ночное дежурство

Как только дверь туалета за ними закрылась, Ин Хо внезапно прижал Ки Хуна к холодной кафельной стене. Его движения были быстрыми и решительными: одной рукой он схватил Ки Хуна за бедро, а другой обхватил его щёку и наклонился, чтобы страстно и требовательно поцеловать. Глаза Хуна удивлённо распахнулись. Он слегка толкнул его в грудь, отстраняя и разрывая поцелуй. – Ён Иль, что ты делаешь? – тяжело дыша, сказал он. Его глаза блуждали по лицу Ин Хо, будто ища в нём ответы. Тот наклонился ближе, нежно проводя рукой по щеке Ки Хуна и ещё сильнее прижимая его к стене. Он наклонился ближе, его губы коснулись уха Ки Хуна, когда он заговорил низким и хриплым голосом: – Мне нужно, чтобы ты понял, что дело уже не только в том, чтобы остановить распорядителя. Не для меня. Он слегка отстранился, чтобы посмотреть Ки Хуну в глаза. – Я хочу... Мне нужно защитить тебя, Ки Хун. Мне нужно уберечь тебя, чего бы это ни стоило, потому что ты мне... Небезразличен. Понимаешь? Он снова наклонился, его губы оказались на волосок от губ Ки хуна. – Скажи мне остановиться, Ки Хун, и я остановлюсь, – произнёс Ин Хо, ловя каждую эмоцию на лице Ки Хуна. Ки Хун медленно закрыл глаза, слегка подавшись навстречу Ён Илю, и их губы снова соприкоснулись. Ин Хо вложил в поцелуй всё своё сдерживаемое желание, его язык проник в рот Ки Хуна, исследуя каждый его сантиметр. Он крепче сжал волосы Ки Хуна, удерживая на месте и всем телом прижал его к холодной кафельной стене, не давая ему возможности отстраниться. Он чувствовал нерешительность Ки Хуна, его сомнения, но он также чувствовал, как реагирует его тело, как смягчаются его губы под натиском. Это подстёгивало его, заставляло целовать Ки Хуна с яростным, отчаянным голодом. Он хотел стереть все его мысли о Фронтмене, об играх, обо всём, кроме них двоих, потерявшихся в этом моменте. Его руки скользили по спине Ки Хуна, по его бокам, по бёдрам, притягивая его как можно ближе. Он чувствовал каждый изгиб, каждую мышцу, каждый сантиметр кожи, к которым ему не терпелось прикоснуться, пробуя на вкус. Желание пометить, заявить права поглотило его. Он целовал его, как человек, который знал, что тонет, а Ки Хун был единственным воздухом, оставшимся в этом мире. Его руки скользнули под зелёную кофту спортивного костюма Ки Хуна, стягивая её с его плеч. Она упала на пол с тихим шорохом, оставив мужчину в одной белой футболке. Пальцы Ин-хо впились в ткань, нетерпеливо дёргая её. Он наклонился, проводя носом по шее Ки Хуна, вдыхая его запах. Его губы нашли особенно чувствительное место, и он впился в него, намереваясь оставить свой след. Ин Хо лизнул краснеющие отметины, расцветающие на шее Ки Хуна, успокаивая боль, а затем спустился ниже, к ключицам, груди, животу. Он покрывал поцелуями каждый сантиметр обнажившейся кожи, стягивая с Ки Хуна футболку. Она присоединилась к кофте на полу, и Ки Хун остался в одних зелёных спортивных штанах. Ин Хо на мгновение замер, любуясь им. Тусклый свет отбрасывал тени на рельефные мышцы его груди, на линии живота. Он выглядел сильным, выносливым, живучим. И он принадлежал Ин Хо, по крайней мере, в этот момент. Он зацепил пальцами пояс штанов Ки Хуна и медленно, дразняще начал стягивать их вниз. Костяшки его пальцев скользили по коже бёдер Ки Хуна, оставляя за собой след из мурашек. Он не останавливался, пока ткань не собралась вокруг лодыжек Ки Хуна, обнажив его перед ним. Инхо на мгновение откинулся назад, любуясь видом. Затем, он наклонился и поцеловал внутреннюю сторону бедра Ки Хуна, скользнув рукой вверх, услышав низкий стон. Он обхватил пальцами член Ки Хуна, медленно и дразняще поглаживая его, чувствуя, как он твердеет в его руке. Он провёл большим пальцем по головке, размазывая выступившую каплю влаги. Он поднёс его к губам, пробуя на вкус эссенцию Ки Хуна, и одобрительно хмыкнул, слыша, как дыхание учащается, и с его губ срываются стоны. Он наклонился, и его горячее дыхание коснулось напряжённой плоти Ки Хуна. – М-м, ты такой вкусный, – пробормотал он хриплым и низким голосом. Его рука продолжала двигаться в том же размеренном, мучительном ритме, сжимая и поглаживая, подводя Ки Хуна всё ближе к краю. – Интересно, как ты будешь стонать, когда кончишь. Громко и отчётливо, держу пари. С этими словами он взял Ки Хуна в рот, его губы обхватили его член, а язык закружился вокруг чувствительной головки. Он задал устойчивый ритм, посасывая и облизывая, его голова двигалась вверх-вниз, пока он сосредоточенно работал с Ки Хуном. Инхо чувствовал, как Ки Хун дрожит, слышал, как его всё более отчаянные стоны эхом отдаются от холодных кафельных стен туалета. Эти звуки подстёгивали его, заставляли удвоить усилия, чтобы довести его до экстаза. Он взял Ки Хуна глубже, пока не почувствовал, как головка его члена упирается в заднюю стенку горла. Он сглотнул, и его горло сжалось, массируя чувствительную плоть. Одной рукой он обхватил и погладил тяжёлые яички Ки Хуна. Другая рука потянулась к губам Ки Хуна и просунула палец между его губ.  – Соси, — приказал Ин Хо, выпуская изо рта член Ки Хуна. Он вводил и выводил палец изо рта Ки Хуна, подстраиваясь под ритм его качающейся головы. Все это время он сосал и причмокивал, его язык скользил по нижней части члена Ки Хуна, прослеживая толстую вену, идущую вдоль него. Он чувствовал, как дыхание Ки Хуна становится тяжелее, а стоны превращаются в отчаянные, нуждающиеся всхлипы. Он был близок к оргазму, балансируя на самом краю. Ин Хо почувствовал, как горячее семя Ки Хуна ударило ему в глотку, и он почувствовал солёно-сладкий вкус его оргазма. Низкий гортанный стон его возлюбленного, то, как он выдыхал его имя «Ён Иль..», почти лишили Ин Хо самообладания. Только тогда Ин Хо выпустил его, вытащив смягчившийся член и напоследок нежно поцеловав его в головку. Ки Хун на ватных ногах соскользнул вниз по стене. Ин Хо поймал его, прижимая к себе. Он погладил его по волосам, поцеловал в мокрый от пота лоб. – Ш-ш-ш, я держу тебя, – пробормотал он. – Я держу тебя, Ки Хун. Ин Хо помог ему опуститься на пол, натянул на Ки Хуна боксеры со спортивными штанами, устроив их обоих поудобнее, так что голова Ки Хуна лежала на его бедре. Его руки не переставали двигаться, лаская, успокаивая. Он прослеживал черты лица Ки Хуна, изгиб его губ, выступающий подбородок. – Прекрасно, – прошептал он. – Ты прекрасен. Ты так хорошо справился, мой дорогой. Ин Хо знал, что они не могут оставаться здесь вечно. Скоро им придётся вернуться к жестокой реальности, к постоянной угрозе смерти. Но сейчас он хотел насладиться этим моментом покоя, этой передышкой. Он хотел сохранить его, сохранить Ки Хуна и никогда больше его не отпускать.