Застрявший в другом измерении

— Вы готовы, мистер Би? — голос Нелли, наполненный радостью, вывел Суини из задумчивости. События прошлой ночи не выходили у него из головы, и ни одна попытка сосредоточить мысли на Люси или Джоанне не позволяла заглушить надоедливые События прошлой ночи не выходили у него из головы, и как он ни старался сосредоточиться на Люси или Джоанне, ему не удавалось прогнать навязчивые воспоминания. — Эй? Ты меня слышишь? — она окликнула его еще раз, и он наконец посмотрел на нее. Нелли улыбалась, и в ее темных глазах загорелась безмерная надежда. Она даже не подозревала, какой поток эмоций пробудила в нем одним лишь теплым объятием и тем, как уверенно заявила, что где-то в глубине души он хороший человек. Впрочем, она всегда видела в нем только хорошее, даже когда в нем уже не оставалось ничего хорошего. Если бы вы только знали, миссис Ловетт, какой я на самом деле монстр. — Доброе утро, миссис Ловетт. Пойдемте? Суини понял, что сейчас не время для пустых размышлений, которые никуда его не приведут, по крайней мере, туда, где он хотел оказаться. Следовало сосредоточиться на текущей задаче: отправиться в Уайтчепел и найти свидетеля. Нелли одобрительно кивнула, и на ее лице появилась улыбка. Она взяла его под руку. Такая фамильярность с ее стороны застала Суини врасплох, как и тепло, окутавшее все его тело от прикосновения. Все ощущалось так же, как прошлой ночью... Он резко отстранился, как пуля, выпущенная из пистолета. — Не трогай меня, — произнес он — Извини, я... не подумала. На мгновение их взгляды пересеклись, прежде чем Нелли опустила глаза, но этого было достаточно, чтобы увидеть, что она встревожена. В ее взгляде читались смятение, боль и одиночество. Она верила, будто между ними зарождается дружба, а он вот так грубо разрушил ее иллюзии, ясно дав понять, что они всего лишь знакомые, которых связывает общая цель.       Внезапно Суини вспомнил, почему в изначальной временной линии он так старательно избегал взгляда этой женщины. Потому что всегда получал больше, чем рассчитывал. Подавляя в себе растущее чувство, которое он счел сожалением, Суини решил, что должен каким-то образом загладить свою вину. — Все в порядке. Но мы оба обручены с другими людьми, так что не стоит создавать неправильное впечатление на публику, — сказал он, тщательно подбирая слова. Однако истинную причину он так и не озвучил. Нелли грустно улыбнулась и покачала головой, решив просто идти рядом. Чтобы развеять эту неловкость, миссис Ловетт даже попыталась перевести разговор в другое русло, но это не помогло. Мистер Баркер продолжал ворчать и был достаточно скуп на ответы. Нелли не обижалась, а на грубость не обращала внимания, в общем, делала все так, как Нелли из другой временной линии.       Только сейчас до Суини дошло, что он никогда по-настоящему не извинялся перед своей Нелли за то, что относился к ней неоправданно грубо. Он просто не считал это необходимым. — Мы можем зайти на рынок? Мне нужно кое-что купить. Я быстро, — сказала Нелли и, не дожидаясь ответа, снова схватила его под руку и потащила в сторону рынка Святого Дунстана. И это после того, как он вполне ясно попросил ее не прикасаться к нему... В отличие от него, Нелли часто извинялась, но эти извинения не стоили ни гроша. Она никогда не сможет измениться, никогда не перестанет нарушать его личные границы и прислушиваться к угрозам. Нелли думала только о себе, она эгоистичная и настойчивая стерва. Извиняться перед ней будет бессмысленно.       Суини ждал ее на углу, не сводя с нее глаз, пока она пробиралась сквозь толпу и, словно бабочка, порхала среди прилавков, покупая все, что попадалось на глаза: от апельсинов, яиц и цветов до тряпичной куклы и модной соломенной шляпки, которая была слишком маленькой для ее кудрявой шевелюры. Оставалось только гадать, откуда у нее взялись деньги, чтобы покупать вещи, которые ей, казалось, просто не нужны, ведь Альберт, как известно, был очень скупым. Прошло уже много времени, а толпа на маленькой площади росла. Это напомнило Суини, почему он не любит ходить на рынок, особенно когда здесь собиралось так много народу. Однако Нелли это совсем не останавливало. Кроме того, по какой-то причине она стремилась познакомить его с людьми, с которыми он не собирался иметь никаких дел. А вот Люси никогда не принуждала его ходить с ней за покупками.       Стоило только погрузиться в мысли о своей незаменимой жене, чтобы успокоиться, как Нелли вернулась с двумя большими корзинами, наполненными Господь знает чем, и сказала, что они могут идти.       Остальную часть пути они прошли молча. Может быть, Нелли ощущала его нежелание к общению и решила не раздражать своей болтовней. А может, ей просто было тяжело нести переполненные вещами корзины. За всё это время она ни разу не попросила его помочь ей, так что какое-то время Суини не замечал этого. Но потом, услышав ее пыхтение, хотел сжалиться и поступить как настоящий джентльмен, даже если это и означало бы потакать ее прихотям. До Уайтчепела было еще далеко, а жара нещадно давила на голову. Нелли предложила нанять карету, где опять расплатилась монетами от сомнительного источника. Пока они ехали, миссис Ловетт, словно оправившись от усталости, продолжила болтать, будто до этого не пыхтела от переутомления. Суини же по-прежнему оставался немногословен. Нелли рассказала что-то о людях, которые готовы платить деньги, чтобы смотреть на тучных мужиков, словно такое телосложение было для них в диковинку, в то время как она видит Альберта каждый день совершенно бесплатно. Затем поделилась сплетнями, которых насобирала на рынке, но Бенджамин не проявил к этому разговору должного интереса.       Отмахнувшись от нее, он уставился в окно. Бенджамин наблюдал за огромным потоком людей, и все они направлялись к проклятому рынку, откуда им только что удалось сбежать. Некоторым мужчинам, которые попадали под его взор, следовало бы побриться, с такими-то бородами они выглядели чересчур неопрятно. Пирелли, вероятно, хорошо зарабатывал на рынке в такое время. Еще он подумал о том, как привлекательно выглядят их шеи, и как сильно бурлил внутри него голод по кровавой бойне, которую он мог бы устроить там, на рынке. Сдерживался он только из-за закона, предстать перед которым не входило в его планы. — Думаю, тебе стоит открыть собственную парикмахерскую на рынке, — сказала Нелли, и тогда он обратил на нее внимание. Его всегда поражало то, как ловко эта ведьма читала его мысли. После небольшой паузы, она продолжила: — Я нашла несколько мужчин, которые хотели бы побриться, и рассказала им о тебе. Они спрашивали, где находится твое заведение, так что мне пришлось признаться, что у тебя пока нет его. Некоторые из них живут в гостиницах, куда ты не сможешь попасть, понимаешь? А в такую жару никому не захочется бриться на улице. А вот если у тебя будет свой киоск, это будет замечательно! С навесом от солнца, конечно... Она замолчала, чтобы подумать. — Правда, зимой или когда пойдет дождь, навес не поможет. Поэтому почему бы тебе не открыть собственную парикмахерскую? — Я не могу. Считаешь, я никогда не думал об этом? У меня нет денег, чтобы арендовать здание, — грубо ответил Бенджамин. Тогда она предложила ему предоставлять услуги в комнате, которую он арендует у Альберта. — Нет, там живет моя семья, забыла? Комната не такая большая, чтобы в ней можно было обустроить салон, как это сделал твой муж. — Но твоя семья сейчас в другом месте, не так ли? За это время ты можешь открыть салон и неплохо заработать, а потом арендовать его где-нибудь в другом месте. Бенджамин не мог не согласиться с ней. Несмотря на ее чрезмерный оптимизм, она была права. Это могло стать единственным светлым лучом надежды на прибыль за время отсутствия Люси. Кроме того, это помогло бы отвлечься от ненужных мыслей. Нелли улыбнулась, ощутив свою победу. — Замечательно! Когда мы вернемся, я помогу обустроить тебе салон. Ты сможешь открыть его уже завтра! У нас есть кресло, которое, я думаю, тебе подойдет. Правда, оно немного потрепанное, но вполне удобное — из натуральной кожи! И еще помогу тебе с клиентами. Когда я разговаривала с теми мужчинами, они были так заинтересованы в тебе, что хотели бы познакомиться. Я немного удивила их, когда сказала, что у тебя нет комнаты, да и выглядишь ты так, будто не хочешь, чтобы с тобой разговаривали, совсем как дикарь. До Суини начало доходить. Причина, по которой Нелли так много болтала о нем на рынке, когда вынудила его пойти туда, заключалась вовсе не в желании познакомить его со всеми, а в том, чтобы повысить популярность его салона... Нелли всегда была на шаг впереди, даже до того, как начала готовить пироги с человеческим мясом. Сам он был слишком занят своей работой, чтобы замечать этого. Конечно, в ней есть много недостатков, но иногда она проявляла настоящие чудеса. Не успел он опомниться, как они уже оказались в Уайтчепеле. Разговор с Нелли о его будущей карьере оказался на удивление приятным и вдохновляющим. Она смогла напомнить ему, что он все еще является одним из лучших брадобреев в Лондоне, погрязшего в роли уличного парикмахера.       Они вышли из кареты и какое-то время шли пешком по грязным переулкам, пока не добрались до Олдгейт-сквер. Сами переулки делились на несколько районов: в одном из них жили совсем нищие, собирающие голыми руками собачьи экскременты и навоз. В другом районе они видели немало больных детей с серым оттенком кожи и вздутыми от недоедания животами. Суини мало что впечатляло по-настоящему, однако эта часть Лондона заставила его содрогнуться. Район Олдгейта представлял из себя «приют» проституток, предлагающих свои услуги практически круглосуточно, за что не имели проблем с полицией. Для этого они не стояли на одном месте, а наяривали круги по району в поисках клиентов. В своей абсурдности зрелище было забавным и на этом, пожалуй, все. С потрепанными платьями, намалеванными румянами и ярко накрашенными губами эти женщины выглядели просто уродливо. Хотя они и пытались выглядеть ухоженно, результат получался совсем противоположным.       Одна из них, примерно тридцати лет, с нелепо ярко-желтыми волосами улыбнулась ему. В ее улыбке отсутствовало сразу несколько зубов. Суини сглотнул и поспешил отвести взгляд на Нелли, стоявшей рядом.       Почему они остановились? Казалось, ее совсем не интересовало происходящее вокруг. Она осматривала площадь в поисках чего-то или кого-то. Возможно, подумал Суини, Коллинз мог быть знаком с этими женщинами... Но когда Нелли подошла к этой проститутке с жуткой улыбкой и обняла ее, как ему показалось, с какой-то теплотой, он быстро понял, что этого не может быть. Он стоял, нахмурившись, все то время, что Нелли провела за разговором с проституткой, и удивился, когда отдала она ей и ее подругам все подарки, которые купила на рынке. Нелли поманила его рукой, приглашая присоединиться к их разговору, но Суини предпочел остаться в стороне. Он должен был догадаться, что она общается с падшими женщинами, ведь отчасти являлась одной из них, по крайней мере, с точки зрения морали точно. Закончив разговор, Нелли бросила на него злобный взгляд, и они продолжили свой путь. — Они не ужасны, понимаешь? Не выбирали такую жизнь. Иногда просто нет другого выхода, — сказала она. Суини не ответил, но он задумался над ее словами. В альтернативной реальности он давно подозревал, что после смерти Альберта она начала заниматься проституцией. Иначе как ей удавалось выжить, когда нажитый бизнес прогорел, и при этом и не она не сдавала в аренду комнату, когда-то ему принадлежащей? Он никогда не верил ее словам о том, что никто не хотел приобретать эту комнату из-за нагнетающей обстановки. Он знал, что эта чертова дурочка была слишком уверенна в его возвращении с каторги, что отказывалась от весьма неплохого источника дохода и скорее продала бы себя, чем допустила осквернения его святилища. За это, пожалуй, Суини ценил ее услугу, потому что только благодаря ее непоколебимой вере в его освобождение комната осталась совершенно нетронутой.       Также подозрения объяснялись ее изысканными и откровенными нарядами, которых, скорее, предпочла бы носить хозяйка какого-нибудь борделя. Впрочем, он решил, что это не его дело. В конце концов, разве не она была его маленькой шлюхой? Поскольку он ни разу не видел ее с другими мужчинами и пока что не подцепил от нее венерические заболевания, ее прошлое его не касалось. Она делала то, что должна была, чтобы попытаться вытащить себя из нищеты...       Однако Люси пошла по тому же пути, потеряв рассудок, лишившись друзей и семьи, на которых она могла бы положиться, кроме своей бывшей хозяйки, которая так и не нашла к ней жалости в своем сердце. Она не разговаривала с ней так же ласково, как с проститутками из Олгейта, не баловала ее подарками и не подавала милостыню, в которой та так отчаянно нуждалась. Вместо этого Нелли каждый раз кричала и просила Тоби выгнать нищенку, стоило ей оказаться рядом с заведением. Не зря Люси назвала ее женой дьявола. Но именно ты должен был ее защитить. Ты сталкивался с ней и не один раз, так почему не узнал в ней свою Люси? Свою жену... Это ты ее убил. — Эй, Нелли, благослови меня Господь! Это твой муж? Он намного худее, чем ты нам рассказывала. Ты его морила голодом или это результат ваших занятий в постели? Счастливчик! — рядом с ним будто из неоткуда появился взъерошенный мужчина лет сорока. Затем он громко расхохотался. — Я не ее муж, — грубо ответил Суини, напугав чрезмерно дружелюбного незнакомца. Нелли положила руку ему на плечо чтобы успокоить, чем разозлила его еще больше. — Полегче, милый. Элиас не желает нам зла. Он один из тех мужчин, о которых я говорила. Он живет вон там со всей своей большой семьей, и если ты угомонишь свой пыл, сможешь побрить почти каждого члена семьи. Суини посмотрел на красивое двухэтажное здание позади Элиаса, которое, казалось, могло принадлежать исключительно Кенсингтону, если бы не потрескавшиеся стены и грязные окна. Дом выглядел потрепанно, впрочем, как и его владелец с сальными волосами, но в дорогом костюме и золотыми часами, небрежно свисавшими из кармана жилета. Удивительно, что их до сих пор не украли уличные крысы. — Он хорошо тебе заплатит. Как видишь, они довольно состоятельные люди. Для Уайтчепела, конечно. Они подошли к Элиасу, и Нелли намекнула ему, что привела брадобрея, на что он добродушно улыбнулся и пригласил пройти за ним в дом. У него вот-вот должна состояться важная встреча, а доверенный брадобрей недавно умер, так что появление мистера Баркера стало для него настоящим спасением. Нелли сразу же ушла к дочери владельца дома, оставив Бенджамина Баркера наедине с Элиасом, который провел его в небольшую и скудно обставленную гостиную. Выцветшие обои отклеивались, а полы были покрыты пылью, но среди хаоса Суини заметил некоторые популярные в прошлом элементы декора, напоминающие о былом великолепии обнищавшей семьи.       За карточным столом шестеро деловитых мужчин вполголоса обсуждали личные дела, но замолчали, как только кто-то вошел в комнату. Суини подумал, что если бы не знал предыстории семьи, то принял всю их компанию за преступную группировку, прямо сейчас планирующую ограбление. Однако мужчины оказались вежливы и дружелюбны. За час работы они хорошо заплатили ему, оставив щедрые чаевые и обещание, что в недалеком будущем обязательно посетят его салон. — Друзья Нелли — мои друзья, — сказал Элиас Картрайт. — Позаботься о ней. Она сильная девушка, но в свое время бедняжке пришлось непросто. Суини медленно кивнул, а затем они увидели, как по лестнице спускается Нелли. Попрощавшись, все трое остались довольны. — Безумие, за час я заработал больше денег, чем за всю прошлую неделю! — в его привычно-монотонном голосе послышалось волнение. — Я же говорила. Картрайты могут быть очень щедрыми, когда захотят, — произнесла Нелли, улыбаясь, но печальные глаза выдавали ее настоящие эмоции. У Суини не было желания спрашивать ее об этом. Не хотел вступать в роль поддержки, это только сблизит их. — Это Роза... Дочь Картрайта. Она скоро выйдет замуж за замечательного мужчину, и она так сильно его любит... И я знаю, что должна радоваться за нее, но после свадьбы они уедут в Индию, а она моя лучшая подруга... Единственная настоящая подруга. Нет, она больше, чем просто подруга, она мне как сестра. Суини не смог найти слов, чтобы хоть как-то утешить ее. Даже он, давно потерявший связь со своими близкими друзьями из юношества, ощущал одиночество, которое отравляло без отсутствия поддержки и особой родственной связи. Так что Нелли можно было посочувствовать, тем более она была гораздо общительнее, чем он. Общительность Нелли — главная причина, по которой между ними зародились отношения (если это можно было назвать отношениями), и причина, по которой он распробовал вкус одиночества. Временами оно только усиливалось. Нелли редко рассказывала ему о своем прошлом, но как-то раз, дождливой ночью, отражающей ее состояние, рядом не было никого, кроме него и бутылки крепкого джина. Тогда-то она впервые рассказала ему о Розе.       Это были старые добрые времена, когда они с Розой играли на улице и единственным беспокойством в их жизни были только платья, которых по просьбе родителей они не должны были запачкать, чтобы не получить взбучку. Однажды Роза подарила ей свое старое платье, чтобы они могли гулять, не обращая внимания на грязь в парке и лужи в гавани. На десятый день рождения Роза и ее семья взяли с собой Нелли в Дувр, к морю, а на двенадцатый день рождения подруги она впервые побывала в театре. Тогда Нелли заснула, не закончив свой рассказ. А он накрыл ее одеялом и задул свечи, оставив вопросы о судьбе Розы и смутное желание узнать побольше о их детских приключениях. Сейчас же он наблюдал, как Нелли теряет свою дорогую сердцем подругу, и хорошо понимает, что эта разлука будет преследовать ее еще долго. Как бы невзначай, он взял Нелли за руку и сжал. Почти без «как бы», так он пытался дать ей поддержку, которую не мог выразить словами. По сути, она была не одинока, у нее есть Артур, и он любит ее, и у нее не было... Ничего другого. Суини приостановил поток своих мыслей, прежде чем они вовлекли бы его в бесконечную даль. Он отпустил ее руку и выпрямился. — Скоро и ты сбежишь в другую страну со своим возлюбленным и оставишь всё это позади. Не стоит лить слезы из-за того, что она покидает эту чертову дыру, когда собираешься сделать то же самое, — сказал он, на его лице не дрогнул ни единый мускул. Нелли всхлипнула, но вроде бы не заплакала, и Суини поздновато осознал, что, возможно, сказанное прозвучало грубо. Суини рьяно не обращал внимания на знакомые чувства, охватившие его. Он давно смирился с тем, что не может ненавидеть ее, но по-прежнему не собирался и любезничать с ней дальше. Нужно найти Коллинза, найти Коллинза и отправить ее с Артуром прочь, чтобы наслаждаться покоем, твердил он себе, пока они шли или даже гуляли по Уайтчепелу, казалось, в поисках Коллинза, но это было не так. Нелли все время водила его по закоулкам и ходила по знакомым, поэтому у Суини не было иного выбора, кроме как терпеть и следовать за ней. — Когда ты закончишь навещать своих грязных друзей? Мы можем заняться поиском Коллинза, или ты и дальше собираешься тратить мое время? Одному из нас нужно вернуться к работе, помнишь? — рявкнул он на Нелли после того, как она закончила разговор с кучкой вшивых детей, которым подарила маленькую соломенную шляпку. Скорее всего, они продадут ее уже сегодня вечером, чтобы добыть себе немного ирисок, и тогда их зубы ускорят процесс гниения. — Боже, как ты мне надоел! — напыжилась Нелли, чем удивила Суини. — Чем, по-твоему, я занимаюсь весь день? Вместо того, чтобы без конца витать в облаках и зудеть, как это делаешь ты, я уже многое выяснила про Коллинза. Ради всего святого, этот чертов придурок — преступник. Ты никогда не сможешь найти его, просто скитаясь по улицам! Так что, если в тебе не собирается просыпаться озарение, которое поможет тебе узнать, где, черт возьми, находится Коллинз, то просто заткнись! Суини, ошеломленный ее словами, действительно заткнулся. Тяжелым потоком нахлынули яркие воспоминания их крупных ссор... и их таких же ярких примирений. К счастью, Нелли не заметила, что произвела на него впечатление. Она сделала глубокий вздох, чтобы успокоиться, и только потом продолжила: — А теперь следуй за мной, кажется, я знаю где он находится. Они шли около двадцати минут, пока не добрались до самой северной части Уайтчепела. Нелли повела его к ряду домов, которые были на грани обрушения и граничили с печально известным Олд-Николом. Именно там по слухам, сейчас кантовался Коллинз. Судя по всему, он мог позволить себе переехать в более приличный район, и всё благодаря грязным деньгам, полученным от семьи Прайсов. Нелли постучала в дверь, но никто не открыл. Она заметила, что дверь слегка открыта, и без лишней суматохи толкнула ее. Нелли первая вошла в пыльное и темное помещение, несмотря на то, что в последнюю секунду Суини захотел уговорить ее не делать этого. А потом ему просто пришлось следовать за ней по пятам и держать руку наготове — на поясе, где он держал своих «серебряных друзей». Предчувствие его не подвело. Кто-то сзади схватил Нелли, приставив ей к горлу нож. Изловчившись, Суини мгновенно сменил положение и, оказавшись позади нападавшего, повторил его же действия. Нападавший понял, что оказался в опасности, и отпустил девушку. После этого Суини развернул его к себе и удивился, увидев перед собой не кого иного, как Адольфо Пирелли. Или, точнее, старого знакомого Дэви Коллинза.