Ладони безудержной любви

      Сегодня день был ужаснее некуда.       Похороны Любовь Михайловны.       Алексей с утра настраивал себя на то, чтобы спокойно принять её смерть, сохранить Любовь Михайловну в сердце и не реветь на церемонии, словно маленькая девочка. Ему было сложно даже сделать шаг из дома, потому что он тут же представлял всю эту сцену: чёрные одеяния, близкие люди, слёзы, боль и вырытая яма, в которую вот-вот погрузят гроб, в котором лежит усопшая Любовь.       Глеб пожелал другу удачи, предварительно поговорив с ним о похоронах, держа его за руки и нежно улыбаясь. Он говорил Лёше, что с нетерпением ждёт, всегда готов выслушать и обнять.       Парню стало чуток легче. Он взглянул на Глеба, выдохнул и вышел из дома, держа себя в руках.       Арсений уже стоял у машины и ожидал Лёшу, Антон полностью разбитый сидел внутри. Когда все были в сборе, то тут же отправились на кладбище, где договорились встретиться с Германом и Мишей.                                           *****       Погода стала отвратительной, когда все уже были на кладбище. Пошёл проливной сильный ливень, атакуя своим холодом всех присутствующих, которые не смогли сдержать себя, особенно Миша. Ему было хуже всех, ведь с Любовь Михайловной он связан и кровью. Герман удерживал его на ногах, чтобы он не упал от переизбытка стресса и слабости из-за сей ситуации. Антон еле держался, наблюдая за данной картиной, взял Арсения, которому тоже было весьма хреново, ведь он с Любовь Михайловной больше всех из присутствующих знаком, женщина заменила ему мать; под руку и плакал ему в плечо, шмыгая носом.       Лёша стоял совсем один, близ этих двух горюющих пар, и жалел о том, что не взял с собой Глеба. Парень тоже еле держался, чтобы не разреветься, он сжимал ладони в кулаки и сильно стискивал челюсти, старался дышать ровно, но периодически задыхался от боли потери.       Церемония продолжалась ещё минут пять. Когда гроб уже был закопан, все присутствующие постояли ещё около десяти минут, оплакивая Любовь Михайловну. Затем, уходя с огромным трудом, все поехали в столовую.       Там, уже с более спокойным настроением, Арсений с улыбкой на губах вспоминал тёплые моменты с Любовь Михайловной, когда она купала его маленького в прудике летом. Маленький Попов не хотел выходить из воды, а женщина говорила, что если он вылезет, то непременно получит леденец со вкусом клубники. Тогда мальчик тут же выбегал из воды, а Любовь Михайловна укутывала его в полотенце, всё же давая сладость.       Антон присоединился к сей беседе и припомнил, как Любовь Михайловна говорила с ним по душам, поддерживала во всём и принимала его таким, какой он есть. Как хвалила его, заступалась, заботилась и защищала.       Миша со слезами на глазах и с камнем на душе и сердце рассказывал, как Любовь Михайловна разбавляла его жестокое детство, приносила ему улыбку и много радости, как она придумала способ вызволить мальчика из домашнего насилия, как всегда была на его стороне, даже пошла против собственной дочери, матери Миши, постоянно оберегала. Любовь Михайловна никогда не давала внуку заскучать, водила его на разные площадки, на море возила, гуляла с ним в разных местах, баловала сладостями и другими вкусностями, разрешала всё, что не вредит его здоровью и другим людям, старалась скрыть от него что-нибудь плохое, чтобы Миша не расстраивался.       Всех троих объединяло то, что каждому из них Любовь Михайловна всегда оказывала поддержку, учила жизни и морали, заложила определённые нравственные ценности и качества характера, смогла повлиять на какие-либо их выборы и кардинально поменять их мировоззрения в лучшую сторону. Всех их троих Любовь Михайловна любила как родных сыновей, заботилась всеми силами и берегла. Антон, Арсений и Миша любили её в ответ так, как могли, старались защищать её изо всех сил, сделать её счастливее самого счастливого, обеспечить ей прекрасную жизнь оставшихся дней... Для Антона, Арсения и Миши нет роднее женщины, чем Любовь Михайловна. У Антона мать погибла ещё давно, как и его лучшая подруга Анжелика, убитая ужасным человеком не так давно; мама Арсения умерла, когда ему было всего девять, но у него осталась сестра София, единственная родная кровь на всей Земле; у Миши мать была ужасной, фактически бросила его, закрывая глаза на насилие со стороны своего мужа, отца Миши, в адрес родного сына.       А Лёша только слушал эти истории и ничего своего добавить не мог, потому что только он из всех присутствующих не был с Любовь Михайловной знаком так много. Понятное дело, что он с ней общался и преимущественно на взрослые и серьёзные темы, брал у неё советы, но и сам старался помогать, радовать, благодарить, конечно же. Любовь Михайловна дорога ему, и он правда её любит.       София и Вера не приехали на похороны не только из-за того, что были в командировке, но и из-за того, что с Любовь Михайловной фактически никак не связаны. Вера видела её всего пару раз, когда она приходила в гости к Гедеону Георгиевичу, отцу девушки и Германа. А София взаимодейстовала с Любовь Михайловной всё-таки лучше, чем Вера, ведь жила давно-давно вместе со старшим братом Арсением, а позже ей надоела эта опека и вообще вся семья, она инсценировала свою смерть и сбежала.                                           *****       Через несколько часов, попрощавшись друг с другом, Арсений, Антон, Миша, Герман и Лёша разъехались по домам с более приподнятым настроением, ведь Герман убедил их всех, что Любовь Михайловна живёт в сердцах тех, кто помнит её и любит, женщина не была бы рада, если бы увидела, как её любимые люди проливают слёзы, она бы звонко смеялась, будь она рядом. Все даже смогли посмеяться, ведь Герман заряжал их на юмор и поддерживал. Однако Миша всё равно печалился и постепенно разбивался из-за пустоты внутри, из-за того, что отняли часть сердца, часть души, часть любви, нагло отняли того, ради кого Миша мог стараться сколько угодно и отдавать любовь в разных количествах, получая её и взамен.       Любовь Михайловна для всех них была светлой и непорочной женщиной, словно богиня, расстроить или опечалить которую никто не в силах. Богиня, которая только ярко смеётся и так добра, что делится своей жизнерадостью и побуждает других жить так же, беззаботно и легко. Никто и никогда не знал о её травмах и не видел, как она плачет от душераздирающего горя, кроме её верных и уже, к сожалению, ушедших друзей, Сергея Александровича и Гедеона Георгиевича. Все присутствующие надеятся, что Любовь Михайловна воссоединилась с ними и со своим любимым и давно усопшим мужем, надеятся, что она обретёт покой и останется и там таким же прекрасным и ярким человеком, самым добрым и светлым ангелом.                                           *****       Алексей пришёл домой в более или менее довольном состоянии, он старался улыбаться, но не сдержался и, переступив порог дома, тихо расплакался, сползая вниз по стене. Глеб, будто подгадал, сию минуту вошёл в эту комнату, увидел друга, тут же подбежал к нему, присел на колени и крепко обнял Лёшу, вновь поглаживая.       — Спокойно-спокойно... — шептал он, сев рядом с парнем.       Он вытер свои слёзы, облокотил свою голову о плечо Глеба и начал:       — Так больно... Я уже устал терять. Тяжело.       — Меня никогда не потеряешь, точнее я тебя не брошу! Я буду рядом при любом твоём состоянии, слышишь? Я не позволю тебе чахнуть или разрушаться из-за печали! Любовь Михайловна, я думаю, точно бы такого не хотела! Сегодня же идём гулять!       — Гулять?..       — Да! У меня сегодня как раз весь день свободен. Проведём его вместе. Хорошо?       — А Дина?       — Дину с собой возьмём! Не всё же время дома сидеть. Дина-а-а! — громко позвал её Глеб. Девушка, спускаясь, тут же вышла из комнаты.       — Пойдёшь сейчас гулять с нами?       — О! Конечно же! Вкусняшечки будут?       — Обязательно!       — Тогда я точно с вами!       — Вот и славно, — Глеб поднялся и протянул руку Лёше, — а ну вставай! Живо одеваться. У меня есть идея!       Через пять минут все были готовы. Глеб взял за руки и Дину, и Лёшу, вывел их на улицу, и все были ошарашены. Дождь прошёл, оставив после себя приятную на запах сырость и яркую радугу.       — Вау... — одновременно произнесла тройка друзей.       — Итак, мы идём сначала за вкусняшками, потом в парк, а затем на аттракционы! И это не обсуждается, — заявил Глеб, тут же побежав в первый попавшийся магазин.       — Эй! Постой! — побежал за ним Лёша.       Дина заливисто смеялась, идя быстрым шагом за друзьями.                                           *****       Этот день Глеб, Лёша и Дина провели просто прекрасно. Столько смеха было, столько еды, радости и веселья. Парни бегали друг за другом, чтобы Дина как можно сильнее хихикала и поднимала этим настроение. На некоторые аттракционы Глеб и Лёша Дине запретили идти, ведь они могли разбудить в ней тревогу и расшатать нервы, испугать. В общих чертах день сложился так: девушка ела все сладости, много смеялась, Глеб и Алексей забавились, необидно подшучивая друг на другом.       Под конец эти трое сели на первую попавшуюся лавочку и застали оранжевый закат.       — Ох... Как красиво, — воодушевился Глеб, это подхватили Дина и Лёша, пооткрывали рты от изумления и застыли, стараясь запомнить каждую секунду приятного времяпрепровождения.       Домой друзья вернулись только под вечер, зато довольные и отдохнувшие. Лёша и Дина долго благодарили Глеба за такую идею, что тот прям засмущался, а в награду ещё и ужин получил, приготовленный обоими его друзьями.                                           *****       Дело было ближе к ночи.       Дина легла спать самая первая, потому что очень устала.       Глеб и Лёша задержались на кухне, будто о чём-то хотели поговорить, но никто из них не мог начать, в итоге просто молча смотрели друга на друга, иногда улыбаясь. Однако всё же первый заговорил Алексей:       — Глеб, спасибо тебе ещё раз. Меня ещё никто так не поддерживал. Мне правда немного полегчало. Было необходимо, так скажем, выпустить пар, а ты и присоединился вместе с Диной... — он слегка улыбнулся, — и... я кое-что хотел тебе сказать.       — Я весь внимание.       — Я тебя... — Лёшу перебил неожиданный звонок на телефон Глеба. Опять не получилось... Видимо, не судьба. Лёша уныло вздохнул, весь настрой разрушили...       Глеб поднял трубку и был удивлён, когда услышал голос своей тёти.       — Глебушек-хлебушек мой сладенький, приветик, племянничек!!       — Ой... Тётя Лида, здравствуйте! Давно мы не общались... Как Вы?       — Отлично. Бизнес процветает. Я его хочу пока оставить на свою надёжную напарницу и приехать к тебе в гости. Как рассматриваешь такой вариант?       — Ого. Так внезапно, но я не против! Познакомлю тебя со своими друзьями, — улыбнулся Глеб, взглянув на мгновение на Лёшу, который очень внимательно наблюдал за ним.       — Ого-о-о! Я буду рада! Завтра же приеду. Адрес скинешь! Чао-чао, пельмешек любименький!       — Пока, тётя Лида! — посмеялся Глеб, положив трубку, — что ты хотел мне сказать, Лёш?       — Да так. Неважно. У тебя тётя есть, оказывается?       — О... Да. Единственный мой родной человек. Тётя Лида. Очень богата. Приедет завтра же.       — Интересно...       — Придётся вам познакомиться!       — Без проблем. А на сколько она сюда приезжает?       — Блин. Забыл спросить... Спрошу! — Глеб вновь достал телефон и начал что-то там печатать, а Лёша быстро убрал всё со стола и позже пошёл наверх вместе с другом.                                           *****       Глеб и Лёша уже лежали в одной постели, готовясь спать.       — Знаешь, — вдруг начал первый парень, — а ведь Артём мои попытки вот так погулять всегда глушил и даже ругал за проявление подобной инициативы, с ним я по сути сидел только дома, он мне и шагу не давал самому сделать, а здесь оставил спокойно в городе...       — Это странно. Смекаешь?       — Это лишь мои догадки. Для него, видимо, это не имело никакого значения. Он вообще человек не очень эмоциональный...       — Ради человека, которого правда любишь, готов в щепки разбиться, чтобы видеть его улыбку и радость. Даже если ты неэмоциональный, всё сделаешь, чтобы твой эмоциональный любимый человек проявлялся так, как хочет. Нужно поддерживать его, а не угнетать, одобрять инициативу, а не пресекать. Артём твой вообще неадекватный какой-то. Как так можно поступать с человеком, которого любишь?       — Не знаю... Можно подумать на его родителей, ведь они нездорово проявляли любовь к его сестре, точнее не любовь, а ненависть. Однако они же все равно в некоторой степени её любили. Возможно, он научился этому у них.       — Если любишь человека, всё сделаешь, чтобы он не расстраивался, и уж тем более не будешь делать что-то с ним против его воли, — нервно выделил Алексей, скрестив руки на груди, — да и если у него такая травма, мог её проработать либо сам, либо с психологом.       — Возможно, ещё дело в том, что он не хочет...       — Не хочет и этим вредит тебе. Придурок, — недовольно буркнул Лёша, нахмурив брови.       — Ты что, правда волнуешься за меня?       — А не должен? Когда у вас с ним такая история херовая...       — Логично... Спасибо тебе, — лучезарно улыбнулся Глеб, взяв Лёшу за руку, — я ценю. За меня мало кто волновался...       — Я же твой друг, — Шастун аккуратно взял Глеба за подбородок и нежно поцеловал в лоб, — я всегда буду волноваться за тебя и заботиться.       Парень смущённо посмотрел на друга, резко убрал руку, отвернулся, укрывшись одеялом, и пожелал спокойной ночи.       Лёша не понял такую реакцию, но ничего по поводу этого не сказал, тоже пожелал спокойно ночи, лёг и приобнял парня, улыбаясь.       На самом деле Глеб просто пытался скрыть свои неловкость и смущение. Улыбка Лёши и эти его слова вдруг разбудили в нём какие-то тёплые нежные чувства, из-за которых он вдруг сильно захотел поцеловать друга.                                           *****       Сорок дней прошли быстро. За это время Лёша ни разу не вышел на работу, никому из подчинённых не отвечал, а сидел только дома, уделял внимание Глебу, Дине, что-то делал вместе с ними, радовал их или был радостным из-за их проделок. Смотрел с ними разные фильмы, сериалы, рисовал и даже писал. Эти трое играли в многие игры вместе. Но позже, в честь сорока дней, Лёша наконец вышел из дома, вновь встречаясь со всеми близкими, которые были хоть как-то связаны с Любовь Михайловной.       Антон, Арсений, Герман, Миша и Лёша хорошо посидели, поговорили о темах, которые были уже не такими скудными или, скажем, серыми, безжизненными. Каждый из них потихоньку отходил от смерти Любовь Михайловны, но сложнее всех по-прежнему было Мише, который переносил данный период очень болезненно.              А потом, в этот же день, Лёша вышел на работу, чем привлёк к себе внимание всех подчинённых. Девушки и парни, во-первых, волновались за него, мол где и почему так долго пропадал, а, во-вторых, были в недоумении и даже агрессии.       К парню, как только он сел за свой стол в кабинете, неожиданно зашёл Даниил.       — Здравствуйте, Алексей Андреевич, — поприветствовался парень, улыбаясь во все зубы.       — Добрый день.       — А можно поинтересоваться, где Вы пропадали?       — Тебе знать необязательно.       — Как же необязательно? Я скучал, точнее волновался за Вас... Писал, а ответа никакого, будто специально молчали... Мне же обидно...       Лёша мысленно вздохнул, чтобы не показать подчинённому своё недовольство, и сказал:              — Похороны. И то, как я отходил от них.       — Вот как... И как же отходили? Хотя правильнее задать вопрос, с кем?       — С друзьями.       — То есть тот парень и та девушка рядом с Вами — Ваши друзья? Да ну... У Вас так себе вкус, конечно. Могли бы присмотреть себе кого посимпатичнее.       — Во-первых, не смей так говорить про них. Во-вторых, ты правда думаешь, что дружба строится на внешности?       — Не знаю... Но может произвести определённое впечатление, конечно же.       — Впечатление впечатлением, а вот крепкую и долгую дружбу найти не так просто.       — Быстрее будет найти романтические отношения, — приподнял одну бровь Даниил, облизав верхнюю губу, и игривисто взглянул на Лёшу.       Начальник этого не заметил или не хотел замечать и продолжил:       — Я бы так не сказал.       — Почему же?       — Потому что сложно всё это. Непросто найти своего человека. Точнее ещё и быть с ним, когда уже нашёл.       — Оу... Да... Не могу с Вами не согласиться...       — А ты чего вообще без работы? Сидишь тут, языком чешешь.       — Во-первых, я поддерживаю нашу беседу, а, во-вторых, дайте мне какую-нибудь работу, — Даниил широко улыбнулся, пару раз стукнул пальцами по столу Лёши и хитро взглянул на начальника, — я могу выполнить её даже для Вас.       — Даже?       — Конечно. Вы же мой начальник, — парень приблизился к Лёше, чуть нагнулся на стол, ожидая ответ.       В комнату вошла Женя, громко хлопнув дверью.       — Лёша-а! — тревожно воскликнула девушка, подбегая к столу начальника, — там Глеб пришёл! Он в ужасном состоянии!       — В смысле?! — Лёша тут же встал из-за стола, быстро обогнул Даниила и поспешил к выходу.