Raised on Little Light

Эндрю избежал гнева своего тренера, пробравшись через окно спальни Нила только в одежде и с отчаянным желанием прожить еще один день. Окно выходило на крышу, где он нехотя забрался на ближайшее дерево и спустился на землю. Боязнь высоты оказалась недостаточно сильной, чтобы не дать ему сбежать до того, как Ваймак успеет разразиться адской бурей, с которой он не хотел иметь дело. Ему не понравилось острое жжение заноз в пальцах, возникшее в результате маневра, совершенного в последнюю минуту, и не понравилось сожаление в груди, когда он посмотрел на Нила. Нил молча наблюдал за его спуском, наполовину высунув голову из окна, пока блондин не скрылся за кустами в конце улицы. Нил выдохнул, не заметив, что задержал дыхание, сердце неровно забилось в груди. Он услышал стук кастрюль на кухне, шипение масла на раскаленной сковородке. Он подавил чувство вины, которое неуклонно поднималось в нем, словно желчь, а нервная энергия в сердце сжалась в тугой узел. Он осторожно провел рукой по непокорным волосам, глубоко вдохнул через нос и выдохнул через рот. Он слишком долго игнорировал чувство предательства, похоронив его так глубоко в своем сознании, что едва мог найти его, не говоря уже о том, чтобы понять, что с ним делать. Логически рассуждая, Нил знал, что его отец никогда не принимал необдуманных решений и не стал бы задумываться о том, что может подвергнуть его риску. Но с самого детства отец взял за правило никогда ничего не скрывать друг от друга, никогда не принимать решений, не поставив в известность другого. Доверие, которое он так долго выстраивал, медленно начало рушиться в его руках — он еще не был готов встретиться с этим лицом к лицу. Он накинул толстовку с капюшоном поверх рубашки и вышел из запертой комнаты. Тренер сидел на кухне и сосредоточенно наблюдал за шипением бекона на сковороде. Он не поднял глаз на Нила, когда тот вошёл, и не обратил на него внимания, когда табуретка заскрежетала по кафельному полу. Он молча налил две чашки кофе и передал одну сыну — черный кофе. Отец знал, что Нил любит. Он вернулся к плите, держа в одной руке тарелку, а в другой — лопатку. — Как прошла твоя игра вчера вечером? — спросил отец, голос был слишком монотонным, чтобы не вызывать подозрений. От этого вопроса страх острым жалом пронзил его грудь, резко вытеснив воздух из легких. Тренер повернулся к нему с полной тарелкой еды в руках. Он нахмурился, ставя тарелку перед собой и выключая плиту одним быстрым движением руки. — Нил? — спросил отец, скрестив руки на груди, и теперь его внимание было приковано к сыну. — Все было хорошо, — почти как робот ответил Нил. Тренер нахмурился, его взгляд потемнел. — Что случилось? — подойдя ближе к стойке, тренер уперся руками в холодный мрамор, оставив между ними только небольшое пространство. Нил быстро покачал головой. — Ничего. Он почувствовал едкий ожог от этой лжи, как только она слетела с его языка. Тренер долго молчал, затем глубоко вдохнул и сменил тему. — Давай поговорим о том, что с тобой происходит. Настал черед Нила нахмуриться, позволяя раздражению просочиться сквозь резкое рычание, готовое вырваться из его рта. — Как насчет того, чтобы поговорить о том, что происходит с тобой, — подчеркнул Нил, поднимая вилку в порыве внезапной потребности уколоть кого-нибудь. Тренер сделал паузу, тщательно обдумывая свои слова. — Ты хочешь поговорить о моем решении назначить Кевина своим помощником, — заявил его отец. Нил поборол желание закатить глаза. — Нет, я хочу поговорить о погоде, — сказал Нил таким тоном, что предпочел бы говорить о чем угодно, только не о погоде. Ваймак закрыл глаза, избавляясь от гнева со следующим выдохом. — У меня не было времени сказать тебе об этом до того, как я принял решение. Ты должен понять, что у меня не было выбора — я был прижат к стене, Нил, — он вздохнул, словно вся тяжесть мира легла на его плечи. — Ты знаешь, что он сделает со мной, если найдет? — спросил Нил, проглотив яичницу. Его следующие слова будут точными, направленными на то, чтобы обезоружить. — Я не хочу об этом думать, потому что этого никогда не случится. Я никогда не позволю этому случиться. Нил сглотнул. — А тебе и не нужно. Мне это снится почти каждую ночь — как он начинает с моих ног, и я не могу бежать. Потом он сдирает кожу с моих костей. Он позволит мне сидеть с болью несколько дней — недель, если я смогу продержаться так долго. Но это не самый страшный мой страх, с этой неизбежностью я могу смириться. Знаешь, чего я боюсь? Его отец сглотнул, услышав слова, которые, как Нил мог видеть, медленно кипели в нем. — Чего? — Я боюсь того, что он сделает с тобой, — ответил Нил едва слышным шепотом. Взгляд тренера мгновенно смягчился. Он обогнул стойку и притянул сына в свои крепкие объятия, задушив его силой прикосновения. Нил без колебаний обнял отца в ответ. — Он собрал чемоданы, Нил. У него на руках был новый контракт, подписанный, и он был готов преподнести себя Рико на серебряном блюде. Единственное, что я смог придумать, чтобы помешать ему, — это предложить альтернативу. Потребовалось много уговоров, но я смог заставить его сжечь этот чертов контракт, — он тяжело вздохнул, взъерошив макушку крашеной головы Нила. — Я не мог позволить ему вернуться к этому, Нил. Я не мог этого сделать, как не мог сделать этого с тобой. Нил закрыл глаза от жжения. — Я знаю. Я не хотел, чтобы ты отвернулся от него. Я просто хотел, чтобы новость пришла от тебя. — Я знаю, и мне жаль, что этого не произошло, — ответил тренер, еще раз сжал его и отпустил. Тренер не убирал руки с плеч Нила в течение нескольких ударов сердца, глядя в глаза сына, словно желая передать то, что мальчик не мог осознать. Как только контакт был разорван, мир изменил свое положение, раскалывая тонкий слой льда, который неуклонно нарастал на сердце Нила последние несколько дней. Тренер вернулся на свою половину кухни, одной рукой взяв чашку с кофе, а другой — вилку. Он ел прямо из сковородки с яичницей на плите, не решаясь протянуть руку за второй тарелкой, которую отложил в сторону, и Нил скривил губы от нелепости происходящего. — Ну что, правда, как прошла твоя игра вчера вечером? — спросил его отец с полным ртом яичницы. Нил скривился от этого зрелища и сдержал улыбку, когда тренер рассмеялся. — Все было очень хорошо, — сказал Нил, глядя в свою тарелку, а вилка была забыта в его руках. — Я слышал, вы выиграли, —сказал тренер с призраком гордой улыбки. — Да, мы выиграли, — он запихнул в рот кусок бекона. У него были все шансы рассказать отцу о том, как прошла эта хаотичная ночь, не говоря уже о том, что случилось после того, как он покинул территорию школы. Однако, когда слова были уже близко, что-то преградило им путь, заставив рассеяться между ними. В следующее мгновение он понял, что момент упущен, а вместе с ним и правда.