Кинктобер — 2024

Бэкхён все еще не может смириться с вопросом уборки. К тому, как теперь решается этот вопрос. С одной стороны, он очень даже рад, что убирается не он, с другой… С другой стороны Кёнсу ни разу не напомнил ему, что именно протупил с клинингом, но Кёнсу умеет выразительно смотреть. Очень выразительно. И Бэкхёну все еще обидно, что убирался он один. Кёнсу в это время лежал на диване с книгой или смотрел что-то умное. Или кофе варил и пил его на балконе. Бэкхён, конечно, сам его выбрал, но такая демонстрация задевала. Даже — особенно — учитывая, что на старой квартире Кёнсу, бывало, ему помогал. — Как насчет чего-нибудь? — Кёнсу подходит сзади, запускает руки под его футболку и гладит живот. — Например? — М-м, чего-нибудь необычного, — Кёнсу сдвигает резинку белья. — У меня есть кое-что на примете, — Бэкхён направляет его руку еще ниже. — Как насчет подчинения? Кёнсу нравится идея, определенно. — Я люблю подчинение, — он тихо смеется. — Но на первый раз, думаю, лучше тебе побыть главным. — И ты сделаешь все, что я захочу? — Что угодно, — Кёнсу трется о его ягодицы. — Что ты хочешь? — Для начала — чтобы ты не обсуждал мои желания. Исполняешь сразу, как услышишь. — Эта идея нравится Кёнсу еще больше. Бэкхёна даже удивляет, насколько. — И будешь отвечать на вопросы. — Я всегда на твои вопросы отвечаю. — Не всегда. И не на все. — Потому что обычно ты спрашиваешь про всякие глупости. Не глупости, возражает про себя Бэкхён, а про прошлое и предпочтения. — Любишь быть снизу? — Очень, — Кёнсу прижимается к его спине. — Но сверху больше. Это два очень разных удовольствия. Бэкхён что-то такое подозревал. — Ты со мной снизу обычно. Романтический настрой Кёнсу уходит. — Ты ради этого все затеял? Потому что мне нравится чувствовать, что ты меня любишь. Твои чувства вокруг меня и внутри, как будто в облаке. Звучит отвратительно глупо, но ощущается как что-то совершенно чудесное. Когда я сверху, нет этого ощущения вокруг. Мне его не хватает. — Кёнсу ждет некоторое время. — И все? Один-единственный вопрос? — Ты правда подчинение любишь? — перебивает Бэкхён. Кёнсу вздыхает как-то по особенному выразительно. — Да, Бэкхён, я одно время только этим и был занят. Очень, знаешь ли, возбуждает находиться под полным контролем и не иметь возможности сопротивляться. Не пару часов, не всю ночь, а несколько дней. Я потом понимал, сколько именно. Чрезвычайно деструктивное увлечение. — Де… — Бэкхёну нужно время, чтобы вспомнить значение слова. — Ты же на контроле помешан. — Поэтому и помешан. Это вторичный адаптационный механизм, пришлось развить, чтобы выжить. Мне много что нравится, и все подразделяется на не сильно деструктивное и очень. — А я? Кёнсу довольно долгое время молчит. — Я пока не решил. — И ты поэтому не хочешь повторять ничего из того, что тебе нравилось раньше? — Ни мне, ни тебе уже не двадцать с копейками, чтобы так с организмом экспериментировать. И я сомневаюсь, что смогу вовремя остановиться. Может, хоть покормим друг друга клубникой? Бэкхён прыскает от неожиданности. — У нас нет клубники. — А у меня нет уверенности, что разговор закончится хорошо. Бэкхён только сейчас понимает, что Кёнсу его вопросы действительно держат в напряжении, в прямом смысле. Накрывает его руки своей и сжимает пальцы. Кёнсу отпускает немного, он прижимается лбом к его плечу. Бэкхёну хочется извиниться. — Я закончил с вопросами. — Бэкхён делает паузу, взвешивая. — Наверное. Просто не понимаю, как это все в тебе может быть одновременно. Контроль, самодисциплина и желание подчинения. — У меня нет желания подчиняться, — глухо говорит Кёнсу, — мне нравится процесс. И только если он непосредственно с сексом связан. Удовольствие быть снизу острее. На этом моменте у тебя обычно возникают разные мысли, почему их сейчас нет? Ты должен был уже начать сравнивать и делать выводы. Он прав, раньше Бэкхён бы уже так и делал. — Может, потому, что мы еще не закончили? Кёнсу вновь напрягается, даже голову поднимает. — Спрашивай. — Сможешь стоять на коленях десять минут? Кёнсу нужно некоторое время, чтобы понять. Бэкхён поворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как он опускается. Глаза Кёнсу блестят, он проводит языком по губам. — Без рук, — предупреждает Бэкхён. Стаскивает штаны вместе с бельем и берет Кёнсу за подбородок. Подводит Кёнсу ближе и раздвигает его губы головкой. — Никогда тебе не говорил, но мне нравится держать тебя за шею и за волосы. Хотя ты и так знаешь, наверное. Кёнсу понимает, чего он хочет. Прикрывает глаза от удовольствия, берет и сразу пропускает глубже, позволяет ему вести. Кёнсу, наверное, единственный, с кем Бэкхён мог себе такое позволить, хоть это и не совсем в его стиле. Бэкхён держит его за шею, чувствует его дрожь, двигается медленно и до конца. Кёнсу нравится до конца, нравится, когда ему не позволяют отстраниться, когда Бэкхён позволяет ему выпустить, член уже стоит как надо. Кёнсу облизывает яркие блестящие губы и дрожит. Бэкхён дразнит его, не давая взять снова, пока Кёнсу не начнет протестовать. Позволяет ему поймать головку, но не помогает, когда она выскальзывает. Кёнсу ловит ее снова и снова, выпускает и берет почти до конца. Бэкхён пропускает его волосы сквозь пальцы и несколько раз толкается быстро и глубоко, слишком грубо, но Кёнсу готов. Он всегда к такому готов раньше, чем Бэкхён терять контроль начинает. Бэкхён выходит и жестом говорит ему повернуться. Кёнсу поворачивается спиной и ждет, Бэкхён не сразу понимает, чего именно. — На колени, Кёнсу. Кажется, он понимает, про что Кёнсу говорил. Власть над ним кружит голову, Бэкхён стаскивает его штаны до середины бедер и решает, что сегодня будет без подготовки. Кёнсу стонет, задыхается и дрожит от удовольствия, но не двигается, подчиняясь приказу. Бэкхён нажимает на его поясницу, раскрывая, держит за бедра, входит глубоко и быстро. Они как будто местами меняются, теперь Бэкхён хочет секса, а Кёнсу — Бэкхёна. Чувствовать свою власть приятно, Бэкхён кончает, не выходя, гладит Кёнсу по спине. — Нет, не двигайся, — Кёнсу вздрагивает время от времени. — Хочу, чтобы ты вот так постоял. — А потом? — голос у Кёнсу низкий и хрипловатый. — Потом… — Бэкхён поднимает взгляд и видит книжный шкаф в конце комнаты.— Потом, я думаю, ты пойдешь протирать пыль. — Я — что? — Кёнсу трясет головой. — Куда я пойду? — Протирать пыль с книг. — Бэкхён выходит. — Потом постираешь белье, вытрешь остальную пыль, а потом самое время помыть пол. Кёнсу начинает смеяться. — А когда ты мне дашь кончить? — Если будешь меня слушаться и все делать как следует, то часа через три можешь взять еще раз. — И не прикасаться к себе, да? Это месть? — За все те недели, когда я убирался один, — кивает Бэкхён. — Но еще я хочу, чтобы ты мучился. — О, я буду, — Кёнсу снова смеется. — Буду сгорать от желания, мечтать снова у тебя взять и чтобы стояло не так крепко. Не знал, что в тебе господин дремлет. Да Бэкхён сам не знал. — Еще раз попробуем? — Непременно.