Raised on Little Light

Первое, на что обратил внимание Нил, — это тихое, но одновременно такое громкое капанье крана, которое эхом отражалось от стен. Следующим, что он заметил, был солнечный свет, пробивающийся сквозь тень и окрашивающий его белые носки в нежно-оранжевый цвет. Он не помнил, как заснул, не помнил, как утихла паника или как усталость потянула его под себя. Голова раскалывалась, отдавая тупой пульсацией в правой части лица. Он прижал твердую ладонь к глазу, чтобы на секунду унять жгучую боль. Шея заныла, когда он откинул плечи назад, а голова ударилась о стену. Он не знал, как долго он был заперт здесь и сколько сейчас времени. Он подумал о том, что тренер так и не вернулся домой прошлой ночью, что он не притащил полумертвого Кевина Дэя. Воспоминания были слишком свежими, слишком яркими, чтобы быть чем-то иным, кроме реальности. Он закрыл глаза, борясь с нарастающей паникой. Он уже подумывал о том, чтобы улизнуть в спальню, когда над его головой раздался тихий стук. Нил поднял голову и посмотрел на закрытую дверь, пытаясь разглядеть ее сквозь дерево. — Нил, — голос отца словно холодной водой окатил его. — Открой дверь. Нил потянулся, не обращая внимания на тупую боль в спине, и осторожно отпер дверь. Тренер проскользнул через открытое пространство и сел спиной к двери, прижавшись боком к Нилу. Отец не поднимал на него глаз, облокотившись на колени, а глаза следили за неподвижным взглядом Нила. — Прости, что мы так вошли, я должен был сначала предупредить тебя, — сказал тренер, выпустив такой тяжелый вздох, что он еще больше прижался к стене. Наконец тот повернулся к Нилу, глаза опухли от усталости и были полны беспокойства. — Я не подумал о том, каково это будет для тебя. Нил провел языком по зубам, стиснув челюсти. Нил так устал, что не мог найти в себе силы собрать слова воедино, составить достаточно ясную историю, чтобы объяснить ее отцу. Вместо этого он рассказал ему правду, которую должен был рассказать давным-давно. — Я встретил Кевина Дэя утром, перед тем, как моя мать забрала меня и сбежала. __ — Значит, ты говоришь, что Мясник работал на Мориям? На тех самых Мориям, которые владеют Воронами? На тех самых Мориям, которые связаны одной кровью с Рико, с Тэцузди? — получив неуверенный кивок Нила, Дэвид нервно провел рукой по своим непокорным волосам и одним быстрым, неистовым движением поднялся на ноги. — Мы должны позвонить агенту Браунингу. Нил был на ногах и в считанные секунды, оказался перед лицом отца с расширенными глазами, охваченными паникой. — Ты не можешь, — подчеркнул он, отчаянно хватаясь за бицепс Дэвида. — Почему, черт возьми, нет? — процедил Дэвид сквозь стиснутые зубы. — Его нахождение в доме, — где-либо рядом с тобой — лишь увеличит мишень на наших спинах. Твоей спине. — Ты слишком много пережил, слишком многим пожертвовал, чтобы мы могли игнорировать опасность, когда она смотрит нам прямо в лицо, Нил. Я отказываюсь подвергать тебя риску. — Если ты расскажешь полиции, то подпишешь смертный приговор и мне, и себе, и Кевину. Мясник — мой худший кошмар, но Мориямы — зло иного рода. Если ты расскажешь полиции, у нас не останется ни малейшего шанса против них. — Тогда что ты предлагаешь мне сделать, Нил? — сплюнул Дэвид, вскидывая руки вверх и вырываясь из хватки сына. Нил не хотел этого, но его сердце бешено колотилось в груди, и он чувствовал себя в двух секундах от возможного падения, поэтому вздрогнул, отпрянув от отца. Дэвид застыл, его тело напряглось, словно его ударили. Он медленно опустил руки, упираясь ладонями в плечи Нила. Гнев, казалось, вытекал из него, как из засорившегося водостока. — Мы не можем выгнать Кевина сейчас; они убьют его, если мы отправим его обратно. Нил кивнул в знак согласия, опустив голову в раздумье. — Тогда мы заляжем на дно и будем молить бога, чтобы никто меня не узнал. __ В доме было тихо, солнце ползло вдоль горизонта, медленно поднимаясь в небо. Золотой свет окрасил коридор в нежно-желтый цвет, когда Нил вышел из безопасности ванной комнаты. Его ноги шаркали по холодным половицам, а носки скользили по гладкой поверхности. В груди было тесно, кожа натянута. Он чувствовал каждую ноющую косточку в своем теле, каждый непрерывный удар своего сердца. Вихрь мыслей все ближе подбирался к его сознанию, но он создал преграду, чтобы отогнать их. Я разберусь с вами завтра, подумал он про себя. Усталость, словно одеяло, навалилась на его плечи, когда он потащился вперед. Он толкнул дверь своей спальни, и глаза его заслезились от мучительного зевка. За дверью царила кромешная тьма, шторы были плотно задернуты, чтобы остановить поток солнечного света. Кровать дразняще смотрела на него; веки опускались при одной только мысли о сне. От усталости он потерял контроль над собой, потеряв сосредоточенность. Он уже почти добрался до кровати, когда понял, что кто-то сидит за его столом, небрежно закинув ноги на край и не обращая внимания на бумаги, разбросанные под тяжелыми ботинками. Сердце Нила не замирало, пока он не увидел в темноте знакомые белые светлые волосы. Его голос был не громче шепота. — Какого черта ты делаешь? Эндрю осторожно поднялся на ноги, засунув руки в карманы своих мешковатых тренировочных штанов. Он сделал три неуверенных шага в сторону Нила, сохраняя между ними приличное расстояние. Тело Нила не приняло сознательного решения сесть, но тяжелые конечности все равно потащили его на край кровати. Он почувствовал внезапное желание провести рукой по непокорным волосам, провести рукой по лицу. Даже в темноте Эндрю наблюдал за ним с ястребиной сосредоточенностью. Он молчал так долго, что Нил почувствовал, как тревожная энергия возвращается на поверхность его кожи и зудит в груди. — Твой отец разрешил нам остаться до утра, — произнес Эндрю, и его слова прозвучали в тишине комнаты. — Он не доверяет нам, чтобы мы разгуливали без присмотра, когда вот-вот разразится буря. Нил не чувствовал необходимости отвечать, но его рот двигался быстрее, чем мозг. — Ты думал, что сможешь украсть мою кровать? В глазах Эндрю мелькнуло веселье, но он не мог не почувствовать и толики беспокойства. — Я не возражаю против совместного пользования, — сказал Эндрю, медленно и чувственно проводя глазами по телу Нила. Ему пришлось сдержать невольную дрожь, которая пробежала по позвоночнику от такого внимания. Во рту у Нила пересохло, язык заскрежетал по зубам, пока он подбирал слова. В его голове проносились мысли об их телах под простынями, образы дразнящих рук на чувствительной коже. Взгляд Эндрю обещал грязные помыслы. Шаги по коридору были единственным предупреждением, прежде чем отец ворвался в дверь его спальни. Его хмурый взгляд стал еще глубже, суровее и холоднее. Тренер скрестил руки на груди, подчеркивая жестокие племенные татуировки на предплечьях и свирепые мускулы под ними. Эндрю оскалился в резкой ухмылке, глядя на тренера с едва сдерживаемой яростью. — Как неожиданно видеть вас здесь, тренер, — проворчал Эндрю низким и ровным голосом. — Не правда ли? — Дэвид огрызнулся. — Какого хрена ты делаешь в комнате моего ребенка, Миньярд? — под словами скрывалась угроза. — Просто решил представиться твоему неуловимому сыну. В этом нет ничего плохого, не так ли? — Эндрю наклонил голову, глядя на тренера полуприкрытыми глазами, явно не заинтересованный в ответе. Нил видел, как его отец сдерживает себя, как гнев кипит под его внешним спокойствием. — Убирайся к чертовой матери, Эндрю. Ты будешь жить со своим братом во второй спальне слева. — тренер указал на коридор твердым, строгим жестом. Эндрю слегка наклонился вперед, чтобы разглядеть громоздкую фигуру отца и заглянуть в дверной проем. — И не позволяй мне снова застать тебя здесь. Показывая пальцем, он выпроводил Эндрю из комнаты. В глазах Эндрю, встретившихся со взглядом Нила, сверкали обещание и угроза одновременно. Как только за ними закрылась дверь, Нил упал в постель с тяжестью и болью.