Из тени демона

      Мэтт бежит. Мэтт бежит быстрее, чем когда-либо в жизни. Даже от убийцы своих родителей он медленнее драпал. И крови было меньше.       Мэтт не оглядывается, боясь увидеть за собой кровавые следы и погоню с мигалками. Он несётся по пустой и тёмной улице, не разбирая пути и не слыша задыхающееся от страха сердце. И не думая.       На дороге впереди появляется машина, и Мэтт пулей сбегает с асфальта, ныряя за припаркованный перед домом пикап. Он прижимается спиной к прохладному корпусу, поздно осознавая, что поутру владелец может заметить кровавые отпечатки. Машина подъезжает совсем близко, её уже слышно, отчего Мэтт зажмуривается и задерживает дыхание. Впервые за все свои вылазки он в панике, бесконечно далёкой от обычного напряжения. Но водитель проезжает мимо.       «Успокойся уже».       Мэтт вскакивает и бежит дальше. Через пару кварталов от мотеля по ногам разливается лава, а в груди словно твердеет бетон, не давая дышать. Чувствуя, что вот-вот упадёт замертво, Мэтт замечает небольшой круглосуточный магазинчик посреди спящих домов и ныряет в проулок за здание. Там, в абсолютной темноте и тишине, он прижимается спиной к холодному мусорному баку и падает на землю, поджимая под себя едва гнущиеся ноги.       Вопль отчаяния рвётся из груди вместе с одышкой. В последний момент Мэтт успевает закусить руку через маску.       — Чёрт! — протяжно кричит он, пока горящие лёгкие не заставляют сделать спасительный вдох. Разжимая челюсти, Мэтт тяжело дышит и чувствует, как пропитанную кровью маску смачивают ещё и слёзы.       «Хватит сопли размазывать, будь мужиком», — расслабленно советует демон.       «Заткнись!» — Мэтт рефлекторно выбрасывает мысль, отрезая остальную часть клокочущей тирады. Вглядываясь в темноту, он вслушивается в тишину, ожидая малейшего намёка на погоню. Надо убираться отсюда, только ноги отказываются слушаться, гоняя по венам боль и страх.       Мэтт лихорадочно соображает, ведь даже в худшем сценарии не было подобного. Сначала детально оценивает своё состояние. Он смог пробежать как минимум пять кварталов и не убиться, значит, физически точно цел. Одежда.       — Срань!       Превозмогая боль во всём теле, Мэтт как есть, сидя у помойки, торопливо раздевается. В сторону летит сначала кофта, а потом и новенькие мешковатые штаны. Он остаётся в футболке и шортах, а за спиной — смятый рюкзак. Всё чёрное, потому местами впитавшаяся кровь не должна сверкать на всю округу алыми пятнами. Сквозь зубы матерясь, Мэтт ползёт за одеждой и достаёт из карманов вещи. Вытирает об себя руки и в свете экрана телефона осматривает пачку купюр. Деньги целы.       «Крови было не так много, как ты думаешь».       — Я велел тебе заткнуться! — выкрикивает Мэтт и бьёт кулаком по стене, тут же шипя от боли. Только сейчас он замечает, что смрад соучастника до сих пор окутывает его, словно он вылил на себя весь бутыль дешёвого одеколона. — И вообще, если ты весь из себя такой крутой, так впитай, ты же любишь кровь всяких ублюдков!       «Если ты забыл, он не убийца. Ублюдок ещё тот, но не убийца. А я могу впитывать только кровь убийц».       — Как удобно…       «Остынь уже», — пренебрежительно велит демон.       — Пошёл на хуй, — от всего сердца предлагает Мэтт, распихивая вещи по карманам шорт. Чувствуя начинающийся озноб, он всё-таки встаёт на ноги. — Что за дерьмо ты там устроил, а?       «Ну сорвался, подумаешь, — демон отвечает так, словно запнулся на горной тропе, а не устроил кровавую резню. — Да какая ''резня''? Ну покромсал я его, чего ругаться? Всё же нормально вышло. Уверен, копы увидят видео и всё поймут по поводу этого ублюдка. Гордись собой, ты совершил задуманное».       — Пошёл ты! — Мэтт выплёвывает слова, ходя по кругу в узком пятачке возле помойки. — Тебе с самого начала было плевать на Уокера, и ты даже не лез ни во что, а потом как с цепи сорвался! Ты чуть не убил его!       «Говоришь так, словно оплакивал бы мразь, почти что собственными руками толкнувшую восемь детей с крыши».       — Вот не надо мне этой херни тут! — Мэтт тычет пальцем в пустоту, представляя перед собой самодовольно-безликую рожу демона. — Мы договорились не убивать не убийц, а ты… — Мэтт затыкается, запоздало понимая свою осечку. Он оглядывается, проклиная себя за тираду вслух.       «Ты чуть не убил его, едва не нарушив собственное правило», — заканчивает он.       «Когда ты убегал, эта мразь ещё была жива. Я бил больно, но не смертельно. Выкарабкается. И на тебе не так много крови, как ты думаешь. Вот увидишь — утренние новости будут трещать о том, как ему больно и он страдает. А вечерние из мученика превратят в последнюю сволочь, которой он и является. Карма, Мэтт. Для Уокера карма — это ты. Ты молодец, что решил всё-таки добраться до него».       «Ты так говоришь, что был неправ», — Мэтт хмыкает.       «Я был прав — для нас охота на Уокера не несла никакой выгоды. Но ты сделал хорошее дело. А я сделал то, что считал нужным».       «Покалечить его?»       «Да, — безжалостно отвечает демон. — Ты сделал, что хотел. Твои влажные фантазии про не убийство всё ещё в силе. И я сделал, что хотел. Не нарушив наших соглашений».       Мэтт задумывается. Не столько над словами демона, сколько над своей ситуацией и дальнейшими действиями. На часах уже полтретьего ночи. На хвосте, возможно, копы, в руках куча окровавленной одежды, в кармане наличка, а в голове — примерный план возвращения домой.       Зарывшись пальцами в волосы и посмотрев в ночное небо, Мэтт оттирает лицо краем футболки и запихивает вещи в рюкзак. Чувствуя голод, он несколько секунд колеблется, а потом идёт в магазин, с горечью пихая в карман окровавленную маску. Через пару минут, дожидаясь машину, отсиживается на лавочке и доедает второй батончик.       — Всё-таки классное место, — замечает он, рассматривая звёзды, которые невозможно увидеть в залитом светом ночном Нью-Йорке.       «Пока не опустишь голову и не увидишь то дерьмо, которое тут творится».       — Умеешь же ты момент испортить. Спасибо.       «Я хочу тебя спросить, Мэтт», — неуверенно начинает демон.       — Сержусь ли я на тебя? Я в бешенстве, козлина, — слишком спокойно отвечает Мэтт. Его гнев и усталость противоречат друг другу настолько, что лишь одно из двух сейчас может существовать. И это явно не трёхэтажный мат посреди спального района.       «Я… не об этом. Ты злишься на Уокера из-за того, что он делал?»       — Ты серьёзно? — Мэтт не понимает, куда движется заноза в его заднице.       «Монеточник поступает хуже. Намного хуже. Ты же это понимаешь?»       — Ну.       «Мы должны найти его, Мэтт».       — Мы же с тобой вроде давно договорились об этом, — Мэтт не совсем понимает, к чему этот разговор.       «Ты немного не понял. Мы не просто должны, потому что договорились, мы обязаны! Обязаны, понимаешь?! Найти и покарать так, как никого и никогда не карали в этом прогнившем мире. Сделать больнее, чем он сделал всем убитым им детям. Сделать больно так, чтобы он чувствовал это как можно дольше. Потому что такие нелюди этого заслуживают», — эмоционально говорит демон, заставляя субстанцию вибрировать во всём теле.       Даже через пелену усталости, нервов и злобы на испортившего всё «напарника» Мэтт слышит, насколько тому важно поймать убийцу детей. Это вносит некоторое понимание, почему демон настаивал на убийстве Исаева и сорвался на Уокере. Раньше Мэтт этого не замечал, считая демона лишь голодной до крови высокомерной тварью и не более.       «Теперь понимаешь?»       — Понимаю. Мы найдём его.

***

      Возвращаясь из аэропорта, Чейз замечает на стоянке придорожного мотеля много машин с мигалками. Он проезжает мимо, размышляя о произошедшем. Интерес перевешивает усталость, и он решает узнать детали лично. Он делает крюк по улицам пригорода и через пару минут останавливается рядом с мотелем.       — Детектив Чейз Батлер, — показывая сержанту значок, Чейз проходит под жёлтой лентой и оказывается во внутреннем дворике. Осматривается.       На лавочке сидит женщина, а ссадину на её лице обрабатывает медик под присмотром офицера. Постояльцы остаются в своих номерах, но беззастенчиво глазеют на всё в окна или открытые двери. Через одну из таких дверей на первом этаже раздаются громкие голоса, ругань и болезненные крики. Однако Чейз идёт не туда, а к патрульному джипу, над капотом которого собрались знакомые лица и эпицентр эмоции отвращения.       — Здорова, парни, — приветствует Чейз коллег. — Что здесь происходит?       — Пиздец тут происходит, — раздражённо отвечает один из детективов, не отрываясь от происходящего на экране ноутбука.       — Насколько пиздец? — Чейз не видит экран, но по раздающимся из динамиков звукам понимает, что присутствующие смотрят видео. Он недоумевает, но его размышления прерывают.       — Нам позвонил по просьбе администратора один из постояльцев, — отвечает офицер, кивком указывая на женщину со ссадиной. — Кто-то проник в номер и напал на только что заселившегося, избил его и чем-то изранил всё тело. А когда администратор открыла дверь своим ключом, нападавший сбил её с ног и сбежал. Жертву сейчас спешно латают перед транспортировкой. Там всё в крови, сэр. — Парня передёргивает от отвращения.       — Что с нападавшим?       — Скрылся, — безразлично отвечает один из детективов.       — Какого хрена, Курт? — Чейз не понимает такого халатного отношения к происходящему от людей, которые всегда пытались стать лучшими в количестве закрытых дел.       Вместо ответа детектив разворачивает ноутбук к Чейзу. Тот не сильно удивляется кровавым потёкам на экране и клавиатуре, видал и более порченные улики. Он быстро понимает не самую оптимистичную тему видео — прыгун. И не просто прыгун, а подросток-прыгун, спиной прижимающийся к стене на высоте восьмого этажа, как подсказывает один из присутствующих. Профессиональная камера показывает бледное лицо полноватого парня, пока оператор с раздражением в голосе просит его не тратить время зря и сделать то, о чём тот так давно мечтал. Проходит минута, и подросток отталкивается от стены, скрываясь за пределами экрана.       — Я уже не могу на это смотреть… — тот самый офицер зарывает руки в волосы и отходит, после чего вымученно стонет.       — Четвёртый, — подытоживает Курт.       — «Четвёртый»? — на всякий случай уточняет Чейз.       — Это четвёртое видео с подростком-прыгуном. Думаю, на остальных четырёх та же херня.       — Откуда у вас этот ноутбук?       — Это нашей жертвы. Было включено на столе в номере, когда мы прибыли. Сейчас кажется, что зря мы дали медикам спасти жизнь этому ублюдку.       Все оборачиваются в сторону номера, откуда бригада скорой выкатывает носилки с пострадавшим. Чейз удивлённо смотрит на мужчину, чья голова и шея полностью обмотаны окровавленными бинтами. Голую грудь и руки испещряют десятки ран, на которых местами видны скобы, а к сгибу локтя присоединена капельница с пакетом крови. Невозможно понять, в сознании мужчина или же нет, но он никак не реагирует на торопливую погрузку и пребывает в глубоком оцепенении от первобытного ужаса. Двери скорой громко хлопают, и парковку мотеля заполняет вой сирены. Все молча наблюдают, как машина выезжает на дорогу и устремляется прочь.       За это время Чейз успевает собрать обрывочные факты в относительно рабочую картину и прийти к выводу, почему за нападавшим не ведут охоту по горячим следам: подстрекатель подростков к суициду выглядит более важной целью, чем его почти убийца, успевший скрыться посреди ночи.       — Что ты вообще тут забыл в это время? — спрашивает Крис, захлопывая крышку ноутбука.       — Отвозил сестру в аэропорт.       — Ну так и езжай дальше, куда ехал. Мы тут и без тебя справимся.       — Думаю, вам стоит проверить ближайшие помойки до того, как их очистят, — никого не слушая, Чейз озвучивает всплывающую в голове мысль.       — Мы сами разберёмся. Вали уже дальше искать секретаря мэра, — огрызается второй детектив. Чейз отмалчивается о том, что пропавший давно мёртв, а его убийца неприкосновенен.       Считая, что разговор закончен, напарники запускают криминалистов в номер и отправляют офицеров разогнать свидетелей.       Чейз молча наблюдает, как ноутбук пакуют в пакет для улик. Минимум четыре жертвы подстрекателя, который нарвался на крайне агрессивного линчевателя. Дети, подстрекатель, странные раны, ночное происшествие, ужас выжившей «жертвы». Всё это кажется Чейзу странно знакомым, почти что дежавю. Дело — явно не обычное нападение ради самосуда. Картинка становится цельной только в одном варианте: тихая расправа пошла не по плану прямо во время просмотра видео. Возможно, увиденное спровоцировало нападавшего. Но чем? Жертва что-то не то ляпнула, или убийцу настолько вывели из себя подростки-самоубийцы?       По спине Чейза пробегает холодок. Он знает того, кто может слететь с катушек и до неузнаваемости изувечить убийцу детей. Уокер не убивал их собственноручно, что могло стать причиной, почему он до сих пор жив. Вот только тот, кто мог прийти к нему посреди ночи, ещё неделю назад был в Нью-Йорке. И если этот парень задержится в Денвере, то простой катастрофой город точно не отделается. Чейз осматривается на парковке, тщетно пытаясь уловить в окружении хоть какую-нибудь странность, присущую столь опасной личности. Ничего. Это внушает мнимую надежду на ошибочные выводы, но интуиция буквально кричит о своей правоте.       Последовав совету, Чейз возвращается к машине, на ходу доставая телефон.       — Чейз? — сонно спрашивает Сара после пары затяжных гудков. — Что случилось? Ты отвёз Фэй?       — Да, но дело не в ней. У тебя в последнее время не было видений, о которых ты забыла мне рассказать? — Чейз спрашивает прямо, не видя смысла юлить перед своей девушкой. Он садится в машину и выезжает обратно на дорогу, и лишь тогда Сара отвечает:       — Нет. Точно нет. В чём дело?       — У меня дурное предчувствие.