Последние дни Галактики

Сенатор Райо Чучи пожалуй впервые за очень долгое время делала то, что давно уже разучилась. Просто наслаждалась жизнью и красотой окружающей действительности. Вот уже более часа девушка не спеша прогуливалась по парку об руку с новым знакомым. Незаметно подкрался вечер, которого оба не замечали. Там им было хорошо, просто вот так гулять, разговаривать обо всем на свете, есть мороженное и смеяться. — Спасибо тебе, — сказала вдруг Райо своему спутнику, когда они заворачивали на другую аллею. — За что? — несколько удивленно поинтересовался ее спутник. — Просто за то, что не позволил мне забыть, что я женщина, — с улыбкой произнесла Чучи и они вновь взявшись за руки, пошли вперед, навстречу зарождавшемуся закату.

***

Асока выскочила из комнаты, не понимая куда и зачем пойдет. Да и все равно, наверное, куда, тол по бы не оставаться рядом с Энакином. Как же ей это надоело, когда все видят в ней маленькую несерьезную девочку. И даже Энакин, что относился к ней всегда как к равноправному товарищу. Асока верила в это и охотно проводила с ним время, наслаждаясь общением с тем, кто признает в ней своего. Но вот теперь тогрута лично убедилась, что была неправа. Нет, что бездарно ошиблась. Никогда Скайуокер не считал ее взрослой и достойной своего общения и уважения, в душе она всегда останется для него маленькой девочкой, которую только и можно, что тыкать в ошибки. И еще указывать как она себя не должна вести. А вместо того, чтобы поддержать и ободрить, начинает упрекать в невнимательности и рассеянности. Разве это ей нужно когда Асока и так переживает и волнуется? Когда получила ранение и более всего хочет простого сочувствия и душевной теплоты. Видимо Энакину жаль для нее такой малости. Обидно и ужасно злить, неужели Асока и правда не заслужила ничего более. И сейчас тогрута мечтала как можно скорее найти тихое место, где никого не будет, чтобы там, наедине с собой со всем неистовством предаться своим эмоциям. Разрыдаться, горько, страстно, отчаянно, как в раннем детстве. При этом стонать, всхлипывать, размазывать слезы по щекам, некрасиво икая и сморкаясь в рукав. Потом со злостью пинать и швырять все, что попадается на пути и сопровождать это криком, возможно, нет, даже скорее всего, матом. Наконец подходящее для всего перечисленного место нашлось. Им оказалась подсобка для инвентаря в тренировочном зале падаванов и юнлингов. Туда обычно складывали маты, лишних и вышедших из эксплуатации дроидов, мечи. А так же уборочные принадлежности. Но не успела тогрута шагнуть в полутемное помещение, где пахло пылью и смазкой для дроидов, как поняла, что ее одиночество нарушилось едва обозначившись. — Асока, если хочешь побить тренировочных дроидов, то они сейчас на зарядке, — Прозвучал голос сверху стопки матов. Слегка удивившись, кому еще пришла идея сюда прийти без необходимости. Тано подняла голову и увидев того, кто сидел на сложенных матах скрестив ноги, воскликнула, не скрывая эмоций: — Кэстис, ты что там забыл? — Могу задать тот же вопрос, — сказал парнишка и спустился, ловко спрыгнув вниз, будто Тарзан. — Суда по твоему виду что-то случилось? — сказал Кэл, переводя дыхание после прыжка. Асока решила не вдаваться в подробности и ответила как можно беспечнее: — Нет, Кэл, да так, просто хотела потренироваться и вот зашла, а ты зачем тут? — Люблю тут быть один, ну так, что мы друг другу спины прикрывали и ты не можешь быть откровенной? — нисколько не поверил ей юноша и уставился на нее выразительным взглядом, давая понять, что готов выслушать и можно не таиться, играя в безразличность. Асока это поняла, уловив в глазах Кэла неподдельное участие и самое искренне желание помочь ей. Это не могло ее не тронуть, ведь это было именно то, чего ей хотелось и неважно, кто и зачем предлагал желанное. — Ладно, только между нами, — произнесла Асока на выдохе — Дело в Энакине. — А, понятно, следовало догадаться, что на этот раз у господина Избранного? — с пониманием произнес Кэл, накручивая на палец падаванскую косичку, обычно учитель ругал его за эту привычку, но Магистра Топала сейчас тут не было, а Асоке было все равно на эти мелочи. — Прежде, чем я скажу, может ты скажешь откуда ты его знаешь и почему между вами такое напряжение, вы разного статуса и возраста, а когда вы были рядом, такое ощущение будто вы что-то не поделили, хотя, как по мне, вам делить нечего, — не смогла Тано скрыть того, что заметила промелькнувших в голосе Кэстиса неприязненных интонаций. — Ой, Асока, долгая история, прямо очень, на другой раз давай, — не стал вдаваться в подробности Кэл. — Ну ладно, но мы ещё это обсудим, — Асока тоже решила не настаивать — Он хороший, но чересчур бывает… — Наглым, заносчивым и тупым? — не выдержав вставил замечание юноша. — Нет, слишком, так сказать .... — Асока никак не смогла сформулировать правильное определение поведению учителя. — А, понял, истеричка нашла себе объект привязанности и заботы, раньше это был отчасти Оби-Ван, а теперь ты, — сделал это за нее Кэл и как ему самому показалось верно. — Так, это уже слишком, он, конечно, не святой, но так поливать его я не позволю, — неожиданно для себя вспыхнула Асока, краснея от злости до кончиков монтраллов. — А что я сказал что-то не про него? — искренне удивился сперва Кэстис, но вскоре до него дошло, что именно так возмутило его подругу — А, да, забыл, он все же твой учитель, прошу прощения. Вот только уже через несколько секунд юноша понял еще кое-что. То, что сама Асока, по видимому, сама пока не поняла. Но Кэл решил просветить ее: — Но, кажется, я угадал, ну, Асока, в Ордене , где чувство привязанности под запретом это не так уж и плохо, когда ты закончишь обучение никто о тебе так заботится не будет, я уже не говорю, что будет через двадцать лет, так, что лови момент. Конечно, тебе следует быть осторожнее с этим, он много на себя берет и не такой умный, как ему самому кажется, но одно нужно отдать ему должное — он верен своим и тебе не следует его копировать на сто процентов, это будет ещё хуже, он гордец и если его гордость задеть, то он начинает терять страх. Асока, слушая его, довольно удивилась тому, что этот юнец в таком не особо сознательном возрасте говорит такие зрелые мысли и даже в чем-то прав и начала не без основания подозревать, что в этом замешан Кеноби. — Скажи, а это тебе Оби-Ван, то есть, Магистр Кеноби рассказал про моего учителя? — решила спросить тогрута. — Отчасти, — не стал таиться Кэл — Но что-то я вижу и сам, к тому же, мы с моим наставником очень многое пережили вместе, это, знаешь ли, сильно взрослит. — Повезло тебе, наверное много интересного повидал? — спросила Асока, проникаясь невольным интересом — А вот только дроидов и научилась рубать и ничего, кроме поля боя не вижу, одно отличается - то, что оно на разных планетах. Да и то, вот, не повезло сегодня! Асока вытянула вперед перебинтованную руку. — И как это случилось? — тотчас же спросил Кэл с искренним сочувствием, касаясь повязки кончиками пальцев — Сильно болит? — Да так, железяка одна зацепила, пальнула своим бластером, я увернуться не успела, — Тано последовательно отвечала на вопросы — И нет, не особо уже болит, сперва только жгло сильно, потом Энакин обработал, смазал чем-то и стало лучше, вот если бы только не орал на меня при этом, не тыкал носом как нашкодившего лотал-котенка, наделавшего делов помимо лотка, то было бы вообще прекрасно, но его же, мы так не умеем! — Асока вновь начала расходиться и в возмущении сильно взмахнула этой самой рукой и тут же поморщилась от боли — Ай! Вот же хатт какой! Только вспомнила его и Пожалуйста! Опять проблемы! Кэл успокаивающе положил руку ей на плечо и второй ладонью взял ее за запястье пострадавшей руки. — Тише, не напрягай сейчас руку, хуже станет, — произнес он участливо — Ты сядь лучше, не стоит так волноваться, по себе знаю, что ранения могут ослабить, меня когда ранили первый раз я чуть в обморок не свалился. Потом научился держаться и все равно стараюсь не распускаться. Боец должен быть сильным. Кэл усадил Асоку на маты, при этом убеждаясь, что та не повредила повязку. Тогрута была тронута такой заботой и откровенно наслаждалась ею. Тем более, что минутой позже Кэл вырвал из столовой дроида-служащего и попросил принести им сок и печенье, оставшиеся от ужина, который оба пропустили. Так приятно и весело было сидеть вот тут, в полутемном помещении, отдельные от всего храма, болтая обо всем на свете. Обида на Энакина понемногу сходила на нет, Кэл смог найти нужные слова, чтобы убедить ее в том, что Скайуокер действительно переживает о ней. Что он вовсе не относится к ней несерьезно, а искренне волнуется о ней и боится потерять поскольку Тано дорога ему и если она погибнет, то это принесет сильную боль Избранному. Значит не стоит обижать его своими выходками, а всеми силами стараться не давать повод для волнения и побольше радовать учителя, давая возможность гордиться ею. Асока пообещала последовать этим советам и обратно в их общее жилища вернулась уже совсем в другом настроении.