Дым между нами

      Тиканье старинных часов в гостиной Гриффиндора заполняло тишину, словно невидимый маятник, отсчитывающий её тревогу. Гермиона сидела на широком диване, укутанном красно-золотыми подушками, и смотрела на стрелки, которые двигались с невыносимой медлительностью.

23:00

      Оставалось тридцать минут. Тридцать минут, которые растянулись в её голове на целую вечность.       Она машинально пригладила волосы, вновь ощутив их лёгкость и мягкость после недавнего душа. Её старания были очевидны: Грейнджер потратила добрых полчаса, пробуя разные шампуни, маски и заклинания, чтобы привести себя в порядок, и это её злило.       Каждое её движение сегодня, каждый выбор, казалось, имел одну цель — встречу с ним.       С Драко Малфоем.       Она скривилась от этой мысли, чувствуя, как её гордость колеблется на грани. Гермиона не знала, чего ожидать, но это неизвестное тянуло её сильнее, чем здравый смысл.       Воспоминание о разговоре с Джинни заставило её губы слегка изогнуться в улыбке. Она выслушала её просьбу, приподняв бровь, но не задала ни одного вопроса, лишь вручила флакон своих любимых духов — тонкий, изящный, с остатками лавандового аромата, который всегда оставался на её одежде.       — Лавандовое постельное бельё, да? — сказала Джинни с хитрым прищуром, протягивая флакон.       Грейнджер кивнула, изо всех сил стараясь выглядеть убедительно, но её напряжённая улыбка, похоже, не обманула Уизли.       — Ладно, Грейнджер, бери. Но знай, я всё равно узнаю, что ты задумала. — Джинни улыбнулась и, пожав плечами, вновь вернулась к своим записям.       Теперь Гермиона чувствовала, как лёгкий аромат лаванды витает вокруг неё будто невидимое облако. Это должно было её успокоить, но вместо этого только усилило нервозность.       Она бросила взгляд на своё отражение в стеклянной поверхности одного из шкафов. Тёмно-зелёная водолазка плотно облегала её фигуру, подчёркивая стройность, а прямые приталенные брюки, которые так редко носила Грейнджер, добавляли непривычной строгости её образу.       Её гардероб никогда не был источником забот. Она носила то, что было удобно и практично, но сегодня, подбирая одежду, Гермиона провела перед зеркалом больше времени, чем хотела бы признаться.       — И всё ради Малфоя… идиотка.       Она зажмурилась, стараясь изгнать это осознание из своей головы, но оно не отпускало.       Её ладони нервно скользнули по водолазке, поправляя несуществующие складки.       Тик-так. Тик-так.       Часы показывали 23:10.       Грейнджер схватила с журнального столика лежащую рядом книгу, надеясь отвлечься, но текст расплывался перед глазами, а слова складывались в неразборчивую кашу.       В груди стучало. В голове был хаос. И больше всего её злило то, что она не могла понять, почему это всё так важно, почему он так важен.       Воспоминания о прошлой ночи ворвались в её мысли: как он смотрел на неё, не насмехаясь и не издеваясь, а просто смотрел; как сигаретный дым скользил в воздухе, разделяя их, и как его губы прикоснулись к её в том случайном, таком невозможном поцелуе.       Гермиона тронула свои губы кончиками пальцев, ощущая лёгкий жар, пробежавший по коже.

      23:20

      Ещё десять минут.       Она поднялась с дивана, не выдержав собственного ожидания. Её шаги были глухими на мягком ковре, и Грейнджер почувствовала себя так, будто весь замок знает, куда она идёт.       — Глупость, — пробормотала Гермиона себе под нос, скрестив руки на груди и обняв себя, чтобы хоть как-то успокоить этот неумолимый ритм в груди.       Но в глубине души она знала: она пойдёт.       Грейнджер резко поднялась с дивана, не выдержав гнетущего ожидания. Гостиную Гриффиндора она покинула так стремительно, что оставленные на столике книги упали на ковёр с тихим шорохом. Её шаги эхом отдавались в каменных коридорах, где ночь уже окутала стены холодной тишиной.       Гермиона шла быстро, почти бегом, не позволяя себе раздумывать, иначе она могла передумать. Каждый шаг звучал в ушах громче, чем её мысли, заглушая всё, кроме одной цели — дойти до места встречи.       Массивная дубовая дверь уже виднелась в конце узкого коридора. Грейнджер почувствовала, как сердце сжалось, словно её дыхание вдруг стало тяжёлым. Она замедлилась, осторожнее делая последние шаги, будто приближалась к чему-то, что могло её ранить.       У самой двери Гермиона остановилась, всматриваясь в неё. Каменный выступ рядом с косяком оказался спасением: она оперлась на него и закрыла глаза.       — Что я делаю? — прошептала себе Грейнджер, словно надеялась, что ответ придёт из темноты.       Но ничего, кроме тишины, не нарушило её размышлений.       Она глубоко вдохнула, позволяя прохладному ночному воздуху заполнить лёгкие, и тут же выдохнула, выгоняя все сомнения вместе с этим вздохом. Рука легла на тяжёлую металлическую ручку, и дверь, несмотря на массивность, поддалась легко, открыв узкий проход в комнату.       И Гермиона замерла.       В сумраке помещения свет от лунного диска, пробивающийся через высокое окно, мягко осветил одинокую фигуру, стоящую у подоконника. Его светлые волосы блестели как серебро, а силуэт казался вырезанным из тени и света.       Драко Малфой.       Он уже был здесь.       Его профиль чётко вырисовывался на фоне окна. Он стоял, прислонившись плечом к стене, с небрежно скрещёнными руками, будто не заметив, как тихо открылась дверь.       Она почувствовала, как её дыхание сбилось.       Он пришёл раньше меня.       Эта мысль обожгла её сильнее всего. Драко Малфой, который, казалось, всю жизнь опаздывал на встречи, пренебрегал обязательствами, словно ему всё позволено, пришёл раньше неё.       Грейнджер зашла внутрь, стараясь двигаться бесшумно, хотя ощущала, как шаги её становятся тяжёлыми от волнения. Дверь за её спиной мягко закрылась, и звук этого щелчка, казалось, разрезал тишину комнаты.       Драко медленно повернул голову, и их взгляды встретились.       — Ты раньше времени, Грейнджер, — его голос был низким, ровным, но в нём читалось что-то едва уловимое.       — Ты тоже, — ответила она, почти прошептав.       Его губы дрогнули, будто в намёке на улыбку, но это выражение исчезло так же быстро, как и появилось. Драко выпрямился и сделал пару шагов вперёд, выходя из полумрака окна.       — Нервничаешь? — спросил он с лёгкой иронией, но его глаза не выражали насмешки — только напряжённое внимание.       — Нет, — соврала Гермиона, сжимая руки за спиной.       Они стояли друг напротив друга, между ними было всего несколько шагов, и эта тишина, заполненная их дыханием, говорила больше, чем любые слова.       Она чуть заметно нахмурилась, заметив, как Драко оценивающе её разглядывает, но сделала вид, что не замечает этого. Грейнджер скрестила руки на груди, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле.       — Где сигареты? — спросила она. Её голос прозвучал сдержанно, но глаза выдавали искру нетерпения.       Драко, будто бы нарочно замедлив свои движения, достал из кармана аккуратную пачку, которую Гермиона так поспешно вчера забыла. Он чуть качнул ею в руке, как бы давая понять, что она действительно здесь, но вместо того чтобы отдать её, небрежно вытянул две сигареты.       — Тебе не хватает терпения, Грейнджер, — заметил он, прикуривая одну из сигарет, а затем протягивая вторую ей.       Она прищурилась, но взяла сигарету. Грейнджер следила за его движениями: за тем, как он ловко подносит зажигалку, прикрывая огонь ладонью; как лёгкий дым обвивает его пальцы. Её жесты были менее уверенными, но она повторила за ним, чувствуя, как её нервы постепенно начинают успокаиваться от этого простого ритуала.       На несколько минут их диалог растворился в звуках — тихий треск горящей бумаги, вдохи и выдохи, шорох ночного воздуха, проникающего в комнату.       — Не думал, что ты вернёшься, — наконец сказал Драко, нарушая молчание. Его голос звучал приглушённо, почти задумчиво.       — А я не думала, что ты придёшь раньше, — отозвалась Гермиона, поднимая на него взгляд.       Он усмехнулся, стряхивая пепел в пустую каменную урну у стены.       — Может, я хотел убедиться, что ты не забудешь пачку второй раз.       — Ах да, — она сделала короткую затяжку, и её губы дрогнули. — Спасибо, что позаботился.       На этот раз Драко не ответил. Он смотрел в окно, где на ночном небе рассыпались звёзды.       — Никогда бы не подумала, что ты куришь, — сказала Грейнджер, чтобы нарушить эту странную, гнетущую тишину.       — А ты никогда не думала, что мне вообще есть чем дышать, не так ли? — отозвался он. Его тон был ровным, без злости.       — Было дело, — она отвела взгляд, чувствуя, как её щеки слегка разгораются. — Мы ведь ненавидели друг друга.       Он обернулся, внимательно изучая её профиль, освещённый тусклым лунным светом.       — А теперь? — его голос прозвучал низко, почти шёпотом.       Гермиона замерла, чувствуя, как в воздухе что-то меняется, как напряжение между ними становится почти осязаемым. Она не знала, как ответить.       — Не знаю, — наконец выдохнула Грейнджер, бросая сигарету в урну. Её сердце билось так громко, что, казалось, весь замок должен был это услышать.       Он приблизился к ней, медленно, будто давая ей возможность отступить, но она осталась на месте. Драко поднял руку, провёл пальцами по её щеке, едва касаясь, как будто проверял, настоящая ли Гермиона.       — Теперь я знаю, — сказал он, и в его голосе не было сомнений.       Его губы нашли её на этот раз уверенно, с напором, без случайности, которая окрасила их первый поцелуй. Он целовал её так, будто этот момент принадлежал только им, и она ответила ему тем же, поддаваясь ощущению, что больше не нужно ничего объяснять.       Поцелуй стал более глубоким, настойчивым, их дыхание смешивалось, будто они пытались утолить жажду, которую не осознавали до этого. Её руки поднялись, обвивая его шею, а его пальцы скользнули к её талии, притягивая ближе.       Это был поцелуй без сомнений, без колебаний — настоящий, страстный, по-французски чувственный и бесконечно долгий.       Когда они наконец оторвались друг от друга, их взгляды встретились, оба тяжело дышали. Грейнджер прикоснулась к своим губам и, чувствуя их пылающими, не смогла ничего сказать.       Драко, на мгновение прикрыв глаза, сделал шаг назад, словно давая им обоим немного пространства.       — Интересно, что сделали бы твои дружки, узнав, чем мы тут занимаемся, — тихо сказал он с едва заметной улыбкой.       Она выдохнула и вместо ответа только кивнула, опуская взгляд, чтобы скрыть румянец, заливающий её лицо.       Гермиона отвела взгляд всего на несколько секунд, собирая себя по кусочкам после того, что произошло. Её дыхание ещё не выровнялось, а сердце всё так же неистово стучало, желая вырваться наружу. Драко, стоящий всего в нескольких шагах от неё, казался таким же растерянным, хоть и старался держать привычную маску невозмутимости.       Она подняла взгляд, чтобы ещё раз встретиться с его серыми глазами, в которых, как ей показалось, мелькнуло что-то человеческое — не привычная холодность, а тепло, смешанное с нерешительностью.       — Я… — начала Грейнджер, но тут же осеклась, не зная, что сказать.       — Не говори ничего, Грейнджер, — произнёс он, и его голос звучал хрипло. Он сделал шаг назад, словно боялся, что если останется слишком близко, то этого будет недостаточно, чтобы удержать их от очередного поцелуя.       Она кивнула. Гермиона вдруг поняла, что слова здесь ничего не значат. Они оба нарушили какую-то невидимую черту, перешли на территорию, где нет привычных границ, и никто из них не знал, что будет дальше.       — Я пойду, — сказала она почти шёпотом, повернувшись к двери.       Драко не остановил её. Он стоял, молчаливо наблюдая, как Грейнджер открывает тяжёлую створку и исчезает в темноте коридора.

***

      На следующий день их взгляды пересекались чаще, чем обычно. Это были быстрые, украдкой брошенные взгляды, словно каждый из них проверял, действительно ли произошла вчерашняя ночь или всё это оказалось иллюзией.       На уроке ЗОТИ Драко вновь сидел на задней парте, но в этот раз его внимание было полностью сосредоточено на Гермионе. Он замечал, как она морщит лоб, записывая конспекты, как размахивает рукой, отвечая на вопросы профессора. Всё это вызывало у него странную смесь раздражения и восхищения.       Гермиона тоже украдкой смотрела на него, замечая мелочи, которые прежде ускользали от её внимания: как он беззвучно барабанит пальцами по столу, когда скучает; как хмурит брови, изучая заклинание в книге.       Они больше не говорили, но молчание не было таким, как раньше — угрюмым, пропитанным ненавистью. Оно стало другим, наполненным невысказанным напряжением и чем-то неясным, что тянуло их друг к другу.

***

      Прошла неделя. Они больше не встречались ночью, не обсуждали произошедшее, но однажды, возвращаясь из библиотеки, она нашла на одном из столов записку, которая была сложена аккуратным квадратиком, с её именем на обложке.       Грейнджер развернула её, и короткая надпись заставила её замереть:

«То же место. То же время. На этот раз без сигарет.

Д.М.»

      Она прочла записку раз пять, прежде чем решилась улыбнуться. Гермиона свернула её, прижала к груди и вышла из библиотеки, чувствуя, как где-то внутри неё поднимается тёплая, трепетная уверенность в том, что всё это — лишь начало.