Кинктобер — 2024

Чунмёну нравится униформа клубных официантов. Белая рубашка, белые перчатки с манжетами, черные брюки, белые кроличьи уши. И белый хвостик помпоном над открытыми ягодицами. Всегда можно ущипнуть, шлепнуть или проверить, есть ли на официанте белье. Этот последний пункт Чунмён особенно любит. Ему нравится смущать новеньких, проводя по ягодице ладонью и подхватывая ее снизу, ни один омега не избежал его внимания. Некоторые надолго не задерживались, некоторые привыкали. — Как тебе обновление? — Кёнсу садится рядом и жестом подзывает официанта. — Персонала? — Смартфона, — хмыкает Кёнсу. Берет с подноса широкий низкий бокал и благодарит шлепком. Официант вздрагивает и растворяется в воздухе. — Смотри какой скромник. — Он тут сколько, месяц? — Он тут одиннадцать смен, — Кёнсу усмехается. Чунмён кивает, не слушая. При посторонних Кёнсу ничего не скажет, а светской беседой можно пренебречь, все новые сплетни Чунмён запоминает автоматически. Смущение юных омег его забавляет само по себе. Официант прижимает дрожащие ладони к щекам, изо всех сил пытаясь прийти в себя. Чунмён не хочет давать ему этой возможности. Кивает Кёнсу, подходит к официанту сзади и прижимает за бедра. Тот замирает, не зная, что предпринять, и Чунмён имеет возможность оценить прогиб. — Не бойся, — Чунмён трется о его ягодицы. — Пожалуйста, господин… — говорит официант дрожащим голосом. — Не могли бы вы меня отпустить? — Как такой скромняшка одиннадцать смен выдержал? — Чунмён отступает, но придерживает его за пояс. Официант дрожит. Чунмёну нравится, когда омеги дрожат, так что он решает добавить смущения и проверяет, есть ли на официанте белье самым надежным способом, скользнув рукой между ног. Результат ожидаемый. Чунмён хмыкает и отпускает официанта.

***

В день закрытого мероприятия Бэкхён почему-то снова волнуется. Переодевается в новую униформу, поправляет макияж и смотрит на себя в зеркало. Брюки еще сильнее подчеркивают отсутствие белья и так явно обрисовывают его член, что Бэкхёну снова стыдно за то, как он выглядит и чем занимается. Униформа, впрочем, удобная, нигде ничего не давит и движения не сковывает. Инструктаж почти что обычный, кухня будет работать до одиннадцати вечера и снова начнет в шесть утра. Закуски, нарезка и фруктовые тарелки приготовлены заранее, шампанское, лед и вода на кухне, прочее в баре. В подсобке все необходимое, чтобы они могли приводить себя в порядок, в клубных комнатах отдыха тоже все приготовлено. Сегодня мероприятие будет проходить и на террасе, поэтому все должны были использовать водостойкую косметику. После мероприятия их ждут два дня выходных, особенно Бэкхёна. Бэкхён теряется и кивает невпопад, обилие влажных салфеток в подсобке приводит его в недоумение. Никогда, ни на одном мероприятии он не видел влажных салфеток. Бэкхёна поздравляют с дебютом, подшучивают над его популярностью и советуют как провести завтрашний день. Он бы поддержал шутки, но не очень понимает, почему на него большой спрос. В конце концов менеджер желает им удачи и отпускает. Бэкхён ставит на свой поднос бокалы с шампанским, подхватывает его и выходит в клубный зал, примыкающий к террасе. Членов клуба пока всего трое и всех он знает по именам. Чунмён чаще остальных проверяет наличие белья, Минсок любит загонять его в угол, а Чанёль… Бэкхён каждый раз, натыкаясь на него взглядом, не может избавиться от сцены орального секса. Бэкхён не то чтобы имеет о нем полное представление, но перестать думать о члене Чанёля во рту тоже не может. — Готов? Бэкхён вздрагивает, бокалы на подносе звякают. — Господин Ким? — Просто Чунмён, — он берет бокал и отпивает глоток. — Хочешь попробовать? — Нам нельзя. — Чунмён с интересом наклоняет голову. Бэкхён с запозданием вспоминает, что сегодня таких указаний не было. — Я не смогу исполнять свои обязанности. — О да, обязанности — это очень важно, — соглашается Чунмён. — Повернись. Бэкхён поворачивается к нему спиной, точно зная, что его ждет. Но Чунмён только подхватывает его ягодицы ладонью и сжимает, словно зная, что ему стыдно, неловко и хочется убежать. — Господин Ким? — голос дрожит, Бэкхён откашливается. — Никто тебя тут не обидит, — Чунмён гладит его поясницу. — Но я был бы не прочь первым с тобой познакомиться. Как насчет получаса? — Я-я… — Не пугай его, — к ним подходит Кёнсу. — Ему еще рано такое слышать. Бэкхён сглатывает. Кёнсу — герой его стыдных фантазий с принуждением, ограничением подвижности и насилием. Бэкхёну такое не нравится, но если бы Кёнсу его выпорол, он бы, наверное, кончил. — Ладно, ладно, — Чунмён легко улыбается и отступает. — Пойду найду кого-нибудь еще. Бэкхён провожает его взглядом. — А ты смелый парень, — одобрительно говорит Кёнсу. — Люблю таких. Еще не знаешь, что тебя ждет, но идешь вперед. Готовился? — Я-я не понимаю, о чем вы… Кёнсу обнимает его за плечи, скользит рукой вдоль позвоночника. Бэкхён замирает и говорит себе не шевелиться, но все равно вздрагивает, когда пальцы проскальзывают в ложбинку между ягодиц. — Такой скромный, — усмехается Кёнсу. — В этом есть своя прелесть. Придется разыграть очередность. Что? Что придется? — Простите, мне надо идти. Бэкхён отходит. Щеки горят, он дрожит, его только что лапали двое альф у всех на виду и говорили такое, что ему даже мысленно повторить стыдно. Как будто он здесь не шампанское разносить. Бэкхён кусает ставшие чувствительными губы и ловит на себе чужой взгляд. Он вспыхивает, в животе что-то дрожит, Бэкхён с ужасом чувствует, что происходящее начинает его возбуждать. Он возвращается на кухню, чтобы немного успокоиться и остыть. — Бён Бэкхён, не будь идиотом, — говорит он себе. — Никто не собирается на тебя играть. Ты никому тут не интересен настолько, чтобы тебя нагибать. Хотя если бы Чунмён его подпоил и воспользовался, он бы не возражал. Постепенно отпускает. Он — обычный официант в закрытом клубе для альф. Да, у членов этого клуба своеобразное чувство юмора и еще более своеобразные привычки, но это не значит, что все они его домогаются. Где он, а где состоятельные альфы, которые могут позволить себе кого захотят. Умения Бэкхёна даже его собственное воображение не поразят. Если бы кто-то хотел от него чего-то особенного, Бэкхён бы уже знал. Им просто нравится его смущать. Бэкхён вздыхает. Им нравится, а он сгорает от стыда каждый раз. Особенно с тех пор, как возбуждать начало, Бэкхён умирает от ужаса, что кто-нибудь обнаружит. В том, что он вылетит, как только об этом станет известно, Бэкхён не сомневается ни секунды. Он вздыхает еще раз. Самое время выйти и собрать пустые бокалы, Бэкхён трясет головой, делает пару глубоких вздохов, поправляет перчатку и открывает дверь. Клубная гостиная ничуть не изменилась за время, что его не было. Обитые кожей кушетки и диваны с широкими сиденьями, удобные столики, кадки с растениями, три забытых бокала разной степени опустошенности. Бэкхён направляется к ближайшему и вдруг застывает как вкопанный. Неправильность происходящего столь велика, что не сразу помещается в сознании. Чжунён почему-то стоит на коленях. Поднос аккуратно стоит на столе, отодвинутый от края так, чтобы нельзя было случайно задеть. Чанёль подхватывает светлые вьющиеся пряди на чужом затылке. Чжунён вздрагивает, когда властная рука на его затылке сжимается. На ягодице красные следы от ударов. Бокал стоит прямо на полированной поверхности стола и точно оставит след, который Бэкхёну предстоит оттирать. — Засмотрелся? Бэкхён не сразу понимает, что обращаются к нему. — Что… что происходит? — А на что это похоже? — Кёнсу издает довольный смешок. — Это… это… Бэкхён сглатывает. Чжунён не двигается, Чанёль позволяет ему иногда вздохнуть и снова возвращает. Он никогда не видел оральный секс так близко, он вообще никогда чужого секса не видел. — Он… Это… Голос предательски слабеет и обрывается. Горло перехватывает, а в животе снова что-то трепещет, Бэкхён бы оказался на его месте, выйди он раньше хоть на минуту. Чанёль совершает несколько резких движений и вжимает Чжунёна крепче. Потом отпускает и отворачивается. Чжунён встает на ноги и идет в подсобку, опустив голову, но Бэкхён видит и его покрасневшее лицо, и яркие припухшие губы, и испачканные чем-то уголки рта и подбородок. Он вдруг понимает, с чем его все поздравляли и почему в подсобке такое количество влажных салфеток. И отчего менеджер так хвалил его декоративную косметику. — Назови любое число от одного до тридцати, — Чунмён подходит с другой стороны и подносит бокал с шампанским к его губам. — Двадцать один, — произносит Бэкхён севшим голосом и отпивает шампанское. Чунмён кривится от досады. — Настало время познакомиться поближе, — вкрадчиво мурлычет Кёнсу, ведя рукой по его спине и ниже. Бэкхён даже вздохнуть не успевает. Кёнсу проверяет его пальцами и хмыкает удовлетворенно. — Можешь расслабиться, но лучше не стоит. — Почему? — шепчет Бэкхён. — Мне больше нравится. Звучит так буднично, что Бэкхён даже понимает не сразу. Кёнсу толкает его вперед, Бэкхён автоматически делает пару шагов и опускает взгляд вниз, на пустой стол. Он все еще чувствует движения пальцев внутри себя. Кёнсу давит на поясницу, заставляя прогнуться, Бэкхён начинает оборачиваться и чувствует, как что-то раздвигает ягодицы и упирается в него. — Что вы!.. Господин До! Бэкхён так ошеломлен, что не сразу начинает сопротивляться. Кёнсу заводит его запястье за спину, вынуждая наклониться вперед, не больно, но обидно. Не больно, если не двигаться, что Бэкхён выясняет почти сразу. Чунмён смотрит на его с интересом, наклонив голову. От унижения выступают слезы, Бэкхён краснеет, он представлял секс не таким. — И как он? — Если и был с кем-то, то очень давно, — Кёнсу подается назад, позволив вздохнуть, и снова входит. — Года два таких не было. Тесный, неопытный. — Пожалуйста, господин До! Бэкхён сопротивляется, но что он может? От его попыток освободиться только хуже, Кёнсу входит глубже с каждой минутой, не обращая внимания. Его член такой большой, куда больше, чем Бэкхён представлял. — Готовился? — Нет! — Бэкхён всхлипывает. В реальности принуждение и насилие ощущаются гораздо, гораздо острее. Кёнсу входит так глубоко, что чувствуется каждое его движение внутри. Горячо и тесно, от напряжения внутри все дрожит, Бэкхён не двигается, чтобы не стало больнее. — Ты заслужил премию, — Кёнсу отпускает его руку. — Расслабься, я не буду ждать. — Прошу, господин До, прекратите! — Не хочешь меня? — Нет! — Не обманывай себя, — Кёнсу тянет его за бедра. Бэкхён уже сделал все, что мог, но лучше не стало. — Когда ты не хочешь, смазки нет. Бэкхён вспыхивает от унижения и утыкается лицом в сгиб локтя. Кёнсу берет его в своем ритме, не ускоряясь, не останавливаясь. В другом месте Бэкхён бы стонал и подмахивал, но он в клубной гостиной, на них смотрит Чунмён и еще кто угодно, а Кёнсу не дает ему пошевелиться. Когда Бэкхён представлял себе их секс, все было несколько более приятно. Кёнсу заботится о собственном удовольствии и не обращает внимания, как там Бэкхён. Раскладывает его как сочтет нужным, заставляет прогнуться и тянет за волосы. Бэкхён протестует, но делает только хуже. Кёнсу перехватывает его за горло и кончает внутри. Бэкхёну отвратительно, невыносимо стыдно и самую чуточку хорошо. Кёнсу выходит. Бэкхёну сразу становится хуже в два раза, когда Кёнсу был сзади, понятно было, что Бэкхён ничего сделать не может, а теперь он просто… просто… — Выпей, — Чунмён протягивает ему бокал шампанского. Бэкхён приподнимается на локтях и выпивает, не чувствуя вкуса. — Хочешь повторить? — Нет! — Тебе не нужно просить. — Кёнсу смеется. Чунмён забирает бокал и помогает подняться. Бэкхён с благодарностью опирается на его руку и выпрямляется. Чунмён ему всегда нравился больше, хоть и любил его смущать. По крайней мере, пальцами проверял всего пару раз. — Присядь, — Чунмён отводит его к широкому дивану. Бэкхён снова пьет шампанское из его рук, садится на диван и понимает, что сейчас произойдет. — Господин Ким? — Чунмён качает головой. — Господин Чунмён? — А он мне нравится, — смеется Кёнсу. — Называй меня господином Кёнсу, тебе можно. Чунмён укладывает его на спину, подхватывает ногу под коленом и заводит на спинку. Бэкхён сжимается, но Чунмён не дает ему прикрыться и снова разводит колени. — Нет! — Мне нравится смотреть на тебя, пока ты еще не привык, — Чунмён накрывает его член. — Так стесняешься, будто Кёнсу был твой первый. Нет, но от этого не лучше. — Я-я ничего не могу, — выдавливает Бэкхён и зажмуривается. — Твое тело честнее, оно само скажет. — У Бэкхёна встает, ему еще ни один альфа не дрочил. Пусть даже так, все равно приятно. — Кёнсу совсем тебя не готовил, мы столько потеряли. — Чунмён оставляет в покое его член. — Жаль, что я не был твоим первым. Бэкхён вскрикивает от неожиданности. Чунмён входит медленнее, иногда подается назад, давая ему вздохнуть, но не больше. Бэкхён все еще не готов принять, хочет умереть от стыда и цепляется за подлокотник, чтобы Чунмёну было удобнее. Чунмён сдвигает его вторую ногу, раскрывая его еще сильнее, и Бэкхён стонет против своей воли, закрывая рукой лицо. — Ты неплохо его растянул. — Что, уже хочет? — Нет, нет, — Чунмён довольно смеется. — Открой глаза. — Бэкхён послушно убирает руку от лица. — Хочу видеть тебя, когда кончу. Чунмён выходит и ощупью нашаривает сзади подушку. Заставляет его приподняться и подкладывает подушку под поясницу, снова разводит его колени, не обращая внимания на сопротивление. Ощущение, что им пользуются, не дает Бэкхёну хотя бы немного расслабиться. — Я не такой, — шепчет он, глядя Чунмёну в глаза. Чунмён снова входит. Бэкхён поворачивает голову к Кёнсу, сидящему в кресле, и снова зажмуривается. Чунмён не совсем прав, ему просто нужно больше времени, чтобы подготовиться. Чунмён берет его долго, кажется, что гораздо дольше Кёнсу, пока он снова не повернется и не посмотрит вверх. Чунмён ловит его за подбородок и усмехается. По телу проходит теплая волна, Бэкхён сжимается и испуганно смотрит. Чунмён не останавливается, только не дает закрыться, вынуждая самому развести ноги шире. Бэкхёну ужасно стыдно, что он даже в таком положении может получать удовольствие, он краснеет и просит остановиться. Чунмён тянет его на себя, ускоряется и кончает. Бэкхёну обидно до слез. Чунмён выходит и садится на диван. Хмыкает, глядя на лежащего Бэкхёна, и того снова обжигает стыдом. Он с трудом опускает ногу со спинки и пробует сесть прямо. Кёнсу рывком поднимает его дивана и ставит ровно, Бэкхён ему благодарен, хоть и никогда не признается. — Приведи себя в порядок, — говорит Кёнсу. — Ночь долгая, мы еще встретимся. Бэкхён кивает. Кёнсу отпускает его, напоследок проведя по губам большим пальцем, Бэкхён вздрагивает и делает шаг назад. Чунмён следит за ним с интересом и говорит принести им еще шампанского. И самому выпить бокал не забыть. Бэкхён снова кивает. В подсобке его ждет Лухань. Протягивает шампанское и спрашивает, как все прошло. — Меня нагнули над столом и трахнули, как все прошло, — Бэкхён всхлипывает. — А кто? — Кёнсу и Чунмён. Лухань присвистывает. — Не самое удачное начало, но могло быть и хуже. Не самое удачное? — Не самое удачное?! — А чего ты ждал? — Лухань пожимает плечами. — Что они тебя поцелуями подготовят? Бэкхён смотрит на него ошеломленно. — Я… не ждал, — выдавливает он наконец. — Я не такой. — Не какой, — Лухань фыркает. — Тут как бы на входе понятно, чем будешь заниматься. И вообще-то тебя все устраивает. — Бэкхён отчаянно машет головой. — Тебе нравится этим заниматься, — с нажимом повторяет Лухань. — И когда тебя альфы трогают, тоже нравится. В чем проблема-то? — Они меня не трогают, — Бэкхён не знает, как объяснить. — Они в меня кончали по очереди. — Ну и что? Тебя печалит, что ты не кончил? Бэкхён всхлипывает. Лухань смягчается, обнимает его за плечи и подносит к губам бокал. — Выпей и послушай, что я скажу. Ты не первый, кому сложно принять специфику нашей работы. Я тоже не сразу привык, у меня были более романтические представления о сексе.— Он фыркает. Бэкхён перестает всхлипывать от неожиданности. — Не такие, как твои, конечно. — А какие? — Мы все сюда пришли за деньгами, и ты тоже. Если повезет и я кое-кому понравлюсь и заслужу, мне дадут рекомендательное письмо, чтобы на работу устроиться. — Реко… письмо?! — А ты думал, я всю жизнь собираюсь официантом работать? — Лухань подмигивает. — У меня диплом есть. Только с моим дипломом на хорошие места не берут, даже если отсосать на собеседовании. А куда берут, там из перспектив разве что давать начальству за премию. А я, знаешь ли, не привык перед всеми подряд штаны спускать. У меня тогда парень был. — А теперь? — Бросил, когда я не захотел отрабатывать премию, — Лухань морщится. — Да и черт с ним. Зато я решился сюда прийти. Здесь точно лучше. — Бэкхён не понимает логику. — Много денег, много секса, роскошные альфы, никаких обязательств. Тебе нравится секс? — Бэкхён смотрит на него пару секунд. — Сам процесс. Нравится, когда член входит, как двигается, когда его внутри чувствуешь? Когда в последний раз было? — Бэкхён блеет в том смысле, что за давностью не упомнит. — А когда ты в последний раз хотел секса? Вчера? — С-сегодня… — Если бы дело было не в гостиной на глазах у других, ты бы Кёнсу дал? — Бэкхён вспыхивает, втягивает голову в плечи и кивает. — А Чунмёну? — Бэкхён снова кивает. — Ну вот и ответ тебе. — Но я же не… не… — Что плохого получать что хотел? — Но не так же! — Поверь, никто не станет думать о тебе хуже из-за того, что ты хочешь членов нашего клуба. Никто тебя не уволит и уж точно не упрекнет в том, что ты получаешь удовольствие. — Это неправильно, — Бэкхён опускает голову. — Можешь уволиться. Эта простая мысль ему в голову не приходила. Увольняться Бэкхён точно не хочет.