Встретиться вновь

Прошло еще порядка недели. Лайт и Миса продолжают вести себя невинно, а смерти преступников, ни с того ни с сего, возобновились вновь. Этот факт приводил в замешательство всю команду расследования, в особенности меня и детектива L. Тем не менее, мы не решались выпустить молодых людей. Как я и предсказывала, происходящее сейчас — это всё заранее спланированные действия. Заключенные нарочно оказались в тюрьме для выполнения каких-то целей. Но вот только каких? Возможно, за бездействие сила Киры отнимается, отчего Лайт и Миса, которые некогда являлись Кирами, специально принудили нас заключить их в тюрьму, чтобы отвести подозрения. И тогда они окажутся невинными, а расследование придется начинать с самого начала. Но может быть иначе: в данный момент у Лайта и Мисы этой неизвестной силы Киры нет, и, вероятно, она перешла к кому-то другому; но как только мы приблизимся к "новому" Кире, эта способность — словно в игре в "собачку" — вернётся к ним. А может сложиться и так, что сила Киры и вовсе никому не передавалась, и все происходящее — сплошная игра и показуха. Сказать честно? Я запуталась. Да. Тяжело принять этот факт. Но так оно и есть. Я полностью сбита с толку. Я часами бродила кругом по комнате в раздумьях, но в голову не лезла никакая догадка; пыталась сидеть, как Рьюзаки — а вдруг мое мышление станет лучше работать после такого, — но ноги быстро затекали. Я поняла, что моя голова перегружена. Перегружена ненужной информацией, которую внедрил мне этот Кира, пока пытался запутать. И знаете, у него вышло. Но сейчас не об этом. А о том, что мне хотелось отдохнуть. Хотя бы немного. На часах только стукнул час ночи. Члены команды расследования давно разъехались по домам, опять оставив нас с Рьюзаки наедине. Когда детектив узнал, что у меня есть шахматы, мы почти каждую ночь рубились в них без остановки. Но сегодня я не горела желанием играть и загружать голову пуще прежнего. Хотелось как-то разнообразить наше ночное времяпрепровождение. Я глянула на монитор, транслирующий запись с камер видеонаблюдения. В первом окошке показывалась камера заключения Лайта. Он, отвернувшись от камеры к стене, расположился на кровати и, вероятно, видел десятый сон, так как лежал неподвижно в данной позе уже около двух с половиной часов. Во втором окошке была Миса. Амане, привязанная, сидела на стуле, умиротворенно свесив голову; она тоже спала. И на третьем окошке виднелся Соитиро Ягами, который добровольно оказался в заключении. Он спал, как ни странно, редко, обусловив это тем, что не может отдыхать, пока его сын сидит в тюрьме. Прежде чем завести диалог и прервать уже привычную тишину, я еще десять раз подумала. Ведь, зная, что Рьюзаки ни в какую не воспринимает слово „отдых“, уговорить его становилось тяжелее... — Рьюзаки, как давно ты дышал свежим воздухом? — поинтересовалась я, все же набравшись смелости. — Тогда, когда мы поймали Мису, — как обычно, преспокойно ответил тот, даже не отводя взгляд от монитора. — Серьёзно? Это надо исправлять. Рьюзаки, словно робот, повернулся ко мне и, округлив свои глаза, растерянно спросил: — Зачем? — Ну, в смысле, "зачем"? — цокнула я. — Надо развеяться, так и мозги лучше думать будут. Может, и догадка какая придет на ум. — Сходи одна, — упёрто отказался детектив. — Я хочу с тобой! — но я и не собиралась сдаваться. — Нет, мне нужно следи... — Да за кем следить-то? За ними? — я тыкнула указательным пальцем в экран. — Они спят часов до восьми, а времени сейчас знаешь сколько? Час ночи! — Но вдруг что, мы же не можем предуг... — Ничего с ними не случится, Рьюзаки! — рявкнула я. — В любом случае, ты можешь перемотать запись или поговорить с ними позже. Не переживай ты, пошли! — я вскочила с места, ожидая такого же действия и от него. Но он продолжал восседать на стуле. — Я не пой... — Это не обговаривается, — шикнула я. — Почему тебя надо всему учить, как маленького ребенка? Свежий воздух очень полезен для здоровья, тем более для мышления, впервые слышишь, да? — мое терпение лопнуло, если даже не взорвалось. Я резко одернула рукав его белой кофты, тем самым подняв его с офисного стула, и потащила за собой. — Всего-то полчасика погулять, не переломишься. Рьюзаки промолчал, но, представьте себе, сопротивляться не стал. На всякий случай я крепко обхватила его худущую руку своими двумя, чтобы уж точно никуда не удрал. Детектив проследовал за мной к самому выходу из отеля за ручку, и как только мы вышли, я его отпустила. На улице было особенно хорошо: и не жарко, и не холодно. На темном ночном небе, застланном блеклыми облаками, проглядывалось несколько выделяющихся своей яркостью звёзд, а за огромными токийскими высотками, если приглядеться, то можно было увидеть крохотный растущий полумесяц. После трехнедельного заточения в четырёх стенах воздух казался еще более свежим. Когда я вдыхала его, мои легкие словно очищались от всей пыли, которой я надышалась, находясь в помещении. Рьюзаки стоял позади меня. И пока я довольствовалась прелестями нашей "прогулки", он со скептицизмом разглядывал меня с ног до головы, по привычке поднеся палец ко рту. Я с легкостью почувствовала его взгляд на себе, поэтому показательно развернулась на одной ноге в его сторону — прямо как ребенок — и робко улыбнулась. И тогда я заметила, что его недоверчивый взгляд переменился на... изучающий. Несмотря на то, что у этого чудака имеются огромные проблемы с выражением своих эмоций и чувств, эти два взгляда нельзя было спутать: при заинтересованности его глаза слегка округляются, а уголки губ чуть-чуть приподнимаются. Но все же этот изучающий взгляд меня напрягал — примерно так же, как было при нашем первом походе в кафе. Он буквально ел меня глазами, сверлил во мне дыру, читал все мои сокровенные мысли и все-все остальное. Этот раз был не исключением. Я стояла сконфуженная, сцепляя руки за спиной и перебирая от нервов в этом "замке" пальцы; моя милая улыбка превратилась в какую-то максимально идиотскую. Мне было неловко стоять так — в тишине, ночью, когда мой коллега пялится на моё же лицо... и не только на лицо. Поэтому я взяла инициативу нашей прогулки в свои руки: — Идем, — я снова схватила его за рукав и потащила за собой. — Куда? — озадаченно спросил тот. — В парк. — Зачем? — Гулять. Перейдя через дорогу, мы оказались в пустующем парке. В обычное время здесь уйма народу, но так как на дворе ночь, то в парке мы с Рьюзаки оказались одни. Я брела вместе с ним по тропинке вдоль ряда скамеек, все также цепко держа его рукав. Единственное, что меня слегка смущало, это что Рьюзаки совершенно ничего не говорил. Создавалось впечатление, что я хожу по парку совершенно одна. И на удивление, как только я об этом подумала, он заговорил: — Джейн, можно у тебя спросить кое-что? — мы остановились. — Конечно, спрашивай, — я развернулась к нему, показывая всю свою заинтересованность. — Откуда ты? — поинтересовался парень, прислонив указательный палец к своим губам. — Я? Великобритания. — В принципе, я так и думал. — Хах, и почему же? — Когда говоришь на английском, отчетливо слышно британский акцент, — пояснил он. — Лондон? — Ах, точно, — сказала я, а затем одобрительно кивнула. — Да, живу в Лондоне, но родилась не там. По правде говоря, я вообще не помню, где я родилась и где жила в детстве, — я пожала плечами. — Взрослые люди часто не помнят происходящее в их детстве, это нормально, — занудно вставил свое слово собеседник, но меня это даже позабавило: — Ха-ха, вот правда у меня на это другие причины. — И какие же? — заинтересовался Эл. — Неудачное расследование. Кстати, а ты сам откуда? — перескочила на другую тему я. — Уинчестер. — Ого! Да это же не так далеко от Лондона! И как там? — Я не знаю. — В смысле? — его ответ заставил меня нахмуриться. — Я не выходил в город. Я жил в приюте и с раннего детства посвящал себя расследованиям, — Рьюзаки огорчённо вздохнул, а его безэмоциональная маска, кажись, сломалась — в его глазах виднелась тоска. — Это получается, что у тебя, так же как и у меня, не было детства? — я прикоснулась рукой к его теплому плечу. — Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, ведь меня тоже растили как ребенка-вундеркинда. Рьюзаки ничего не ответил, он лишь крепко сжал свои кулаки. По его поникшему состоянию я смогла распознать, что он не хочет продолжать тему. Нужно срочно ее перевести. — На самом деле это ужасно — лишать ребенка детства. А наиболее ужасным является тот факт, что то время никак нельзя вернуть. В нашем возрасте можно только мимолетно почувствовать, какого это — быть ребенком, — я улыбнулась, а после снова схватила Рьюзаки за руку. — Идем. Мне показалось, что он хотел что-то кинуть в ответ, но моментально притих, продолжая идти за мной, как ни в чем не бывало. Мы притащились в круглосуточный магазин. Оказавшись у холодильника с мороженым, я спросила: — Ты какое мороженое будешь? — Клубничное? — помедлив, произнес Рьюзаки. — Отличный выбор. На, держи, — я протянула недоумевающему чудику упаковку с клубничным мороженым, а сама взяла черничное. Мы прошли к кассе, и пока продавец отбивал товар, Рьюзаки в какой-то мере напряженно поинтересовался: — Может ты объяснишь, что происходит? — Хе-хе, сейчас... — фыркнула я, протягивая деньги кассиру. Мы вышли на улицу и снова побрели в парк, облизывая холодное сладкое угощение. Рьюзаки совершенно не понимал, что на меня нашло, и что мы вообще делаем. А я, в свою очередь, лишь хихикала в стороне, наблюдая за его реакцией, которая меня крайне забавляла. — Рьюзаки, смотри, что там! — воскликнула я, остановившись и указав пальцем куда-то позади него, чтобы тот развернулся. Он тут же повернулся и стал вглядываться вдаль. Я, сдерживая смех, сказала: „Эх, уже ничего“. Тот обернулся ко мне и не успел он и глазом моргнуть, как я тыкнула холодным мороженым ему по носу, оставив фиолетовый след. Глядя на его растерянную рожицу, я рассмеялась. — Что ты делаешь? — удивился моим действиям Рьюзаки, смахивая с носа сладость, а после облизывая палец. — Даже серьёзным людям порой стоит на мгновение почувствовать себя ребенком, — хитро улыбнулась я. — Отвлекись от работы этой ночью — время отдохнуть. — Джейн, но мы не мож... — Идем. Я широким шагом направилась на детскую площадку, опять же зацепившись за рукав кофты Рьюзаки, и он последовал за мной. Детектив до сих пор ничего не понимал, хотя уже подозревал, что произойдет. Подойдя к качелям, я скомандовала: — Садись. — Что? Зачем? — Ну не будь таким взрослым! — я топнула ножкой, словно ребенок. — Просто садись без лишних вопросов. Откусывая рожок, Рьюзаки настороженно присел на качели, не сводя с меня взгляд. И всё-таки есть еще одна вещь, которая никогда в нем не меняется... — Сядь нормально! — я засмеялась, сделав рука-лицо. — Но мне и так удобно... — Это небезопасно. Я же качать буду. Рьюзаки тяжело вздохнул и сел по-нормальному, после чего я, приложив силу, толкнула качели от себя. С каждым толчком качели становились все выше и выше, рассекая прохладный воздух. Темные волосы Рьюзаки развевались ветром, намекая на то, что скоро они будут намного больше взъерошены и спутаны, нежели обычно. Волосы, обычно перекрывающие половину лица Эл, в этот раз дали разглядеть его — на удивление — довольное выражение лица, которое редко, да даже никогда, нельзя было узреть. Когда я заметила это, я тут же заискрилась, была готова прыгать и носиться по парку от радости. А то, представляете, у меня удалось вывести детектива из образа мистер-равнодушие. — Джейн, — ветер отнес голос Рьюзаки куда-то вдаль. — Хочешь, я тебя тоже покачаю? — А почему бы и нет? Я резко притормозила движение качелей. Как только она окончательно остановилась, Рьюзаки спрыгнул и уступил место мне. Я присела на нагретое им место и почувствовала толчок — это он приступил качать меня. Давно же я не качалась на качелях! Поток холодного воздуха дул мне то в лицо, то в затылок, играясь с моими прямыми локонами волос, окрашенными в красный цвет. Я слегка помогала себе раскачиваться, мотая ногами вверх-вниз, и чуть ли не доставала ими до веток уже позеленевших деревьев. Я аккуратно отцепила правую руку от качелей и вытянула вперед, к выступающей ветке, усеянной зелеными листиками, по форме напоминающими каплю, попытавшись прикоснуться к ним, сорвать — но вот только моя ладонь немного не дотягивалась. Однако это меня не огорчило, я лишь улыбнулась шире, словно дурочка. Когда Рьюзаки приостановил раскачивание, я спрыгнула с качелей и с широкой детской улыбкой глянула на него. — Это было... здорово, — как-то нерешительно сказал Рьюзаки. — Ага, не то слово. Но это еще не все, — заявила я, — ты умеешь играть в прятки? — Нет... — Так и знала, — усмехнулась я. — В общем, суть игры в том, что тебе нужно спрятаться так, чтобы другой не нашел. Ну или наоборот: нужно найти того, кто спрятался. Все просто. — Предлагаешь попробовать? — Yep! — я радостно кивнула. — Прятаться можно только на территории этой площадки. Чур я ищу первая! Я развернулась лицом к дереву и принялась отсчитывать время: — Десять... Девять... Восемь... Позади себя я слышала неуклюжие шорохи, что издавал Рьюзаки, пока в спешке искал себе укрытие. — Три... Два... Один! Я иду искать! Я обернулась. На площадке словно никого не было. Усложняло задачу еще то, что на улице было темно, а на всей территории детского двора стоял только лишь один фонарь, который вечно мигал, как в дешевом хорроре. Я аккуратно, на цыпочках сдвинулась с места и прошла на центр игровой площадки, внимательно оглядываясь по сторонам — никого. Тогда я забралась по ступенькам на горку и решила оглядеть местность сверху. Но из-за своего плохого зрения и темноты я опять ничего не разглядела — даже когда я прищурилась, то ничего не заметила. И я чуть ли не развернулась в другую сторону для осмотра другой области, как вдруг за одной из сосенок мелькнуло инородное белое пятно, а затем, также внезапно, как и появилось, оно исчезло. Я поспешно спустилась вниз и помчалась в сторону того самого дерева. Подбежав к сосне, я разглядела в белом пятне кофту Рьюзаки. — Я тебя нашла! — воскликнула я, схватив парня за плечи. — Это было здорово, — сказал он так, что если бы я не видела его светящегося лица, мне бы подумалось, что ему равнодушно. — Теперь я тебя ищу? — Угу. Считай от одного до десяти. Рьюзаки накрыл ладонями глаза и приступил вслух отсчитывать. Тем временем я искала себе укрытие. На самом деле, так как эта площадка не была большой, спрятаться было особо негде. Но я нашла интересное место: куст. Конечно, я не настолько отбитая, чтобы забираться в сам куст, обдирая свою кожу колющимися ветками, поэтому я просто скрылась за ним так, чтобы Рьюзаки не разглядел меня. Присев на корточки, я начала вслушиваться в еле слышное шуршание — это Рьюзаки ходит по песку. Выглянув одним глазком, я заметила, что идет он совершенно не в мою сторону. Я кратко хихикнула, но после вновь спряталась за квадратным кустом и стала ждать. Миновало пару минут, которые по ощущениям длились вечность. Сидеть на корточках уже было максимально некомфортно, поэтому пришлось сесть задницей на песок. Обхватив руками колени, я уже начала задумываться: а вдруг Рьюзаки осознал, что раз я нахожусь неблизко, и у меня не получится схватить его за рукав в данную минуту, то можно просто-напросто сбежать... Поэтому я решила на пару секунд выглянуть из своего убежища. Сделав это и рассмотрев площадку, я не заметила никого... тогда я и запереживала, и расстроилась, и... — Я тебя нашел, — прошептал мне на ухо Рьюзаки, подойдя сзади. — А-а! Боже! — от неожиданности подпрыгнула и зарядила плечом по его подбородку. — Напугал! Ой! Прости! — Извини, не хотел напугать... — виновато произнес парень, потирая подбородок. — Да ладно, все в порядке. Продолжим? — Давай. За нашими детскими играми временные рамки незаметно смылись, и вместо получасовой прогулки мы уже второй час так точно ребячились на детской площадке. Нам двоим еще никогда не было так весело. За такое времяпрепровождение мы неплохо сблизились, и я начала осознавать, что Рьюзаки довольно-таки интересный человек, у нас с ним довольно много общего, и мне очень хочется сблизиться с ним еще сильнее. И вообще, было бы здорово стать кем-то стоящим в его жизни, типа подругой или хотя бы просто товарищем... Реально, как дети, ей-богу! Мы до сих пор играли в прятки, правда, на другой площадке. В том дворе совершенно негде было спрятаться, так что мы пошли в другой парк, неподалеку от штаба, где игровая площадка была огроменной. В этот раз я решила усложнить свое укрытие и спрятаться прямо внутри закрытой полукруглой горки. Из-за особенности строения горки, даже если даже Рьюзаки решиться посмотреть внутрь, он меня не увидит. Поэтому, сложившись в три погибели, я ждала, пока чудик либо сдастся, либо я, не удержавшись, скачусь вниз. Прошло уже достаточно много времени. Я слышала, как парень пару раз кричал: „Я тебя найду, Джейн!”, „Джейн, ты где?“, и все в этом духе. Пару раз он даже поднимался на детский "городок", откуда и шла моя горка, но обнаружить меня ему, увы, не вышло. От осознания этого я еле как сдерживала себя, чтобы не расхохотаться, зажимая ладонью рот. И вот уже в третий раз Рьюзаки поднялся наверх. От его топота тряслась горка, отчего я чуть со смехом не свалилась вниз, но удержаться и от того, и от другого у меня еле как получилось. И вот мерный звук шагов стал приближаться к моему укрытию. Я до боли прикусила губу, намереваясь не смеяться. Шаги были уже точно у моей горки, как вдруг они остановились. — Эх, Джейн, куда же ты спряталась... — измученно выдохнул Рьюзаки, видимо не подозревая, что я расположилась в метре от него. После этих слов я почувствовала, что горка словно слегка поддалась вниз, а сверху послышался некий шорох. И поняла я, что произошло, только тогда, когда этот чудик влетел со всей скорости в меня, зарядив ногой в мое бедро и проскользив чуть дальше. Мы оба прикрикнули друг другу в уши от испуга, а после, ускоряясь, устремились по горке вниз. Причем все это происходило в максимально странной позе: я сидела, то есть катилась поперёк направления движения, скрючившись в клубок, а Рьюзаки, лежа на спине, расположился на моем животе, обвив правой рукой мою ногу, чтобы не улететь вниз — сложно представить, согласна, но постарайтесь. Его ступни старались притормозить движение, но тщетно — мы до сих пор набирали скорость. И слава Богу, что это мучение шло недолго. Миновало пару секунд, и наши физиономии вылетели из детской горки прямиком на песок. Тут же, встав и отряхнувшись, Рьюзаки поспешил извиняться: — Ты в порядке? Я не знал... — Ха-ха-ха! Это было весело! — я запрыгала, как ребенок, сжав руки в кулаки. — Не стоит извиняться! — Хорошо, — Рьюзаки расплылся в улыбке, которая тут же разбилась перед следующей фразой, — Джейн, мне кажется, мы заигрались — прошло уже два с половиной часа. — Серьёзно? — изумилась я. — Надо идти в штаб, — печально вздохнул он, отведя взгляд. — Угу... — я пожала плечами. — Ну что ж, тогда... кто последний доберётся до штаба, тот соленый огурец! — заявила я, а после ринулась в сторону отеля. Рьюзаки подхватил мою игру и побежал за мной. У нас разыгралась детская борьба за звание человека, а не огурца! То и дело перегоняя друг друга, мы добрались до первой остановки — пешеходный переход с горящим красным цветом на светофоре. — Задумайся, ведь так классно быть соленым огурцом, — заманивала Рьюзаки на проигрыш я. — Так почему бы тебе им не стать? — усмехнулся Рьюзаки. Я глянула на дорогу. Машин практически не было, как-никак три часа ночи. На светофоре оставалось еще 34 секунды. Я хитро улыбнулась. — Не в этой жизни. Я сорвалась с места и пересекла дорогу, оставив возмущающегося парня по ту сторону улицы. Но все же я остановилась на одну секунду напротив него, чтобы победно показать ему язык. После этих действий Рьюзаки погнался за мной, а я, быстро среагировав, с искренним смехом помчалась к штабу. Но не хватило мне добежать и пяти метров, как этот чудак в белом меня перегнал. М-да, да он действительно не умеет проигрывать. Остановившись во дворе отеля, мы оба пару минут пытались отдышаться, а после я начала: — Ладно... Так уж и быть, я — соленый огурец, — цокнула я, театрально закатив глаза. — Это было очень весело, — детектив улыбнулся. — Спасибо за сегодняшнюю ночь. — И тебе спасибо, — взаимно поблагодарила его я, плавно качаясь из стороны в сторону. — Выбирайся на улицу почаще, хорошо? — Только с тобой, — утвердил Рьюзаки. — Ха-ха, почему же? — Просто... — он запнулся. — Просто с тобой... весело. Я хихикнула, помотав головой. Его взгляд, который, казалось бы, нечитаемый, выдавал, что он хотел сказать не это. — Правда? — с хитрой ухмылкой спросила я, скрестив руки на груди. — Правда, — кивнул тот. — А вообще, я сделал вывод, что ты, Джейн, очень хороший человек. Хоть я и не делюсь своими эмоциями, но даже твое обычное присутствие немного поднимает мне настроение. И если бы не твоя обаятельность, я бы не смог почувствовать себя на миг ребенком. Никогда. Потому что ни у кого еще не удавалось меня... вытащить таким образом на улицу, — я внимательно его слушала, заинтересованно глядя ему в глаза, отчего Эл отводил взгляд или опускал голову. — Спасибо, что присоединилась к расследованию, Джейн. — Очень приятно это слышать! Я тоже безумно рада нашему знакомству, и мне бы было приятно стать твоим настоящим другом! — Д... другом? — Да, а что такого? — Просто... удивительно, — Рьюзаки опустил голову. Из-под его длинной запутанной челки было видно улыбку. Робкую улыбку. — Для меня это как... в новинку? — Хах, я понимаю тебя, Рьюзаки. Но ты не переживай, в мире всегда найдутся люди, которым ты важен. Так что, будем дружить? — я протянула ему свой мизинец в качестве закрепления дружбы. — Будем, — детектив смутился, но протянул свой мизинец в ответ, сцепив с моим. Разъединив наши мизинцы, я одарила черноволосого своей теплой улыбкой. — Так здорово, у меня появился друг... — изумлённо покачал головой он. Я вгляделась в его наполненные радостью глаза. Вот это действительно восьмое чудо света. — Рьюзаки, — окликнула его я. — М-м? — Могу ли я обнять тебя? — ...Да? — помедлил, но согласился он. После его разрешения я набросилась на него, крепко схватив его тело, отдающее теплом, в своих — по обыкновению холодных — руках. Он же явно засмущался, но после осторожно, еле касаясь, обвил своими худыми руками мои плечи, задрав голову кверху — видимо, избегая контакт с моей головой. Я же прильнула щекой к его груди и, словно статоскоп, выслушивала удары его сердца, бьющегося с бешеной скоростью; вдыхала приятный кофейный аромат, которым была пропитана его белоснежная кофта. Во время наших объятий со мной происходило что-то непонятное. Какая-то эйфория нахлынула на меня, что в животе как будто бились бабочки, приятно щекоча его. Мой разум как будто был одурманен наркотиком: в голове приятно кружилось, а улыбка расплылась до ушей. Но это неопознанное чувство не раз касалось меня. Вспомнить только его первые растерянные, успокаивающие объятья — сразу ощущаю это. Неужели это так проявляется дружба? Прошло время, "огонек" потух, и мы оба отлипли друг от друга. Однако с моего лица не слезала та дурацкая улыбка, а Рьюзаки, смущенный, не поднимал голову. Тогда, хихикнув, я прервала тишину и протянула ему руку: — Идем? — улыбнувшись, предложила я. — Идем, — кивнул он, развернувшись в сторону отеля.