Любимый друг

***

Темноволосая девушка стояла около раскрытого окна, держа в руках сигарету. Она уже не помнила сколько пачек выкурила за последние дни. Может две или три, а может и пять. В вузе начались огромные завалы по предметам — куча пар и практик. Обучение в театральном вузе Москвы — то еще испытание, как оказалось. Однако детская мечта еще давно заглушила все мысли о том, что актриса — не самая лучшая профессия, на которую можно выучиться.  За окном кипела жизнь, а в маленькой двухкомнатной квартирке, которая досталась ей в наследство от бабушки, стояла необъятная тишина. Повсюду витал запах сигарет и иногда можно было уловить аромат незабудок, которые девушка регулярно покупала в магазине себе. Если в остальных комнатах был полный порядок, потому что темноволосая туда редко заходила или проводила там меньшую часть своего дня, то в ее личной комнате был полный хаос. Кровать последний раз была заправлена, когда к ней приходила подруга, на столе валялось куча листов с конспектами и сценариями небольших сценок. На полках валялись книги, стояли фотографии в рамках, лежало много ненужного хлама, который впору уже выкинуть. По подоконнику разбросаны открытые пачки сигарет и окурки от них. Закрыв окно, от которого начинало дуть, темноволосая бросила потухшую сигарету и подошла к своему столу, уперевшись руками в деревянную поверхность. Устало выдохнув, она села на стул и зарылась руками в свои темные волосы. Мысли улетели далеко в прошлое, подкидывая в сознание воспоминания о родном городе. Казань. Там она родилась, там вся ее семья, все ее друзья, все ее товарищи. Она до сих пор помнила свою школу, свой класс, свой дом. Помнила как первый раз подралась, как первый раз поцеловалась с мальчиком, как первый раз сходила на дискотеку, как первый раз сбежала из дома, как первый раз закурила сигарету. Взгляд метнулся на фотографии, стоящие на полке сверху. На одной стояла сама Алина Ахмерова, которая только вступила в комсомол. Девушка счастливо улыбалась, стоя перед воротами своей школы. На втором изображении была запечатлена ее семья — ее родители, она и младшая сестренка. Ее любимая Айгуль, которая осталась в Казани одна. Они часто созванивались и отправляли друг другу подарки и письма, но это не заменит живое общение в реальной жизни. Его не хватало Алине, как воздуха. Карие глаза метнулись к третьей фотографии. Она была сделана, когда девушка уже закончила школу. Темноволосая стояла в обнимку с высоким парнем около ДК. Оба смеялись так, что в камеру никто из них даже не смотрел. Вокруг бегало много людей, а им было плевать на них с колокольной башни. На свободном месте, где виднелась большая крыша высокого здания Дома Культуры, была выведена аккуратная надпись. Прекрасная незабудка и неподражаемый Адидас… Повторила про себя Алина и вяло усмехнулась. А ведь именно с ним она закурила свою первую сигарету в жизни…

***

1984

Юная комсомолка стояла около школьной информационной доски, вычитывая, когда будет проходить собрание вместе с октябрятами.  — Эу, Ахмерова! — девушка повернулась к однокласснику, который окликнул ее. Парень, стоящий на лестнице, жестом попросил ученицу подойти к нему.  — Не эукай мне, Соловьев, имя мое знаешь, — недовольно произнесла комсомолка, подойдя к однокласснику. Девушка смерила парня недовольным взглядом и сложила руки на груди, ожидая объяснений.  — Да ладно тебе, Алинка! Будешь тоже возмущаться. Тебя к директору вызывают, натворила небось чего, комсомолка ты наша правильная! — повторив позу девушки, насмехаясь, ответил парень.  — Я в отличии от некоторых приключений себе не нахожу, — сделав несколько шагов в сторону от одноклассника, спокойно ответила Ахмерова. — А ты поаккуратней, Соловьев, фразочками разбрасывайся. А то уж сильно гордиться своим галстуком начал, но не забывай, что он шейку твою нежную стянет один раз и оп! — вскрикнула темноволосая, щелкая в воздухе пальцами, пугая резким звуком парня. — Задохнешься! — девушка заливисто рассмеялась, заметя перемену эмоций на лице одноклассника и развернувшись на коротких каблучках, побежала в сторону кабинета директора. За пять минут Алина дошла до нужной двери и постучала трижды. С другой стороны послышалось разрешение войти, и девушка, толкнув дверь, бодрой походкой прошла в кабинет.  — Здравствуйте, Татьяна Валерьевна! Вызывали? — пройдя вглубь, поздоровалась Ахмерова и оглядела присутствующий кабинета. Сама директриса сидела в своем излюбленном кресле за столом, а рядом с ней расположился полный мужчина средних лет и парень примерно того же возраста, что и девушка. Быстро пробежавшись по ним взглядом, темноволосая повернулась к Татьяне, выжидающе пронизывая нее карими глазами.  — Да, Алиночка, вызывала тебя, — женщина ласково улыбнулась темноволосой. Старшая Ахмерова была на хорошем счету у директрисы. Комсомолка, активистка, отличница — золото, а не ребенок. Такой в каждой школе нужен. — Так, Кирилл Михайлович, мы с вами все обсудили. Володьку мы вашего примем, подтянем его по учебе. Вы можете идти, а Володя за дверью подождет, хорошо? — обращаясь к мужчине, сказала Татьяна, сложив руки в замок. Парень встал из-за стола раньше, чем его отца. Алина скользнула коротким взглядом по нему. Одетый уже по школьной форме, только вся рубашка помятая, как и пиджак, а комсомольским галстуком даже не пахло. Русые волосы растрепанные во все стороны. Костяшки на пальцах были сбиты, а на лице виднелись свежие синяки с ранами. Маленький пазлик сложился в голове у юной ученицы. Мотальщик… Промелькнула мысль в голове у Алины. В Казани было множество групппировок и ни с одной девушка не решалась связываться. Родители запрещали с самого детства даже приближаться к таким «пацанам», да и самой не хотелось. Ахмерова часто подслушивала разговоры родителей с их друзьями на кухне. Ее бросало в дрожь, когда она узнавала, что случилось с девушками из соседнего дома, из другого района или вообще с ее соседями. Многие не переживали такого «позора», как говорили старшие, и заканчивали жизнь самоубийством. После таких историй Алина на пушечный выстрел не приближалась к незнакомым и подозрительным парням, а свою младшую сестренку начала оберегать еще сильнее. Айгуль для нее была всегда маленькой девчушкой, которую она обязана была защитить, чего бы ей это не стоило. Старшей Ахмеровой не хотелось, чтобы она когда-нибудь нашла свою сестру убитой в каком-то переулке или изнасилованной группой «мужиков», если конечно язык повертеться такое сказать про этих зверей. Парень, не желая задерживаться в такой компании долгое время, быстро взглянул на изучающую его девушку, особо не останавливаясь на каких-то деталях. Темноволосая сделала вывод, что она не сильно его заинтересовала, судя по его реакции. Просто хмыкнул и прошел мимо. Стоит отметить, что отец его обладал хоть какими-то манерами. Он кивнул девушке в знак приветствия и, попрощавшись с директрисой, ушел восвояси, оставляя сына около кабинета.  — Алиночка, дорогая моя, ты уже поняла, что к нам мальчик этот переводится? Вова Суворов, — начала Татьяна Валерьевна, повернувшись к своей ученицы. Получив утвердительный кивок, женщины улыбнулась и продолжила. — Мальчика этого отчислили из-за неуспеваемости недавно, а отец его очень важный человек, поэтому не принять его — глупый поступок. Понимаешь?  — Простите за спешку, а чем я могу быть вам полезна? — девушка прекрасно понимала, что вызвали ее не посплетничать и чай попить, а по какому-то дело. И дело касалось мотальщика, который ждал их сейчас за дверью.  — Алиночка, тебе всего надо ему экскурсии провести и с классом познакомить, он с тобой вместе будет учиться. Помоги ему тут освоиться, глядишь, направишь его на верный путь. Поможешь? — умоляюще директриса взглянула на Алину, пока та думала, как тактично отказать.  — Татьяна Валерьевна… Я сейчас никак не могу… Мероприятий много надо помочь организовать, да и с математикой сейчас некоторые проблемы… — выдумывая проблемы из головы, начала девушка, стараясь как можно правдоподобней врать. Носиться с группировщиком все свободное время, пока тот не освоится тут, ей не особо хотелось. Да и что же врать. Страшно ей было, вдруг этот окажется каким-то маньяком или насильником.  — Вот! А я с учителем математики поговорю! Глядишь и пятерки пойдут! — резко перебила женщина ученицу, ударяя ладонью по столу. — Ну, договорились? Ахмерова на несколько секунд замешкалась, но потом дала свое согласие. Пятерки по математике на дороге не валяются все-таки.  — Превосходно! — воскликнула Татьяна, увидев одобрительный кивок девушки. — Все, можешь идти, милая моя! Кинув простое «До свидание!» на прощание, темноволосая пулей выбежала из кабинета. В глаза сразу бросилась сгорбленная фигура, сидящая на подоконнике рядом. Суворов курил сигарету в открытое окно, не обращая внимание на то, что находится в учебном заведении.  — Вообще-то курить вредно, тем более в общественном месте, — недовольно сказала Ахмерова, приблизившись к парню. Тот лишь криво усмехнулся.  — А ты пробовала, чтоб поучать меня… — Вова бросил насмешливый взгляд в девушку, осматривая ее. Надо же было такую приставить к нему. Сразу видно — отличница, комсомолка, очередной алмаз в коллекции школы и вся прочая туфта. Теперь он мог получше ее рассмотреть. Темные коричневые волосы, как горький шоколад, и того же цвета глаза. На шее само собой красовался комсомольский галстук, а вся форма была чистой и аккуратной. — Чего молчишь? А, незабудка? — не услышав ответа, спросил русоволосый и отвернулся, выпуская пар на улицу в окно.  — Нет не пробовала… И почему это я незабудка? Меня Алина так-то зовут, — облокотившись об подоконник рядом с ним, пробурчала Ахмерова.  — Все равно незабудкой будешь, я так решил, — парень спрыгнул на пол и, достав из кармана пачку, вынул оттуда сигарету. — Пробуй, — легко бросил Суворов и протянул девушке папиросу. Брови взметнулись вверх в немом вопросе, а пальцы сами потянулись к палочке никотина и забрали ее из рук парня. Девушка до сих пор помнила, как мама ругалась на отца, когда тот закуривал в квартире. Она не переносила запах сигарет и запрещала каждому члену семьи пользоваться ими. От этого соблазн Алины только разгорался. Бесконечно жить по правилам невозможно, особенно подростку. Поэтому Ахмерова, не сопротивляясь, подожгла спичкой, которую тоже одолжила у Суворова, папиросу и сделала первую в своей жизни затяжку. Темноволосая сразу закашляла, как обычно случается с начинающими курильщиками, а Владимир заливисто рассмеялся, следя за попыткой девушки начать курить.  — Все-таки гадость, забери… — Алина брезгливо передала сигарету обратно в руки парня и отряхнула ладошки, недовольно морщась.  — Пошли уже, ты мне еще экскурсию по вашей великой школе должна провести, — выкидывая окурки в распахнутое окно, саркастично проворчал Суворов. Видимо эта идея ему не особо нравилась.  — Пошли! — воскликнула девушка и воодушевленно направилась вперед по коридору, стремясь представить свою школу во всей красе перед новым учеником и, возможно, товарищем. Парень засунул руки в карманы брюк и лениво поплелся следом, издалека слушая радостные реплики будущей одноклассницы.

***

Лежа на своей кровати, Алина задумчиво глядела в потолок, перебирая каждое воспоминание, связанное с Суворовым, в голове. С ним она первый раз закурила сигарету, первый раз сходила на дискотеку, первый раз сбежала из дома, первый раз мыла в подъезде стены — от надписей, которые этот же паренек и оставил там. Девушка уже даже забыла с какого момента начала их дружба. Ахмерова помнила, как она начала помогать ему с учебой, каждый день приходя к нему домой. А через некоторое время девушка уже заглядывала к семье Суворовых просто так. Марат — младший братец Володи — очень радостно принял новоиспеченную подругу сводного брата. Мачеха парня — Диляра — всегда весело ей улыбалась, когда видела ее, а глава семьи — Кирилл Михайлович — не забывал упомянуть при каждым удобном случае, что при первой встречи отметил, какая Алина замечательная. На лице сама вырисовывалась улыбка, как только она вспоминала о Суворовых. Темноволосая помнит каждую встречу с ее другом. Только каждый раз мешало одно обстоятельство — Вова является группировщиком. Как бы Алина не закрывала на это глаза, но молчать не могла. Сотни раз говорила Суворову, что не нравится ей это занятие. И он каждый раз утверждал, что будет все в порядке и хорошо, а она верила ему. И может быть они так и продружили до конца жизни, да только упрямые характеры обоих не давали спокойно ужиться, особенно когда оба являются бунтующими подростками. Девушка помнила ту последнюю встречу и ссору с ним. И ей казалось, что она не сожалеет о сказанном. Сказала все как есть, все о чем думала. Единственное о чем жалеет — потеряла его….

***

1987

Ахмерова прошла в темную комнату братьев Суворовых. Час назад Диляра позвонила ей, в который раз сообщив, что Вову побили где-то на улице. Долго не думая, Алина сорвалась из дома и побежала к семье друга, как обычно это делала. В такие минуты она очень сильно переживала за него. Было много случаев, когда подростков убивали в таких драках и каждый раз сердце было не на месте, когда она понимала, что ее Вова может оказаться среди них. В спальне не было Марата, он давно уже заснул на диване в зале, пока ждал брата. Сам мальчуган не мог еще пришиться к группировке, но это не мешало ему тренироваться и равняться во всем на старшего. А сам Владимир сидел на своей кровати, вперив взгляд куда-то в пол.  — Вов, ты как? — дрожащим голосом прошептала Алина, пройдя немного вглубь комнаты. В ответ только тишина. Парень был живым, дышал, сидел сейчас рядом с ней, но все же был какой-то другой. — Мне Диляра позвонила, сказала…  — Передай Диляре, что необязательно каждый раз звонить тебе, если со мной что-то случается! — резко крикнул Вовы, срываясь на девушку. Ахмерова невольно вздрогнула, испугавшись резкой перемены эмоций у друга. Она знала, что Владимир обладала не самим лучшим качеством для человека — неконтролируемая агрессия, которая просыпалась у парня не в самые лучшие и подходящие моменты, как сейчас к примеру. Через пару секунду девушку накрыло волной негодования о того, что вокруг этого мальца все бегают, прыгают, волнуются, а он еще и кричит в ответ.  — Диляра волнуется за тебя, Вов! Также, как и я!..  — Да не надо за меня волноваться! Сам справлюсь! Не маленький уже, сам могу постоять за себя! — перебив девушку, Суворов подскочил с кровати и быстрым шагом преодолел расстояние между ними, гневно смотря в карие глаза напротив.  — Да ты, когда-то так постоишь, что мы тебя мертвым в гробу будем нести! Тебе скоро 19, а в ум никак не возьмешь, что твои «игры» с пацанами ничем хорошим никогда не закончатся! — прикрикнула на друга темноволосая, сложив руки на груди.  — Хватит меня учить будто я маленький! Если я так решил — так будет. А если раздражает, что я наконец-то друзей нормальных обрел, которые в отличии от твоего комсомола хваленного не бросят сразу же, подвернись случай, то дверь сама знаешь где, Ахмерова! — воскликнул в порыве гнева Володя, махнув рукой на дверь и отойдя к окну. Парень глубоко задышал, понимая, что ляпнул все сгоряча. Но быстро начал себя успокаивать. В конце концов, они часто так ссорились и всегда мирились, находили какой-то компромисс в ситуации. В комнате повисла тишина, а Алина всеми силами старалась сдержать подступивший слезы. В отличии от твоего комсомола хваленного не бросят сразу же, подвернись случай, дверь сама знаешь где, Ахмерова! Девушка запомнила тот день, как кошмар наяву. Тогда встал вопрос о ее изгнании из рядов комсомольцев. Возвращаясь вместе с пацанами Вовы — как она их называла — после дискотеки в ДК в честь окончания школы, девушка ввязалась в драку вместе с группировщиками, которые в тот момент абсолютно справедливо вступились за кого-то. На шум быстро приехала милиция и забрала всех в участок. Парней быстро отпустили с предупреждением, кого-то все же посадили на небольшой срок, но девушке тогда знатно прилетело. Объяснялась перед старшими, но не врала. Сказала все по чести — заступились по справедливости, мимо просто так пройти и плюнуть на это дело не смогли. Судьба юной комсомолки висела на волоске, но чудом не сорвалась в пропасть. Из организации ее не выгнали, но авторитет среди окружающих слегка был подорван, и девушка тщательно старалась восстановить его. И теперь слова, брошенные Суворовым, глубоко полоснули по сердцу, нанося рану. Она их отстаивала даже под давящими взорами комсомольцев, рисковала всем ради них, была готова пожертвовать практически всем, а он просто растоптал все ее старания простыми словами.  — Как скажешь, Суворов… Больше даже подходить к тебе не буду… — дрожащим голосом прошептала Ахмерова и вылетела из комнаты, оставляя его одного.

***

И тогда, и сейчас не сожалеет об этом разговоре. Он расставил все по местам. Все таки прилежная комсомолка и уличный группировщик не могут поладить друг с другом — это она понимала лучше всех правил по математике. В голове появилась немного безумная мысль, от которой не хотелось отказываться, да и соглашаться так быстро тоже. Тяжело вздохнув, Алина решила, что пора менять что-то в своих скучных и серых буднях в Москве. Подорвавшись с дивана, темноволосы кинулась к шкафу, где стояла ее большая сумка с чемоданом и принялась запихивать туда все, что попадалось под руку: одежду, книги, конспекты, много других вещей. Ну что же, Казань, давно мы не виделись с тобой…