Десять секунд

Пожалуйста, не умирай

Или мне придётся тоже

Ты, конечно, сразу в рай

А я не думаю, что тоже

До того как Виктор встретил Джейса, он использовал свою технику счета до десяти секунд только для совладания со своим бурным характером. Конечно, пылким нравом обладал и Талис, причем в гораздо большей концентрации. Но стоит отдать ему должное, эта его заведенность прекрасно разбавлялась терпеливостью и добрым нравом. В отличие от самого Виктора… Он, как правило, плюющийся остроумными и саркастическими фразочками, даже не пытался сдержаться. Наоборот, распалялся, если ему отвечали или указывали на невежливости. И дело было не в том, что он такой противный и гадкий обиженка на жизнь. Просто контролировать рвущийся наружу характер, воспитанный нижним городом, - это что-то за гранью реальности. От этого страдали все его знакомые и незнакомые, стоящие выше него и ниже по должности, а самое главное, что от этого страдал он сам. Отпугивать окружающих было привычно, но не очень-то желанно и приятно. Поэтому, однажды вычитав в книге по психологии этот прием, Виктор стал отсчитывать в голове секунды перед тем, как дать какой-нибудь гадливый ответик и, «невероятно», это помогло. Ну, частично… Мужчина все еще не всегда выбирал выражения, но за годы привычки все стало гораздо лучше. Поэтому, когда они с Джейсом стали партнерами по исследованиям, ученый не ожидал, что ему вновь придется прибегнуть к этому способу - и вовсе не для сдерживания колкостей.

Первая секунда

В кабинете играла медленная, ненавязчивая мелодия, разбавляющая тишину, и шуршание листов. Виктор, низко склонившийся над миллиметровой бумагой с чертежом нового устройства, сосредоточил все свое внимание на циркуле, которым уже который раз выводил аккуратные дуги соединений. Его волосы, чрезмерно отросшие за последние месяцы, собрались опасно выскользнуть из пучка на затылке и приземлиться под карандаш, испоганив всю работу неровной линией. — Не закончил еще? — внезапно раздавшийся над ухом голос возымел прекрасный ужасный эффект в виде вздрагивания всем телом и неверно прочерченной полосой. Не поворачиваясь, Виктор мягко отложил инструмент, выдохнул сквозь зубы, собирая остатки милости, благодаря которой он не убьет молодого человека за своей спиной, однако тот был шустрее: — Ну, теперь закончил? — смешливый, явно не понимающий понимающий голос Джейса вновь прозвучал совсем рядом с ухом, пощекотав его. Слегка прокрутившись на своем табурете, мужчина поднял голову и с фальшивой улыбкой протянул: — Беги, Таллис, — его глаза были прикрыты словно он и был очень доволен, а не разъярен. Невероятно удачное обстоятельство для Джейса, который от этого вида всегда приходил в восторг, чуть ли не покрываясь мурашками. Нет, вы не подумайте, он не извращенец! Хотя это тоже, но тут дело в другом! Он обожал видеть эту живость в своем партнере, ту отвлеченность от работы и настоящую вовлеченность в происходящее в реальной жизни. К сожалению, с их первой встречи это было редкостью. — Хмм, а если я побегу, ты меня догонишь? — выпалив это, Джейс зажал рот рукой, потому что выражение лица Виктора было столь бесценным, что дикий смех от абсурда и чернухи просто разрывал ученого изнутри. — Я-, — не успев договорить, он заслуженно получил тростью по бедру. — Давай я еще пару раз ударю и тогда мы оба не сможем бегать, — кровожадная, но настоящая (!) ухмылка расплылась на лице Виктора, он с вызовом приподнял брови, намекая на реальность своих угроз. Талис, наслаждавшийся каждой секундой взаимодействия с Виктором, расхохотался, за что получил обещанный удар, но на этот раз рукой. Звонкий шлепок от ладони щипуче растекся по ноге и мужчина деланно опустился на одно колено, притворяясь, что вот, он уже не может идти. — Придурок, — тихо произнес Виктор, глядя на смеющегося и положившего на его колени голову Джейса. — «Люблю тебя» — подумал он — и впервые отсчитал десять секунд не для избегания издевки, а просто отвлекая себя от «неправильных» мыслей.

Вторая секунда

Намотавший уже примерно сто двадцать тысяч кругов по кабинету Джейс взволнованно уставился на своего партнера. Тот размеренно отпивал из кружки чай, даже не думая поддаваться этой односторонней панике. — Я не могу! Просто не могу, — Талис схватился за голову, намереваясь повыдергивать и так уже неестественно стоящие дыбом волосы. — Облысеешь, — лаконично заметил Виктор и отставил уже остывший напиток в сторону. — Там всего-то пять страниц текста, что сложного? — в ответ на него уставился побитого вида щенок, готовый вот-вот расползтись обреченной лужей по полу. — Всего? Я не могу запомнить даже первые две, почему я вообще должен учить эту речь наизусть? Разве не все читают их, — говоря это, он вскинул руку вверх грозно тряся бумагами. — Раз так просто, то сам учи! Вселенная явно старалась соблюдать равновесие, иначе откуда у такого идеального (по мнению Виктора) человека такая непереносимость зазубривания. — Дай сюда, — он прохромал до напарника и, отобрав у него речь, указал на освободившееся место на кромке стола. — Садись. С этого момента начался метод обучения кнутом и пряником, только вот никакой «пряник» Виктором не предполагался, однако он был. Стоя, как докладчик, мужчина в начале размеренно читал абзац, а затем повторял его на память, ожидая, что после это сделает его новоиспеченный подопечный. Каждый раз, когда Талис ошибался, он получал убийственно-укоризненный взгляд или замах тростью, хотя на последние Виктор был не богат, все же стоять как-то надо было. Собственно, вот вам и кнут. А пряник… Просто сам сосредоточенный вид Виктора в сочетании с его голосом, который с выражением произносил фразу за фразой, интонационно выделяя четкие места. Что ж, возможно, для Джейса это казалось намного большим, чем для любого другого человека. — Еще раз четко концовку, глядя на меня, а не в пол, — порядком уставший стоять ученый подошел к рабочему столу, на кромке которого присел Талис. Остановившись немного не дойдя, он кивком велел начинать. — Дорогие коллеги, таким образом- — Я сказал смотреть на меня. Или ты и в зале собираешься гипнотизировать кафель? — вытянув руку, Виктор подхватил подбородок Джейса, заставляя того посмотреть на себя. Тот в ответ обвил пальцами запястье мужчины и, нахмурившись, произнес: — Только если ты все же пойдешь со мной. Виктор на секунду задержал дыхание, стараясь совладать с учащенным сердцебиением. В своей голове он уже не только согласился пойти на это проклятое мероприятие, объявить себя партнерами на весь мир, но и на нечто гораздо большее. В жизни же он начал ментальный счет до десяти.

Третья секунда.

Внезапный грохот толстой двери заставил Виктора подпрыгнуть на месте, перепуганно обернувшись. Действительно, кто бы еще мог пожаловать сюда в такой час? Весь вечер ученый провел в чистейшей и прекраснейшей тишине, совершенно наедине со своими наработками и блокнотами. Его жилет, перекочевавший на спинку стула, покачнулся от потока воздуха, запускаемого в помещение. Ночная прохлада легонько кольнула пальцы рук, практически сразу же растворяясь. За спиной стоял Джейс, точнее как — "стоял", пьяно облокачивался на дверной косяк. Его вылизанный до совершенства костюм с заботливо завязанным галстуком теперь растрепался, практически похабно распахнувшись на груди. Волосы, зачесанные утром назад, сейчас спадали отдельными прядями на лоб. Из-под них выглядывали затянутые поволокой глаза, явно не дружески горящие пламенем на дне. — Ты перепутал, это не твоя спальня. Иди домой, — с последней каплей спокойствия произнес Виктор. — Я…хотел рассказать, как все прошло… — Талис сполз по стене, откидываясь на нее. — Отвратно, ненавижу сборища. Еще и ты меня кинул, — он запустил руку в волосы, растрепав их еще сильнее. Зрачки Виктора непроизвольно расширились, поглощая эту картину. Хотелось встать и подтащить такого злополучно пьяного беззащитного Талиса к столу. Опрокинуть его и, не слушая никаких отговорок и рассказов, целовать, целовать, целовать… Пока у обоих не закружится от этого голова. — «Один, два, три…»

Четвертая секунда

В этот раз «трагедия» жизни Виктора началась со встречи с Кейтлин, которая по ходу дела забегала в академию. Посетив все нужные инстанции, она выкроила пару минут на знакомых, решив заглянуть в их обитель. Ей повезло, потому что они оба сидели в лаборатории, а не как обычно в кабинете, который находился в противоположном крыле. — Добрый день! — Кирамман помахала рукой, проходя во внутрь. — Все работаете? — Нет, Кейт, исключительно развлекаемся, — развернувшись от столика с несколькими пробирками, наигранно ответил Джейс. Под его глазами залегли глубокие синяки, норовящие стать черными. — Ах, как же так, наш золотой мальчик больше не хочет работать на благо общества! Будущее Пилтовера потеряно! — девушка драматично приложила руки к груди под закатывание глаз друга. — Хотя, Виктор! Если ты согласишься стать новым представителем от ученых, то все схвачено, — Кейтлин грациозно прошествовала до человека, который вместо приветствия лишь кивнул ей, даже не обернувшись. — Ну, ты согласен? — она явно пребывала в слишком игривом настроении, может, собиралась дальше упорхнуть к Вай. Виктор, не очень-то желавший отвлекаться от отчета, помотал головой, не сильно следуя за мыслью Кейтлин и проговорил, все также находясь в своих мыслях: — Мой золотой мальчик может быть только один, — повисла тишина, нарушаемая лишь скрипом его карандаша. Спустя пару мгновений он вскинул голову, резко оборачиваясь назад, до него наконец-то дошла оговорка по Фрейду. Джейс, только-только обработавший услышанное у себя в голове, в немом ступоре смотрел на Виктора. Кейтлин, наоборот, вертела головой туда-обратно, но секунду спустя уже азартно прощалась, цокая низкими каблуками по коридору. Очень «мило» с ее стороны было оставить их наедине. — Я оговорился, — Виктор вернул взгляд на записи, старательно притворяясь спокойным. Хотя на деле чувствовал стекающий с себя третий пот, а кончики его ушей предательски покраснели. Талис, в чьей голове с усилием проворачивались шестеренки, сделал пару шагов к согнувшемуся над столом силуэту. Поставив руки по обе стороны от чужих плеч, он заметил: — Тогда чей? — Что, прости? — Виктор сжал в руке карандаш, который начал угрожающе сгибаться. — Если не твой, то чей? — сверху было заметно, как молодой человек сжимается все сильнее и сильнее, словно стараясь провалиться сквозь стул. — Вик? — ему не отвечали, видимо, усердно считая про себя до десяти.

Пятая секунда

Кабинет — невероятно многострадальное место. В нем то сидят до утра, то пропускают приемы пищи, то ругаются, то обнимаются от счастья. В общем, невероятный набор эмоций - и все в четырех стенах. Сегодня, а точнее, начиная со вчера, парочке ученых предстоял огромный пласт работы. Они уже которую неделю бились над решением новой головоломки, практически судьбоносно влияющей на их новый грант. Джейс с Виктором и так считались немного, ну, странными, даже для ученой деятельности, - а тут еще и этот ступор. Виктор, порядком уставший стоять возле меловой доски, топтался с ноги на ногу, стараясь перенести вес хоть немного удобнее, спина и нога уже не единожды намекали, простреливая тело болью, что пора бы отдохнуть. Но он упрямо морщился, чиркая новые расчеты. — Давай сделаем перерыв, мы не можем сдвинуться с мертвой точки из-за усталости, — этот коварный напарник опять бесшумно возник в критической близости. — Может, поедим? — тепло его тела непроизвольно пошло по спине и боку Виктора. — Мы ничего не успеем, если будем отвлекаться, — он упрямо уставился перед собой на записи, но, почувствовав очередной приступ боли, сдался, облокачиваясь на мужчину сзади. — Возможно, ты прав, — Виктор еле сдержал вздох, когда чужая рука легла ему на талию, придерживая в удобном положении. — Ой, а у тебя вот тут ошибка, — Джейс взял трость, которая сейчас ничем не помогала его партнеру, и указал ею на пару цифр в самом верху доски, — А тут, кажется, лучше подойдет вот эта формула… Пока Талис разбирал часть работы Виктора, тот все больше и больше хмурился, осознавая, что бессонная неделя все же добралась как до его тела, так и до его мозга. Они и так не укладываются в график, а он еще и тормозит их. Было обидно. Еще и… Это принятие «помощи» от Джейса, такая его непосредственная близость отбивала способность мыслить у последних активных нейронов в голове. Оставляя у руля то ли режим тревоги, то ли…что-то другое, в общем. — Раз ты такой умный, разбирайся с этим сам, — огрызнулся Виктор и двинул плечами, пытаясь отстраниться из того, что превратилось из поддержки в объятия со спины. — Отпусти, Джейс. — мужчина потянулся за тростью, оставшейся в чужих руках, но его ладонь технично перехватили. — Я не просто умный, ты забыл, я же твой золотой мальчик, а значит — могу все! — Талис дразняще захихикал где-то на уровне затылка. Руку Виктора он так и не отпустил, наоборот, потянул выше. — Позже сделаем вместе, ладно? — произнеся это, он совсем невесомо коснулся губами чужих пальцев, от чего второй ученый застыл, переставая дышать. По ощущениям его сердце так громко ударило, что его стук можно было услышать в другой комнате. Виктор, потерявший не только нить происходящего, но и вообще все здравомыслие, начал считать. Затем сбился. Его запястья коснулись сухие губы, осторожно проводя по тонкой коже и втягивая ее. «Он сейчас поставит мне засос», — пронеслась встревоженная мысль, и его тело вновь обрело возможность двигаться. Дернув руку обратно, Виктор шикнул, понимая, что ее держат слишком крепко. — Что ты творишь, пес проклятый, — Джейс должен был обидеться на это, оставить его, но тактика оказалась явно провальной (кто бы мог подумать). — Если твой, то ладно, — опять теплый смешок, но на этот раз в шею, вперемешку с легким поцелуем. — Вик, не убегай, а то, — губы вернулись к руке, но внезапно сменились зубами, ощутимо прикусив мягкое место на боковой части ладони. — Ты, — он был настолько обескуражен, что не придумал ничего лучше, чем дернуть ладонь со своей талии и укусить ее в ответ, оставляя след от зубов на тыльной стороне.

Шестая секунда

«Сколько я еще выдержу?» — думал Виктор, сидя на длинной скамье и глядя вниз на ковыряющегося с отверткой у его колена полуголого Джейса. В кузне царил жар, так что не было ничего удивительного в том, что Талис в какой-то момент стянул с себя рубашку. Но то, как он выглядел без нее… Его смуглая кожа, капельки пота, стекающие по ходящим от усилий мышцам, — все это было сильнее Виктора. Что уж говорить о моменте, когда это истинное воплощение искусителя встало на колени прямо перед ним. Отросшие волосы Джейса слегка спадали на глаза, создавая невероятную картину вкупе с поднятым исподлобья взглядом, когда он спрашивал что-то у Виктора. — Я переделал эту пластину, поэтому нужно заново настроить натяжение. Ну, как тебе, не сильно затянул? — Талис подул на мешающую челку и уставился вверх, ожидая ответа. — В-вик? Сколько бы раз он ни делал первый шаг, от Виктора он его не ожидал, хотя имел смелость действовать лишь потому, что видел затаенное желание в чужих глазах. Несмотря на жар от печи, пальцы Виктора были прохладными, посылающими мурашки от щеки во все стороны. — Ты такой красивый, — его зрачки явно расширились, обводя точеные черты взглядом. Счет до десяти потерялся где-то в потоке душного воздуха, растаял забытый в углу сознания. Джейс, будто всю жизнь ожидающий лишь этих слов, подорвался с пола и ответно обхватил лицо ученого. Кровь застучала в висках, когда его губы столкнулись с губами Виктора, податливо отвечающими на каждое прикосновение. В этот момент весь мир перестал для них существовать. Они целовались жадно, ненасытно, стараясь наверстать все упущенное время разом. Вложить все свои чувства, все накопившееся отчаяние и привязанность, превышающую все адекватные нормы. Наконец-то не отрицающий происходящего и не сбегающий Виктор сводил Джейса с ума, делал с ним что-то незаконное, заставляя налегать все сильнее, проникать языком глубже.

Седьмая… Восьмая… Какая там была секунда?

Ввалились в комнату Виктора они шумно, хлопая за спинами тяжелой дверью и не разрывая поцелуя, прошатались вглубь зашторенного помещения. Джейс, при первой возможности откинувший трость Виктора, выступал ее прямой заменой, чуть ли не поднимая партнера на руки. Он, кстати, может быть и хотел, но ему категорически не позволяли. Кровать, подло взявшаяся из ниоткуда на пути, напоролась под колени Талису, и тот, не удержав равновесия, завалился на нее, утягивая и Виктора за собой. — Прости, ты в порядке? — в полутьме растрепанный, зацелованный вид заунца переходил на новый уровень, сводя с ума и посылая спазмы желания по всему телу. — Ага, — прохрипел Виктор, от куража вообще не чувствуя никакой боли, даже хронической. Все его сознание сузилось до одной точки перед ним, до его горячего тела и юрких рук, метающихся под рубашкой. Посмеявшись над их положением, Джейс привстал на локте, удобнее устраиваясь рядом с ученым. Жар, распалившийся между ними еще в кабинете, отказывался угасать, но он намеренно медлил, желая, чтобы его позвали, дали разрешение. Виктор, лежащий полубоком, протянул к уже расстегнутым пуговицам воротника Талиса руку, плавно забираясь под него и проводя несколько раз наугад. Его пальцы, поглаживающие шею, почувствовали, как двигается кадык, напрягается и бьется яремная вена, усиленно гоняя кровь. Закусив губу, он расстегнул еще несколько застежек, проходясь ладонями по теперь полностью открытой груди. О, Богиня, что это делало с Виктором. Очередной прилив возбуждения упал на него экстатической волной, когда он почувствовал, как реагирует Джейс на касания к стоящим соскам. Тихий вздох, невесомое движение на встречу и глубокая, словно древняя, мольба о продолжении. — Вик, Вик, пожалуйста, — впившись мокрым поцелуем в уже саднящие губы, забормотал Талис, сам не понимая, конкретно чего хочет. Просто всего Виктора, всего и сразу, без остатка. Сейчас. — Можно я возьму тебя? Или ты меня, как хочешь, пожалуйста, — «только согласись, только не отвергай меня больше, только не убегай.» — Сегодня без, — язык потяжелел, еле ворочаясь, — без проникновения, ладно? Считав это как взмах флага, Джейс подтянул их выше на кровать, осторожно нависая над Виктором. Его голос, сделавшийся низким и хриплым, прошептал на ухо: — Я люблю тебя, Виктор, — мягкий поцелуй в лоб лишь на секунду оттянул момент чужой реакции. Которой, по правде, Джейс все еще боялся. Но его с силой притянули к себе, чуть ли не полностью заваливая сверху. А вместе с ответом укусили в шею, оставляя явный след. — Джейс Талис, я тебя тоже люблю, — бедра Виктора тут же крепко сжали, прижимая к своим. Первый толчок натянутой ткани о натянутую ткань был медленный, смакующий и пробующий. Такая нужная фрикция сразу выбила обоюдный стон, за которым последовало новое движение — более грубое. Джейса повело окончательно, хотелось трогать Виктора везде, сделать ему настолько хорошо, насколько это вообще возможно. Трение многократно усилилось, когда Виктор вернул руки на открытую грудь Джейса, сжал ее, вырывая громкий стон сверху. Бедра Талиса полностью опустились на партнера, сильно надавливая и заставляя впиваться ногтями в сладкую на вид загорелую кожу. На брюках обоих постепенно выступало маленькое пятнышка предэякулята, не заботящее совершенно никого. — Богиня, Джейс, как хорошо, — Виктор старательно скользил тканью о ткань в ответ, но сбивался с ритма, отвлекаемый глубокими поцелуями. — Такой прекрасный, великолепный, мой золотой мальчик, — он прошептал это полушутливо, но Талис совершенно разрушился от этих слов. Его бедра вздрогнули, замерев плотно прижимаясь, а с губ сорвался жалобный стон, практически надрывное всхлипывание, перемешанное со вздохами. Виктор, немного ошарашенный такой реакцией, но совершенно довольный собой, на удачу вновь произнес: — Хороший мальчик, ты отлично справился, — в ответ на это Джейс проскулил, еще раз толкаясь в чужой пах. Его совершенно затянутые поволокой удовольствия глаза на секунду взметнулись к Виктору, перед тем как опустились вниз, следуя за движением собственной руки. — Что ты, — не ожидавший, что после чужого оргазма будет продолжение, ученый вздрогнул всем телом от горячей руки на своем члене. Прямое касание оказалось настолько контрастным, что он зашипел, выгнувшись еще до первого движения. Большим пальцем Джейс надавил на головку, растягивая влажность с нее вниз, под кулак, а затем уверенно повел вверх-вниз. Виктор, подавившийся стоном, прикрыл глаза, осознавая, что его хватит букально на пару таких движений. Он сам удивился, как не кончил раньше, видимо, был слишком сосредоточен на Джейсе. Но теперь все, что он чувствовал, - это собственное удовольствие и взгляд потемневших, съедающих каждое микро-выражение на его лице, глаз. И ему хотелось бы посчитать до десяти, успокаиваясь, продлить это наслаждение чуть дольше, но ничего не вышло. Его пальцы на ногах поджались и он непроизвольно потянул Талиса на себя, пытаясь прижаться к его горячему телу ближе. Тело свело судорогой удовольствия, за которой растеклись спокойствие и усталость по всему телу. — Ты тоже молодец, — Талис прошептал ему это на ухо, притягивая в полноценные объятия. От этого сочетания у Виктора побежали мурашки, приятно забирающиеся под волосы. Видимо, они и впрямь: два сапога — пара.

Пожалуйста, только живи

Ты же видишь: я живу тобою

Моей огромной любви

Хватит нам двоим с головою