главное, что у неё теперь есть родители, — омега поцеловал малышку в лобик и принюхался, девочка пахла молочной карамелью и сливочными ирисками. Выходит, на свет появилась омежка. — Будешь папиной помощницей, — прошептал Ким, всё ещё не веря своему счастью.       Тэхён совершенно не ожидал встретить на крыльце клиники Чонгука в компании мамы и Юнги. Муж с огромным букетом цветов широко улыбался, наверняка предвкушая встречу с малышкой. Пока её видела только мама Тэхёна. А Юнги искренне радовался за друзей, скоро ему самому предстояло такое же событие.       — Поздравляю! — смущённо произнёс Чон, вручая Киму букет и собираясь взять ребёнка на руки, но Тэхён запротестовал, ведь альфа никогда не держал младенцев. — Я аккуратно, не бойся.       Хэвон продолжала сладко спать, а Чонгук с умилением рассматривал девочку. Ещё никогда Тэхён не видел его таким растерянным.       — Она и правда похожа на тебя. С ума сойти! — удивлению мужа не было предела.       — Она, как и я, омега…       — Ну привет, Хэвон! — Чон пальцем потрогал пухлую щёчку девочки. — Очень рад с тобой познакомиться, я твой отец.       Тэхён был благодарен супругу, что тот принял сей факт и не стал задавать лишних вопросов. Впереди им троим предстоял непростой период адаптации и притирки.       — Едем домой, на съёмную квартиру я вас не отпущу! — твёрдо заявил муж, и теперь растерялся омега. Будь они одни, возможно, Ким и поспорил бы насчёт места проживания, но сейчас только послушно согласился с этим решением.       — Сыночек, спасибо, что сделал этот выбор, — госпожа Ким тепло обняла Тэхёна. — И тебе, Чонгуки! — обратилась она к альфе. — Бедная моя Ёнджин… — запричитала и отошла в сторону, смахивая слёзы. Эта рана в их сердцах будет ещё долго кровоточить.       Юнги подошёл к Тэхёну последним, вручая цветы и несколько пакетов. Мин, как никто, понимал счастье отцовства.       — Поздравляю, Тэхёна! Основной подарок ещё за нами, а тут всё самое необходимое на первое время. Чимин с мальчишками заедет к вам попозже. Им не терпится познакомиться с Хэвон.       — Спасибо, Юнги-щи! — омега мазнул губами по щеке Мина, забирая из его рук букет и подарки. — Приезжайте все вместе, мы будем очень рады!       Дорога до дома прошла в полном молчании. Они делали вид, что не хотят разбудить малышку, тихонько сопящую на руках омеги, но на самом деле просто боялись начать разговор. Войдя в родные стены и ощутив любимые запахи, Тэхён расчувствовался, начав плакать. Полным сюрпризом для него стало обустройство в спальне детского уголка. Чонгук позаботился и о кроватке, и об одежде, и даже о разных маленьких мелочах, типа бутылочек, сосок и погремушек.       — Я посоветовался с твоей матушкой, она подсказала, что нужно купить, — объяснил Чонгук, положив свои руки в знак поддержки на плечи омеги. — У нашей принцессы должно быть всё самое лучшее.       Тэхён сморгнул слёзы и подошёл к кроватке с розовым балдахином. Будь он сам в магазине, точно также не смог бы пройти мимо такого чуда, вкусы у них с мужем всегда совпадали. Омега положил дочку внутрь и посмотрел на Чона, который не сводил с него глаз.       — Если тебе неудобно моё присутствие, я сниму квартиру, только скажи! — неожиданно предложил Чон, но Тэхён даже слышать об этом не хотел, помощь мужа в последнее время была неоценимой.       — Нет, останься, пожалуйста! Малышка должна чувствовать рядом нас обоих.       — Хорошо, — альфа улыбнулся, бросив любопытный взгляд на кроватку. — Тогда можешь рассчитывать на меня в полной мере. И, кстати, тебе надо нормально отдохнуть, поэтому я пока переберусь в гостиную на диван, а ты сам оставайся здесь. Установим радионяню во все комнаты, я тоже буду вставать к Хэвон по ночам.       — Спасибо тебе… — Тэхён развёл руками, не зная, что ещё сказать. Муж каждый раз удивлял его всё больше и больше, меняясь прямо на глазах. Похоже, омеге предстояло вновь познакомиться со своим мужем Чон Чонгуком. А обида, которая мучила Кима всё это время, внезапно отошла на задний план.

***

      Первые недели совместного проживания дались им всем нелегко. Малышка постоянно хныкала, требуя к себе внимания. Тэхён предполагал, что она пыталась отыскать связь со своей умершей мамой-омегой, но не ощущала её, поэтому часто плакала. У Чонгука вновь оказался ненормированный рабочий день, и он приходил домой лишь поздно вечером. Но Ким больше не высказывал никаких претензий, потому что их семью теперь содержал именно альфа.       Тэхён, изредка посматривая в зеркало, напоминал себе огородное пугало — вечно лохматое и странно одетое. Но ещё никогда он не чувствовал себя таким счастливым.        Хэвон почти адаптировалась к внешней обстановке, наконец признала Тэхёна, а вот к Чонгуку всё ещё шла с неохотой, капризничая. Альфа уже безбоязненно мог приготовить для неё смесь и покормить, поменять подгузник и уложить спать. С Тэхёном они по-прежнему жили, как добрые соседи. Подсознательно Ким тянулся к мужу, но никак не мог переступить черту, которую сам и установил. Хотя спать одному в огромной постели было тоскливо. Омега понимал, решение что-либо изменить в их отношениях зависело только от него, но как же сложно было сделать этот единственный шаг.       Как ни странно, но осуществить его помогла госпожа Ким, приехавшая погостить к своей внучке. Женщине требовалось отдельное спальное место. Чонгук отказался переселяться обратно в их комнату, купил себе матрац и улёгся на кухне. Тэхён не продержался и двух дней, подняв эту тему как-то за завтраком.       — Чонгуки, хватит уже спать на кухне, перебирайся обратно в спальню.       Во взгляде мужа моментально затеплился огонёк надежды. Даже в присутствии матушки Тэхёна альфа никогда не стеснялся показывать ему свои чувства.       — Ты уверен? Неудобства не будет? — уточнил он, похоже, всё ещё не веря, что его допустили к «телу».       — Нет. И вообще, думаю, мы готовы для того, чтобы опять жить одной семьёй.       — Ты… простил… меня? — с осторожностью проговорил Чон, мельком глянув на не скрывающую радости госпожу Ким.       За последний месяц Тэхён уже, наверное, миллион раз спрашивал себя об этом. Они с Чонгуком прожили долгих десять лет и почти с полуслова понимали друг друга. И пусть эта ссора стала самой серьёзной за весь их многолетний брак, одно омега знал точно, разводиться он не хотел.       — Давай больше не будем об этом вспоминать. У нас ведь появилась Хэвон, ей нужна нормальная семья, родители.       — Ты прав. Она для нас главнее всего. В первую очередь, мы должны думать о нашей дочери.       С плеч Тэхёна будто свалился многотонный груз. А когда они, болтая о повседневных делах, закончили ужин и разошлись по своим комнатам, омега вдруг ощутил очередную порцию небывалого счастья, ведь муж наконец-то находился рядом с ним.       Ким подошёл к кроватке дочери проверить всё ли в порядке, но тут же почувствовал на своей талии крепкие руки Чона и прикрыл от нахлынувшего удовольствия глаза. Любимый запах окутывал и успокаивал, тёплое дыхание согревало, а горячие губы ласкали шею. Тэхён наклонил голову и позволил альфе поцеловать себя сперва в небольшую ложбинку, потом в оголившееся плечо, после — в ключицу и спуститься ниже, к ягодицам. Пижама упала на пол, и омега улыбнулся, увидев себя в отражении зеркала. Щёки снова заливал предательский румянец, покусанные губы жаждали сладких поцелуев, а глаза затуманились от появившейся в теле эйфории.       — Любовь моя, я не встречал никого красивее тебя… Всё это время сходил с ума и безумно скучал… Ты смысл моей жизни… Люблю тебя! — Чон хрипло шептал признания, пока его язык продолжал исследовать тело омеги.       — И я люблю тебя, Гуки… Очень сильно люблю...

***

      Чонгук проснулся от плача дочери и тихонько, чтобы не разбудить мужа, поднялся с кровати. Тэхён, утомлённый долгими часами занятий любовью, крепко спал, уткнувшись в подушку. Альфа надел спортивные штаны и подошёл к кроватке Хэвон, девочка приготовилась издать очередной вопль, но, заметив Чона, затихла.       — Небось мокренькая, да? — поинтересовался он, наклоняясь к дочке и проверяя подгузник. Удостоверившись в своей правоте, достал дочь из кроватки и положил её на пеленальный столик. Аккуратно снял намокший подгузник, провёл все гигиенические процедуры и надел новый. После чего Хэвон сразу же заснула прямо у него на руках. Странно, но Чонгук совершенно не ощущал, что она не его кровный ребёнок. Малышка так была похожа на мужа, что не возникало никаких сомнений, чья это дочь. Немного покачав кроватку, альфа понял, что хочет пить, и прошёл на кухню. И был очень удивлён, когда увидел там маму Тэхёна, стоящую у окна и смотрящую в темноту.       — Матушка?       — Не зажигай свет, сынок, не хочу, чтобы ты видел меня такой, — женщина шмыгнула носом и высморкалась. Было очевидно, что она плакала. — Теперь я могу съехать, у вас ведь всё наладилось.       — Оставайтесь, сколько хотите. Да и Тэхёну с вами лучше, я не так за них волнуюсь, — уверил её альфа, присаживаясь на стул.       — Как же моему сыночку повезло с тобой, — омега снова начала шмыгать носом. — Я каждый день молюсь богу о том, что он послал ему тебя. Мой Тэхёни так натерпелся в детстве, что просто обязан быть счастливым сейчас. Но мне никогда не вымолить прощения за Ёнджин. Я ведь знала обо всём, но закрывала глаза. Её Суджон оказался копией моего покойного супруга — таскал из дома последние деньги и проигрывал их в автоматы. Врачи говорят, что эта зависимость сродни алкогольной или наркотической и от неё сложно избавиться просто так. Моя бедная Ёни часто повторяла, что хочет вылечить его, но время шло, а ничего не менялось. Забеременев, она стала думать только о малыше. В последний раз, когда мы общались, она сказала, что, если с ней что-нибудь случится, пусть её ребёнка как своего собственного вырастит Тэхён. Моему сыночку даже ничего не пришлось объяснять.       — Матушка, не волнуйтесь, пожалуйста, я позабочусь о них, — Чон встал и подошёл к женщине, взяв её за худощавую руку. — Только и вы берегите себя. Тэхён и Сонхён нуждаются в вас.       — Знаю, только вы, мои дети, держите меня на этой земле, — омега поцеловала Чонгука в лоб и обняла. — Я собираюсь продать магазин и дом, чтобы покрыть все долги. Сниму себе комнату. Как-нибудь проживу. Мне ведь многого не надо. Только пока не говори ничего Тэхёну. Его глаза светятся от счастья, пусть так будет и дальше.       На работу Чон собирался в раздумьях, и это не укрылось от глаз мужа. Тэхён, готовящий ему завтрак в соблазнительно коротких шортах и футболке, изредка поглядывал на него в немом вопросе. Альфе требовалось многое переосмыслить.       — Тебя что-то беспокоит? На работе проблемы? — спросил Тэхён, ставя перед ним тарелку с омлетом.       — Нет, с работой всё нормально, — ответил Чонгук, ослабевая галстук. — Матушка спит?       — Угу, вымыла всю кухню и, видимо, легла только под утро. Пусть отдохнёт, — Тэхён отпил из чашки какао, и на губах осталась пенка. — Я давно так крепко не спал, даже не слышал, когда Ёнджин просыпалась.       — Тебе тоже требуется отдых. Пожалуйста, не забывай об этом.       — Хорошо! — Тэхён наклонился, облизав свои губы, и нежно поцеловал альфу в щёку. — Я рад, что у нас всё наладилось, не хочу больше ссориться.       — Постараюсь больше не давать тебе поводов, — выдавив из себя улыбку, заметил альфа, вставая с места и ставя грязную тарелку в раковину. — Как бы не хотелось, но мне пора! Люблю тебя!       Весь день у Чона из головы не выходил их ночной разговор с госпожой Ким. Женщина всю жизнь тянула на себе детей и бесполезного мужа. Когда дети создали собственные семьи, продолжала всем помогать. Не приюти она тогда Чонгука, вряд ли бы они смогли с Тэхёном построить своё счастье. Теперь настало время, когда помощь нужно было оказать ей самой, чтобы спокойно продолжать жить, а не вновь оплачивать чужие долги.       После развода родителей и смерти отца Чонгуку досталась их квартира в Пусане и загородный дом в Сеуле. На данный момент те сдавались в аренду, а деньги шли на общий семейный счёт. Там накопилась вполне приличная сумма, но она всё равно не могла покрыть долг Кан Суджона полностью. Решение продать квартиру далось Чонгуку легко, он уже давно там не бывал и никогда не чувствовал себя в ней хозяином. Поэтому позвонил своему агенту, чтобы тот выставил её на срочную продажу.       — Сонбэ, я нашёл один интересный материал. Посмотрите, — Минхо положил перед ним файл с собранными газетными вырезками и фотографиями. — Это сеть подпольных казино. Ежегодно из страны утекает миллиарды вон. Вы должны с этим разобраться.       — Думаешь? А ты молодец! — Чон почесал затылок, бросая взгляд на часы. Он собирался заехать на обед домой и заодно помочь Тэхёну. Прежний Чонгук ни за что не отказался бы от работы, но нынешний отложил файл в сторону и поднялся с места. — Я собираюсь пообедать и решить некоторые личные вопросы, так что разберусь с этим позже.       — А могу я пообедать с вами? — омега как бы невзначай провёл пальчиком по рукаву пиджака Чона, и это немного разозлило альфу, но вида он не показал.       — Как-нибудь в другой раз!

Flashback.

      На похоронах господина Чона собрался весь высший свет Кореи. Его супруга, одетая от-кутюр во всё чёрное, фальшиво утирала слёзы салфеткой, а на самом деле несказанно радовалась, что всё закончилось именно так. Его любовница, известная модель, моложе альфы лет на тридцать, не подходила к гробу, видимо, лишний раз боясь потревожить свою психику. Чонгук, наверное, единственный, кто искренне жалел об уходе отца, хотя тот и никогда не был идеалом для него. Но, по крайней мере, не притворялся так перед нужными людьми, как это делала мать Чонгука.       Когда гроб опускался вниз, альфа неожиданно заметил лёгкую усмешку на губах матери. Лицо модели тоже особой скорби не выражало. После похорон «особо приближённые» собрались дома в кабинете отца, где его юрист зачитал завещание. Всё имущество делилось пополам между госпожой Чон и её сыном, торговый центр и несколько бутиков передавались госпоже Сон, той самой молодой любовнице, а права на владение компанией «Jeon Corporation» отдавали будущему наследнику Чонгука. До момента, пока тот не вступит в свои законные права, место управляющего займёт правая рука председателя Чона господин Чхве.       — Да вы в своём уме?! — прокричала госпожа Чон, срываясь на юриста. — Как он мог оставить этой потаскушке целый торговый центр? Я заслужила всё это, потому что терпела его измены! А теперь всё достанется ей?!       — Госпожа, это воля вашего покойного мужа, мы лишь огласили её.       — Да что вы знаете?! Мы вместе с ним начинали весь бизнес. С какой стати я буду отдавать его Этой? — женщина демонстративно плюнула в сторону любовницы, и девушка отошла к самому выходу. — Как ты вообще посмела ступить на порог нашего дома? Ты — шлюшка подзаборная!       — Мама, прекрати сейчас же! — выпалил Чон, не в силах больше наблюдать за этим спектаклем.       — Защищаешь её? Ты?! — прошипела госпожа Чон, грозно надвигаясь на сына. — Хотя, чему я удивляюсь? Яблоко от яблони… У тебя с отцом явно плохой вкус на омег, раз выбираете себе таких подстилок! И твой Ким ничем не лучше этой сучки!       — Замолчи! — рыкнул на неё Чонгук, готовый взорваться. — Это ты довела отца до такого состояния. Хотела власти? Ну что ж, получай! Только потом не жалуйся, что осталась совершенно одна, никому не нужная!       — Да! Внуков-то я всё равно не дождусь, потому что муженёк твой любимый пустой, как гнилой орех! Зачем он тебе вообще нужен?!       Больше альфа не намерен был слушать оскорбления, поэтому тут же ушёл. Мать потом звонила, предлагала увидеться, так ни разу и не извинившись, но Чонгук уже принял решение — больше никогда с ней не общаться.       Позже от юриста он узнал, что она несколько дней билась в истерике, переживая, что не получила акции компании. В итоге, заработала гипертонический криз и слегла в больницу. А подлечившись, задумала судиться с любовницей отца за полученную той часть наследства, тем самым вывалив всё грязное бельё наружу и выставив себя на посмешище.       Своей матерью с тех пор Чонгук считал исключительно госпожу Ким, которая была добра к нему с самого начала. Она делилась с ним последней миской риса и приютила, когда было совсем тяжело. Удивительно, но именно семья Ким стала для него родной, ни разу не упрекнувшей его, что они из разных социальных слоёв. В то время, как от госпожи Чон он слышал это постоянно. Альфа всё же не стал отказываться от своей доли наследства, хотя жить в доставшихся ему квартире и доме не собирался.

Flashback end.