Разборки - наш хлеб

      Я стоял на крыльце и слегка дрожащими руками пытался попасть в скважину. А за моей спиной нетерпеливо топтался тот самый герой, у которого «спасти даму в беде» — хуев рефлекс в закреплённой форме. В нашем случае роль «дамы», блядь, по случайному стечению обстоятельств досталась мне, а «герой» в белых кедах оказался не сильно переборчивый. Даже по закону жанра — подарил бледнолицей «красавице» поцелуй. Правда, «красавица» — тощий, избитый и униженный девятиклассник с дряным языком и разбитой мордой лица, что собственно было замечено познее и существенно поумерило его пыл.       Как мы дошли я не помню. Помню только эпизод у раковины в школьном туалете, и потом: гудок машины, судорожно сцепленные пальцы на чужом предплечье и клокочущее в глотке сердце. Лишь два чётких воспоминания, когда я выныривал из тумана вязких мыслей.       Я ни разу не пробовал наркоту, но сейчас мне казалось, что я целиком под её влиянием. Нервный расфокус взгляда, дрожь в руках, холодная, липкая кожа… В груди поселилось тяжёлое неприятное чувство. Очередной раз жизнь окунула меня лицом в дерьмо…       Нет, это ещё ничего. Всего лишь детская жестокость и банальные издевательства. Хотя… беру свои слова назад, никакие не банальные — это ещё как выебнуться надо, чтобы такое в голову пришло… Херовы извраты, блядь.        Я пережил много чего похуже, но… Я просчитался. Если бы на месте этих ссыкливых подлых ублюдков был бы кто серьёзнее… Сука-сука-сссука! От бессильной ярости ногти бесконтрольно впиваются в ладони, и я отчасти возвращаюсь в реальность. За спиной слышится тяжёлый вздох и меня пробирает холодком. Макс. А я про него и забыл… Стойте, как долго он уже стоит за моей спиной?       — Ну что ж, спасибо что проводил… — нервно улыбнулся я.       — Э-нет, так не пойдёт. — услышал я хищный голос за спиной. — Неужели даже чаем не угостишь?       — Что ты несёшь. — хотел огрызнуться я, обернувшись, но внезапно по обе стороны моей головы в дверь врезались ладони.       От грохота я рефлекторно отпрянул, прижимаясь спиной к поверхности и сглатывая спёртое дыхание. Кажется, такая поза для нас становиться очередной привычкой…       — Не понял? — Господи, с какой откровенной угрозой в голосе это сказал Максим… Он с нечитаемым выражением лица медленно наклонил ко мне голову. — Открывай говорю… Упырёныш. — последнее слово он блядски нереальным голосом буквально прошептал мне в ухо…       Мурашки против воли всколыхнули отзвуки недавнего возбуждения. Издевается? Страшила из сказки, пха! Я-то хорохорюсь на честном слове, но, по факту, мне совсем не весело: в ушах эхом слышится то безэмоциональный тон мерзко-делового тона, то безумный почти звериный рык, от которого что-то рвётся внутри. А перед глазами всё ещё стоит та холодная расчётливая ухмылка и затопленные холодным гневом колючие почерневшие глаза. Такого Максима я ещё не видел… Страшный, опасный, безудержный. Максим…       ...его я тоже недооценил. В момент когда он прижал меня к стенке я просто замер, словно во мне включился инстинкт жертвы. Словно кролик под взглядом удава, как будто мне напрочь отбило всю волю и мозги, а организм намеренно заставил меня оцепенеть, пережидая опасность. Думаю Макс и сам не до конца осознавал что делает тогда, так что фактически мне сегодня дважды повезло остаться в живых.       Я, не отрывая взгляда от его шеи, нащупал дверную ручку, скрип…       — Ах ты ж бл… Ух… — как только я повернул ручку, Максим втолкнул меня внутрь дома, плотно притворяя за собой дверь. В следующее мгновенье я опять подпираю спиной стену, сильная рука Макса упирается мне в грудь.       — Теперь не сбежишь… — услышал я и в груди всколыхнулась паника. Я впервые реально испугался человека перед собой…       Максим… у меня дома… Чёрт, что делать?       — Ну так как на счёт чая? Хах-ха, — послышался смешок над моей макушкой, — А ты более сговорчивый, когда я включаю «страшный голос», может ты и правда мазохист? — секундное замешательство сменилось закипающим раздражением, которое немного вернуло меня в чувство.       — Падла! — процедил я, пытаясь оттолкнуть этого гада от себя, но «падла» явно тяжелее и в разы сильнее меня, на мои нежные уговоры не поддалась.       Тогда я исхитрился впиться ему зубами в плечо, он зашипел и отпрянул от меня как от прокажённого. Парень досадно и даже как-то обиженно на меня зыркнул, так что аж моя совесть попыталась выйти из комы, но больше ко мне не лез.       Нет, всё же, единственное привлекательная в нём черта — это привычка показывать истинные чувства в порыве ярости, перед тем как окончательно сорваться. За это я готов платить даже сломанными костями. А в остальном — он просто конченый пидрила.       Пока я прожигал в его черепушке дыру раздражённым взглядом, он вполне себе свободно осмотрелся в прихожей, нашёл выключатель, зажигая неприятный жёлтый свет и даже успел разуться.       — Да, гостеприимством ты не отличаешься. Так и продолжишь буравить меня взглядом или пригласишь войти? — ухмыльнулся наглый богатенький пиздюк.       — Напросился в гости, а теперь ещё на меня бочку катишь? А не слишком много чести будет чаи в моём доме распивать? Надеюсь в вашем великолепном дворце, о господин, чай из пакетиков официально признан оскорблением. — привычно оскалился я. — Не боишься, что я туда ядом плюну?       — Мне жутко импонирует твоя сучность, но иногда она вылазит явно не к месту. Прекращай вести себя как последняя стерва. — устало выдохнул он. Задор сошёл с лица Максима и я заметил как он потёр пострадавшее ранее плечо.       Ну и ладно… так не интересно. Я фыркнул и рывком развернулся к небольшому холлу, попутно чуть не потеряв равновесие. В несколько шагов я добрался до кухни и с отсутствующим лицом поставил чайник.       Ещё как только мы зашли и меня окутало тепло дома в голове неприятно зашевелился только-только зарождающийся дискомфорт. Но пока кипел чайник, а незваный гость бросал взгляды мне в спину, боль разрослась до того что стала раздражать.       Я достал две разные кружки из шкафчика для посуды и бросил туда по пакетику чёрного чая, даже не удосуживаясь спросить о его предпочтениях. Пусть пьёт, что дают. Вот ещё, буду я с ним любезничать.       Пока чай заваривался я успел своими же мыслями окончательно испортить себе настроение.       — Вот. Пей и вали. — фыркнул я, подставляя кружку к самовольно усевшемуся за стол парню.       — Приму это за «спасибо». — спокойно ответил он.       — На твоём месте я бы скорее подумал, что это сильно зацензуреное «вали нах». — огрызнулся я, хватая вторую кружку.       — Прости уж, дорогая моя заноза в заднице, но я уйду лишь тогда, когда ты будешь в относительном порядке. — спокойно хмыкнул парень, легонько сдувая поднимающийся от кружки пар.       — И когда же это будет? — не преминул уточнить я.       — Хм, думаю, сначала ты примешь душ, пока я схожу в аптеку, потом я залечу тебя до лежачего состояния и после этого счастливо виляя жопкой уйду восвояси. — Учитывая то, что случилось после моего псевдо «спасения» я увидел в его словах очень прямой смысл…       Так вот чего он добивался! А я-то думал, что он просто так меня спас, наивный сопливый идиот…       — А не много ли ты на себя берёшь? — нервно усмехнулся я, отступая. — «Залечишь до лежачего состояния»? Это по-твоему лучший способ стресс снять, чем просто меня отметелить как обычно? — Максим угрожающе встал из-за стола, а я поспешил отойти ближе к спасительному проёму в дверях. — И не подходи! А то щас орать буду.       — Совсем тю-тю? Ты о чём это подумал, придурь доморощенная? — так же нервно откликнулся парень. Как мне показалось — даже покраснел. — Ты уже забыл, что эта дрянь тебе за шиворот полилась? Или ты душ презираешь как домовой? А в аптеку я пойду за лекарствами! И «лечить» я тебя планировал в прямом, а не в переносном смысле, извращенец недобитый!       — А… о-о-о… — кажется из нас двоих самый испорченный всё же я. Вот когда начинаешь жалеть о высказанных ранее подъёбах того самого подтекста… — Ну, я тогда это, пойду? В душ? — неловко-то как…       — Да, сходи уж, пожалуйста, будь так любезен. — раздражённо фыркнул Максим. — Или хочешь чтобы я тебе помог?       — Н-нет-нет! — я тут же поторопился отставить кружки. — Сам справлюсь, не безрукий…       После слов Макса я невероятно ускорился и в ту же секунду убежал на второй этаж. Уж не знаю ушёл он или же нет, но оказавшись за дверью я решил, что уже чертовски давно не валялся в ванной. Я заткнул слив, выкрутил краны на максимум, и, наконец, скинув с себя грязную одежду, блаженно погрузился в приятно-обжигающие объятия воды. И пусть весь мир подождёт…       К сожалению, миг блаженства не затянулся надолго… Сейчас, оказавшись наедине с собой я почувствовал себя до омерзения жалким. С одной стороны — я сам себя балую горячей ванной вместо привычного душа, но с другой — это аналогично тому, чтобы в одиночестве есть вкуснющий сладкий торт, когда на душе паршиво.       В закрытой комнате, подернутой дымкой пара, вскрылись все мои слабости. И то, что произошло сегодня — лишний раз доказывает насколько я беспомощен. Но это ничего, я ведь ещё жив, верно? Я буду в порядке, определённо. Я буду в порядке…       Слёзы не помогают. Они не приносят утешения, за ними следует лишь опустошение. Но они всё ещё есть. Мои слёзы будто застряли где-то в груди и от невозможности высвободиться отравляли моё тело. Я устало прикрыл глаза. Достало… Впервые за долгое время… я вспомнил очень старые, забытые чувства. Когда Макс пришёл мне на помощь… я совру если скажу, что в первую секунду не испытал облегчения. Но в то же время мне было удушающе больно осознавать, что он видел меня настолько униженным и грязным… Перед ним я всегда хотел выглядеть дерзко и безбашенно. Я понял это только сегодня…       Как же я устал… Устал бороться, устал бежать, устал одёргивать себя и помнить что искать помощи со стороны — равносильно безропотной вере в чудо.       Я не знаю сколько времени прошло с момента как я закрыл глаза, но в следующее мгновение я ощутил как кто-то осторожно встряхивает меня за плечо.       — Дима! Димка, очнись! Ну же… — я распахнул глаза и увидел встрёпанного перепуганного Макса. — Ты в порядке? Что-то случилось? Где болит?       Господи-боже… Когда в его тёплых карих глазах плещется столько отчаянного волнения, столько грёбанного сочувствия мне хочется осесть безвольной тряпочкой, растеряв остатки гордости…       — Ты. Ты что, спал?! — вдруг удивлённо вскинул брови парень и в ту же секунду облегчённо обмяк. — Слава богу…       — А… ты чего тут? — наконец сообразил спросить я, сонно потирая глаза.       — Я вернулся, звал тебя — ты не отзывался, тогда я пошёл проверять комнаты на втором этаже… — замялся он, — У тебя было открыто, ну я и… а потом увидел тебя в ванне, с закрытыми глазами, испугался… Думал уже, что ты шлёпнулся в обморок.       — Я в порядке. Можешь уже свалить. — без особого выражения сказал я, устало вздыхая. Если он и вправду сейчас уйдет — это будет очень кстати…       — Ты забыл? В моём плане следующий пункт — «залечить до лежачего состояния», так что никуда я не свалю. — вот упрямый дурак! — Встать сам можешь?       Вместо ответа я зло сел, в доказательство того что я не конченый калека.       — Может уже выйдешь? — раздражённо фыркнул я.       — Я могу закрыть глаза, но выходить не буду — вдруг ты упадёшь. Вот. — сказал он, зажмуриваясь и растягивая в руках огромное махровое полотенце. Откуда только его достал?       После ванны на меня навалилась сильная усталость и апатия. Всё тело снова ощутимо ныло, живот наливался тяжестью, а перед глазами плыло… Я, разозлившись на своё никчёмное тело, достаточно резко встал и, выскользнув за бортик ванны, пошатнулся, заваливаясь в сторону Макса.       — Поймал. — выдохнул он, закутав меня в полотенце с макушкой. — Я могу уже открыть глаза?       — Заткнись и потеряйся… — пробубнил я ему в руку, уже не ядовито, а скорее обиженно. Бесит он меня, обращается со мной как с безруким капризным ребёнком!       — Хах, ладно, но только после того как ты окажешься в своей комнате и выпьешь лекарство. — по тону голоса мне показалось, что он улыбается мне в макушку. — Кстати, я всё ещё не знаю где твоя комната, покажешь?       Его руки до сих пор обвивали мой торс поверх полотенца. А мне показалось, что ещё секунда и я позорно разревусь прямо в кольце его рук… Слишком многое случилось за последние несколько дней, я слишком устал от всего…       — Дим? Дима, посмотри на меня. Что-то не так? — взволнованно спросил Макс, после долгой паузы.       — Это с тобой что-то не так. — горько прошептал я. — Почему ты здесь? Зачем тебе… всё это? — взорвался я, срываясь на крик и пряча лицо в складках потоленца… Какой я трус, не могу даже на него посмотреть. А он медлит с ответом… — Я так и знал… — тускло пробормотал я. — Не надо меня жалеть…       — Дима… — сильные руки развернули меня лицом к их обладателю.       — Отвянь! Убирайся из моего дома! — закричал я, вырываясь из цепких пальцев.       — ДИМА! Послушай сейчас меня! — вау, какой голос… — Я никогда… никогда, слышишь? С нашей первой встречи я никогда не смотрел на тебя с жалостью. Ты до сих пор единственный, кто способен сковырнуть мой панцирь пофигизма, единственный, кто может вытащить из-под маски мои настоящие чувства. — он признал это? — Да какая к чёрту жалость, когда ты… — он вдруг замолчал, будто ему враз спёрло дыхание. — Н-не важно.       — Договаривай! — крикнул я, с отчаянной злостью. — Скажи же мне какого рожна ты всё ещё торчишь тут! Какая тебе с этого выгода?!       — Хах. — внезапно усмехнулся Макс. — А с чего интересно ты взял, что я должен перед тобой отчитываться? — уши вдруг резануло холодным тоном. — Я делаю это только потому что хочу, доволен? И мне насрать как сильно ты меня ненавидишь и почему. Я ведь не прошу тебя перестать ненавидеть меня, верно? Так что завались и получай удовольствие.       — Н... ненавижу? Да нет, я… — ненавижу? Нет, я никогда его по-настоящему не ненавидел… но иначе почему доёбывался? И почему меня вдруг волнует то, что ещё пять минут назад казалось запредельно очевидным?       — Что ты?..       — З-забудь… Пошли в комнату, или куда ты там хотел. — Сдаться сейчас наверное было глупо, но все мои аргументы как-то разом иссякли, а я снова не мог собрать мысли в кучу…       Озноб… Меня била крупная дрожь и я сам себе казался мокрым выброшенным котёнком, но «держать лицо» не было сил… плевать. Будь что будет. Мне уже всё равно…