Застрявший в другом измерении

Не в силах больше сопротивляться, Суини ответил на ее поцелуй. Он был не в силах удержаться и быстро потерялся в таком знакомом и родном для него поцелуе. Притянув Нелли ближе, он зарылся пальцами в ее спутанные локоны. Когда в последний раз они вот так целовались? Впрочем, это всегда было как в первый раз — ненасытно и горячо, как будто они были разлучены большую часть своей жизни. Суини вдруг почувствовал, что ему это все слишком нравится. Его руки опустились вниз и обхватили зад Нелли. Он прижался к ней, чтобы потереться членом о ее обтянутый корсетом живот. Но тут миссис Ловетт неожиданно отпрянула назад, как ошпаренная кошка. — Что вы делаете?1 — воскликнула она. Очнувшись, Суини оглянулся. Экипаж с женой отъехал, но он заметил, как Люси смотрела на них из заднего окна. Она все видела Этот момент был, наверное, самым напряженным и долгим в его жизни. В груди бешено колотилось сердце, и он молил всех богов, чтобы Люси не приказала остановить экипаж и прервать поездку. Тогда ему пришлось бы поступить с ней грубо, а ему этого не хотелось. Когда же экипаж завернул за угол, стало понятно, что она не вернется. Его жена уехала с разбитым сердцем. И все из-за чертовой Элеоноры. — Это ты какого черта делаешь? Что ты себе позволяешь? — возмутился Суини. Он злился и на нее, решившую, что имеет право целовать его в людном месте, и на себя — за то, что позволил ей это. И даже наслаждался происходящим.  — Педантке нужно было преподать урок за то, что она обвиняет нас в интрижке, — ответила Нелли. — А я, между прочим, замужняя женщина! Суини недовольно фыркнул.   — Замужняя женщина, которая планирует бежать с другим, — поправил он ее.   Нелли ухмыльнулась, не испытывая никакой вины за свое лицемерие. Баркера это разозлило. Она все больше напоминала ему ту самую Нелли — дразнящую и лживую, и которая была его любовницей. Ей хорошо удавалось злить и одновременно возбуждать его, и он не мог думать ни о чем другом. — Не прикасайся ко мне больше, — сказал Суини, повысив тон.   — Как скажешь, — пренебрежительно ответила на Нелли и улыбнулась. Ее взгляд упал на бугор в его штанах, и улыбка Нелли стала дразнящей. — Но вам это так понравилось, что вы даже не остановили меня, — сказала она и подмигнула Суини. Однако его утомленный взгляд заставил ее замолчать.   Нелли не должна узнать, что он исправляющийся убийца, который всего месяц назад прижимал свою бритву к чужой шее. Ей следует бояться его. Но вместо того чтобы испугаться, Нелли выпрямилась и посмотрела в его темные глаза. — Наверное, я сказала лишнее, — произнесла она с такой гордостью, что Суини неожиданно показалось, будто разговаривает не с юной девушкой и не с ее тридцатилетней версией, оставшейся в другой временной шкале, а со взрослым человеком. Элеонор была достаточно горда, чтобы признать свои ошибки и попросить прощения, не проявляя при этом эгоизма и импульсивности. Суини это показалось странным. — Тем не менее, нам нужно составить план, который докажет невиновность Артура. У меня уже есть идея, — теперь настроение Нелли изменилось в лучшую сторону. — Я волнуюсь! Чувствую себя героиней романа, которая спасает несчастного парня в беде! Она снова подмигнула Суини, не подозревая, какую злобу он сдерживал внутри себя. Она схватила его за руку, намериваясь затащить его обратно в магазин, и сказала: — Зайдем внутрь и согреем кости. Мы не сможем освободить Артура, если заболеем гриппом!   — А как же твой муж? — Суини непонимающе изогнул бровь. Нелли провела его к двери гостиной, откуда можно было увидеть спящего на диване мистера Ловетта. Его храп разносился по всей комнате. Как у нее получилось усыпить его?   — Ваша жена была права: я ведьма. Я дала ему снотворное. Он проспит еще несколько часов, но нам лучше продолжить разговор в другом месте. Мы могли бы подняться к вам в комнату и, возможно, открыть бутылку вина. Я знаю где Альберт хранит сладости! О, и чуть не забыла — я приготовила ужин. Суп и сосиски! — Я не голоден. И предпочел бы поговорить здесь, и как можно короче, — отрезал он.   У него возникало ощущение, что она начала привыкать к нему. Суини не хотел ужинать с ней, более того, он не хотел быть ее другом и не хотел, чтобы она его целовала. Он просто хотел помочь освободить ее возлюбленного, чтобы они ускакали в закат и навсегда скрылись с его глаз. — Как хотите. Я вот что подумала... Я никогда не участвовала в судебных процессах, но читала о них. И вспомнила, что в книгах всегда есть свидетели! Это люди, которые говорят, виновен ли обвиняемый, потому что они знают, что произошло. Я не могу быть свидетелем, тогда Альберт выгонит меня, узнав правду. Но есть человек, который кое-что знает: Коллинз! Он помог моим родителям украсть деньги, когда они были на моей свадьбе. Он живет со своей матерью, и я, кажется, помню их адрес. Мы могли бы зайти к ним в среду. Что скажешь, любимый? Суини пришлось признать, что это был хороший план. Но оставались некоторые незавершенные делишки.   — Как ты собираешься убедить его дать показания? Вряд ли он рискнет стать подозреваемым ради Артура. И твои родители, вероятно, заплатили ему достаточно денег, чтобы он держал рот на замке.   — Предоставьте это мне. — подмигнула Нелли, и Суини сглотнул, надеясь, что это не то, о чем он подумал. Суини вновь собрался с мыслями. Ему было все равно, что будет с Артуром. Пусть она переспит с Коллинзом, да хоть со всем Лондоном, если захочет, главное чтобы сам процесс плана приблизился к освобождению Артура. Ему стало жаль юношу. Ему предстояло связать свою судьбу со шлюхой, о чем он явно не знал. Но это были не его проблемы. Пообещав встретиться с Нелли завтра в полдень и отправиться на поиски Коллинза, он пожелал ей спокойной ночи и поднялся в свою комнату.   Без Люси и Джоанны комната казалась пустой, и это было первое, что он заметил. За пару месяцев, проведенных с семьей, он забыл, насколько холодной и скучной может быть это маленькая комната без них. Даже в последние недели, когда он почти не разговаривал с Люси, ее присутствие наполняло комнату теплом. А детское хихиканье Джоанны поднимало ему настроение, когда он возвращался с работы. Теперь, когда он их нет, его вновь захлестнуло одиночество. Суини захотел вернуться в гостиную, к Нелли, как он обычно делал, когда чувствовал себя одиноко. Но он твердо отговорил себя от этой идеи, особенно после того, что произошло между ними. Спустя некоторое время Суини проголодался. Он подумал о Нелли. Даже когда у него не было аппетита из-за отвратительной пищи, которой его кормили в Ботани-Бей, она никогда находила возможность принести ему поднос со вкусной едой. Он съедал половину порции, и этого было достаточно. Ее блюда всегда были восхитительными. С утра он ничего не ел, поэтому суп и сосиски, о которых говорила Нелли, казались ему очень аппетитным перекусом, особенно после того, как со вчерашнего дня пришлось ограничить себя гороховым пюре. В холодильнике была только купленная утром курица. Суини с сожалением понял, что ему придется попросить Нелли помочь приготовить из нее что-нибудь съедобное. После ужина он лег спать. Двуспальная кровать казалась теперь слишком большой, а пустое место рядом — угнетающим. Суини вспомнил о скрипучей узкой койке из другой временной шкалы. Возможно, другая Нелли уже продала двуспальную кровать, как и все, что напоминало ей о нем. Поскольку она практически всегда заставляла его оставаться на ночь и заниматься с ней любовью. С ней всегда было намного теплее... Но он не пойдет к ней за теплом. Нет, он не станет рисковать, ведь теперь у него есть Люси. Он не станет этого делать, даже ради нескольких мгновений блаженства в объятиях этой искусительницы. Суини обнял подушку свой жены в надежде, что сладкий аромат ее ласьона для волос, оставшийся на наволочке усыпит его. Но это не помогло ему. Он ворочался одного бока на другой, а затем сдался, лег на спину и уставился в потолок. Сон так и не пришел, зато появились новые мысли о Нелли. Это было связанно с тем, что сегодня она повела себя так же, как Нелли из другой временной шкалы. Она была такой же болтливой, страстной, привлекательной, коварной и дерзкой в своих поступках. Даже если их поцелуй был актом мести для Люси, Суини не мог обманывать себя, что прикосновение ее губ было приятным для него. Они были мягкими, как ее зад, которого он трогал поверх платья. Он знал, что под платьем его дожидаето самое тепло. И вот он снова возбудился. На мгновение Суини подумал удовлетворить себя самостоятельно, но, повернув голову набок, заметил варежки, связанные женой, лежащие на прикроватном комоде. Люси связала их для него, чтобы когда наступили холода, его руки не мерзли. Теперь, когда он подумал об этом, то возненавидел себя за то, что несмотря на свою любовь к ней, он думает о другой женщине. Разве он мог так поступить? Суини снова уставился в потолок, пытаясь не обращать внимания на возбуждение между ног. Он надеялся, что ему все-таки удастся заснуть, прежде чем к нему наведаются новые грязные мысли. Его жена вернется через две недели, а миссис Ловетт исчезнет навсегда. Через две недели он, наконец, сможет начать жить. Из задумчивости его вывел звук, донесшийся от двери. Суини сразу понял, что это Элеонор. Он узнавал ее шаги. Когда он посмотрел на часы, время было почти полночь. Суини насторожился: что ей могло понадобиться от него в такой поздний час? Днем она никогда не беспокоила его, вероятно, из-за постоянного присутствия Люси. Возможно, у нее в комнате завелась крыса, а будить Альберта она не захотела. Или она просто не смогла разбудить его из-за крепкого снотворного, которое подсыпала ему, и он наконец-то перестал дышать. А может быть, у нее появилась новая идея, связанная с их планом. Однако когда Нелли открыла дверь его комнаты, как обычно, без стука, и в одном только халате, который тут же соскользнул с ее плеч, Суини понял, что дело здесь совсем в другом.   — Ты не спишь? — спросила она шоптом. Суини не ответил. Он не смог бы ответить, даже если бы и захотел. Во рту внезапно пересохло, когда перед ним предстало обнаженное тело, очерченное лунным светом. Нужно признать, Нелли была очень красивой, какой была и в другой временной шкале. На нее было приятно смотреть. Он не редко сравнивал ее с сиреной, которая соблазняет глупых моряков и ведет их на верную смерть. Конечно, он мог бы притвориться спящим, но Нелли застала его в врасплох. Она шла к нему медленно, но целенаправленно. И прежде чем Суини успел осознать происходящее, Нелли забралась к нему в постель и, откинув одеяло в сторону, оседлала его сверху. В этот момент она напоминала ему львицу, изучающую свою жертву. Они были настолько близки, что Суини уловил знакомый аромат — смесь специй, муки и легкого запаха крови. Она наклонилась вперед. Ее длинные волнистые пряди упали ему на грудь, а его пенис уперся ей в живот. Ему казалось, что Нелли улыбается. В темноте было плохо видно, но почему-то Суини был в этом уверен.   — Ох, да ты возбужден, — заметила она.   — Проваливай, — огрызнулся Суини, но Нелли даже не пошевельнулась.   Она наклонилась только для того, чтобы подразнить его своей грудью, соски которой каснулись его шеи. — На самом деле ты не хочешь, чтобы я уходила, не так ли? Я понимаю, насколько тебе сейчас одиноко. Теперь, когда твоя глупенькая женушка уехала... Она ведь не давала тебе того, в чем ты так нуждаешься, — Нелли замолчала, чтобы потереться своей уже влажной промежностью об его член. — Я могу тебе помочь с этим. Дальше Суини не вспомнит, что с ним происходило и что им движило. Неожиданно для себя, он схватил миссис Ловетт за бедра и ловко уложив ее на спину, поменялся с ней положением. Он страстно впился в ее пухлые и губы, настойчиво проникая языком в ее рот, а она и не сопротивлялась. Нелли запустила пальцы в его волосы, а Суини жадно и будто бы с какой-то дикой страстью изучал ее тело, сжимая и пощипывая каждый участок ее кожи. Чтобы не мучить их обоих, Суини ввел в нее два пальца, заставив ее простонать ему в губы. Второй рукой обхватил ее давно желанную грудь и даже наклонился, чтобы взять в рот твердый сосок. Ее стоны были его любимым звуком. Затем пальцы, находящиеся внутри ее ускорились, ему просто необходимо заставить ее стонать как можно чаще. Извращенка, подумал Суини, вытаскивая из нее пальцы на которых осталась ее естественная смазка. Он протянул их ей ко рту, и она жадно приняла их. Она такая распутная... у нее нет стыда и это так возбуждает... Не говоря ни слова, он раздвинул ей ноги. Несмотря на то, что ему очень хотелось вступить с ней в сексуальный контакт, Суини Тодд засомневался. Пути назад уже не будет, и Люси... Если в другой временной шкале он не знал, что она была жива, то в этой он изменял ей уже осознанно... Но сейчас он слишком возбужден, а Нелли такая соблазнительная... Она уже двигала бедрами, чтобы как можно скорее почувствовать в себе его член. Он любил Люси, но она же не узнает, верно? Нелли, кажется, устала от его нерешительности и набросилась на него с жаркими объятиями, вновь оказавшись сверху. Суини не успел опомниться, как она села на его ноющий от жажды тепла член. И они оба простонали. В этот момент все его сомнения испарились. Нелли покачивала бедрами вперед и назад в мучительном для Суини темпе только для того, чтобы он насладился ею в полной мере. Потом она прибавила темп, а Суини обхватил руками ее бедра. Вообще, Суини нравилось доминировать. Он практически всегда делал это с особенным успехом, когда имел возможность распоряжаться чужой жизнью и смертью. Но когда они с Нелли начали чаще проводить время в постели, он понял, что не хочет, чтобы она лежала под ним как бревно и наслаждалась им. Иногда Суини позволял ей брать инициативу в свои руки. Он видел, как страстно она начала двигаться, насаживаясь на его пальцы, и понял, что совсем скоро достигнет оргазма. Впрочем, ему и самому было трудно сдерживаться. Потом вместо пальцев в нее вошло нечто горячее и большое. Ее тело задрожало, пальцы впились ему в спину, и, утопая в своем стоне, она произнесла его имя. Нелли кончила. Суини тоже не мог больше сдерживаться. С рыком он толкнулся глубже и наполнил ее своим семенем. Когда все закончилось, он закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. Нелли же прильнула к его груди. Они не сказали друг другу ни слова, но оба понимали, к каким последствиям может привести их поступок. Например, если об этом узнает мистер Ловетт или, что еще хуже, Люси. Тогда его жизнь будет окончательно разрушена. Они лежали и обнимали друг друга, наслаждаясь остатками секса, и оба очень устали. — Иногда ты можешь быть чувствительным, Суини. — заговорила Нелли.   В его голове зазвенели тревожные колокольчики: она назвала меня по имени.   — Это как? — спросил он, не в силах выдавить из себя ни слова. Нелли хихикнула.   Тогда Суини грубо оттолкнул ее от себя. Он подумал, но отказывался верить в то, что прошлая Нелли могла каким-то образом последовать за ним в эту временную шкалу, однако это было просто невозможно. Безусловно, его переселение в тело Бенджамина Баркера тоже казалось бы невозможным, скажем, несколько месяцев назад, но это... пугало его.   — Ты не отказал мне, когда я нуждалась в тепле. — она приподняла голову и смотрела на него своими большими и выразительными глазами. — Я люблю тебя, Суини Тодд.   Утром Суини проснулся весь в поту и кажется даже на мгновение потерялся в пространстве. Липкое и мокрое нижнее белье указывало ему на то, о чем он до последнего не хотел думать. Все это оказалось всего лишь его сном.