Из тени демона

      — Однажды американские конгрессмены отправились в индейскую резервацию, чтобы спросить у местного вождя о будущем Соединенных Штатов. Индеец долго смотрел на бледнолицых, а потом сказал: «Займитесь миграцией. В свое время мы проморгали эту проблему…»       Улыбаясь, Райли смотрит на таких же бледнолицых друзей и не видит ни одной ухмылки. Хиро не ест, только ковыряется вилкой в салате, вылавливая кусочки сыра. Мэтт смотрит куда-то в даль, изредка вспоминая про свой обед. Лиз же старательно жуёт, но делает это так механически, словно она запрограммированный робот. Прослушав второй анекдот, они второй раз проигнорировали и шутку, и Райли.       Райли вздыхает, прекращая попытки отвлечь их и поднять всем настроение. Они вроде как стали друзьями, но он до сих пор чувствует себя лишним. Сначала казалось, будто они все одинаковые, но даже внутри их группы Райли белая ворона. И ничего удивительного: они богачи, а он обычный пацан, попавший в престижную школу благодаря удаче и знаниям.       «У них у всех просто плохой день. У всех. Ты тут ни при чём», — сам себе шепчет Райли, посматривая на Мэтта. Тот то хмурится, то удивлённо вскидывает брови, то закатывает голубые глаза. Странный какой-то. Хотя это не впервые у него. Райли часто замечает, как Мэтт словно разговаривает с кем-то. Сам с собой, видимо, в голове. «Главное, чтобы он не обсуждал с внутренним демоном план убийства одного надоедливого парня, что рассказывает несмешные анекдоты».       — Кстати об индейцах, — неожиданно оживает Хиро. — Ехал тут в лифте с одним богатеем. И он поделился индейской страшилкой. Просто так. Даже не знал, что такое бывает.       — Болтливые богатеи? — Райли почти смеётся с абсурдности.       — Страшилки. — Хиро вымученно вздыхает.       «А он точно страшилки рассказывал? По твоей роже больше похоже, что тебя в этом лифте домогались». — Демон смеётся так громко, что Мэтту закладывает уши.       Разговор прерывает звонок, и Мэтт лезет в карман за телефоном. Долго смотрит на экран и не спешит отвечать. Сидя рядом, Лиз тоже видит имя абонента, а потом поднимает глаза на Мэтта. В её глазах страх, она бледнеет и хватается за руку Мэтта, как за последний спасательный круг.       — Что случилось? — без капли интереса или сочувствия спрашивает Хиро за секунду до того, как Райли успевает открыть рот и спросить то же самое. Опять он облажался и не проявил внимание.       — Алло, — Мэтт наконец отвечает на звонок и несколько секунд слушает кого-то с типичным «Мэттовским» задумчивым лицом. Не каменным, а глубоко мудрым.       Из-за шума в столовой Райли не слышит, кто и что говорит Мэтту. Однако, судя по реакции, новости не самые хорошие.       Мэтт смотрит на Лиз, которая прожигает его переполненным надеждой взглядом, и как-то красноречиво вздыхает. Надежда моментально тает в глазах Лиз, её место занимают слёзы.       — Когда нам приехать? — спрашивает Мэтт у неизвестного.

***

Два дня спустя Сиэтл

      Сидя в такси, Мэтт рассматривает улицы за окном. Они с Лиз давно здесь не были, приезжали ещё с родителями, а после их смерти чаще всего направлялись сразу в дом престарелых к дедушке. Многое изменилось, Мэтт ничего не узнаёт и заново знакомится с тихим пасмурным пригородом. Находит его таким похожим на Денвер: те же одноэтажные дома, простор, много деревьев. Только всё какое-то унылое, мрачное, тусклое. Или ему так кажется из-за траурной причины приезда и недосыпа?       Зевая, Мэтт смотрит на Лиз, тихо спящую у него на плече. Пару минут назад она нащупала его руку и сплела пальцы. Теперь Мэтт не может убрать улыбку с лица.       Узнав о смерти деда, одного из последних любящих её кровных родственников, она почти не плакала. Наверное, потому что давно ждала этого момента и морально была к нему готова. Как-никак, старику Барри Эвансу недавно стукнуло девяносто два года, в честь чего далёкие правнуки из не менее далёкого Нью-Йорка прилетали к нему в гости.       С роднёй Лиз по матери у них всегда были натянутые отношения, даже когда родители были живы. Отца обвиняли в том, что он охмурил глупую провинциальную студентку и именно из-за него Марта умерла при родах из-за осложнений. У Эвансов огромная семья, больше, чем они могли содержать. Просто так нянчиться с очередным наследником они не захотели. Поэтому Райану, молодому адвокату в крупной конторе, поставили условие: «плати пятизначную сумму, и тогда мы заберём внучку». Сейчас Мэтт благодарен, что семнадцать лет назад отец отказал им и взял заботу о Лиз в свои руки.       Мэтт никогда не понимал Эвансов, ещё больше не понимал отца, давно простившего их за такой поступок. Ведь как можно назначить цену за кровную родню? Из всех Эвансов только старина Барри и тётя Эмма относились к Лиз хорошо, но даже они не смогли повлиять на решение остальных членов семьи.       В семейном плане у Мэтта и Лиз полная неудача, куда ни посмотри. Одна история хуже другой. Девять лет назад Райан оказался круглым сиротой, когда машина с его родителями и старшим братом вылетела с моста во Флориде. А семья Элис, родной матери Мэтта, выставила её из дома за отказ назвать имя отца будущего ребёнка. С тех пор они годами не общались. Мэтт ни разу не видел бабушку и дедушку вживую. А когда служба опеки пыталась их найти, то выяснилось, что те выиграли в лотерею несколько миллионов и переехали в Европу, где их след затерялся. Мэтт уверен, что они заплатили кому надо, чтобы дочь и внук их не нашли, а теперь понятия не имеют об осиротевшем внуке.       Ну и, наконец, отец Мэтта. Он дал Элис деньги на аборт, восемнадцать лет не знал о существовании Мэтта, а когда обнаружил у себя рак, то выяснил, что портящая репутацию ошибка молодости оказалась единственным живым наследником. Грустная карма, как ни посмотри.       «О вашей семье вышла бы топовая семейная драма», — замечает демон.       «Никто не разрешал тебе открывать свою пасть», — отвечает Мэтт и чуть сжимает ладонь Лиз в своей руке.       «Хватит уже дуться, словно мы детскую лопатку в песочнице не поделили. Я оговорился тогда».       «Ты? Оговорился? Лапшу мне на уши не вешай! Ты знаешь, кто те убийцы вокруг отеля! Знаешь и молчишь! Что за ''Никто''?»       «Да ёб твою… — Демон резко замолкает и стонет. — Да ебись оно всё конём! Не вру я тебе. Я оговорился».       «Оговорочки по Фрейду, слыхал о таком?»       «Ой, да иди ты в задницу своей рыженькой». — Демон раздражённо стонет.       «Только после вас в ад».       «Дитё малое».       «Мудила конченный».       «На обиженных воду возят! Во!»       Мэтт поджимает губы и щурится, лихорадочно придумывая ответочку.       «Рабовладельца не спросили!» — Он хмыкает, довольный подлянкой.       «Ну такое себе, — высокомерно отвечает демон. — Напоминает твои потуги в кулинарию за последнюю неделю. Даже с Ютубом у тебя выходит жалкое зрелище, от которого сам же несварение заработал и на пару часов сдружился с унитазом».       «Ненавижу тебя», — думает Мэтт, от стыда желая под землю провалиться.       «Я знаю».       «И твои грёбаные тайны. Объясни хоть сейчас, почему ты ничего не рассказываешь? Полтора года уже душа в душу, чтоб тебя».       «Потому что если я скажу тебе правду о том, кого мы видели перед отелем два дня назад, то ты сначала выпытаешь из меня всё остальное, а потом запрёшься в чулане и тронешься умом. А ты мне нужен в здравом уме».       «То есть это не оговорка была? И вообще, я скоро тронусь умом от твоих загадок».       Сам того не замечая, Мэтт сжимает ладонь Лиз.       «Это не оговорка, Мэтт, — шепчет демон так, словно рассказывает самую тайную тайну из всех тайн. — Никто нам не друзья. На их фоне всё, что кажется тебе проблемой — полная херня. Как царапина на пятке и оторванная нога».       «Ты разве не слышал про ''предупреждён — значит вооружён''?»       «Не в этом случае. Чуешь кого-то с запредельной вонью — беги. Это всё, что тебе нужно знать».       «Так почему они так опасны?»       «Потому что я так так говорю, — на полном серьёзе отвечает демон. — Буди Лиз, вы приехали. И ты ей сейчас все пальцы переломаешь».       «Дерьмо!»       Когда Мэтт и всё ещё сонная Лиз выходят из такси, то оказываются напротив давно забытого дома. Они думали, что не узнают его и тут многое поменяется, но… За прошедшие девять лет дом Эвансов ничуть не изменился. Только сильнее обветшал. Мэтт уверен, что стоимость его машины не покрыла бы и половину капитального ремонта. Тут разве что бульдозер поможет.       — Ты готова?       Лиз отрицательно машет головой и отправляет сообщение тёте Эмме. Именно она два дня назад звонила Мэтту и сообщила печальные новости. Назад пути у них больше нет.       Буквально через несколько секунд парадная дверь дома распахивается, на пороге веранды оказывается мужик лет шестидесяти. Хотя на вид ему дашь все семьдесят пять. Он одет во всё чёрное, но, как и дом, его внешний вид оставляет желать лучшего. Чего только стоят неухоженные усы и растрёпанные полуседые волосы. Посмотрев сначала на Мэтта, а потом на Лиз, мужчина делает глоток из бутылки, ставит её на перила и с громким топотом спускается по деревянным ступеням.       — Явились, выродки, — бросает родной дед Лиз и сплёвывает под ноги, когда подходит ближе.       — Мы соболезнуем вам, — говорит Мэтт, хотя на языке вертятся другие слова.       — Нахуй мне твои соболезнования, сопляк? Катитесь обратно в свой золотой замок, мрази самолюбивые. Чего вылупилась?!       Мэтт делает шаг в сторону и встаёт между Лиз и пьяным стариком. Но того это не останавливает.       — Вечно тебе от нас было что-то нужно! То воспитай, то приюти! А теперь, значит, своим толстым кошельком перед нами машешь? Показываешь, какая ты охуенно богатая стала? Сопля меркантильная!       — За языком следи, Хэнк, — требует Мэтт. Он не ожидал тёплого семейного приветствия, но это…       «Да эта генетическая ошибка прям нарывается на проблемы», — возмущается демон.       — Я вообще не с тобой разговариваю, щенок! — Старик прёт на Мэтта и пытается обойти его, но Мэтт выставляет перед ним руку. — Жить надоело?       — Встречный вопрос. — Мэтт с трудом выдерживает выстреливший в упор смрад дешёвого алкоголя. — Что мы вообще тебе сделали?       — А то ты не в курсе.       — Мы явно думаем о разных вещах.       — Вы оплатили похороны моего отца! — выкрикивает Хэнк.       — Что? Мы не… — говорит Лиз, но Мэтт слегка пинает её ногой.       — И? — спрашивает он, замечая, как на веранде появляется очень похожая на Лиз блондинка — Эмма. — Ты разве не рад, что его проводили достойно? Или ты считаешь, что одинокая старость в доме престарелых было лучшее, чем ты отблагодарил своего отца?       — Вы выставили меня нищебродом! Думаете, если попали в богатенькую семью, имеете право насмехаться надо мной?! — Хэнк тычет пальцем в грудь Мэтта, но тот отмахивается, как от противно жужжащей мухи.       — Радуйся, что самолёт задержался. Иначе бы сделали это публично. И поскольку мы опоздали, то у нас есть ещё… сорок минут. Привет!       Эмма наконец добегает до них, рукой отпихивает отца в сторону и обнимает Лиз. Наблюдая за ними, Мэтт видит, как Эмма подмигивает ему и улыбается глазами.       — В моей семье никто не смеет насмехаться надо мной! — продолжает кипятиться Хэнк.       — Прекращай уже, — просит его дочь.       — Очень сложно не насмехаться, когда ты постоянно строишь из себя клоуна. Даже на похоронах своего отца. — Мэтт пожимает плечами, а Лиз сдавленно хихикает.       — Ах ты, мелкая!       Хэнк замахивается на Лиз, но Мэтт перехватывает его запястье и сжимает пальцы так, что старик моментально теряет весь алкогольный запал. Мэтт подходит вплотную и, несмотря на одинаковый рост, нависает над уродом, заглядывая в маленькие серые глаза, в которых уже плещется страх.       — Мэтт!       — Ещё раз поднимешь на неё руку и станешь калекой до конца своей жалкой жизни.       — Угрожаешь мне? — Испуг отступает, и Хэнк нахально усмехается через боль. — Перед столькими свидетелями?       Мэтт бросает взгляд на веранду и видит почти с десяток людей.       — То-то будет история, когда перед всей семьёй тебя уделает школьник. — Мэтт шепчет так, чтобы его все услышали. — Тридцать девять минут, Хэнк. И ты нас больше никогда не увидишь.       Мэтт отпускает старика. Тот матерится и разминает запястье, а потом уходит в дом, по пути забрав бутылку и разогнав свидетелей своего позора. Эмма проводит Лиз через калитку на задний двор, а Мэтт остаётся и оглядывается на соседний дом, где с веранды за ним наблюдает незнакомец, потягивающий пиво. От него так и тянет двумя убийствами.       «Оставь в покое эти отрыжки природы», — предлагает демон, и Мэтт идёт за сестрой.       — Не хочешь ничего сказать? — спрашивает он у Эммы, найдя её и Лиз у небольшого столика на заднем дворе.       — Ты возмужал за пару месяцев, — девушка как-то странно улыбается.       — Вот удиви меня и скажи, что ты не причастна к этому шоу перед домом, — с вызовом бросает Мэтт. — Ты теперь последняя адекватная в этом доме.       Теперь и Лиз внимательно смотрит на родственницу.       — Ладно. Твой отец сам со мной связался и сказал не думать о расходах и сделать всё достойно. Он не хотел, чтобы вы знали, чтобы не было пустых споров. Да не смотрите на меня так! Все знают, что вы теперь миллионеры! — Эмма машет рукой в сторону дома. — Мама исходит желчью, а Хэнк как напьётся, так бесится от зависти и цепляется ко всем.       — А ты? — осторожно спрашивает Лиз.       — Я? — Эмма поднимает брови и резко отворачивается. — Глубоко обижена, в самое сердце. Прошло две недели, а вы даже не написали, чтобы порадовать такими новостями. Думаешь, приятно узнавать всё из Инстаграма, а?       — Прости, мы…       — Это заслужили, — Эмма заканчивает за Лиз и оборачивается уже с улыбкой.       Расслабившись, Мэтт находит свободный стул и подсаживается к девушкам. Они вспоминают старину Барри, пока тот ещё был при своём уме. У Эммы оказывается множество историй о своём дедушке. Плавно разговор переходит на радикальные перемены в жизни Мэтта и Лиз.       Вскоре, устав говорить по душам, Мэтт идёт за напитками. В доме его встречает странная атмосфера: мрачно, все в траурном, но нет горечи на лицах из-за смерти родственника, друга, знакомого. Богатые закуски, щедро разложенные по столам, — главный интерес детишек и совсем не интересуют взрослых. Разбившись на группы, те шепчутся, поглядывают на Мэтта, словно тот — самая актуальная тема для разговоров. Видимо, такие пышные похороны встряхнули всех. Теперь абсолютно каждому не из семьи Эвансов интересно, откуда взялась парочка богатеньких засранцев.       «Печально всё это, — замечает демон, пока Мэтт побеждает хозяйку дома в гляделки и та демонстративно поворачивается к нему широченным задом. — Если раньше общество в большинстве своём было просто массой непросвещённых простаков, то теперь это ещё большая масса идиотов с почти бесконечным самомнением».       Словчившись, Мэтт берёт сразу три стакана с газировкой и идёт к выходу, но замечает в окне Хэнка. Старик спешит к увитому плющом забору и открывает неприметную калитку. Там его встречает тот самый убийца из соседнего дома.       «Ну уж нет! — Демон возмущается, когда Мэтт ставит газировку на стол и незаметно для остальных выскальзывает на улицу. — Забудь об этом алкаше!»       Мэтт подходит к забору и прислушивается. Благодаря громкому ворчанию Хэнка слышно, как мужчины уходят вглубь участка и обсуждают «мерзких ублюдков». Оглядевшись по сторонам и заглянув через окно на кухню, Мэтт убеждается в отсутствии свидетелей и проникает на чужую территорию. Лоза оказывается на заборе неспроста — весь участок крайне запущен, и растение буквально правит бал, оплетя небольшой сарай, заброшенную теплицу, клумбы, большую часть заднего фасада дома и веранду.       Мужчины останавливаются на веранде, и Мэтт успевает спрятаться за сараем до того, как его замечают. Хэнк костерит Мэтта, не стесняясь в выражениях, а второй, Грант, поддакивает и подливает масла в растущее раздражение Хэнка.       «Да они прям идеальная парочка собутыльников», — замечает демон.       Всего за какую-то минуту, пока Мэтт подслушивает, разговор из пересказа событий перерастает в обмен едкими комментариями в адрес «гостей». Достаётся даже Лиз, после слов о которой у Мэтта в груди разрастается желание размазать уродов по террасе. В итоге бурное обсуждение оканчивается коварным планом подставы. Грант предлагает спровоцировать Мэтта, чтобы тот первым ударил Хэнка. Полиция, снятие побоев, суд, огромные компенсации. И, конечно же, солидный процент Гранту, как автору гениального плана.       «Самоуверенности у этого типа явно больше, чем опыта у адвокатов твоего отца».       Приятели решают перед отъездом Мэтта вывести его из себя, закрепляют план новыми бутылками пива. Хэнк идёт обратно. Мэтт вжимается в вертикальные заросли, и старик проходит мимо.       «И вот скажи, на кой хер ты тут торчишь?»       Мэтт сам не понимает. Он видит шанс, но никак не может понять, какой именно. Два старых урода ему не страшны, шанс даже не в том, чтобы обвести их вокруг пальца и оставить в дураках. Мысль постоянно ускользает, как мыло в ванне. Телефон в кармане вибрирует.       «Опять ты?!» — одновременно думают и Мэтт, и демон.       Мэтт открывает письмо от fackyou_87 и несколько секунд разглядывает серию смайликов из символов. Серьезные, милые, злые, воинственные — с десяток, не меньше. В чём смысл?       «Да забань ты уже этого старпёра!»       «Почему старпёр?»       «Да потому что никто в наше время уже не пользуется такой ерундой».       «Никто!» — Мэтт резко понимает, что так от него ускользало — их прерванный разговор в такси.       «Блядь… — вымученно тянет демон. — Опять ты это дерьмо вспомнил… Вот да, самое время!»       «Знаешь что? Либо ты сейчас же говоришь, кто такие эти твои никто, либо…»       «Либо что?» — с вызовом спрашивает демон.       «Садишься на диету!»       «Иди нахуй, не сяду я на ебучую диету!»       «Сядешь как миленький».       «Тогда конец нашему пакту. — Демон громко хмыкает. — Посмотрим, как быстро ты запоёшь, когда я тебе жизнь испорчу».       «Раскроешься?»       «О нет, нет-нет-нет, просто превращу твою жизнь в такой ад, что ты побежишь на убийства десятков, лишь бы я снова стал милым и пушистым демоном. Я же сказал, что однажды время придёт. Просто дождись. Либо…»       «Ты издеваешься?!»       «Убей этот ходячий алкомаркет. — Демон даёт Мэтту время осознать услышанное. — Сам. Без моей помощи. Если сможешь, конечно».       Мэтта практически трясёт от раздражения. Особенно теперь, когда перед носом размахивают таким желанным ответом. Мало того, что каждый раз не дают ухватиться за цель, так теперь ещё и ставят препятствия. Словно он маленький ребёнок, которого дразнят яркой конфеткой. Вот только чтобы достать её, придётся прыгнуть выше головы.       «Да не. Такой пай-мальчик не сможет поступить по-мужски. Даже с тем, кто этого заслуживает».       Дверь на веранде Гранта хлопает, и это становится ответом. В конце концов, когда ещё выпадет такой шанс?       «Да ладно, — удивляется демон. — Ты этого не сделаешь».       «Сделаю». — Мэтт улыбается. Вызов, который звучит в голосе демона, только подстёгивает.       «Даже после того, как облажался с Колли? А как же Лиз?»       Мэтт моментально теряет весь настрой и бросает взгляд на замаскированную калитку. Она где-то там, ждёт его в совершенно иной реальности. Довести ублюдка до белого каления и выбить правду или остаться хорошим братом?       «Если ты настолько самоуверенный, то что сделаешь с телом?»       Мэтт раздумывает, а потом видит у боковой стены дома небольшой ящик, также бурно обросший плющом. Осторожно перебегает туда и открывает незапертые дверцы. Как и ожидалось, внутри два баллона с газом. Причём оба полные.       «Барбекю, — решает Мэтт, вспоминая, как однажды отец случайно уронил бутылку с зажигательной смесью в огонь. — Но мы заключим пакт. Я справляюсь, а ты говоришь правду про этих твоих никто».       «Без балды».       «К чёрту всё! Я это сделаю!»       Мэтт поднимается, но субстанция сковывает его.       «Запомни одну вещь, парень, — напутствует демон. — Голова всегда должна быть чистой. Оставь всё лишнее за порогом. Пришёл, сделал, ушёл. Уяснил?»       «Иди нахер, советчик тут ещё нашёлся».       Мэтт дёргается, и тело снова обретает лёгкость. Он выходит из укрытия. Через пару секунд оказывается перед задней дверью в дом. Снова оглядывается, но благодаря буйной растительности и деревьям это место идеально скрыто от глаз.       Стучит в дверь. Настойчивее, чем следовало.       — Ты уже облажался, кретин? — открыв дверь, спрашивает Грант и застывает при виде Мэтта. — Тебе чего, малой?       — Миссис Эванс попросила соль. — Мэтт проглатывает пренебрежение и натягивает придурковатую улыбку. — Не могли бы одолжить, пожалуйста?       — Эм… — Грант на пару секунд зависает, словно пропитый мозг не справляется с нагрузкой. Отпив из бутылки, он заглядывает за спину Мэтта, щурится, а потом приглашает за собой и уходит в дом.       — Как-то тихо. Вы живёте один? — В ответ игнорирование.       Не спеша за будущей жертвой, Мэтт лихорадочно изучает интерьер в поисках вещей, которые могут рассказать о жизни мужчины. Он быстро понимает, что тот одинок. Да и вряд ли можно найти кого-то, готового жить в такой нищете и грязи. Всё даже хуже, чем с домом Эвансов. У Мэтта стойкое ощущение, что он попал в декорации фильма восьмидесятых, в которых прожили сорок лет и ничего не изменили, кроме относительно нового телевизора.       Даже питомца нет. И это хорошо. Не хочется в последний момент оказаться в роли Кейт Ховард и познакомиться с каким-нибудь здоровенным псом по кличке Бутчер.       «Было бы очень неловко. Ты всё ещё уверен?»       «Не надоело на слабо брать?»       «Не-а».       Мэтт заходит на кухню, где мужчина роется в полках небольшого кладового шкафа. Наконец он находит нужное и, шаркая, подходит к Мэтту.       «Ты всё ещё стоишь на своём?»       «Ага. Кайфую с твоего ''взрослого и самостоятельного'' Мэтти».       — А теперь проваливай из моего дома.       Грант протягивает упаковку. Мэтт берёт её, но позволяет выскользнуть из пальцев на пол.       — Ты совсем охренел, сопляк?       — А не охренел ли ты, оскорбляя мою сестру?       Грант на мгновение теряется, а потом нагло усмехается. Через секунду Мэтт бьёт его в челюсть. Грант падает на столешницу позади, цепляет сковороду и падает с посудой на пол.       — Думаешь, мы сорвали джек-пот? — Мэтт пинает Гранта по рёбрам и чувствует характерный хруст. Грант скручивается и стонет, не предпринимая попыток бороться. — Думаешь, мы не заплатили за всю эту «роскошь»? Можешь не верить, но ради «выпендрёжной» жизни я стал сосудом дьявола.       «Да чтоб тебя стая кошек драла, Мэтт. Сколько можно меня так называть? Да и из тебя верующий, как из меня ангел!»       — Знаешь, что самое хреновое? Он расскажет мне всё, если я стану ещё хуже, чем есть сейчас! — восклицает Мэтт, сдерживая истерический хохот. — Он обе…!       Пинок по голени выбивает Мэтта из равновесия. Падая на бок, он хватается за ручку холодильника, но та отрывается. Приземлившись на локоть, Мэтт чувствует движение рядом и смотрит в сторону хозяина дома. Встав на колени, Грант хватает сковороду и замахивается прямо по голове Мэтту. Тот закрывается, в последний момент замечая, как противник кривится от боли. Удара не происходит — сковорода просто падает на пол. Пока Грант стонет, Мэтт поджимает ногу к груди и снова пинает его, на этот раз в лицо. Грант опрокидывается назад, едва не разбивая затылок об стол.       — Это всё из-за тебя! — психует Мэтт и как можно быстрее поднимается. Только сейчас замечает, что всё ещё держит оторванную ручку холодильника. Пожар будет как нельзя кстати.       «А чё я-то сразу крайний?! Аллё, гараж! Забыл уже, что это твой выбор?»       — Думаешь, я спятил, а? — Мэтт со всей силы пинает Гранта по ноге и старается не смотреть на разбитое лицо. — Или шучу тут? Всё, что я могу, так это стоять перед ним на задних лапках, как чёртов щеночек!       «Вот это эволюция! Из сосуда дьявола в щеночка за минуту!»       — А ты — просто очередной убийца, которого я должен прикончить своими руками, чтобы выбраться из этого дерьма. Как думаешь, что я выберу? Твою жалкую жизнь. — Мэтт разводит руки в стороны и делает вид, что нечто в них взвешивает, — или своё будущее? — Последнее явно перевешивает.       «Ты слишком долго возишься», — напоминает демон.       Мэтт громко выдыхает и отходит от беспомощного Гранта. Тот заваливается на бок и сплёвывает выбитые зубы. Мэтт осматривается, видит злосчастную сковороду. Берёт засаленное полотенце и уже им хватается за ручку увесистой посуды. Получи таким Мэтт по голове, точно легко не отделался бы. Он подходит к Гранту и видит в его глазах страх, который отличается от всех предыдущих раз. Тогда страх жертвы он разделял с демоном, теперь же всё достаётся только Мэтту.       Мэтт бьёт Гранта по виску. Ждёт пару секунд и только потом смотрит на бездыханное тело. Дело сделано.       «Ну… сойдёт, — констатирует демон, стремительно разрастаясь в теле жертвы и впитывая кровь. — Теперь десерт».       — Теперь правда, — отрезает Мэтт.       «Вообще-то я не обещал, что расскажу тебе прям сразу».       — Ты…       «В следующий раз лучше составляй контракт, мамкин бизнесмен. Кровь. Барбекю. Время. Или ты так и будешь стоять над забитым до смерти телом?»       Тихо матерясь, Мэтт подносит руку к лицу Гранта. Чёрные щупальца просачиваются сквозь кожу пальцев и проникают в рот и нос жертвы. Мэтта же передёргивает от слишком богатой на этот счёт фантазии. Он оглядывается и видит старенькую микроволновку. Уроки физики моментально подсказывают решение. Даже у такого мерзавца должны быть вилки.       — Я тебе это ещё припомню. Кстати, что он сделал?       «По пьяни зарезал жену и её сестру лет девять назад. Расчленил тела как раз на этом самом месте».       Скривившись, Мэтт достаёт телефон и звонит отцу. Пока идут гудки, встаёт и отходит от тела. Субстанция всё ещё соединяет их толстой нитью, как гигантский чёрный червь, растянутый двумя иголками.       «Уверен, что это удачное место?»       — До дома Эвансов всего метров пять. А мне нужно алиби. Почему ты это сделал? — в лоб спрашивает Мэтт, когда заканчиваются гудки.       — Потому что… — Джай на пару секунд замолкает, — когда у человека появляются большие деньги, все смотрят, как он ими распоряжается. Зная обстоятельства Лиз и то, как вы продолжаете экономить, я догадывался, что вы не предложите помощь. Если коротко, то лучше вас осудят за сделанное, чем не сделанное. В конце концов, умерший старик заслужил достойные похороны и не виноват, что его сын оказался паршивым человеком.       — Я не думал в таком ключе. — Признаваясь, Мэтт тихо шарит по ящикам в поисках столовых приборов.       — Нужно время.       — Спасибо, что сделал это, — слова вырываются раньше, чем Мэтт успевает осознать их.       — Не за что, сынок.       Мэтт застывает с кучей вилок в руке и чувствует, как к лицу приливает кровь. Одновременно демон заканчивает трапезу и отцепляется от жертвы с громким, на всю кухню, чпоком.       «Ням-ням».       — Я… Мне надо вызвать машину, потом поговорим. Спасибо, что сделал разговор ещё более неловким, — вздыхает Мэтт и смотрит на время.       «Обращайся».       Мэтт запихивает кучу вилок в отдельно стоящую микроволновку и выставляет таймер. Жмёт старт. Если машина не опоздает, у них будет четыре минуты, чтобы убраться подальше.       «Рад, что ты учил физику», — говорит демон, когда Мэтт выкручивает все конфорки плиты и дополнительно включает духовку. К тому моменту, когда сработает таймер, внутреннее пространство дома будет заполнено газом. Вентилятор наполнит газом микроволновку, а электрическое поле вызовет искры. Взрыв разнесёт старый каркасник в щепки, почти наверняка вызовет пожар и до неузнаваемости изуродует тело. Бытовая утечка газа, никто не станет проводить вскрытие погибшего, а даже если и найдётся въедливый патологоанатом, то вряд ли заметит отсутствие крови и отметины на лице.       «Кстати о них», — напоминает демон.       Мэтт присаживается над телом и двумя пальцами делает на щеке две вертикальные линии. Улавливает запах газа. Снова смотрит на часы, после чего уходит, но перед этим запирает входную и заднюю двери. Вылезает через окно, спрыгивая в разросшийся куст.       Мэтт подходит к скрытой калитке и прислушивается к собственным ощущениям. Ещё месяц назад он бы точно не поступил столь импульсивно, не перешёл бы границы. Особенно, когда рядом Лиз. Казалось, убийство русского в метро — уже шаг за собственные рамки, а теперь рамок словно вовсе нет. Становится страшно и одновременно чувствуется свобода от правил. Хотя он сам их и придумал.       «Пускаю скупую мужскую слезу за мальчика, который вырос».       «Заглохни».       Убедившись, что за калиткой никого, Мэтт возвращается на территорию Эвансов. Аккуратно проходит туда, где оставил Лиз, и не находит её там. Сразу достаёт телефон и жмёт быстрый набор.       Знакомая мелодия раздаётся за спиной. Мэтт оборачивается и первым замечает сестру во дворе перед домом.       — Ты куда пропала? — спрашивает на ходу.       — Куда я пропала? Ты за водой пошёл и исчез! — Лиз недовольно фыркает.       — Я с отцом разговаривал. — Мэтт показывает так удачно открытое приложение звонков.       Грохот за спиной заставляет Мэтта вжать голову в плечи. Его толкает вперёд, и он обхватывает застывшую Лиз, заваливая её на землю. Врезавшись локтями в утоптанный газон, закрывает сестре голову. Раздаётся ещё один, более мощный взрыв.       «Большой бадабум!!! Ахаха!!!» — Демон оглушительно вопит, словно попал на самый долгожданный праздник фейерверков.       Мэтт собирается возразить, как в спину влетает что-то тяжёлое, а весь двор начинает засыпать обломками. Грудь же пронзает боль от цепких пальцев Лиз. Мэтт смотрит на неё, но видит только макушку.       «Доигрался в крутого? Похоже, физику ты всё-таки плохо учил».       «Да пошёл ты…» — додумать мысль не даёт упавшая на затылок деревяшка.