Paragon

Уилл был на работе, но он не работал. Он изучал БДСМ. Криминология дала ему общее представление о практике, хотя бы потому, что профессор в колледже постарался развеять соответствующие предубеждения. В большинстве случаев парень, который связывает трупы, не получает наслаждения от безопасного связывания и удовольствия партнера. Кроме того, большинство доминирующих личностей, которые пытают невинных, не будут приветствоваться в БДСМ-сообществе. Подобный доминант оскорбителен, как утверждали и сабмиссивы, и другие доминанты. БДСМ — безопасный, осознанный и согласованный. Чего нельзя сказать об убийстве. К сожалению, это было примерно все, что Уилл знал о БДСМ. По крайней мере, так было до того, как Уилл провел все утро изучая этот вопрос. Статьи, блоги, видео на YouTube — он буквально поглощал их. Он хотел знать, во что ввязался. Хотел быть хорош, чтобы Ганнибал был счастлив. Он понял, что их отношения были странными, но не до безумия. Большинство людей разыгрывали сцены (ролевые игры, бондаж и т.д.), а не жили в режиме дом-саб полные жизни. У многих людей также была своя система для связи со своим партнером, например, светофор. Дом спрашивал цвет, а саб говорил красный, желтый или зеленый, что обозначало его состояние. Уилл подумал, что Ганнибал, вероятно, знал об этой системе. Единственное, он не был уверен, отказался ли Ганнибал от нее из-за того, что был слишком высокомерен, чтобы посчитать, что может переступить черту, или потому что решил, что одного стоп-слова будет достаточно. И, честно говоря, Уилл был абсолютно уверен, что способен помешать Ганнибалу сделать то, что ему не понравится. (Он также подумал, что мало что могло ему не понравиться, если это делал Ганнибал). Однако цель его исследований заключалась не в том, чтобы подвергнуть сомнению действия Ганнибала. Он доверял Ганнибалу. Ногу на педаль, руки прочь от руля. Доверие. Но Уилл не доверял себе. Он определенно уже вступил в отношения дом-саб. Ганнибал определенно был доминантом, а это означало, что Уилл определенно был сабмиссивом. Только… Уилл не чувствовал себя кем-то покорным. Не то чтобы ему было запрещено говорить без разрешения или он боялся, что Ганнибал начнет его шлепать на работе. Он не боялся дразнить Ганнибала или перечить ему. В основном все было точно так же, как и раньше, только теперь Ганнибал мог выдвигать в некоторой степени возмутительные просьбы, а Уилл — соглашаться. (Хотя на самом деле Уилл все равно бы соглашался). Итак, что еще должно было измениться? Ганнибал был так же уверен в своей роли доминанта, как и во всем остальном. Объяснит ли он Уиллу, как быть сабмиссивом? И что случится, когда все зайдет слишком далеко и они столкнутся с непринятием Уилла подчинения? В какой момент Ганнибал решит, что Уилл не очень хороший сабмиссив, и бросит его? Уилл не был уверен (не имел смелости напрямую спросить Ганнибала об этом), поэтому он стал читать еще больше. Он искал информацию о том, каким должен быть хороший саб и как угодить доминанту. Ответы сильно различались, никакого единого мнения не существовало. (Казалось, БДСМ-отношения все еще были просто отношениями. Кто бы мог подумать?) Предпочтения варьировались от человека к человеку, с единственным неизменным советом: «поговорите со своим партнером». Хотя Уилл надеялся на более четко расставленные границы, знание того, что на самом деле не существует «неправильного» способа быть сабмиссивом, успокаивало. Это означало, что он, вероятно, не мог облажаться. Из видео симпатичного саба с фиолетовыми волосами он узнал, что то, что он чувствовал после бесконечно долгого минета, называлось сабспейсом. Он также сравнивал это с опьянением или нахождением под кайфом и сказал, что это нормально и что это хороший способ, чтобы зарядиться энергией и расслабиться, особенно в компании заботливого хозяина. При этом нужно быть осторожным, чтобы не попадать в сабспейс слишком часто, так как это может вызвать привыкание. (Что звучало глупо, но в то же время немного беспокоило. Уилл легче, чем большинство людей поддавался порокам). Вероятно, лучшее, что Уилл выяснил, это то, что быть сабмиссивом — нормально. Наличие доминанта подразумевало не повиновение, а безопасность. Вера в то, что кто-то другой возьмет на себя бремя, с которым он не мог или не хотел справляться, и что все будет хорошо, даже если он отпустит ситуацию. И это казалось правильным. Ганнибал никогда не ограничивал Уилла и не требовал от него чего-либо. Черт, он даже почти всегда говорил «пожалуйста». И если Уилл слушал Ганнибала, когда тот просил о чем-либо, то это было потому, что Уилл хотел слушать. Ему не приходилось подчиняться Ганнибалу. Он выбирал подчиняться. Помимо нескольких сомнительных статей от людей, которые явно не были частью БДСМ-сообщества, все, что он читал в Интернете, говорило о том, что это именно то, что должны чувствовать сабмиссивы. Безопасность. Заботу. Как будто они могли сесть за руль в любое время, но предпочли бы, чтобы их партнер вел машину. Именно Ганнибал, вошедший в комнату, положил конец исследованиям Уилла, как минимум потому, что он умер бы от смущения, если бы Ганнибал когда-либо увидел его историю поиска. Уилл положил свой телефон экраном вниз, чтобы Ганнибал не вытащил его из кармана, а затем встал, чтобы поцеловать своего бойфренда. Когда их губы соприкоснулись, он вытащил скальпель из чужого нагрудного кармана. Ганнибал притянул его для еще одного, более глубокого поцелуя. Когда он отступил, скальпеля снова не было. Уилл улыбнулся. — Я скучал по тебе. — И я по тебе, дорогой. Уилл вернулся к своему месту. Ганнибал облокотился на его стол. — Как дела с новыми пациентами? — Я еще не виделся с ними. Обе встречи назначены на более позднее время, — он расстегнул сумку. — А твои убийцы, я смею предположить, все еще доставляют неприятности? — Как всегда, — Уилл наклонился, чтобы заглянуть в открытую сумку. Руки Ганнибала потянулись за контейнером. Уилл схватил пакет с печеньем. Он открыл пакет не только потому, что это печенье было манной небесной, но и для того, чтобы прощупать почву. Ганнибал был организованным человеком. Будет ли он использовать свои мистические силы доминанта, чтобы заставить Уилла делать вещи в правильном порядке? Пока Уилл вытаскивал печенье, его взгляд оставался на Ганнибале. Ганнибал улыбнулся. Снисходительно. Как будто он знал, что делает Уилл, и хотел… Что? Поощрить это? Хотел ли Ганнибал, чтобы Уилл проверил его границы? Уилл наклонил голову и предложил Ганнибалу другое печенье. Ганнибал удивленно взглянул на него. — Я предпочту сначала пообедать, спасибо. — Пожалуйста? Намек на улыбку. Покачивание головой. — Нет, дорогой. Если ты действительно хочешь, чтобы печенье съели до обеда, боюсь, тебе придется сделать это самому. То есть, он не стал бы подчиняться прихотям Уилла, но пошел бы на компромисс, потакая Уиллу еще больше. Уилл засунул в рот целое печенье и взял еще одно. Отличалось ли это от той ситуации, когда Уилл не хотел носить обувь на званом ужине? Очевидно отличалось, но как? Это была установка? Близость? Желание? Желание. На самом деле Уилл не хотел, чтобы Ганнибал съел печенье. Он просто хотел посмотреть, согласится ли Ганнибал. И Ганнибал знал это. Удовлетворенный своими наблюдениями (и зная, что Ганнибал, вероятно, упаковал второе печенье с намерением оставить его Уиллу), Уилл съел также и его печенье. Внутренняя часть туфли Ганнибала прижалась к краю кроссовка Уилла. На его лице мелькнула довольная улыбка. Когда Ганнибал достал второй контейнер и передал Уиллу тот, что с синей крышкой, прибыл курьер с огромной вазой, полной красных роз. — Доставка для Уилла Грэма? Уилл моргнул, глядя на курьера, затем нахмурился, увидев безвкусное проявление романтики. Хотя Ганнибал был из тех, кто покупает партнеру то, что бросается в глаза и заявляет об их отношениях всему миру, он все же предпочитал персонализированные подарки (физическую демонстрацию того, насколько хорошо он знает Уилла) всему остальному. Уиллу было наплевать на розы, так что они, вероятно, были не от Ганнибала. Уилл бросил вопросительный взгляд на Ганнибала, просто чтобы убедиться. Ганнибал сказал: — Они не от меня. Уилл сморщил нос и поднял руку. — Я — Уилл Грэм. Курьер оживился и поднес вазу к столу. Ганнибал встал, чтобы освободить место. Уилл подписал бумаги о получении. Курьер поблагодарил его и ушел. Ганнибал положил одну руку на поясницу Уилла, а другой потянулся к центру композиции, чтобы достать причудливую карточку. Он прочитал ее, прежде чем показать Уиллу. Самой красивой розе в саду. — Тобиас Бадж. Уилл наигранно подавился воздухом. — Мерзость, — он забрал у Ганнибала открытку и выбросил ее в мусорное ведро. После секундного раздумья он поставил вазу туда же. Джимми добежал до них с другого конца комнаты за секунды. — Подожди. Ты их выбрасываешь? — Ага. — Можно мне их? — Думаю, да. Джимми улыбнулся. — Шикарно. Розы безумно дорогие. Моя жена будет в восторге, — он присел рядом с мусором и поднял большую стеклянную вазу за основание. — Спасибо, Уилл! Уилл пожал плечами, потому что это буквально были цветы из мусорки. — Без проблем. Он посмотрел на Ганнибала, которого, казалось, совершенно не смущал тот факт, что кто-то другой посылает цветы его бойфренду. Ганнибал поймал его взгляд. — Тобиас Бадж. Это человек, которого мы встретили в опере, не так ли? Друг Франклина? Уилл кивнул. — Ага. Он предложил починить мое пианино бесплатно, и я согласился, как полный идиот. Бордовые глаза сверкнули. — Ох? — Ага. Я вроде как… — Уилл сосредоточился на ярко-желтом галстуке Ганнибала. Он шаркнул носком кроссовка по полу. — Хотел потренироваться после званого ужина, чтобы впечатлить тебя. Давление руки Ганнибала на спину усилилось. Губы встретились с макушкой Уилла, и Ганнибал вдохнул его запах. — Внимательный мальчик. Ты балуешь меня. — Если кто кого и балует, то это ты меня. — Разве мы не можем баловать друг друга? В груди Уилла расцвело тепло. Несмотря на то, что он не считал, что когда-либо достигнет в этом уровня Ганнибала, идея заставить его чувствовать себя обожаемым и ценным была одной из самых привлекательных. Она заставила Уилла хотеть делать больше вещей для Ганнибала. Заботиться о Ганнибале так же хорошо, как Ганнибал заботился о нем. Он медленно кивнул. — Ага. Да, можно и так. Ганнибал большим и указательным пальцами поднял подбородок Уилла, а затем нежно поцеловал его в губы. — Замечательно, дорогой. А теперь присаживайся. В конце концов, мой обеденный перерыв длится всего час. Уилл подчинился, не задумываясь об этом. Ганнибал снова вручил Уиллу контейнер. Он жадно наблюдал, как Уилл откусывает первый кусочек. Уилл одобрительно хмыкнул и облизал вилку. Большинство его обедов от Ганнибала теперь, казалось, имели своего рода горький привкус, и, хотя Уилл не мог точно определить причину (вероятно, какая-то причудливая иностранная специя, которую Ганнибал специально заказал для Уилла), он наслаждался им. Так же, как консервированные хот-доги и фасоль напоминали ему о детстве, этот привкус напоминал ему о Ганнибале. О еде, приготовленной специально для Уилла, и времени, посвященном исключительно тому, чтобы Уилл был накормлен. Удовлетворен. Сыт. (Такой разительный контраст с остальной частью его жизни, где его руки дрожали, когда он пытался открыть эти дурацкие банки с фасолью, и, если он не успевал сделать это достаточно быстро, еда исчезала). Он отбросил воспоминание. Продолжил есть.

***

Ганнибал закрыл за Франклином дверь, а затем двинулся к столу, чтобы избавиться от использованных салфеток. Он продезинфицировал стол и стул до того состояния, когда на них можно было безопасно проводить операции, а затем продезинфицировал еще раз. Он был не в восторге от того, что не смог дать Франклину направление к другому психиатру. Мало того, что этот человек растаптывал четко установленные границы Ганнибала, он снял с себя вину, не признав существование этих границ. Как у особенно глупого ребенка, его уровень осознанности был слишком низок, чтобы наказывать каким-либо осмысленным образом. Что было неудачно, так как Ганнибалу искренне нравилось наказывать. Спасительной благодатью Франклина (и причиной, по которой Ганнибал не дал ему направление) стало то, что он был открытым источником информации о Тобиасе. Хотя Ганнибал был уверен, что Тобиас тоже понимал это и в конечном итоге попытается манипулировать этим потоком информации, он не беспокоился. Франклин не был достаточно сообразителен, чтобы преуспеть в том, чтобы солгать Ганнибалу, а Тобиас был слишком самовлюбленным, чтобы понять, что как хорошая пешка может переломить ситуацию в его пользу, так и плохая пешка может его утопить. Франклин (для Тобиаса) был очень плохой пешкой. Что привело к Ганнибалу, дезинфицирующему свой стол. Он только закончил, когда раздался следующий стук. Он поправил лацканы и запонки, спрятанные под рукавами пиджака, и поприветствовал своего нового пациента. — Мэттью. Очень приятно видеть тебя снова, — Ганнибал пожал его руку. Сделал вид, что не заметил слишком крепкой (агрессивной) хватки. — Нет, спасибо, что пригласили меня. Нельзя отказываться от бесплатного сеанса от Ганнибала Лектера. Лживая похвала, произнесенная с притворной шепелявостью. Ганнибал все равно улыбнулся. Он занял свое обычное место, а Мэттью снял пальто. Мэттью повторил позу Ганнибала, расположившись в кресле для пациентов, изображая утонченность, которой он не обладал. Он начал сеанс с вопроса: — И что мы должны делать? — Говорить. — О чем? — О чем пожелаешь. Плечи Мэттью опустились, приняв более естественную позу, хотя спина все еще оставалась неестественно прямой. Он ухмыльнулся. — Ты дружишь с доктором Грэмом, верно? — Верно. — Мы можем поговорить о нем? — Мы можем, — Ганнибал скрестил ноги, лодыжка над коленом. — Вы были близки, в стенах клиники? — Ага. Очень. Я все время с ним разговаривал. — Но он не отвечал. Мэттью покрутил рукой. — Слов было не много. — А если судить по его действиям? — Я ему нравился. Я держал более грубых санитаров подальше от него. Уилл был благодарен. — Благодарен? — Ага. Это можно было понять по тому, как он смотрел на меня. Тешит себя иллюзиями. Неверно интерпретирует чужие действия. Вероятно, нет безопасного способа разрушить его представление о реальности. — А как он на тебя смотрел? — Я не знаю. Просто благодарно. Как будто он надеялся, что моя смена никогда не закончится. — Похоже, ты был добр к нему. Сделал ли он что-то, чтобы заслужить эту доброту? — О, да, — Мэттью кивнул. Гордый. Чрезмерно воодушевленный. — Я был так добр к нему. И он заслужил это. Он единственный, кто когда-либо мог противостоять мне. Мэттью ждал, пока Ганнибал спросит о подробностях. Ганнибал ждал, пока Мэттью продолжит. Через несколько секунд санитар сдался. Он закатал рукав и показал нижнюю часть предплечья, обнажив длинный хирургический шрам. — Доктор Грэм сделал это со мной. Черт, чуть не переломал мне руку пополам. Вот так он и оказался в стеклянной клетке. Ганнибал моргнул, с неподдельным интересом разглядывая чужой шрам. — Я не слышал о том, чтобы он вел себя агрессивно. — Это было всего раз. Ранил меня и еще троих. Пришлось вырубить его. — Это нападение было неспровоцированным? Мэттью пожал плечами. Высокомерно. — Не более, чем обычно. — Тогда можно ли утверждать, что после этого срыва его стали провоцировать реже? Брови Мэттью приподнялись. — Ага. Можно сказать и так, — он положил лодыжку на колено, прямо как Ганнибал. Он слишком широко раздвинул ноги, чтобы считать его позу элегантной. — Ты должен был его видеть. Он маленький, но сильный. И быстрый. Ты бы так не подумал, учитывая, как мало он двигался в клетке, но когда он срывается с цепи, он неудержим, — его ухмылка вернулась. Скорее шаблонная, чем искренняя. — Тебе лучше быть осторожнее рядом с ним. Ганнибал наклонил голову, еще раз подметив, что Мэттью, казалось, терял контроль над своей поддельной личностью, когда его одержимость Уиллом брала верх. — Ты думаешь, что он может причинить мне боль? — Я думаю, что он причинит боль любому, кто встанет у него на пути. Так бы поступил кто-то вроде Потрошителя, не так ли? Преднамеренный промах. Еще одна наживка. На этот раз Ганнибал проглотил ее. — Ты все еще считаешь, что Уилл — Чесапикский Потрошитель. Мэттью покрутил запястьем, снова привлекая внимание к хирургическому рубцу. — Ты не видел его таким, каким видел его я, — он опустил рукав, отказавшись от подражания позе Ганнибала ради чего-то более комфортного. Спина сгорблена, локти на подлокотниках, руки скрещены на животе. — Но, эй, может быть, ты прав. Может быть, парень, с которым ты спишь рядом, не серийный убийца. Ганнибал наблюдал, как сонная артерия Мэттью пульсирует на его шее. Легко дотянуться. Легко перерезать. — Тебе известно, что мы встречаемся. — Возможно, доктор Грэм упоминал об этом, да. Наглая ложь. Прикрытие для его слежки за Уиллом. Мэттью знал, что Ганнибал не рассказал Уиллу о бесплатном сеансе терапии, а это означало, что он также знал, что Ганнибал не спросит Уилла о том, что тот рассказал Мэттью. Уверенная зубастая ухмылка означала, что Мэттью был уверен, что перехитрил Ганнибала. Что он либо внесет раскол между ним и Уиллом, либо начисто отпугнет Ганнибала. К несчастью для него, Ганнибал не был тем, кто спал рядом с серийным убийцей. Ганнибал откинулся на спинку сиденья, приняв намеренно нейтральный вид. — Ты неравнодушен к Уиллу. Плечо Мэттью дернулось от удивления. Он сжал кулак, но сохранил дружелюбный тон, когда сказал: — Я принимаю то, кем он является. Чем он является. А ты? — Я прилагаю для этого все усилия. — И что если твоих усилий будет недостаточно? Что, если он придет домой весь в крови и попросит съесть его последнюю жертву? Что ты тогда будешь делать? Ганнибал закрыл глаза. Внешне он выглядел уязвленно, но в этот момент он смаковал эту фантазию. — Думаю, я перейду через этот мост, когда доберусь до него. — А я бы не стал даже раздумывать об этом. Я бы съел ее. Для него. — Ты бы и убил ради него? Мэттью отстранился, словно вспомнив, что ему нужно поддерживать определенный образ. Он оборонительно пожал плечами. — Может быть. Если бы он попросил меня об этом. Люди делают сумасшедшие вещи, когда влюблены. Влюблены. Практически словесное состязание в том, кого Уилл заботит больше. Ганнибал не пошел по этой дороге и спросил: — Ты ревнуешь, Мэттью? Мэттью нахмурился. — Нет. Я знаю, что это не продлится долго. Ты — временное увлечение. А я останусь с ним до самого конца. — Интересно, закончится ли это естественным путем, или ты вмешаешься? — Если это в любом случае закончится, то какая разница, как? Ганнибал наклонился вперед, устроив локти на бедрах. — Действительно, какая? Скажи мне, ты считаешь, что Уилл тоже знает, что наши отношения не продлятся долго? — Ага, — пауза. Искреннее сомнение. — Внутри себя он знает. Слабость. Ганнибал вцепился в нее смертельной хваткой, зажав сердце Мэттью в кулаке, и сказал: — Ты действительно веришь, что он засыпает, думая о тебе каждую ночь? Надеясь, что именно ты придешь и спасешь его от ужасной жизни? — Ганнибал поднял одну бровь, демонстрируя интерес, но не участие. — Возможно, так и было раньше. Он — в стеклянной клетке, беспомощный и жаждущий. Ты — где-то рядом, с ключом от его клетки. А сейчас? Что ты можешь дать, чего у него еще нет? Уверенность Мэттью пошатнулась. Его плечи сгорбились, когда он был вынужден вспомнить о своей нищете и малообразованности. Вынужден сравнить себя с Ганнибалом. — Я могу подарить ему принятие. — Нужно ли Уиллу принятие? Хочет ли он его? Или это ты навязываешь ему свои же желания? Неужели Уилл настолько погряз в темноте, что ты — единственный человек, который может принять его, или это его темнота делает его единственным человеком, подходящим для того, чтобы принять тебя? Мэттью дернулся, заметно побледнев. Когда он заговорил в следующий раз, его шепелявость пропала. — Оба! Доктор Грэм видит меня. Он видит и понимает. Нет ничего важнее. Нет ничего лучше. Я бы сделал для него все что угодно, — он встал достаточно резко, чтобы сдвинуть кресло. — Вот почему он тратит на тебя время. Чтобы испытать меня. Чтобы проверить, буду ли я ждать. И как только он закончит испытание — как только я его пройду, — ты будешь стоять в стороне, а он вернется ко мне. Или окажешься на столе. Мне все равно, что из этого. Он бросился к выходу, что было к лучшему, потому что время сеанса уже подходило к концу. В качестве прощального подарка Ганнибал предложил примирение: — Тебе никогда не приходило в голову, что ты будешь тем, кто окажется на его столе? Станешь плотью, которая напитает его? Мэттью усмехнулся и покачал головой. Разочарованно и снисходительно. — Ты считаешь себя таким умным, да? Что ж, доктор Грэм умнее. Он посылает мне сообщения за твоей спиной. Благодарит за то, что я вдохновил его, — он застегнул свое пальто несколькими рывками, указав на его возраст и недостаток качества. — Ему может и нравится твой член, но ему совершенно плевать на тебя самого. Когда-нибудь ты это поймешь. И это случится скоро. Он хлопнул дверью, уходя. Ганнибал остался сидеть, довольный тем, что раздразнил медведя. Он на секунду задумался о том, чтобы закончить писать заметки о пациенте для своих файлов, но особого смысла в этом не было. Он не станет предлагать Мэттью еще один сеанс. К тому же санитар никогда не сможет позволить себе услуги Ганнибала самостоятельно. Однако Ганнибал все равно достал свой блокнот для следующего пациента. Женщина, которая придет к Ганнибалу не по своей воле, а по приказу брата. Из-за того, что — и это самая интересная часть, — она пыталась его убить. Ровно в четыре часа из прихожей донесся запах сирени, сандалового дерева и шоколада. Ганнибал встал, разгладил ткань пиджака и подождал, пока она постучит. Через четыре минуты после назначенного времени она постучала. Он открыл дверь и увидел красивую (явно сломленную) женщину, ожидающую его с другой стороны. Он улыбнулся. — Мисс Верджер.

***

Ганнибал приготовил ужин. В одиночестве. Уилл опоздал. Он отправил сообщение в шесть пятнадцать, чтобы сообщить Ганнибалу, что опаздывает, но все еще должен закончить работу в течение часа. Он много извинялся (в начале и в конце каждого сообщения) и упомянул, что знает, как Ганнибал ценит пунктуальность. И хотя Ганнибал предпочел бы, чтобы Уилл был за его столом или в его объятиях, были и другие способы развлечься. Например, приготовить ужин, просматривая историю поиска Уилла, точнее какую информацию он собрал о БДСМ-отношениях. Уилл выбирал по большей части качественные источники. Он тяготел к здоровым БДСМ-отношениям, объяснениям о сабспейсе и советам о том, как угодить доминанту. Он открыл одно единственное порно, посмотрел менее трех минут и вышел. Хотя Уилл не прикасался к телефону, кроме как для отправки сообщений Ганнибалу, с двух часов (вероятно, когда он вернулся к работе) его браузер оставался открытым на бессмысленном блоге под названием «чего хочет доминант». Прелестно. Ганнибал посмотрел несколько видео, которые выбрал Уилл, и добавил в закладки наиболее интересные статьи и блоги на потом. Ужин уже был готов, когда Уилл постучал в дверь. Ганнибал поцеловал его, забрал пальто и поцеловал снова. Уилл растаял в его объятьях, прижавшись холодным носом к шее Ганнибала и вдохнув. (Совершенство). — Привет. — Привет, любовь моя, — Ганнибал провел руками по спине Уилла снизу-вверх. Успокаивающе. Напоминая телу Уилла, что оно находится на своем месте. — Как погода? — Снежная, — Уилл поцеловал Ганнибала в шею и отстранился. — Еще раз извини за то, что задержался. — Тебе не за что извиняться. Я уважаю тебя и твою работу, — он переплел их пальцы, поцеловал костяшки и, наконец, повел Уилла на кухню. — Я действительно предпочитаю, чтобы меня информировали об опозданиях, но нет ничего, чего я не простил бы тебе. Уилл сжал его руку в знак признательности. — Это слишком большая свобода действий. Тебе нужно провести черту. — Даже если бы я это сделал, ты бы не пересек ее. — Я мог бы. — Я бы передвинул черту. Уилл усмехнулся. — Ты смешон. — А ты идеален. — Не совсем. Ганнибал выдвинул стул для Уилла. Как только он сел, Ганнибал поцеловал местечко за его ухом и пробормотал: — Идеален. Нежный румянец пополз по затылку Уилла. Ганнибал поцеловал и его. Он оставил Уилла только для того, чтобы принести ужин. Себе он налил вина, а Уиллу дал пиво, которое тот благодарно принял. (Ганнибалу нужно будет вскоре начать варить еще одну партию, учитывая, как быстро Уилл допивает остатки. На этот раз, однако, он может изменить рецепт в соответствии с предпочтениями Уилла. Добавить дубовый экстракт. И кофейный порошок. Удвоить количество спермы. Этого не будет достаточно, чтобы насытить, но поможет улучшить вкус). Уилл спросил: — Как прошел твой день? Ганнибал позволил вине промелькнуть на своем лице, а затем также быстро стер ее. Эмпатия Уилла застряла на этой секунде, как муха в меду: бессмысленно милая и окончательно увязшая. — Ганнибал? В чем дело? Ганнибал выдержал достаточно долгую паузу, чтобы показаться огорченным, а затем добавил в свой голос капельку раскаяния. — Прошу прощения, Уилл. Конфиденциальность врача и пациента не позволяет мне разглашать подробности. Брови Уилла сошлись на переносице. — Нет. Нет, все хорошо. Я понимаю. Мне повезло, что ты работаешь со мной, иначе мне не позволили бы рассказать тебе и половину из того, чем я занимаюсь, — он потянулся через стол, чтобы сжать руку Ганнибала. — Что бы это ни было, надеюсь, все в порядке. Ганнибал кивнул в ответ и поцеловал кончики пальцев Уилла. Он отпустил его руку, чтобы они могли вернуться к еде. Хотя Уилл продолжал смотреть на него, он не предпринял попытки продолжить разговор. В сердце Ганнибала расцвела опасно довольная улыбка. Теперь, если Мэттью когда-нибудь сообщит Уиллу об их сеансе, мысли Уилла сразу же вернутся к этому моменту. Желание, которым Ганнибалу пришлось поделиться. Моральный кодекс, который остановил его. Когда они закончили трапезу, Уилл взял их тарелки и настоял на том, чтобы помыть посуду. Он был полон решимости помочь. Хоть немного облегчить ношу Ганнибала. Милый мальчик. Он помог Ганнибалу подать десерт, и хотя порция Ганнибала выглядела намного хуже, значение имело то, что он попытался. Уилл с аппетитом доел свое пирожное с кофейным и шоколадным кремом. Когда он закончил, Ганнибал поднес вилку со своей порцией ко рту Уилла. Божественное создание с благодарным стоном сомкнуло губы вокруг вилки Ганнибала, не подозревая о том, как чувственно выглядит. Член Ганнибала затвердел. Он предложил Уиллу еще один кусок пирожного, но тот покачал головой. — Мне достаточно. Это твое. — Да, и я хочу отдать его тебе. Уилл нахмурился. — Ганнибал. — Пожалуйста, дорогой? Решимость мгновенно спала с плеч Уилла. Он был почти комично неравнодушен к идее о том, чтобы сделать Ганнибала счастливым (стать источником его счастья), и эта слабость заставляла Ганнибала любить его еще больше. Уилл открыл рот, принимая еду. Ганнибал переместил вилку вперед, дальше зубов, и увидел, как губы сомкнулись вокруг прибора. Он принял все, что Ганнибал дал ему и с тихим мычанием проглотил еду, отстраняясь. Соблазнительный мальчик. Ганнибал предложил ему еще один кусок, потом еще один. Он оплакивал потерю, когда его тарелка опустела. Идеальный рот Уилла был создан для того, чтобы его наполняли. Оставлять его незанятым было почти преступлением. Ганнибал поднял их тарелки и встал, убедившись, что Уилл видит очертания его затвердевшего члена на брюках. Глаза цвета северного сияния метнулись вниз. Уилл поерзал на своем месте. Ганнибал подошел к раковине, как будто не хотел, чтобы Уилл заметил, и улыбнулся про себя, когда услышал, что тот последовал за ним. Ганнибал принялся за посуду. Уилл встал позади него, без сомнения нервный и не уверенный в том, что ему делать дальше. Через полминуты бездействия руки Уилла скользнули вокруг талии Ганнибала, прижимаясь к его животу. Нос и рот Уилла уткнулись чуть ниже чужой шеи. Ловкие пальцы снова и снова постукивали по прессу (неосознанное движение), прежде чем Уилл глубоко вдохнул. Одна рука скользнула ниже, кончик пальца нырнул под брюки Ганнибала. Спрашивая разрешения. Ганнибал одобрительно хмыкнул, и руки Уилла объединились, чтобы расстегнуть ремень. Уилл поцеловал Ганнибала в области позвоночника и дернул застежку, затем мозолистая рука обхватила член Ганнибала. Удовольствие наполнило его. Ганнибал застонал и отклонился от тумбы, чтобы дать Уиллу больше места. Уилл слегка впился зубами в чужое плечо, когда его свободная рука стянула боксеры Ганнибала, освобождая его член. Ганнибал ободряюще застонал и наклонил голову, чтобы дать лучший доступ зубам, и прижался к члену Уилла. Он ответил вздохом и более быстрыми, более грубыми движениями. Имитация того, как Уилл доставлял удовольствие себе. Ганнибал поставил последнюю тарелку в сушилку и повернулся, поймав губы Уилла для глубокого поцелуя. Губы Уилла с жадностью ответили. Этого было недостаточно. Ганнибал лизнул его губы и разорвал поцелуй. — Я думаю, ты можешь лучше, дорогой, — он запустил мокрые пальцы в мягкие локоны и направил Уилла вниз. Его драгоценный мальчик широко распахнул голубые глаза, но подчинился. Он не нуждался в дальнейших указаниях и сразу же взял Ганнибала в рот. Уилл двигался вокруг члена, словно жаждал его. Как будто это было всем, о чем он думал весь день. Прелестное создание поперхнулось, когда Ганнибал был внутри меньше чем наполовину. Он использовал руку в волосах Уилла, чтобы толкнуться глубже — все дальше, в тесную горячую пещеру, пока губы Уилла не дошли до основания. Горло Уилла содрогнулось вокруг Ганнибала. Он очевидно всеми силами пытался дышать через нос. Уилл вдыхал запах члена Ганнибала и ничего больше. Его язык постоянно шевелился, пытаясь найти место в собственном полном рту. Его зубы задевали основание члена Ганнибала, пока он изо всех сил пытался приспособиться к его размеру. Через мгновение он посмотрел вверх. Слезы бежали по щекам Уилла красивыми дорожками, и Ганнибал не смог сдержаться. Он толкнулся. Уилл подавился и издал унизительный писк. Мышцы его горла сжались вокруг члена Ганнибала невероятно туго. Уилл сглотнул, пытаясь вобрать больше. Ганнибал положил свободную руку на горло Уилла, чтобы почувствовать выпуклость собственного члена, и (хорошо осознавая, что Уиллу еще нужно время, чтобы приспособиться) начал двигаться. Он медленно вышел изо рта Уилла, наслаждаясь движением головки члена по и без того ноющему горлу, а затем грубо вонзился обратно. На глазах Уилла проступило ещё больше слёз, когда мальчик издал звук, который мог оказаться и стоном, и всхлипом. Все-таки это был стон. Если можно было делать выводы по тому, как Уилл жадно прижимался носом к Ганнибалу. Ганнибал застонал, качнул бедрами и в конце концов перестал сдерживать себя. Очертания его члена на горле Уилла двигались вверх и вниз, задевая его ладонь: постоянное напоминание о том, насколько хорошо он наполнял Уилла. Мышцы сжались вокруг члена в попытке прекратить вторжение. Ганнибал вошел глубже. Тонкие губы Уилла бесстыдно растянулись вокруг толстого члена, всасывая его и подражая его форме. Идеальное вместилище для него. Ганнибал застонал и сильнее сжал волосы Уилла, сильно потянув за великолепные локоны. Рот и горло дернулись, впуская его глубже, в то время как сам Уилл застонал. Он выглядел так горячо, что Ганнибал, казалось, мог расплавиться от этого жара. Уилл выглядел так, словно собирался выцедить Ганнибала досуха. Ганнибал толкнулся еще сильнее. Достаточно сильно, чтобы зубы Уилла ударились о его лобок, доставляя дискомфорт им обоим. Ганнибал сжал горло Уилла, усиливая давление в и без того вызывающе тесном проходе. Как только он достиг своего пика, он отстранился настолько, что внутри осталась только головка члена. — Глотай, милый. Уилл подчинился. Он сжал губы, лизнул головку и всосал ее. Ганнибал кончил с дрожью, крепко сжимая рукой горло Уилла, чтобы почувствовать его адамово яблоко. Уилл проглотил первую дозу, а затем еще одну, когда высосал еще больше. Ганнибал переместил руку с волос Уилла на свой член и сжал основание, чтобы Уилл проглотил остатки. — Ох, идеальный мальчик. Ганнибал зарылся обеими руками в волосы Уилла и снова вошел внутрь. Все тело дернулось от неожиданного движения, но Уилл не сопротивлялся. Голубые глаза были помутневшими, но осознанными. Ганнибал массировал кожу головы Уилла, удерживая милое создание на месте, чтобы великолепный рот не страдал из-за того, что оставался пустым на секунду дольше, чем было необходимо. — Как будто ты был создан для этого. Как будто ты был создан для того, чтобы принимать мой член, — он отодвинулся на несколько дюймов, затем медленно вторгся обратно. — Если бы только я мог оставить тебя так, дорогой. Под моим столом, в моей машине, на моем члене навсегда. Язык Уилла прижался к основанию члена Ганнибала. Его горло сжалось, когда он сглотнул. Ганнибал сделал неглубокий, одобрительный толчок. — Тебе нравится эта идея, не так ли? Уилл закрыл глаза и сильнее прижался носом к Ганнибалу, пытаясь погрузить его член глубже. Он застонал. Ганнибал провел рукой по волосам Уилла, лаская своего любимого, ненасытного мальчика. — Ты мог бы бросить свою работу. Проводить все дни, согревая мой член, — Уилл снова застонал от переполняющих его желаний. Ганнибал надавил. — Мне бы это понравилось, милый мой. Моему члену это понравилось бы еще больше. О, ты не представляешь, как он жаждет тебя. Как даже мысль о твоем рте возбуждает меня, как подростка. Mylimasis, что ты делаешь со мной? Ганнибал толкнулся еще дважды, пока был еще достаточно тверд, а затем окончательно отстранился. Уилл заскулил. Ганнибал потянул Уилла за волосы, чтобы заставить его встать, затем прижал Уилла к тумбе и целовал своего мальчика, пока из его рта не пропал вкус спермы. Он прошептал в губы Уилла: — Мой милый мальчик. Я должен быть тем, кто удовлетворяет тебя. Дыхание Уилла было глубоким и затрудненным. Голосом, достаточно грубым, чтобы соответствовать повреждениям его горла, Уилл сказал: — Я удовлетворен. Ганнибал снова поцеловал его. Крепко, но целомудренно. — Нет. Еще нет. Он увел Уилла от тумбы, затем пригнулся и поднял его на руки, как невесту. Уилл вскрикнул. — Ганнибал! Что ты делаешь? Его руки вцепились в плечи Ганнибала крепкой хваткой. Ганнибал поцеловал Уилла в шею. — Отношу тебя в постель. Ганнибал направился к лестнице. Обкусанные ногти впились в его рубашку. Уилл рассмеялся — одновременно счастливый и смущенный. — Я могу ходить. — Я знаю, что можешь. Уилл извивался и брыкался. Ганнибал предупредительно усилил хватку. Уилл остановился. — Тогда отпусти меня. Ганнибал пренебрежительно хмыкнул. Он начал подниматься по ступенькам. Уилл обвил шею Ганнибала одной рукой. — Это нелепо. Ты смешон. Я, должно быть, тяжелый. — Мне приходилось перетаскивать ноши и потяжелее. Уилл откинул голову, чтобы посмотреть на Ганнибала. — Зачем? — Считай, что это была внеклассная деятельность, — Ганнибал крепко прижал Уилла к себе, когда заходил в главную спальню, смакуя момент, а затем небрежно опустил его на кровать. — Раздевайся. Уилл подпрыгнул на матрасе. Его пальцы вцепились в подол его (Ганнибала) рубашки, пропустив возню с пуговицами. Он одним махом стянул с себя рубашку и майку, потом перешел к брюкам. Ганнибал быстро разобрался со своей одеждой, желая еще раз прикоснуться к этому гибкому телу. Как только они оба обнажились, Ганнибал сразу же оказался над Уиллом. Он поцеловал один из сладких бугорков на чужой груди, одновременно прижимая три пальца ко рту Уилла. Ганнибал зажал сосок между зубами, а Уилл открыл рот, чтобы принять пальцы Ганнибала. Ганнибал просунул пальцы прямо до костяшек, в очередной раз наполняя голодный рот. Язык Уилла прошелся по каждому из пальцев Ганнибала, обсасывая их с таким же пылом, как и Ганнибала до этого. Его член дернулся, требуя снова погрузиться в этот жар. Ганнибал сомкнул зубы на соске Уилла и потянул его, перекатывая между зубами. Другой сосок оживился, несмотря на то, что Ганнибал ничего с ним не сделал. Гордость переполняла Ганнибала от такой открытой демонстрации того, как тело Уилла приспосабливается к его предпочтениям. Он сильнее всосал бугорок и наклонил голову, чтобы посмотреть вниз. В этот момент на члене Уилла образовались капли предэякулята. В члене Ганнибала вспыхнуло желание восстановиться как можно быстрее. Волшебно. Он перешел к другому соску, которому хватило только дыхания Ганнибала, чтобы затвердеть. Ганнибал нежно поцеловал его, хваля. Уилл застонал и всосал пальцы Ганнибала, пытаясь вернуть их обратно в горло. Ганнибал усмехнулся и прокусил сосок. Восхитительная на вкус кровь потекла по его языку. Спина Уилла выгнулась. Ганнибал лизнул сосок, надеясь, что кровь будет выходить достаточно быстро, чтобы он мог выпить ее. Он отстранился и увидел, что по краям уже выступили красные бусинки, а затем слизал их. Он высвободил пальцы изо рта Уилла, и губы его очаровательного мальчика последовали за ними, слепо ища потерю. Ганнибал застонал, его член набух с новой силой. Уилл хотел его. Хотел, чтобы член Ганнибала вернулся к нему в рот и заполнил его. Ганнибал расположился между ног Уилла и положил его колени себе на плечи. Он ощупал ягодицы — два красивых шара из плоти — и использовал большие пальцы, чтобы растянуть анус Уилла. Морщинистая плоть сжалась, приглашая Ганнибала. Он поцеловал обесцвеченную плоть (настолько плотно сжатую, что ее едва ли можно было считать отверстием), затем провел языком по яйцам и члену Уилла, чтобы заглотить его целиком. Вскрик вырвался из горла Уилла, когда он инстинктивно толкнулся в рот Ганнибала. Ганнибал горячо принимал все, что Уилл мог дать. Удовольствие и боль. Похоть. Любовь. Он продолжил двигаться, затем отпустил Уилла и потянулся за смазкой на тумбочке. — Скажи мне, когда будешь близок, любовь моя. Уилл простонал: — Ганнибал, пожалуйста… — он резко замолчал и толкнулся бедрами в воздухе. Ганнибал поцеловал его милый член и вылил прохладную смазку на его вход. Анус Уилла сжался в нетерпении. Ганнибал прижал подушечку указательного пальца к отверстию, чтобы почувствовать, как оно дернулось, а затем толкнулся внутрь. Уилл вытолкнул палец с такой же силой, с какой впустил его внутрь. Палец Ганнибала был практически травмирован под давлением. Ганнибал одним нажатием вошел до костяшки. Уилл прошипел сквозь зубы, крепко сжимая Ганнибала, хоть и явно старался расслабиться. Соблазнительное, бесконечно искусительное создание. Однажды он трахнет Уилла без подготовки. После того, как они обнаружат его болевой порог и, при необходимости, повысят его. Ганнибал водил непрекращающиеся круги внутри Уилла, пока облизывал его член. Он вытащил палец, добавил еще смазки, затем взял Уилла в рот одновременно вводя внутрь два пальца. Уилл сжался так сильно, что костяшки пальцев Ганнибала болезненно прижались друг к другу. Восхитительно. Ганнибал все равно начал двигать ими. Член между ног Ганнибала уже полностью вернулся к жизни от осознания того, что его ждет именно это. Теснота и жар, засасывающие и истощающие его. Прекрасное тело Уилла, жаждущее принять его и никогда не отпускать. Ганнибал пососал головку члена Уилла. Он засунул внутрь третий палец без дополнительной смазки, и Уилл закричал: — Я скоро!.. Ганнибал улыбнулся во все зубы. Он приподнялся над членом Уилла. — Хороший мальчик. Милый член снова дернулся от одной лишь похвалы, но Уилл не кончил. Ганнибал перестал двигать пальцами, но не убрал их (как бы ему не претила мысль о том, чтобы оставить идеальные внутренности Уилла). — Ты так стараешься для меня, мой милый мальчик. Открываешься и приветствуешь меня. Мой член так идеально подойдет для тебя. Я так хорошо позабочусь о тебе, что ты не сможешь ни думать ни о чем другом, ни хотеть ничего иного. Уилл застонал от слов Ганнибала, темно-красный цвет его члена начал приобретать фиолетовый оттенок. — Пожалуйста. — Пожалуйста — что, мой мальчик? Уилл толкнулся ближе к лицу Ганнибала, затем снова опустился на его пальцы. Втягивая его. — Пожалуйста, позволь мне кончить. Ганнибал приблизился к Уиллу, практически сложив его пополам, оставив пальцы глубоко внутри. Он пососал окровавленный сосок Уилла, еще раз очистив его. — Нет, милый мой. Ганнибал снова начал двигаться, на этот раз целясь прямо в простату Уилла. Уилл закричал, сцепив лодыжки за головой Ганнибала и прижав его ближе. Ганнибал двигал бедрами, представляя себя глубоко внутри этого невыносимого жара. Он целовал и покусывал израненный сосок Уилла в намерении истерзать его настолько, чтобы он болел еще несколько дней. Следующее «скоро» Уилла прозвучало сквозь рыдания. Ганнибал тут же остановился. Его член протестующе заныл. Он выпрямился, присев на колени, все еще с ногами Уилла вокруг своей шеи, чтобы восхититься своей работой. Отверстие Уилла растянулось вокруг пальцев Ганнибала. Его прекрасные соски были красными и набухшими, словно просили большего. Умелые руки сжали простыни. Уилл расправил плечи, предоставляя свою шею и грудь Ганнибалу. Ганнибал поцеловал икру Уилла и убрал пальцы. Тугая задница Уилла зияла долгие секунды после того, как Ганнибал освободил ее: открытое приглашение. «Пожалуйста». Ганнибал прижался своим членом к спине Уилла. Его обычно непоколебимый контроль по-настоящему ослабевал. Только когда он был уверен, что сможет держать себя в руках, он сжал икры Уилла и освободился от этой соблазнительной хватки. Он опустил тело Уилла так, чтобы голодный вход оказался на одном уровне с его членом, и протолкнулся внутрь. Жар Уилла приветствовал его, целуя кончик его члена и втягивая внутрь. Ганнибалу потребовалась вся его сила воли, чтобы не толкнуться на всю длину наполнив Уилла до краев за раз. Он стиснул зубы, наблюдая, как широкая головка его члена исчезает в крошечной дырочке Уилла. Поглощенная. Как только головка полностью оказалась внутри, Ганнибал остановился. Он все еще удерживал Уилла грубой хваткой и использовал руку, которая до этого была внутри Уилла, чтобы погладить выставленный напоказ ствол. Жар и давление внутренностей на головку контрастировали с сравнительно холодным членом, но Ганнибал оставался неподвижным. Уилл застонал в отчаянии. Он попытался опуститься на член Ганнибала, но крепкая хватка остановила его. — Не останавливайся. Пожалуйста. Пожалуйста, Ганнибал. Я так сильно хочу тебя. Твой член. Твои пальцы. Твой рот. Мне все равно, чего это будет стоить, просто, пожалуйста, дай мне кончить, — Уилл еще крепче сжался вокруг члена Ганнибала. Его тело умоляло, как и его рот. Слезы скатывались по щекам, а темные кудри прилипли ко лбу от пота. Затем раздалось мягкое, как песня сирены: — Пожалуйста, трахни меня. Удовольствие запульсировало в члене Ганнибала. Он быстрее задвигал рукой. — Мой дорогой. Mylimasis. Когда-нибудь твои мольбы поставят меня на колени, жаждущего только доставить тебе удовольствие. Чтобы дать тебе абсолютно все, чего ты хочешь. Клянусь. Однако сегодня мне нужно кое-что другое. Уилл потянулся к своему члену. Ганнибал поймал его руку и прижал к кровати. Уилл рыдал, его голубые глаза блестели. Так красиво. — Скажи мне, чего ты хочешь. Я сделаю это. Я удовлетворю тебя. — Я знаю, что ты бы сделал это, любовь моя. Милый мальчик. Идеальный, — всплеск экстаза довел Ганнибала до края во второй раз за ночь. — Ты заслуживаешь целый мир, дорогой. Заслуживаешь мой член глубоко внутри. Он у тебя тоже будет. Мне просто сначала нужно кое-что от тебя. — Ч-что угодно. Что угодно. Ганнибал запрокинул голову и закрыл глаза, наслаждаясь звуком мольбы Уилла. Его кулак сжался вокруг члена. Край кулака ударил по мягким холмикам плоти Уилла. Удовольствие взорвалось в его желудке, отправив его к вершине. Он кончил, наполнив совершенные внутренности Уилла своей спермой. Член Уилла стоял прямо — твердый и бордовый. Ганнибал вышел прежде, чем успел поддаться искушению. Часть его спермы вытекла с этим движением. Он собрал ее на пальцы и засунул обратно. И ох. Ганнибал думал, что Уилл не может быть более совершенным. Очевидно, он ошибался. Уилл сам по себе был не сравним с Уиллом, пропитанным спермой Ганнибала. Его мальчик был создан для того, чтобы принимать его член, и каждый момент, когда Ганнибал отказывал ему в этом, был грехом. Он запечатлел поцелуй в лесу жестких кудрей, прямо у основания напряженного члена. Он мягко стиснул зубы под головкой члена Уилла и лизнул головку, пробуя предэякулят на вкус. Затем он убрал пальцы с зада Уилла и оставил свое законное место между ног своего любимого мальчика, чтобы вместо этого прижать свой член к его губам. — Теперь здесь. Уилл посмотрел на него. Ошеломленный. Все еще надеясь, что Ганнибал позволит ему дойти до финальной точки. После секунды пристального взгляда он принял головку члена в свой рот, повторяя движения Ганнибала зубами и языком. Чувствительный член Ганнибала дернулся, и он чистой рукой выдавил оставшуюся сперму из уретры в рот Уилла. Когда он вышел, то заменил свой член пальцами, испачканными в сперме. Уилл слизал и ее тоже. Он с жадностью принимал все, что Ганнибал давал ему, без вопросов. Ганнибал просунул руку дальше и коснулся задней части горла. Уилл поперхнулся. — Потрясающий мальчик. Это было идеально. Потрясающе. Прелестно, — Ганнибал вытащил пальцы и обхватил лицо Уилла обеими руками, чтобы осыпать его поцелуями. — Позволь мне очистить тебя, Mylimasis. Ублажить тебя. Почтить тебя. Член Уилла слабо дернулся между его ног, но он не попросил позволить ему кончить снова. Он прижался к Ганнибалу, так изголодавшись по вниманию и теплоте, что с радостью проигнорировал потребности своего тела за несколько добрых слов. Его голос был еле слышен, когда он спросил: — Пожалуйста? Ганнибал снова поцеловал его. Нежно. — Можно я понесу тебя, дорогой? Уилл колебался. Он очевидно думал, что это уже слишком. Ганнибал положил руки под колени и спину Уилла, притягивая его к себе на колени. Через мгновение Уилл положил голову на плечо Ганнибала. Устало. Смирившись. (Так близко к сабспейсу, что он вряд ли был способен на что-то еще). — Хорошо. Ганнибал сделал акцент на букве «с», когда сказал: — Спасибо. Уилл прижался сильнее. Идеален.