Никто тебя не спасет

Закатное солнце слепит глаза и Хёнджин зажмуривается, отворачиваясь. Он мог бы достать из бардачка солнечные очки, или опустить козырек в машине, но ему ужасно лень двигаться. Хочется спать, он встал ужасно рано, а вид океана, который так завораживал его в первые дни, что он не мог оторвать от него глаз, теперь только сильнее расслабляет и успокаивает. — Засыпаешь? — раздается сбоку. — Можешь подремать, нам еще пару часов ехать. — Даже не буду пытаться играть в благородство и предлагать тебя сменить, — зевает Хёнджин. Путешествие на машине из Мельбурна в Аделаиду предложил именно он, вычитав на каком-то сайте для туристов, что так можно не только проехать по Великой Океанской Дороге, но заодно попасть и на Остров Кенгуру, и заехать на местные винодельни, и вообще это прекрасное решение, можно уложиться всего в неделю, а увидеть кучу всего. Хёнджин пытается устроиться удобнее и почему-то вспоминает, как после разговора с Минхо, маялся несколько часов, не зная, что выбрать — позвать с собой Чанбина, окончательно перевернув страницу, или попробовать еще раз построить отношения с Чаном. Смешно подумать, но тогда ему и в голову не пришло, что Чан может отказаться. Хёнджин плохо себе представлял, что может выйти из подобной затеи, но был точно уверен, что все зависит исключительно от его собственного выбора, будто у Чана права голоса вовсе не было. Ужасно самонадеянно, но про это он подумал уже сильно позже. Он тогда притащился к тому в комнату, хоть и знал, что его нет дома, и решил, что здесь его и дождется, а в итоге вообще уснул на чужой кровати. Вспоминать то, каким тоном Чан спросил его, что он тут делает, до сих пор ужасно неприятно. — Может, выключим кондей и откроем окна? — предлагает Хёнджин. Он не уверен, что зябко ему становится из-за прохладного воздуха, которым его обдувает, а не из-за воспоминаний, но сути это не меняет — пальцы у него действительно заледенели, и он трет ладони друг об друга. — Замерз? — Чан тут же выключает кондиционер и нажимает кнопку открытия окон. — А чего раньше не сказал? — А раньше я не замерз, — беззлобно фыркает Хёнджин. Ему кажется, что Чан поднимает руку с коробки передач, чтобы протянуть ее и накрыть его ладони, но все-таки не решается этого сделать и возвращает ее обратно. Впрочем, может, ему только кажется, и Чан всего-лишь перехватывал рычаг поудобнее. Между ними все зыбко и непонятно. После крайне эмоциональной и неловкой речи Хёнджина, когда он позвал Чана вместе поехать в Австралию, когда предложил попробовать снова, теперь уже по-человечески, они решили не спешить. Научиться говорить друг с другом, научиться спрашивать и слышать ответ. Хёнджин понятия не имеет, что из этого получится, может под конец поездки они разругаются в сопли, но пока он и не хочет возвращаться: ему нравится океан, нравится невероятно яркое солнце, нравится как улыбается Чан, не так как в Сеуле, где в нем всегда чувствуется напряжение, а по-настоящему расслабленно, нравится, как тот несмело будит его по утрам поцелуем. У Хёнджина ни одной идеи, что будет дальше, но впервые за многие месяцы его это не сильно беспокоит, ему нравится то, что есть сейчас. Он протягивает руку и накрывает ладонь Чана своей.