Никто тебя не спасет

Хёнджин всю жизнь был уверен, что люди всегда расстаются бурно: со скандалом, слезами, обидами и взаимными обвинениями. Что всегда есть место какому-то яркому событию, которое становится причиной, вроде измены или предательства. Их расставание с Минхо он таковым не воспринял, но они и не встречались-то на самом деле, так, друзья с привилегиями, к тому же длилось это всего-ничего. Что происходит между ним и Чаном — он не понимает. Вероятнее всего, они расстались. Тихо, спокойно, не то, что без скандала, а вообще молча. Просто Чан так и продолжает его то избегать и игнорировать, а то смотрит с такой виной в глазах, что тошно становится; просто у самого Хёнджина нет никаких сил, чтобы вывести того на откровенный разговор. Он знает, что это нужно сделать, понимает, что иначе не сможет двигаться к какому-то мифическому «дальше», что бы это не значило. Про это самое дальше ему говорит психотерапевт, которого он нашел через Сонхву, такого, что наверняка никому не сболтнет лишнего. Хёнджин ходит к нему раз в неделю, пьет выписанные таблетки и не говорит об этом никому. Сначала думал сказать Минхо, но тот снова завел бы речь про то, что надо обязательно сказать Чану, еще была мысль поделиться с Ёнбоком, но того Хёнджин почти и не видит. Хёнджин допускает, что между ним и Чаном все так длилось бы и длилось, не давая ему и шанса получить спокойствие, которого очень хочется, только очередным утром Чан снова смотрит как побитая собака, с такой грустью во взгляде, будто это Хёнджин захлопнул у него перед носом дверь своей комнаты, а не тот сам решил больше не приходить. — Хён, нам надо поговорить, — сухо роняет Хёнджин и встает из-за стола, бросив недоеденный завтрак. — Пошли. Он не дожидается ответа, игнорирует взгляд Минхо и просто уходит к себе в комнату, где останавливается около окна, оперевшись на подоконник бедрами и скрестив на груди руки. Чан приходит через минуту и замирает около двери, привалившись к ней спиной. — Я надеялся, что у тебя все-таки найдутся яйца для того, что сказать мне, что ты меня бросаешь, — холодно произносит Хёнджин. — Я не бросаю тебя, — отзывается Чан, но при этом отводит взгляд в сторону. — А что это тогда? — удивляется Хёнджин. — Ты то меня не замечаешь вовсе, а то смотришь так, будто виноват во всем на свете. На отношения это не очень-то похоже. — Мне показалось, что тебе сейчас так лучше, — неуверенно произносит Чан. — Не понял, — Хёнджин хмурится. — Ну, ты едва ли не шарахнулся от моего прикосновения как-то, — морщится Чан. — И кажется, начал запираться на ночь. — О, дай-ка подумать, а не случилось ли это после того, как мы съездили пообщаться к Кисоку, а ты потом сделал вид, что мы с тобой едва ли знакомы вообще? — зло прищуривается Хёнджин. — Я потом узнал, что ты, оказывается, тогда с каждым поговорил, спросил все ли в порядке. С каждым, но не со мной! — Я был виноват, — Чан резко выдыхает и откидывает голову назад, прижимаясь затылком к двери. — Я понял, как сильно облажался. Если бы чисто случайно вы с Минхо не столкнулись с Сонхвой, если бы не его протекция, разговор с нами шел бы совсем иначе. И не говори, что это была твоя идея, что с налетом на тайник Сокбэ и Чжинёна, что с Хёыном. Я за вас отвечаю, за каждого. И значит это моя вина, это я не досмотрел. — Но раз идеи мои, то значит каких-то слов поддержки заслуживают все, кроме меня, я понял, — кивает Хёнджин с горькой усмешкой на губах. — Да, нет же! Перед тобой я виноват особенно! Я же понимал, что что-то изменилось между нами, что не просто так ты пытаешься заслужить мое одобрение и начинаешь предлагать все более и более безумные вещи, да и общаться нам стало сложно из-за этого же. А что я сделал? Ничего! Потому что сомневался, колебался, боялся непонятно чего, — Чан наконец поворачивает голову и ловит взгляд Хёнджина. — А когда я понял, что готов поговорить — ты от меня шарахнулся. А потом и вести себя начал как прежде. — Я шарахнулся, потому что у меня накануне была паническая атака, и я не до конца отошел после нее, — пожимает плечами Хёнджин. Ему уже абсолютно не важно, что Чан там про него подумает, насколько бесполезным посчитает, ведь по факту все так и есть — он бесполезен. Никакого желания лезть ни в одно новое дело у него нет, даже знать, что происходит он не хочет. — Я не знал… Боже, Хёнджин, — Чан делает несколько шагов в его сторону, но останавливается под его очень холодным взглядом. — Я это сказал не для того, чтобы ты меня пожалел, — Хёнджин качает головой. — Мне это не нужно. Да и никогда не было нужно, так что ничего не поменялось бы, заметь ты хоть что-то раньше. Хёнджин не уверен, что не кривит душой, не уверен, что если бы тогда Чан был рядом с ним, пусть и просто с молчаливой поддержкой, то сейчас они бы оказались там, где оказались. Только думать об этом слишком тошно. — Итак, давай подведем итог, — Хёнджин трет глаза, собираясь с мыслями. — Ты меня игнорировал, потому что чувствовал свою вину за мои же ошибки, а еще решил, что мне же так будет лучше. — В такой формулировке это звучит просто отвратительно, — вздыхает Чан. — Но суть-то верная? — закатывает глаза Хёнджин. — И если бы я сейчас не вынудил тебя со мной поговорить, то так все и продолжалось бы еще какое-то время. А потом? Ты просто однажды пришел бы ко мне потрахаться как ни в чем не бывало? — Нет, конечно, — снова морщится Чан. — За кого ты меня принимаешь? — Не знаю, — пожимает плечами Хёнджин. — Я тебя совершенно не знаю, я как-то это говорил, кажется, вот с тех пор ничего не изменилось. Так что я просто спрашиваю. Только знаешь, хён, наверное, все это не важно. Мы попробовали, у нас не сложилось. Думаю, шансов в принципе было немного, тем более с тем, как все пошло через жопу с самого начала. Вообще со всем, что было между нами. Чан долго молчит, сев на край кровати Хёнджина и смотря в пол, а когда поднимает голову, то смотрит так же грустно, как совсем недавно на кухне. — Ты прав, — соглашается он, но тут же поспешно добавляет. — Только, пожалуйста, не делай глупостей! То, что у нас с тобой не получилось, вовсе не значит, что тебе надо уходить куда-то! И что ты сейчас не в порядке, тоже ничего не значит! Хёнджин, помимо меня, здесь еще шесть человек, которые тебя ценят и любят, и мы все-таки прежде всего друзья. — Я вроде ни слова не сказал о том, что собираюсь сваливать, — прикусывает губу Хёнджин. На секунду ему кажется, что все-таки Чан понимает его лучше, чем он думал, что может быть не стоит вот так сдаваться, что… — Мне Ёнбок сказал, — признается Чан. — Ах, Ёнбок, — отворачивается Хёнджин. — Не переживай, хён. В ближайшее время я никуда не собираюсь. А если вдруг что-то такое решу, то сообщу об этом сразу всем, не пропустишь. — Хорошо, — кивает Чан и поднимается на ноги. Он медлит еще несколько секунд, как будто хочет сказать что-то еще, но в итоге молча уходит из комнаты. Если бы Хёнджину было можно, он бы напился и наделал глупостей, но вместо этого он идет обратно на кухню доедать свой завтрак. За последние пару недель он прекрасно научился держать лицо и игнорировать вопросительные взгляды Минхо.

***

Разговаривать с Ёнбоком Хёнджин не планировал, тот взрослый парень и имеет право делать все, что угодно, только когда Хёнджин поднимается на крышу и видит там Ёнбока, на него вдруг накатывает и раздражение из-за того, что тот зачем-то рассказал Чану то, что тому знать не стоило, и идиотская обида, что свое обещание тот выполнять явно не планирует, и не важно, что последнее было обронено вскользь. — Как странно тебя тут видеть, — хмыкает Хёнджин и садится на пластиковый стул напротив. — Хотел узнать, как у тебя дела, — улыбается Ёнбок, явно сознательно игнорируя провокационные интонации в голосе Хёнджина. — Чтобы потом рассказать Чану? — наклоняет голову Хёнджин. — Я полагал, что ты все-таки на моей стороне, как жаль, что ошибся. — Что? — теряется тот. — Хёнджин, ты о чем? — Ой, а это разве не ты решил ему донести, что я раздумывал о том, чтобы свалить? — притворно удивляется Хёнджин. — Неужто, кто-то другой? — А, ты про это, — закатывает глаза Ёнбок и разве что рукой не машет, явно не считая что сделал что-то не так. — Я не донес, а предупредил. Потому что не хочу однажды вернуться и узнать, что ты свалил. — И чем мне помешает Чан? — теперь Хёнджин удивляется искренне. — За ногу меня к кровати прикует? И с чего бы вдруг ты решил, что я уйду, ничего не сказав тебе? Или планируешь так часто и подолгу отсутствовать, что поговорить с тобой реально станет проблемой? — Не знаю, — вздыхает Ёнбок. — Правда, не знаю. Сейчас столько всего происходит, а до чего ты додумаешься сидя в четырех стенах и почти ни с кем не общаясь, я не знаю тем более. — Я не выбирал изоляцию, — раздраженно огрызается Хёнджин. — Я просто не хочу ни во что лезть. Он почти добавляет, что ему все еще требуется время, что у него, вероятнее всего, ПТСР, а с этим шутить не стоит, но прикусывает язык, впервые думая о том, что для Ёнбока все события последних месяцев не более, чем приключения, его железобетонную психику таким не пронять, да к тому же основное «веселье» его и не затронуло. — Я тебя не осуждаю, но то, что может предложить сейчас Сонхва-хён — обычные, скучные вещи. Никакого экстрима, но все не сидеть в комнате и смотреть в потолок, — пожимает плечами Ёнбок. — А Минхёк? Что может предложить он? — прищуривается Хёнджин. Ёнбок ежится, как от порыва холодного ветра, и отворачивается, прикусив губу. — Мы с ним о делах не говорим, — все-таки отвечает он, хотя Хёнджин уверен, что больше тот ничего и не скажет. — Ёнбок, ты понимаешь, что он опасный человек? Очень-очень опасный, — как может мягко спрашивает Хёнджин. — Это не лучший кандидат для ни к чему не обязывающих отношений. — С чего ты решил, что это ни к чему не обязывающие отношения? — холодно переспрашивает Ёнбок, резко повернувшись. — О, значит, тут у нас речь о большой и светлой? — не удерживается от язвительного комментария Хёнджин. — С чьей стороны? С твоей? Или с его? Ёнбок поджимает губы и скрещивает на груди руки. — Что еще скажешь? — хмуро уточняет он. — То есть когда ты решил перетрахаться со всеми подряд, насрав на то, как это отразится на общей атмосфере — я молча это принял, решив, что ты все-таки понимаешь, что делаешь, даже не особо высказывался по этому поводу. А теперь стоило мне найти себе мужика, как ты решил меня осудить? Просто потрясающе. — Да потому что это не просто мужик, — морщится Хёнджин, старательно игнорируя первую часть высказывания. — Ты сам говорил, что те, кто перешел ему дорогу, долго не живут. Или ты думаешь, что ты такой весь из себя особенный, что если вы вдруг поругаетесь, то тебе ничего не грозит? Или даже не он сам, а кто-то из его врагов? Если вы достаточно долго будете вместе, то это всплывет, а значит, ты станешь мишенью. — Какая богатая у тебя фантазия, — хмыкает Ёнбок. — И полное отсутствие эмпатии. Если ты хотел таким образом показать мне, как сильно ты за меня переживаешь и волнуешься, то ты выбрал неправильные слова. И разберись для начала лучше со своей личной жизнью, а не лезь в мою. — Может, тебе стоит задуматься над тем, чтобы совсем к нему свалить, а? — все-таки прорывает Хёнджина. — Уверен, ты без проблем впишешься в новую компанию. — Может быть, так и сделаю! — Ёнбок резко поднимается на ноги. Он уходит не прощаясь, а Хёнджин долго еще сидит на крыше и смотрит на пустую консервную банку. Кто и когда выкинул из нее все окурки он не знает, вполне вероятно, что это сделал Ёнбок.

***

Хёнджин не хочет больше ни с кем ругаться, так что избегает любых хоть сколько-то серьезных разговоров, но особенно он избегает Минхо. Это не слишком сложно, все равно тот большую часть времени проводит с Джисоном. Если раньше они постоянно тусовались втроем, то теперь Хёнджин чувствует, что не то чтобы неуместен, но лучше бы ему все-таки им не мешать — слишком сложно никак не комментировать тот неловкий флирт, что происходит между ними. Ему в итоге особенно и нечем заняться и единственное, что приходит в голову — это накупить холстов и красок, и просто рисовать. Так что когда Чанбин однажды вечером заходит к нему в комнату, Хёнджин грызет кончик карандаша и с недовольным видом смотрит на лист, где ему никак не удается изобразить правильную перспективу. — У меня есть предложение на миллион баксов! — радостно заявляет Чанбин, улыбаясь во весь рот. — Не интересно, — качает головой Хёнджин, не отрывая взгляда от рисунка. — Ну, эй! — немного обиженно тянет Чанбин и без приглашения садится на кровать. — Ты даже меня не выслушал! — Не хочу тратить зря время, — пожимает плечами Хёнджин, но все-таки разворачивается к Чанбину, ловит его наигранно-несчастный взгляд, и вздыхает. — Ладно, ладно, говори. — Мне Уён сказал, что Юнхо сейчас активно ищет людей, — тараторит Чанбин, а Хёнджин только и может, что закатить глаза, упоминания Уёна пока все еще вызывают не лучшие воспоминания. — Да, подожди ты! Дело и правда интересное! И совершенно легальное! Ты же рисуешь классно, а им нужен как раз такой человек, чтобы байки кастомизировать. Там пока не очень понятно, что, когда и как, но если тебе интересно, то я им маякну, чтобы имели в виду тебя. Все и правда будет легально! — Хён, ты так это повторяешь, как будто меня вдруг стала волновать законность того, что происходит, — хмыкает Хёнджин. — Я это повторяю потому что раз все официально, то и не будет никаких внезапных приколов, — становится серьезней Чанбин. — Понятно же, что все последние события по тебе сильно ударили, вот я и подумал, что что-то спокойное будет в самый раз. Опять же, будешь получать нормальную зарплату, а не как у нас сейчас от случая к случаю. Мы в целом все сейчас раздумываем как лучше влиться в бизнес Сонхвы. — И Ёнбок? — не удерживается от вопроса Хёнджин. — С тобой он тоже поругался? — вздыхает Чанбин. — Кажется, остался только Чонин, но и то только потому, что тот решил, что нахрен надо и просто к нему не лезет. — Даже так? А я думал, что я особенный, — Хёнджин откладывает карандаш и задумчиво прикусывает губу. — Как бы беды не вышло. — Да, не, не думаю. Не нагнетай, — отмахивается Чанбин. — Так не думаешь или не нагнетать? — слабо улыбается Хёнджин. — Я попробую с ним еще раз поговорить попозже. — Если вдруг получится — поделись потом как ты это сделал, — снова вздыхает Чанбин. — Пойдешь ужинать? Там Минхо-хён чего-то очень аппетитное готовит. Хёнджин поднимается на ноги и с удовольствием потягивается, и уже выходя из комнаты следом за Чанбином, решает: — Ладно, можешь передать Уёну, что мне интересно. Только возможно, что я не смогу работать на полную ставку, ну или в классическое время, я подумываю не поступить ли в универ. — В универ? Офигеть! — улыбается Чанбин. Хёнджин и сам удивлен, но миллион вопросов, которыми тот его дальше закидывает, совсем не раздражает. Хёнджин уже собирается ложиться спать, когда слышит осторожный стук в дверь. Он успевает подумать, что ему показалось, но стук повторяется снова. — Ёнбок? — удивляется он, открыв дверь. Тот улыбается неуверенно и виновато, неловко мнется на пороге и словно не может заставить себя выдавить ни слова. — Заходи, — вздыхает Хёнджин. Он планировал, конечно, с ним поговорить, но не сегодня, он не успел даже подумать о том, как строить разговор, чтобы не разругаться еще сильнее. — Что-то случилось? — Я не помешал? — уточняет Ёнбок и садится на край кровати. — Я увидел свет под дверью и решил, что значит ты еще не спишь. — Ёнбок, — Хёнджин садится на кровать, подогнув под себя ноги, — Чтобы оказаться в нашем коридоре и увидеть, что у меня все еще горит свет, тебе надо было целенаправленно к нам зайти. Так что выдохни и рассказывай. — Я хотел извиниться, — морщится Ёнбок и потирает лицо ладонями. — Я такой чуши тебе наговорил. Прости. — Не могу сказать, что реально обиделся или разозлился, — пожимает плечами Хёнджин. — Да и сам я не лучшие слова подобрал. — Нормальные слова, — вздыхает Ёнбок и откидывается на спину, уставившись в потолок. — Я слишком бурно реагирую. — Пояснишь почему? — осторожно уточняет Хёнджин. — Потому что влюбился как последний придурок, — зажмуривается тот, так и не убрав руки от лица. — Я сам себе знаешь как часто повторяю, что зря я это все, что не стоит оно того. А толку? Ему стоит только написать и все, я бросаю все дела и мчусь к нему. Даже не важно насколько опасно рядом с ним, тут сами отношения… Черт, Хёнджин, это же пиздец просто! — А он к тебе как относится? — Хёнджин не понимает, ни как реагировать, ни что говорить, они знакомы с Ёнбоком столько лет, но ни разу на его памяти не происходило ничего даже отдаленно похожего. — Не знаю, — резко севшим голосом отвечает Ёнбок. — Я правда, не знаю. Он не говорит ничего конкретного, а я боюсь спрашивать. Но я же не дурак, я все понимаю. И ты правильно сказал, что я не какой-то там особенный, сколько на него таких как я вешается? Ты его просто не видел, сразу бы все понял. — Его не видел, зато вижу тебя, — пожимает плечами Хёнджин. — Ты, может, забыл, но ты вообще-то офигенный. Я вот вообще не удивлен, что Минхёк не смог устоять, так что перестань париться. Раз не можешь ничего пока изменить в своем поведении, то просто наслаждайся, а то сейчас получается, что ты и глупости творишь, и загоняешься, так не пойдет. — Давно ты постиг дзен? — косится на него Ёнбок. — Или ты не Хёнджин, а инопланетянин, вселившийся в его тело? — Это все таблетки, — хмыкает Хёнджин и ложится рядом с Ёнбоком. — Хорошие успокоительные это вещь, скажу я тебе. — А, так вот почему ты никаких глупостей не наделал, — Ёнбок поворачивается на бок и приподнимается на локте. — Вы же расстались с Чан-хёном, да? — Нам обязательно об этом говорить? — морщится Хёнджин. Глупостей он не наделал не только из-за таблеток и психотерапевта, но и потому что не позволяет себе думать об этом. — Нет, конечно, нет, — тут же отвечает Ёнбок. — Просто я не забыл, что обещал увезти тебя куда-нибудь. Он достает из заднего кармана два билета на самолет и кладет их на кровать. — Даже билеты купил, — продолжает Ёнбок. — Но, ты же понимаешь, что сейчас я никуда не денусь из Сеула, не смогу. Вот я и подумал, может вам стоит с Чан-хёном поехать? — Чтобы что? — устало улыбается Хёнджин. — Может, я лучше Чанбина возьму? С ним хоть точно будет весело. Правда, потеряемся где-нибудь в этой вашей Австралии. — Чтобы попробовать еще раз, но уже нормально? — Ёнбок внезапно бодает Хёнджина в плечо. — Я не настаиваю, но ты все-таки подумай, м? Хотя, конечно, идея взять с собой Чанбин-хёна меня удивила, я думал, что на крайний случай ты возьмешь Минхо-хёна. — Минхо не стоит пока летать, — смеется Хёнджин и взлохмачивает волосы Ёнбока, раскрывать чужие секреты он точно не собирается, так что и не упоминает Джисона. — Но я подумаю, хорошо. — Пойдем на крышу? Умираю как хочу пива и рассказать тебе всякое-разное пошлое, а там это куда прикольней делать, — садится на кровати Ёнбок, улыбается он уже совсем не так, как когда только пришел, теперь улыбка у него привычная и правильная: солнечная, яркая и хитрая, так что у Хёнджина в общем-то ни одного шанса ему отказать.

***

— Судя по выражению твоего лица, тебе нужен совет от мудрого хёна, — усмехается Минхо, едва Хёнджин вообще заходит в гостиную. Дома, кроме них, никого и в ближайшее время никто и не должен вернуться, так что момент подходит прекрасно. — Да, нужен, — кивает Хёнджин с очень серьезным выражением лица. — Жаль только у меня таких нет, а звонить из-за таких глупостей Сонхве даже как будто неприлично. — Вот ты задница, — качает головой Минхо. — Но если серьезно, совет мне правда пригодится, — Хёнджин разваливается на диване и закидывает руки за голову. — Ёнбок подкинул мне такой повод подумать, что я уже всю голову сломал. — Что он опять? — вздыхает Минхо, закатив глаза. — Решил уйти в банду этого своего Минхёка и зовет тебя с собой? — А он что-то говорил о том, что хочет к нему уйти? — поворачивает Хёнджин голову в сторону Минхо. — При мне не говорил, но тут само просится на язык, — пожимает тот плечами. — Сонхва по этому поводу пока не высказался, но думаю это только вопрос времени. Не удивлюсь, если Ёнбоку поставят ультиматум. — Так себе перспективы, — морщится Хёнджин. — Современная версия Ромео и Джульетты какая-то. — Надеюсь, обойдемся без трагичного финала, — вздыхает Минхо. — Итак, раз речь не об этом, то чем еще тебя мог озадачить Ёнбок? — Он мне обещал, что когда все закончится, то мы куда-нибудь поедем отдохнуть, вроде как чтобы я развеялся и взбодрился, — начинает Хёнджин. — Но как ты понимаешь, он сейчас никуда не поедет, а ждать чем закончится вся эта история можно долго, так что он решил, что билеты купит, то только чтобы я поехал при этом не с ним, а… Хёнджин осекается, почему-то даже просто произнести имя Чана ему сложно. В своем избегании Минхо он ему и про то, что они расстались не рассказывал. — С кем-то еще, — приходит на помощь Минхо. — Я отпадаю, мне еще долго летать не стоит. Джисон? Я точно не буду против, если ты его ненадолго украдешь. Но вас двоих отпускать опасно, кто знает, чего вы там натворите. Чанбин? — Ёнбок предлагает взять Чана, — вздыхает Хёнджин. — Я про это подумал, но озвучить не решился, — кивает Минхо. — Что у вас сейчас происходит вообще? Со стороны кажется, что вы оба решили делать вид, что друг с другом не знакомы. — Это он решил, а я просто подыгрываю, — фыркает Хёнджин. — Ничего у нас. Я заставил его поговорить, ни до чего хорошего мы не договорились и расстались. Все. — Но что все-таки случилось? Вроде же на лад дело шло, — уточняет Минхо. Его вопрос закономерен, логичен и Хёнджин на его месте спросил бы тоже самое, но вот как на него ответить он не знает, он не понимает этого до конца и сам. — Чтоб я знал, — морщится он в итоге. — Чан что-то там наговорил про вину, которую чувствует, про то, что решил опять все за меня, мол, лучше меня не трогать, что-то еще в таком духе. Да, черт возьми, он со всеми вами поговорил после встречи с Кисоком! Со всеми, кроме меня! Да и в целом, он не то слепой, не то настолько не хочет ничего видеть и замечать связанного со мной! Сам там чего-то надумал, чего-то решил, но даже сказать мне об этом не может! Хёнджин резко садится и взлохмачивает волосы, заставляя себя глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть. — Короче, говно это, а не идея. Если мы с ним вместе поедем в Австралию, то я или прям там его нахрен пошлю, или когда вернемся, соберу вещи и свалю куда подальше, — гораздо спокойнее говорит он. — Но тем не менее ты все равно про это думаешь, — вздыхает Минхо. — Конечно, думаю, — фыркает Хёнджин. — Каким бы невнимательным мудаком он не был, мое отношение пока нисколько не поменялось. — Вот уж не думал, что Чан настолько бестолковый в отношениях, — качает головой Минхо. — Ты, конечно, тот еще экземпляр, но с тобой же на самом деле очень просто. Утомительно, но просто. — И что ты этим хочешь сказать? — скрещивает на груди руки Хёнджин. — Что искренне удивлен, что на откровенный разговор его вывел ты, а не наоборот. Как минимум про это говорю, — Минхо слегка морщится, меняя положение в кресле, ему явно все еще не слишком комфортно двигаться. — Хочешь я с ним поговорю? — Не хочу, — тут же качает головой Хёнджин. — Все здравые мысли, которое есть в его голове на мой счет, они от других. То с тобой он поговорил, то с Ёнбоком. Я же говорю, на меня самого он и не смотрит даже. — Ты многого от него хочешь, — Минхо облокачивается на подлокотник и потирает пальцами лоб. — И точно так же сам на него не смотришь, да и не слушаешь. В этом чертовом чувстве вины он разве что не захлебнулся, вообще-то. Да, это полный идиотизм, но он же винит себя во всем, что случилось, что с тобой, что со мной. И то, что мы взрослые люди и сами влезли по уши в это говно — нет, не аргумент. Так что вы друг друга стоите. Хёнджин прикусывает губу, ему самому подобная мысль не приходила в голову. Он знает, что слишком зациклен на самом себе, про это ему тот же Минхо частенько говорит, но то, что это одна из причин их разлада с Чаном, он и не думал. — Я не хочу тебе ничего советовать, — продолжает Минхо. — Так что и не думай, что сможешь переложить на меня всю ответственность! Смотри сам. Да, у вас все не заладилось с самого начала, я даже не про то, что между нами произошло уже после того, как вы решили встречаться, а сильно раньше, когда вы начали друг на друга скалиться вместо того, чтобы просто пойти на свидание как нормальные люди. И просто точно не будет, тут тебе не стоит рассчитывать, что Чан вдруг поменяется и начнет под тебя подстраиваться, ни фига. Можешь просто забить и пойти дальше, взять в отпуск Чанбина или Джисона, точно будет весело и ненапряжно. Можешь рискнуть и позвать Чана. Я в любом случае поддержу твое решение, каким бы оно ни было. А как только закончу пить лекарства, готов даже составить компанию в том, чтобы напиться в хлам, а потом мучиться похмельем. И это огого какая жертва с моей стороны, учти! Мне даже думать про алкоголь противно. — Черт, не надо было от тебя уходить, — улыбается Хёнджин. — Лучшего парня, чем ты просто не существует же. — Согласен, — кивает Минхо. — Это твоя огромная ошибка была, но теперь уже поздно лить слезы, придется тебе смириться.