Чай подождёт

Уставший взгляд в зеркале заставляет кожу покрыться мурашками. Сугилит обводит пальцами отросшую щетину, думая лишь о том, насколько же он устал. Корни волос отросли и вновь приобретают свою кучерявую структуру, а это значит, что нужно идти в салон. Утро в будний день не может начинаться по-другому, в квартире слышны шумные шаги, стук посуды, и его это раздражает до скрежета зубов. Вновь звук знакомой падающей кастрюли, последующие за ним маты, и глаза сами собой закатываются. Он опирается руками на раковину, выдыхает и пытается заткнуть себе рот. Но не выходит. — Хватит портить мою посуду! — Дверь в ванну приоткрыта, а значит его наверняка услышат. Ссоры в этом доме были всегда, его это не расстраивает, а лишь раздражает, потому что человек просто-напросто не тот. — Нечего складывать её чёрт-те как! — Женский голос высокий и до чешущихся кулаков противный. Сугилит лишь фыркает, хочет продолжить эту перепалку, но дверь на кухню шумно хлопает, и его отрезает от звуков за её пределами. Отлично. Не сильно-то и хотелось. Смена в кафе начнётся лишь через два часа, но нужно быть там раньше, отчего он снова не успеет позавтракать. А ведь ему могли бы приготовить глупые бутерброды, сварить кашу, да на крайний случай хотя бы чай сделать, но нет. В этом доме лишь он единственный радует кулинарными шедеврами, просто не позволяя прикоснуться к еде. Всё противное идёт из детства, доверить человеку приготовить что-то для него довольно сложно, он долго с этим борется, но в его почти тридцать так и не удалось справиться до конца. А он честно пытается, ходит в дорогие рестораны, но как только видит поданное блюдо, то внутри всё сводит неприятными спазмами и идиотской паникой. Шум воды отключает его от реальности, жужжание бритвы вызывает какое-то расслабление, и можно наконец-то остаться наедине со своими мыслями, но только вот дверь в ванную широко открывается как раз в тот момент, когда он мажется кремом. — Я сколько раз говорила тебе, чтобы ты не занимал полки в шкафу грязными вещами? Его собственные футболки и пара штанов летят в корзину для грязного белья, пальцы сжимаются в кулаки от такой наглости, хотя с этим человеком он живёт уже не первый год. И даже не два. — Они не грязные, я ходил в них лишь несколько раз, — голос сам собой повышается на беззащитного человека, который лишь встаёт в явно недовольную позу. Но ему ничего не отвечают, лишь вновь хлопают дверью, и Сугилит не выдерживает. — И хватит хлопать дверьми! — Как же ты меня задрал! — Ну так иди нахуй, если тебе что-то не нравится, — он со злостью вытирает влажные волосы, чуть ли не выдергивает их, выходя из комнаты, и пытается найти где-то в глубине квартиры свою девушку. Зачем они тратят время на отношения, которые были построены лишь на том, что было классно трахаться? Сугилит не знает и очень сильно жалеет о том, что согласился съехаться, нужно было ещё походить вокруг да около, но в тот момент, когда он предлагал эту идею, был точно пьяный, а может и обкуренный. Внутри начинает свербить от желания закурить очередную сигарету, за одно утро уже третью, а значит день будет просто ужасным. Дверные проёмы низкие, в очередной раз приходится слегка наклониться, чтобы пройти хоть куда-то, но это скорее вошло в привычку. Как и смотреть на всех сверху вниз, отчего спина истерично напоминает ему о том, что нужно заботиться о себе, но ему плевать. Просто плевать, потому что нужно больше работать, чтобы заработать денег на проживание. Смотреть на свои скромные маленькие цифры в приложении банка не очень приятно, это заставляет его внутренне вновь пугаться и царапать ногтями шею. — Ну и пойду, — мимо него пролетает рыжий вихрь из волос, уже полностью одетый и готовый выйти отсюда. Сугилит даже не успевает рта открыть, как молния ботинок вжикает, шуба накидывается на плечи, а входная дверь щёлкает, закрываясь автоматически. — Ну и отлично, — бубнит он сам себе под нос, хватая выброшенную в кучу с грязным бельём толстовку. И ничего она не грязная, вышел в ней всего пару раз, и сразу нужно делать из этого драму и ссориться. Сугилит не любит ссориться, но лишь один человек в его жизни заставлял его чувствовать себя в своей тарелке, когда децибелы криков превышали норму. Воспоминания холодными пальцами ложатся на спину, заставляют горло сжаться, а взгляд замылиться. День сегодня точно пойдёт не по плану, а вечером ещё и смена грузчиком, которая добьёт его больную спину. Сугилит выходит на улицу, и в лицо бьёт холодный зимний ветер, поднимает снежную пыль, отчего закурить от потухающей зажигалки всё сложнее и сложнее, как ты не прячь её в ладонях. С губ срывается тихий мат, знакомой машины на парковке нет, а значит его «любимая» уже уехала обсуждать все проблемы с подружками. Он не против этого, но не нужно делать из него козла отпущения, который ничего сделать не может. Сугилит умеет ухаживать, в начале отношений только это и делал, пытаясь показаться красивым человеком, но никуда не деть острый язык, что из раза в раз сбрасывает тонну шуточных оскорблений. Идти до работы пешком в такую погоду себе дороже, но он лучше замерзнет и поскользнется несколько раз, чем вспотеет и упадёт в обморок в душном автобусе. Один такой как раз проезжает мимо, взгляд пробегает по толпе людей внутри, что стоят друг к другу настолько близко, что напоминают слипшиеся пельмени из морозилки. Жизнь не готовила его к тому, что придётся батрачить на нескольких работах, только чтобы прокормить себя и ещё иногда второй рот, которой наотрез отказывается хоть как-то финансово помогать. Ведь он мужчина и должен зарабатывать, но невозможно просто справиться со всем и сразу, иногда хочется хоть какой-то поддержки. Это не она плохая, это Сугилит начал отношения не с тем человеком, который на рассказы про его детство лишь горько улыбается и хлопает по плечу. Это не та поддержка, которую хочет его мозг, он сам точно и не знает, что именно хочет в этот момент, но вот, к примеру, раньше был такой человек. Который на фразы про бедность и сильный голод в детстве шутил лишь что-то вроде «поэтому ты такой жирный?». Это должно было быть обидно, но те тонкие губы не могли заставить его обижаться. Хотелось лишь поддаться вперёд и погрузиться в жаркие поцелуи. Сугилит резко останавливается на месте, осматривая улицу и пытаясь понять, насколько он уже сошёл с ума. Вспоминать о том, кто ему жизнь испортил, не лучшее время, почти шесть лет прошло и сейчас явно не тот день, когда нужно это ворошить. Настроения и так нет, а тут ещё его преподаватель в голове вертится, которого в конечном итоге уволили за харассмент. Каким же Сугилит был идиотом, что поддался на его речи, что обещали золотые горы. Злость явно присутствует, ведь мечту об актерстве пришлось оставить за спиной: всё, что связано с этим, ассоциируется только с ним. — Сугилит, наконец-то ты пришёл, можешь принять товар? — Как только он заходит в кафе, один из сотрудников начинает раздавать указания. Сугилит поднимает измученно голову, молча кивает и проходит не в сторону раздевалки, а в сторону чёрного выхода. Может, просто взять и сбежать опять? Он бежит всю свою жизнь не пойми от чего. От того человека? От него явно не получится сбежать, когда каждый второй сериал или фильм выходит из-под его начала, когда это улыбающееся лицо сверкает в лентах соцсетей, когда каждая новость может говорить лишь о нём. Сугилит точно не сможет сбежать от этого, нужно просто принять это как данное. Было и было. Но было то ли слишком больно, то ли слишком приятно, в голове просто не укладывается то, насколько он был глупым и неокрепшим студентом, который только сбежал из родительского дома, пытался учиться решать проблемы, а его просто подмяли под себя ради удовольствия. Сугилит обхватывает несколько стоящих друг на друге коробок, поднимает без особого труда, внося в здание. Надеяться на то, что смена сегодня пройдёт спокойно, просто бессмысленно. В предпраздничные выходные наплыв людей здесь слишком бешеный, и каждый хочет попробовать фирменные напитки, которые Сугилит научился готовить на автомате. Кажется, если его разбудить ночью и сказать, что нужно срочно ещё два напитка за третий столик, то он без проблем сделает это. Уже в горле стоит эта работа, после недолгого опыта просиживания задницы в офисе привыкнуть стоять почти целый день всё ещё невозможно. Сугилит и не знает, готов ли вновь вернуться в состояние офисного планктона, но если ему предложат, то вряд ли откажет. Просто самому менять ничего не хочется: если всё стабильно и хорошо, то зачем? Утренняя ссора всё ещё неприятным осадком сидит где-то в груди, явно нужно заканчивать эти отношения, которые в очередной раз не привели к мечте о счастливой жизни. Ему не впервые вновь привыкать к одиночеству в квартире, но не он такой, жизнь такая. И нет больше никаких мыслей, меняться не хочется, Сугилит может лишь подстроиться, но мысль, что придётся вечно сидеть с закрытым ртом и даже не озвучивать свои излюбленные оскорбления, совершенно не радует. Время переваливает за девять, когда первые посетители начинают появляться в помещении и, конечно, день не мог стать ещё хуже. Сугилит лишь вымученно улыбается, вставая на место неожиданно заболевшего бариста и пытаясь вспомнить, что вообще к чему здесь. Стоять на этой точке ему приходится редко, всё же обычные коктейли даются легче, но приготовить вкусный кофе ему не сложно. В помещении тепло, лишь иногда морозный воздух заползает за шиворот, когда входная дверь распахивается, впуская людей. Голоса тихим шумом на фоне вынуждают хотеть спать, Сугилит клюёт носом даже когда просто стоит на месте и смотрит себе под ноги в ожидании заказа. — Я ведь сказал замять это дело, хватит угрожать мне убийством, я сам тебя щас под землю закопаю… — Знакомый до боли голос вынуждает замереть на месте. Сугилит медленно поднимает голову, выпрямляется в спине и не может поверить своим глазам. Шесть лет не видеть этого лица, шесть лет периодически вспоминать о том, что они натворили, шесть лет испытывать отвращение то ли к себе, то ли к нему. — Эгг-ног средний, пожалуйста. Рок на секунду убирает телефон от уха, когда там начинаются крики, и наконец-то смотрит на Сугилита. Тот лишь округляет глаза, сжимает пальцами столешницу, и этого явно не видно за высокой стойкой, но мышцы напряжённо выделяются на лице. В глазах напротив читается множество эмоций, они точно узнаю́т друг друга, потому что такое не забывается. Рок бы пошутил, что Сугилита нельзя забыть из-за его цвета кожи, и даже такие шуточки сами собой всплывают в голове. Влияние этого человека глубже, чем можно себе представить. Совратить студента и слепить из него самый яркий вариант для удовлетворения своих потребностей, привязать к себе и не дать сбежать — легче, чем кажется. Сугилит дёргает уголком губ. — Хорошо. — Язык присыхает к нёбу, отчего двигать им сложнее, Рок хмыкает, возвращая своё внимание телефону, и присаживается за столик неподалёку. Ровная осанка, расслабленное улыбающееся лицо, что вновь и вновь поворачивается к Сугилиту, который молча готовит и не поднимает взгляда. Смотреть просто-напросто нельзя, иначе он набьёт морду и сотрёт эту самодовольную ухмылку, вопьется зубами в тонкую шею и прокусит насквозь, ломая пальцами позвонки. Они ощутимо подрагивают, приходится сделать тяжёлый глубокий выдох. Он сжимает в пальцах горячий стакан, почти не чувствует, как те начинают покалывать, пока дыхание на какое-то мгновение сбивается. Видимо, нужно бросать курить, но это явно не то, о чём нужно сейчас думать. Сугилит осматривает мимо проходящих официанток, других сотрудников, что стоят неподалёку, и желание подойти к Року сильнее, чем он сам. Просто выходит из-за стойки, продолжая держать этот чёртов стаканчик, даже не прикасаясь к крышке, пока ноги ощущаются ватными. Люди обходят его сами, кто-то за спиной смеётся, но явно не над ним. А ему кажется обратное, пока с глухим стуком ставит напиток на стол, присаживаясь напротив. Рок заинтересованно поднимает одну бровь, поправляет идеально уложенные волосы, что даже не торчат по бокам. Сейчас они намного длиннее, чем Сугилит запомнил, его собственная причёска сегодня не отличается красотой. У Рока всё такие же острые скулы, вздёрнутый нос с лёгким приплюснутым кончиком. Свет падает на его глаза и они кажутся грязно-алыми, родного цвета почти и не видно за зрачком, что так резко расширяется при взгляде на Сугилита. — У вас в кафе особенное обслуживание? — Голос точно так же не поменялся, может стал лишь на пару тонов выше, а может это всё просто идиотский сон. Сугилит откидывается на спинку кресла, складывает руки на широкой груди и сжимает пальцы в кулаки, видя, как Рок прослеживает за этим движением. — Для отпетых ублюдков сегодня специальное предложение, — вырывается у него быстрее, чем информация успевает обработаться в голове. Рок растекается в самодовольной ухмылке, делает глоток кофе и показательно выдыхает тихое «а», будто бы наслаждается чужой накапливающейся постепенно злостью. — Странно, я думал ты уехал из города, — его задумчивый тон вдруг кажется слишком подозрительным. Телефон несколько раз вибрирует рядом, но он не обращает внимания. Складывает руки в замок на столе, кладя на них подбородок, вынуждая Сугилита ощутить себя пойманным в ловушку зверьком. — Странно, я думал вас посадили за совращение студентов. — Я никого не совращал, — напоминает Рок и это отчасти правда. Никто из студентов не сказал и плохого слова против него, когда вся ситуация всплыла, просто несколько десятков новостей, которые не несли особой пользы, и даже не смогли испортить репутацию успешного режиссёра страны. — Я бы поспорил, — все же произносит Сугилит, задумчиво высматривая в лице напротив хоть один намёк на прощение. Он хочет, чтобы Рок осознал, что тот натворил. — Ты сел здесь, чтобы мне настроение портить? — Огрызается тот в ответ, закатывая резко глаза. Сугилит вскидывает брови, коротко смеётся скорее от нервов. — Как же я могу испортить вам настроение, мистер Рок? Обращение режет по ушам, возвращает их обоих в прошлое, ровно на шесть лет назад, когда Сугилит стоял на коленях перед этим человеком и плакал, потому что боялся той жизнь, что у него была. Рок не успевает сделать глотка, поперёк горла встаёт неприятный комок, что хочется сплюнуть, желательно в лицо напротив. — Точно так же, как я испортил твою жизнь, полагаю? — Бьёт по больному, пусть даже и не считает эти слова правдой. Рок не портил никому жизни, просто пользовался тем, что студенты хотели трахаться и слушались любого его слова. Это возбуждало, это заставляло чувствовать власть, что прежде не было в его руках, ведь и режиссёр из него на тот момент был не то чтобы хороший. — Ох, так вы признаете в том, что гнилой ублюдок? — Скалится Сугилит, наклоняясь вперёд. Рок зеркалит его движения и по ощущениям они прямо сейчас начнут здесь драку. Просто сцепятся, как дворовые коты, что не могут поделить территорию. — А ты признаешь то, что я был хорош в постели? — К чему вообще… — Бедный маленький Сугилит не знает к кому пойти, но ведь есть его любимый преподаватель, что поддержит, поможет, да ещё и выебет. Полный набор подарка на новый год, открывай и принимай с улыбкой на лице, — голос ровный и спокойный, иногда Рок тихо смеётся, что вызывает у Сугилита лишь злость. И удовольствие. — Вы просто пользовались своим положением. — И? Не вижу проблем. Так засел в твоей голове, что не смог забыть? — Как же забыть это ебало, что светится во всех соцсетях и снимает любимые сериалы людей? — Спокойно произносит Сугилит, словно наконец-то находится в своей стихии. Нет никаких криков, нет никакой ругани, они просто перебрасываются оскорблениями, рвут друг на друге маски и вспарывают старые раны, что прямо на глазах начинают гнить. — Как мило, тебе нравится моё лицо, — мурчит Рок, и теперь это слишком сильно похоже на флирт, который неожиданно выбивает Сугилита из колеи. Он поднимает брови, тупо улыбается, и видно выпирающие острые клыки, что заставляют Рока облизнуться. Сугилит явно изменился, раньше тот был щуплым. Почти как сам Рок, может чуть шире за счёт мышц, но сейчас… Это просто целый шкаф, который по ощущениям проводит всë своё время в спортивном зале и следит за питанием настолько дотошно, что все вокруг его боятся. Рок складывает ноги крест-накрест, наклоняет голову к плечу и вдыхает медовый пряный аромат, что в этой кофейне чувствуется на каждом шагу. В узкой водолазке вдруг становится слишком душно, когда Сугилит не отвечает на его флирт, лишь продолжает смотреть, облизывать глазами, пожирать этими пухлыми губами, вынуждать таять и даже немного бояться. Раньше Рок не испытывал подобного, лишь тяжесть внизу живота от возбуждения при виде молодого студента на коленях и жалости, когда тот плакал. Но после скандала он действительно пытался помочь, пытался исправить ту зависимость, что выстроилась между ними, которую он просто не успел оборвать на корню. — Вам ведь даже не жаль. — Наконец-то произносит Сугилит, понимая всю абсурдность ситуации. Преподаватель из его института сидит прямо перед ним. Этот человек спал со студентами, выстраивал с ними такую сильную эмоциональную связь, что никто даже слова не сказал, когда вся правда вскрылась. Его просто уволили, попытавшись вставить палки в колёса, но по ощущениям Року слишком сильно везёт в этой жизни. Как иначе объяснить то, что после ухода из института он стал ещё более популярным режиссёром? — А должно? Никто не умер, я просто трахался с совершеннолетними людьми, — Рок пожимает плечами, смахивает уведомления на телефоне и уже в третий раз сбрасывает звонок. Сугилит трёт лицо. Ему бы вернуться на своё рабочее место, но как будто бы сейчас нельзя. Хочется дожать, хочется сбить с этого лица улыбку, хочется сделать больно, хочется прикоснуться. Пальцы ощутимо начинают подрагивать, когда он позволяет воспоминаниям вспыхнуть в закромах его уставшей головы. Сугилит знает, что Рок пытался помочь, как финансово, так и морально. Но его нежелание строить отношения с нестабильным подростком можно понять сейчас. Сугилит вряд ли бы даже начал помогать в такой ситуации, просто выставил бы за дверь, ничего не сказав. — Просто трахался, — тихо повторяет Сугилит, рассматривая старое пятно на столе. Его уже не стереть, не искоренить, оно просто навсегда останется здесь, как чья-то оплошность, как чья-то разлитая чашка кофе, как чья-то неудавшаяся встреча. Они замолкают оба, в воздухе ощутимо витает напряжение, но не давящее. Это скорее заводит и вынуждает внутри всё вспыхнуть, Рок пьёт свой кофе, вытирает тыльной стороной ладони губы, даже телефон в руки не берёт, лишь продолжает следить. — Не хочешь зайти в гости? Сугилит давится воздухом от такой наглости, поднимает глаза, встречаясь с явным диковатым блеском. Этот блеск ни с чем нельзя спутать, на него смотрели так, когда он плакал, когда стонал и извивался на кровати, когда просил помощи, потому что родители снова не хотели разбираться со своими долгами, что висят на единственном сыне. — К вам? — Глупо переспрашивает Сугилит, ведь язык от неожиданного вопроса начинает заплетаться, отчего выдавить из себя хоть один адекватный ответ становится ощутимо сложнее. — И к нам. — Огрызается Рок, вскидывая руки. — Заебал обращаться ко мне на вы, тебе уже не двадцать два года, мы оба взрослых мужика. — По ощущениям ты пубертатный подросток. — В полном расцвете своей красоты, — Рок откидывает выпавшие пряди изящным движением руки, отчего Сугилит лишь морщится. — Педик, — огрызается он, вызывая напротив хриплый смешок. — Закончились аргументы? Чай пойдём пить или будешь дальше стоять и яйца мять здесь? — А вот возьму и пойду. — Смотри не упади по пути. Они почти синхронно встают, Рок вновь вскидывает брови, оглядывая Сугилита всего и сразу. Широкие плечи, мускулистые руки, до белых пятен перед глазами интересно, что скрыто под обтягивающей рубашкой. На губах появляется улыбка от глупого фартука, что есть почти у всех сотрудников заведения. Шея начинает ощутимо болеть, Рок вообще не привык смотреть на кого-то выше себя, потому что в его круге общения обычно он самый высокий. Сугилит выше. Это заставляет ладони потеть. Сугилит уходит в помещение для персонала, исчезая на добрых полчаса. За это время Року удаётся вспотеть в душном кафе, замёрзнуть на улице и сделать из следов ботинок на снегу член. Кривой и толстый, но зато это хоть как-то занимает то время, что он проводит на улице в ожидании. Нет никаких идей, зачем он приглашает Сугилита к себе, просто захотелось проверить его выдержку, не было даже мыслей, что тот согласится. Но Сугилит всегда ломает все представления о его адекватности. Всегда оскорбляет в ответ, даже не повышая при этом голоса, имеет в словарном запасе несколько томов о том, как именно нужно отвечать Року, чтобы тот обомлел. Идиотский идиот, которые ещё в студенчестве смог запасть в душу Рока. Вообще за эти года он совершенно забыл обо всех тех людях, которые когда-то лежали в его кровати, просто в голове был ветер, а некоторые студенты по странной случайности имеют пунктик на тему «переспать с преподом». За зачёт, просто так, чтобы похвастаться или по какой-то другой причине, которая почти никогда не волновала Рока. Сугилит же просто попался в его ловушку из мягких речей и мнимой доброты, которую сумел сыграть Рок. — Нет, я передумал, ты не пубертатный подросток, ты просто капризный ребёнок, — спокойно произносит Сугилит, когда наконец-то выходит из кофейни и смотрит на нарисованные на снегу члены. Рок поворачивается к нему, поправляет шапку, что даже уши не закрывает, и показывает язык, будто бы только подтверждает слова Сугилита о его ментальном возрасте. — Дорогу помнишь или подсказать? — Язвит Рок, когда они переходят через дорогу. Сугилит поворачивает голову, осматривает счастливое лицо и лишь морщится. — К сожалению, помню, — сквозь сжатые челюсти произносит он, кутаясь в плотный шарф. Погода на улице не подарок, ветер так и не успокоился почти за целый день, мороз щиплет за нос и щеки, а руки даже не хочется доставать из карманов, иначе отморозишь пальцы моментально. Рок ненавидит зиму, ему легче перенести тридцатиградусную жару, чем собачий холод. Ещё и машина сломалась, что не входило в его планы сегодня. Вообще не по плану пошло абсолютно всё: от разбитой кружки с утра пораньше до почти двухметрового шкафа, идущего рядом с ним. Они молчат всю дорогу, Сугилит действительно помнит маршрут, несколько раз оглядывается, когда они проходят мимо его старой квартиры, и тяжело выдыхает. Сейчас уже ничего и не болит, не умер от голода и на том спасибо, потому что вероятность была и даже очень большая. Молчание между ними сродни интимным разговорам по вечерам у парочек, они не обсуждают погоду, не заводят старую шарманку о детских травмах. Просто идут рядом друг с другом, так же тихо едут в лифте, пока Сугилит облокачивается спиной о стену, а Рок наконец-то отвечает на звонок по телефону. — Нет, я не буду брать его на эту роль, он неправильно видит этого персонажа, — Рок прижимает телефон плечом, когда лезет в карманы за ключами. Сугилит стоит рядом и будто бы нависает, как грозовая туча, ещё немного и дождь пойдет стеной, вынуждая прятаться по домам. Первый щелчок. — Мне плевать, где он снимался до этого… Второй щелчок. — Я не идиот, будешь меня оскорблять, и я тебя уволю. Третий щелчок. — Я перенёс встречи из-за важных дел, какая тебе разница каких? Четвёртый щелчок. Дверь открывается, и Рок с шумом вскрикивает, когда телефон вырывают из рук. Сугилит скидывает звонок, кидает телефон в карман своей куртки, пока рука плотно обхватывает тонкую шею. Он сам наклоняется ниже, впивается губами в такие же холодные и мягкие. Внутри всё сводит, дверь хлопает за ними, вынуждая покрыться мурашками. Будто бы выхода отсюда нет, они заперли себя сами в этой клетке без желания выходить. Рок дышит хрипло, ладонь на шее сжимается сильнее, и воздуха начинает не хватать. Глаза закатываются от удовольствия, когда его прижимают к стене, скидывают быстро одежду, и вторая рука Сугилита лезет ему под рубашку. — Холодно, придурок, — сквозь поцелуй выдыхает Рок, предпринимая попытку выбраться из крепкого захвата. Но ему не удаётся этого сделать, Сугилит стал сильнее, и теперь его явно уже не заломаешь и не кинешь на кровать. — Мне тоже было холодно, — со всей накопленной злостью произносит в ответ Сугилит, больно кусая Рока за шею. Рок хватает его за куртку, сбрасывает её на пол и бьётся затылком о стену, когда колено Сугилита толкается между его ног, вынуждая те подогнуться. Они целуются до тяжёлых выдохов, до ниточки слюны между губами, до сверкающих взглядов, что они ловят в отражении хрусталика. Сугилит знает эту квартиру наизусть, он помнит каждый уголок, где и сколько раз лежал пьяный, где и сколько раз получал по лицу от злого Рока, где и сколько раз просил ускориться, где и сколько раз умолял не останавливаться. Это мешает адекватно думать, мозг буквально отключается будто бы по щелчку, и он перестаёт контролировать свои действия. Напирает всем телом, держит в тесных объятиях, которые лишь сильнее распаляют. Рок не сопротивляется, сжимает белые волосы на затылке, когда его целуют в шею и лижут ключицы, пока второй рукой пытается слегка оттолкнуть от себя эту груду мышц. Он под пальцами ощущает их напряжение, облизывается с ярким причмокиванием и охает, когда его подхватывают на руки. — Не промахнись мимо спальни, — смеётся Рок возле уха и закатывает глаза, когда чувствует давление в области бёдер. — После этого захотелось специально промахнуться мимо кровати, — в подтверждение своих слов он резко наклоняется вперёд, Рок охает, но приземляется спиной на мягкую постель. Ещё немного, и мог действительно упасть на пол, в глазах напротив читается лишь озорство и возбуждение. — Ты немного не ту позу выбрал. Рок пытается выползти из-под Сугилита, чтобы принять другую позу для предварительной подготовки, но его не выпускают. Руки поднимают вверх, и Сугилит одной ладонью сжимает их вместе, не давая дёрнуться. Рок читает его действия наперёд, медленно качает головой и дёргает ногой, но и её зажимают коленом. — Нет, я не буду под тебя ложиться, — угрожающе произносит Рок, но Сугилит лишь покачивает головой и улыбается. Вторая рука ложится на пах, сжимает вставший член, вызывая у Рока искры перед глазами. Последние несколько месяцев он настолько был погружён в работу, что иногда даже дрочить не успевал, о каком там сексе могла идти речь? — Я уже не студент, который не сможет дать тебе отпор, — напоминает Сугилит, когда Рок предпринимает ещё одну попытку вырваться, но получается лишь застонать и выгнуться в спине. — Я сейчас начну кричать, — угрожает в ответ Рок, но ничего не происходит. Сугилит лишь пожимает плечами и сдергивает с него брюки вместе с нижним бельём. Его руки отпускают, но мозг не успевает обработать информацию, когда на его ноги ложатся сверху, а горячий язык облизывает головку стоящего члена. — Кричи сколько влезет. Сугилит на секунду поднимает на него потемневший взгляд, пережимает член у основания и насаживается ртом, отчего головка упирается в заднюю стенку горла. Он расслабляется, начинает старательно сосать, вынуждая Рока сжать его волосы в кулак, а второй рукой закусить ребро ладони. Соседи не обрадуются его крикам уж точно, особенно после того, как последние несколько месяцев в его квартире почти всегда была тишина. Перед закрытыми веками размываются бензиновые пятна, его будто бы вновь отбрасывает на шесть лет назад, Рок мельком смотрит вниз и наконец-то тихо стонет. Сугилит на этот звук поднимает голову, продолжая дрочить, и улыбается. С блестящими от слюны губами, с рукой Рока в волосах, с его же членом в ладони. По коже бегут мурашки, как будто хочется что-то сказать, но получается лишь стиснуть зубы и промычать от удовольствия, когда Сугилит берёт за щеку, отчего головку приятно сжимает в тесноте. Ещё приятней становится, когда он спускается к яйцам и поочерёдно всасывает каждое, сжимая до боли худое бедро. Рок на это лишь давится удовольствием, впитывает в себя все хлюпающие звуки, поглощает жар чужого тела на себе и в ответ пытается толкнуться бёдрами. — Пытаешься сделать так, чтобы я согласился быть выебаным? — Смеётся Рок, когда Сугилит отстраняется и вытирает влажное лицо лежащим рядом одеялом. — У тебя нет другого выбора, — болезненный укус прилетает прямо по тазобедренной выпирающей косточке. Року не удаётся даже дёрнуть ногами, ведь те всё ещё плотно прижаты Сугилитом. — Я не согласен… — Рок затыкается на полуслове, когда Сугилит встаёт на колени и скидывает с себя одежду. Взгляд замирает на подкаченной грудной клетке, густой дорожке волос, слегка выпирающем животе, и он вполне похож на обычного накаченного человека, что не пихал в себя химию. Раньше такого точно не было в нём, он просто был худой и щуплый, высокий и безоговорочно соглашающийся на всё. Рок сглатывает густую слюну, что всё равно встаёт поперёк горла, пока он поднимается на локтях. Внутри всё сводит приятной истомой, тело покрывается мурашками, когда Сугилит поднимает одну бровь и считывает вожделенный взгляд напротив. Смотреть на такого Рока сверху вниз дело возбуждающее. У него волосы растрепались и торчат в разные стороны, глаза блестят от возбуждения, грудь часто вздымается и опускается, а пальцы слабо сжимаются в кулаки, слегка подрагивая. Сугилит тянется ладонью вперёд, касается самыми кончиками острого подбородка и поднимает голову Рока повыше. Тот сразу отводит взгляд, но к ладони ластится, будто бы мартовская кошка. Позволяет положить руку себе на щеку, а пальцами коснуться мягких волос. Сугилит осторожно убирает их за ухо, наклоняется ниже и целует. — Смазка где-то здесь валялась, — прерывисто произносит Рок, пытаясь нащупать полупустой флакон, что только недавно валялся на второй половине кровати. Он теряется в ощущениях, начинает заикаться и дрожать, пока Сугилит лишь продолжает смотреть на него, трогать невесомо, почти что щекоча кожу. — Я не сделаю тебе больно, — низкий хриплый голос возле уха, кажется, отправляет Рока в другую вселенную. Он отворачивается в сторону, отдавая найденную смазку, и переворачивается на живот, сгребая в объятия подушку. — Ты можешь делать мне больно, — произносит Рок, когда смазанный палец касается ануса. Сугилит удивлённо вскидывает брови, опирается второй ладонью почти возле головы Рока и наклоняется. Палец входит без особого труда, Рок настолько расслаблен, что буквально растекается по кровати, будто бы расплавленный в микроволновке сыр. Сугилит шумно выдыхает, толкаясь вторым, который входит чуть труднее. С губ Рока срывается тихое шипение, он жмурится и кусает зубами подушку, чтобы отвлечься от обжигающих ощущений внизу. Тело вновь напрягается, и Сугилит перестаёт медленно растягивать его. Он раздвигает ноги Рока шире, свободной ладонью сжимает талию, губами целует спину и ведёт незамысловатую влажную дорожку до самых лопаток. Рок тихо стонет, реагирует вздрагиванием на каждое прикосновение и поцелуй, позволяя продолжить себя разрабатывать. Молчаливые ласки выходят слишком интимными, не такими, как они оба себе представляли до этого. Рок всё ждёт, когда же ему будет больно настолько, что возбуждение смоет волной, когда же Сугилит отпустит себя и позволит перешагнуть чёрту, когда же тот скажет хоть что-нибудь. Пока что лишь горячие поцелуи остаются фантомными пятнами на коже, три пальца шумно хлюпают, и Рок стонет громче, закрывая себе рот ладонью. Обычно он в постели не кричит от удовольствия, если покопаться ещё глубже, то он и снизу последний раз был несколько лет назад. Сугилит восхищённо рассматривает торчащие лопатки, будто бы здесь однажды были крылья, обводит глазами редкую россыпь родинок, что дорожкой тянутся по всему позвоночнику. — Иди сюда, — Сугилит вытаскивает пальцы, поднимает перевозбужденного Рока за руку, и тот сначала глупо моргает, не понимая, чего от него хотят. — Хочешь показать мне акробатические трюки? — Это потом, — кивает ему Сугилит и откидывает подушки в сторону, чтобы сесть и облокотиться спиной на изголовье кровати. Он хлопает себя по оголенному бедру, Рок прослеживает за его движением и тихо выдыхает. Эта нога в два раза больше его собственной, член тоже длинный и толстый, вынуждающий в какой-то степени стесняться. — Садись. — Я в этом году вёл себя хорошо, можно мне, пожалуйста, новую машину, — Рок подползает на четвереньках, удивлённо вскидывая брови, когда его разворачивают спиной к груди Сугилита. Тот полностью игнорирует его шутку. А ведь за окном почти новый год, вот-вот стукнет следующий, и в этом Рок вёл себя просто ужасно. Уволить успешных сотрудников его компании, набрать пару долгов в карманы и разрушить чью-то жизнь не должны считаться хорошими делами. Он не знает, как там поживает Сугилит, но что-то ему подсказывает, что тот тоже не был любимчиком деда Мороза. С губ срывается тихий скулёж, когда Сугилит толкается членом. — Я ведь не буду видеть твоего самодовольного лица, — возражает Рок, но в ответ получает лишь одну поднятую бровь. — Перебьешься. — Коротко отвечает Сугилит, кладя одну ладонь ему на рот. Получается, теперь даже поговорить во время секса не получится? Рок лишь закатывает на это глаза и выгибается в спине, предпринимая попытку встать с члена. Но Сугилит держит его за грудь и прижимает к себе, шумно дышит возле уха и улыбается, видя реакцию напротив. Рок царапает мягкий бок, вторую руку кладёт на ладонь на лице, но его только глубже насаживают на член. Сугилит поднимает ладонь выше, обводит невесомо шею, будто бы думает, что именно сделать, но всё же поднимается к голове и сжимает волосы. Тело Рока почти полностью расслабляется, он задыхается в стонах и закатывает глаза, ощущая, как глубоко входит член, распирая его изнутри. Пальцы дрожат, тело покрывается испариной, и ему становится плохо от возбуждения и накатывающей паники, что он просто-напросто задохнётся. Но Сугилит лишь на секунду убирает ладонь, и в этот момент Рок громко стонет, хочет запрокинуть голову, но не удаётся из-за второй руки. — Слишком глубоко, — удаётся произнести сквозь бесконечный поток шлепков и тихих стонов возле уха. — Сугилит, пожалуйста, я так слишком быстро кончу. — Кончай, я не остановлюсь. Рок хочет возразить и ответить что-нибудь, но рот снова затыкают, а волосы сжимают сильнее. Он сводит колени вместе, наблюдая, как напрягаются икры Сугилита, как тот упирается пятками в постель и продолжает вбиваться в него. Конечности начинают ныть от скованного положения, и первый оргазм накрывает с такой силой, что Сугилит перестаёт двигаться. Он целует дрожащую спину, расслабляет хватку, и Рок буквально выгибается до хруста позвонков, припадая затылком к его плечу. Дышит тяжело, двигается на члене сквозь тихие собственные всхлипы и лижет щеку Сугилита. Пальцы судорожно шарят по телу, сминают тёмную кожу, будто бы пытаются пробраться сквозь неё, увидеть кости и поглотить их, обмотать нервы вокруг рук, чтобы полностью прочувствовать этот момент ещё раз. — Умоляю, продолжай двигаться, только не в этой позе, — сил нет сказать это не шёпотом, Рока переворачивают на живот, как тряпичную куклу, вновь дают в руку любимую подушку, и он тонет в ней лицом, ощущая, как Сугилит нависает сверху. — Так подойдёт? — Да, да, да, — как заведённый произносит Рок, выстанывая ещё несколько оскорблений, потому что Сугилит делает слишком резкий глубокий толчок. Давит на поясницу по ощущениям всем своим весом, жмурится и шумно дышит, пытаясь не смотреть вниз. Влажные бёдра Рока, где видны следы пальцев Сугилита, станут его криптонитом к быстрому оргазму. Видеть Рока жадным до ласк и просящим с каждым разом, чтобы Сугилит ускорился, вынуждает лишь вспоминать то, что до этого было между ними. Там тоже были чувства, тоже были мольбы о том, чтобы кто-то ускорился, там было всё то, что происходит между ними сейчас. Изменения лишь в том, что теперь Сугилит может видеть, как член исчезает в заднице Рока, как тот выгибается и покрывается мурашками на каждом толчке, как поднимает бёдра и выгибается в спине. — Блять, ещё, прошу. — Ты та ещё шлюха, — Сугилит резко наклоняется ниже, хватает Рока за волосы и поднимает его. Тот всхлипывает, пытается спрятать заплаканное лицо и огрызнуться, но не получается, потому что Сугилит ускоряется. — Сам подо мной стонал не меньше, — всё же выдыхает Рок, обессиленно роняя голову обратно на подушку, когда его отпускают. Сугилит жмурится до белых пятен перед глазами, вдыхает через нос и ощущает подступающий оргазм. Он собирается в кончиках пальцев, вынуждает внизу всё свернуться колючей проволокой и резко выйти из Рока. Тот вскрикивает, поднимает бёдра и кончает следом, вновь даже не прикасаясь к себе. Глаза закатываются, тело влажное и липкое, а горячая сперма на копчике вынуждает поморщиться. Он поворачивает голову, но слова о том, что Сугилит будет это всё слизывать, застревают в горле. Тот дышит тяжело, сжимает и разжимает пальцы, и за белоснежными волосами, что прилипли к влажному лицу, почти не видно глаз. Он кажется вдруг слишком красивым, Рок и раньше об этом задумывался, но сейчас, когда Сугилит возмужал, его хочется боготворить в голове. Они молча переглядываются, и Сугилит начинает смеяться. — Теперь можем выпить чаю? У меня пересохло в горле, — напоминает он об изначальном приглашении Рока на чай, и тот лишь закатывает глаза. — Ты помнишь, где кухня. Рука тянется за салфетками на тумбочке, он слепо проводит ладонью по копчику, чтобы стереть сперму, но Сугилит перехватывает его руку и помогает. Пусть Рок и не просил его об этом, но они всё так же продолжают понимать друг друга без слов. — Я бы сначала покурил, — тихо произносит Рок, скорее для себя, чем для Сугилита, и тянется к сигаретам с пепельницей. Курить прямо в спальне он начал давно, это уже вошло в самую ужасную привычку из всех, что у него были. Сугилит падает рядом с ним на кровати и тоже тянется за сигаретой. — Всë ещё куришь? — Удивленно вскидывает брови Рок, потому что в последнюю их встречу Сугилит клялся, что бросит. — Периодически, — юлит Сугилит, пытаясь игнорировать тот факт, что ему нужно бросать курить в таком количестве. — Я действительно испортил тебе жизнь? Сизый дым врезается в изголовье кровати и распространяется молчаливо вокруг, пока Рок продолжает лежать на животе и смотреть перед собой. Курить в кровати довольно пожароопасно, но ему сейчас плевать. Он вскользь смотрит на Сугилита, как тот прикрывает глаза, делает долгую затяжку, сбрасывая пепел в старенькую пепельницу. Они действительно слишком далеко зашли, их отношения, как преподавателя и студента, сломались в тот момент, когда Рок отсасывал Сугилиту после занятий, все границы постепенно стирались, ведь они проводили почти каждый вечер в этой квартире. Да, Рок поступил ужасно, когда просто исчез со всех радаров после вскрытой правды, но так было нужно. — Немного, но, наверное, я и сам себе её испортил. У меня, кстати, девушка есть, — вдруг произносит Сугилит, вспоминая, что вообще-то ему сегодня утром конкретно так выебали мозг. — Мне что с этой информацией сделать? Сплясать? — Возмущенно произносит Рок, будто бы на него ещё пару грехов в этот момент повесили. — Забить, потому что я планировал с ней расстаться сегодня. — Когда ты не открываешь рот, то кажешься умнее. Сугилит лишь хмыкает и улыбается. Видеть расслабленного и разморенного после секса Рока возле себя очень интересно. Как будто бы между ними ничего не менялось, будто бы шесть лет назад они всё же смогли построить отношения и вывести их на другой уровень. Но между студентом и преподавателем, что на семь лет старше, вряд ли когда-то может получиться что-то дельное. Особенно когда ветер гуляет в голове у обоих. Рок не хотел никогда привязывать к себе всех тех, кого он трахал, настолько сильно, но Сугилит стал случайно неизбежной слабостью, которая по сей день вызывает странные ощущения в груди. Они тушат сигареты одновременно, Рок откладывает пепельницу в сторону и морщится, ощущая неприятные ощущения внизу. Больше на анал он не согласится, даже если ему будут угрожать жизнью. — Что ты делаешь на новый год? — Сугилит поправляет короткие волосы, наклоняет голову к плечу и смотрит за Роком, который лишь пожимает плечами. — Планировал сходить в клуб и подцепить кого-нибудь, у тебя есть другие идеи? — Провести его вместе? — Спокойно предлагает он, будто бы держал в голове эту мысль не первый день и даже не месяц. Рок наконец-то переворачивается на спину, та приятно похрустывает, и он блаженно мычит, ощущая сладкую негу от двух оргазмов. — Видимо я в этом году вёл себя слишком плохо, если судьба подкинула мне тебя. — Скажи спасибо, что не угли в носках. — Теоретически… — Заткнись. — Сугилит резко кладёт ладонь на его лицо, почти что попадая пальцами в глаза, но зато ужасную шутку удаётся прервать на корню. Рок прыскает со смеху, слюнявит солёную кожу и кашляет, когда понимает, что это не слишком приятное занятие. — Надеюсь тогда встретить под ёлкой тебя в носках. — Только в носках? — Сугилит вскидывает брови. — Нет, ну, можешь бубенчики на соски прицепить… Сугилит фыркает и убирает ладонь с лица, перемещая её вновь на щеку. Рок прикрывает глаза, ощущая её жар и влажность, мычит от удовольствия, когда его начинают гладить, словно дворового кота, и смеётся. — Если тебе станет легче, то я могу извиниться за свои поступки. Больше студентов я не трахаю. — Теперь они трахают тебя, — напоминает Сугилит и убирает ладони к себе на грудь. — Не нужно извинений. Не за что там их просить, я просто был потерянным подростком, а ты тупым взрослым. — Не был я тупым взрослым. — Ага, как же. Они замолкают одновременно, потому что говорить не хочется. Лишь расслабленно лежать рядом, разглядывать друг друга вскользь, будто бы заново изучать. Сугилит упирается затылком о стену, складывает руки на груди и смотрит в белоснежный потолок, который вряд ли сейчас даст ему ответы на какие-то вопросы. Да и вопросов будто бы нет. Как и нет понимания, получится ли у них что-то после этого дня, но можно попробовать, раз никто не против. Рок откидывает подушку в сторону, подползает ближе и падает головой на широкую грудь, вдыхая солёный аромат кожи. Долгие месяцы одиночества и погруженности в работу всё равно сказываются на нём, отчего хочется хотя бы обычных обжиманий в кровати, как сейчас. Сугилит ничего не говорит на это действие, за это хочется ему сказать спасибо, но Рок лишь выдыхает, когда в его волосы зарывается широкая ладонь. Они продолжают в особенном для них молчании лежать и просто отдыхать. Чай подождёт, им нужно ещё немного побыть в тишине, чтобы понять, куда двигаться дальше.