Спасибо! Мне не нравится.

- Что здесь произошло? - прорычал Артур, врываясь в раздевалку. Стоило двери за его спиной захлопнуться, как несколько десятков пар глаз уставились на него. Галдеж стих, наступило тяжёлое молчание. Да здесь была целая толпа! И в центре этой толпы, в маленьком пустом кругу, несколько потерянно сидел Гилберт Байльшмидт. Впрочем, стоило ему взглянуть, кто за ними пришёл, он тут же ощетинился. - Ничего здесь не... - Профессор! - закричал другой парень, стоявший рядом. - Шкаф Гилберта, он... Но Артур и так уже это заметил. Перед отшатнувшимся Гилбертом, уже вываливаясь на пол, в полном беспорядки огромной кучей лежали вещи. У Артура сердце в пятки ушло. Память услужливо подкинула кое-какие события многолетней давности. Ох... примерно такой же эпизод предшествовал его бесславному падению с главной роли в прошлом. Так, тихо. Стоп. Не время предаваться воспоминаниям! - А не могло, - просипел он малодушно, - упасть само? "Пусть бы упало само, пусть бы упало само, пусть бы упало само..." - судорожно думал он, цепляясь за эту мысль, как утопающий за соломинку. - С верхней полки? - мрачно цыкнул Гилберт. - Я так не думаю. О, нет. Почувствовав, как у него трясутся руки и леденеют пальцы, Артур понял - все пропало. - Все... все немедленно разойдитесь! - прорычал профессор, едва совладав с голосом. - Идите на урок! Здесь вам не представление! Ну! Расходитесь! Живо! Ребята, конечно, расходиться не хотели - тем не менее, они не могли ослушаться преподавателя, тем более такого нервного преподавателя. Через несколько минут они с нахмуренным Байльшмидтом остались единственными в раздевалке. Этого времени хватило, чтобы Артур пришёл в себя. - Так! - произнёс он, кажется, чересчур резко. - Что пропало? Ты смотрел? - Нет, я... - помрачневший Гилберт только тяжело вздохнул. - Там не было ничего ценного. Даже как-то неудобно... Помелочились. Максимум - кошелек и проездной. - Сколько? - рука Артура дернулась ко внутреннему карману. - Сколько там было денег?Давай я все верну. Байльшмидт посмотрел на него долгим пронизывающим взглядом. А затем устало вздохнул и обессиленно бухнулся на лавку. - Да бросьте, - буркнул он.  - Но...  - Я же сказал, там была одна мелочь! Не больше сотни! Да и потом, - нетерпеливо перебил его Байльшмидт, - если вас так гложет, просто думайте об этом, как о том, что я плачу за свои грешки. Не надо об этом так беспокоиться. - Надо! - рявкнул Артур. В отличие от Гилберта он с каждой секундой чувствовал, как напряжение в груди растёт с ужасной силой. - Вы все даже не понимаете! На этом не остановится. Они могут напасть! Так... Значит, теперь, пожалуйста - слышишь? Пожалуйста! - не ходи в одиночестве! Если Брагинский... хотя нет, Брагинский тоже может быть... - Да что вы в самом деле! - вскричал ошарашенный Гилберт. - Не сунется ко мне никто! - Я тоже так думал! - зарычал на него в отчаянии Артур. - Думал, все это шутки! Думал, что сам справлюсь, что смогу противостоять, ты, самоуверенный высокомерный болван! И осекся. Не слишком ли он... Нет-нет, этот ужас, что он испытывает сейчас, абсолютно понятен, но... Он что, только что накричал на ученика? Ни за что? Но хуже всего было то, что он сейчас признал кое-что слишком личное. То, что знали всего трое на этом свете: его старый учитель, Франциск и теперь Альфред. Гилберт же, кажется, был смятен его внезапным срывом. Он смотрел на преподавателя, не отрывая глаз, да так, что Артуру самому стало не по себе. Некоторое время они просидели молча. - И что случилось дальше? - мягко поинтересовался Байльшмидт, подтягиваясь чуть ближе. Ха-а, черт. Вот и четвертый человек. - Нечего больше рассказывать. Меня подловили на улице и... и... - Артур поджал губы. До сих пор вспоминать было больно. - И после того случая вы больше никогда не выходили на сцену, - закончил за него Гилберт, все так же мягко и тихо.  Да-да. Не считая мучительного времени в больнице и его бесконечных депрессий и истерик, это самое краткое и емкое описание тех событий. - Угу, что-то вроде того, - Артур несолидно шмыгнул носом и отвёл взгляд. - Слушай, может быть, современные нравы немного помягче, но... Я ведь знаю. Травля совсем не исчезла. Может быть, ты не знаешь, но Альфреду недавно порезали ноги. Гилберт фыркнул и ловким движением пнул в шкаф какие-то старые ботинки, непонятным образом оказавшиеся здесь. Серьезно, у них был такой вид, будто их, во-первых, никто не надевал лет пять как минимум, а во вторых, не наденет еще лет пять. Как раз до того момента, как они отправятся в прекрасное турне по помойке. - Я знаю. Сам латал его, чтоб к выступлению своему успел. - О... Не знал. Спасибо... - он сделал паузу и вдруг поднял глаза. - Да и... Брагинский. - Да, Брагинский, - Гилберт со странно-тяжелым вздохом качнул головой. - "Несчастный случай", я помню. Но, профессор... - он вдруг встрепенулся и возмущенно воззрился на учителя. - Да, кстати насчет Брагинского! Раз вы слышали про травлю, зачем вы, черт возьми, натравили Альфреда на Ваню?! Не ожидавший этой темы Артур даже запнулся на секунду. Недоуменно поднял глаза. - Чего, прости? - Ну, Ваня! Альфред! Их поцелуй! - распалялся все сильнее Гилберт. - Разве это не вы подговорили Ала поцеловать его при всем честном народе? А? Чтобы он провалил этап!  Что?! Так вот какие мнения ходят по училищу?! Так вот, почему на него в училище смотрят, как на последнего в мире ублюдка! Артур даже задохнулся от негодования. - За кого ты меня принимаешь?! - воскликнул он. - Я вообще не знал, что он решит это сделать! Да если бы я хотел кого-то выкинуть из гонки, я бы сделал это уж точно не таким дурацким способом! Что за детский сад?! И, знаешь ли, это немного оскорбительно: разве он сам, без моей указки, не может принимать решения? - Идиотские решения, - хмыкнул Байльшмидт. - Идиотские решения! - подтвердил Артур. - Тем более! Да кто это вообще такую глупость придумал?! Просто ужас! Такого вы все мнения обо мне?! Это... это просто... у меня даже слов нет цензурных! Я никакого отношения к этому всему не имею! О, это была патетичная тирада. Артур вложил в неё всю свою душу! В конце концов, а в чем он не прав? Но вместо того, чтобы проникнуться проблемой профессора, этот наглый высокомерный мальчишка только расхохотался. - Ха-ха-ха, о боже! Ладно, ладно, не кипятитесь, профессор, я вам верю! - бормотал он, стирая слезы с глаз. - И что же, интересно мне знать, заставило его так поступить? - Понятия не имею, - процедил Артур, опуская глаза. Конечно, он имел понятие, но это была не его тайна. Вот ещё, будет он разбалтывать идиотские секретики идиотского братца. - О, правда? - веселился Гилберт. - Тогда я попробую угадать! Может быть, он сам додумался до такого коварного плана? - Я же сказал, я не... - Вы правы, очень вряд ли. Не настолько же он гадкий мальчишка! - продолжал Гилберт. - Тогда, может, он просто решил отточить свои навыки? - Мне совсем... - И правда, глупость какая! - хмыкнул Гиль и сделал театральную паузу. - Тогда, возможно... хм-м, нет, только подумайте... Их всё-таки надо закрыть в тёмной тесной комнате! Чтобы они точно узнали, кто из них картошечка, а кто баклажан! - Послушай, я правда не... чего? Кажется, что-то в недоуменном лице Артура развеселило Гилберта ещё больше. Теперь он просто покатывался со смеху! - О-о-о! Да он же просто вмазался! Это ведь мно-о-огое объясняет! Ха-ха-ха-ха! Втрескался, как мальчишка! В нашего Ванечку! Нет, даже не как мальчишка - как идиот! Как самый последний идиот в мире! Ой, не могу, ха-ха-ха! Ну? Ну? Вмазался же?  А Керкланд нервно сглотнул. Черт побери. - Не имею никакого понятия, - буркнул он, опуская голову ещё ниже. Честно говоря, это совсем не имело никакого значения: Гилберт для себя уже всё понял. М-да. Вот и храни после этого чужие секреты. - О, боже, я точно обязан проверить эту теорию! - фыркнул, отсмеявшись, Гилберт. - Я в шоке, я в таком шоке! Бо-о-о-оже, даже представить не могу лицо нашего Ванечки, когда он поймёт! Ох, Альфред, мой чертовски хороший товарищ, ради таких историй я с ним и дружу! Такой провал - это же надо было ещё постараться, ха-ха-ха! - Так, давай всё-таки вернёмся к твоему шкафчику, - неловко потёр шею Артур, стараясь замять этот глупый разговор. М-да, слушать такое про Ала было не слишком приятно. - Давай я дам тебе денег на проезд, а сам сбегаю в учительскую и к охране. В раздевалке камер, конечно, нет, но вот в коридоре... - Ага, - безразлично пожал плечами Гилберт и шмыгнул носом, все ещё подавляя редкие смешинки, - здесь уже пол-училища побывало, неужели вы правда надеетесь кого-то обнаружить? - Ну хоть что-то, - скривился Артур, доставая кошелёк из внутреннего кармана и отсчитывая купюры. Он и сам прекрасно понимал бесполезность всяких телодвижений в подобной ситуации - и всё же это было лучше, чем сидеть и ничего не делать. - М-да. Вот уж не думал, что главная роль принесёт столько проблем, - качнул головой Байльшмидт, с неохотой забирая деньги. - Это уже не первый случай? - поднял брови Артур. Но Гилберт на это качнул головой и криво ухмыльнулся. - Вы же знаете, кто прошёл на роль Джульетты? - цокнул он с отлично скрываемым неудовольствием. Хм-м... Нет, он помнил, он даже видел эту девушку, но как её... - Наталья? - неуверенно протянул Артур. - С ней что-то не так? Вы знакомы? - Ну типа, - буркнул Гилберт. - Ванина сестрица, как мы можем быть не знакомы? Она самая чокнутая девчонка из всех, которых я знаю! Клянусь, один раз, всего один раз я сказал что-то вроде "мы тебе не подхватчики, чтобы подхватывать тебя каждый раз после учёбы" - и что бы вы думали? Каждый раз, когда мы видимся, она припоминает мне это! "Ой, глядите, кто это там идёт? Ах, это же он! Мой подхватчик"! Тут уж Артур не сдержался и фыркнул насмешливо. - Идеальная пара! О, я просто обязан на это взглянуть! - Смейтесь-смейтесь, - Гилберт поглядел на него исподлобья. - Посмотрим, как вы будете смеяться, когда мы всем курсом других Ромео и Джульетту сведём! - Не выйдет! - хмыкнул Артур. - Они теперь Тибальт и Меркуцио во враждующих семьях! И они вместе рассмеялись. Атмосфера стала чуть менее напряжённой, даже, кажется, воздух потеплел. Правда же, черт с ним, со шкафчиком, найдут они этого идиота! - Ладно, - Гилберт добродушно хлопнул по коленям и поднялся. - Пойду-ка погрызу гранит науки, пока совсем не обнаглел. Я же не слишком сильно опоздал? - Минут пятнадцать, - сверившись с часами, подтвердил Артур. - Математика, м-м... Впрочем, не критично, - поморщился Байльшмидт и, подхватив с пола сумку, приветливо махнул преподавателю на прощание. Неплохой он, всё-таки, парень. Душевный. С такими мыслями Артур тоже поднялся и, быстро оглядев раздевалку на предмет очевидных улик, побежал исполнять свой чудный план. Поход к охранникам действительно не дал никакого результата. Те, конечно, обещали посмотреть по камерам, но отметили, что, вообще-то, сейчас утро и раздевалка кое-какое время была наполнена под завязку, а проверять каждого слишком затратно. Не добившись вообще ничего, Артур поднялся в учительскую - надо было рассказать о проблеме и спросить, нет ли у преподавателей каких-либо подозрений насчет преступника. Тогда он еще не знал, что это была страшная ошибка. Он зашел. Внутри, кажется, не было никого. Свет выключен. Тогда он уже собрался развернуться и выйти, как вдруг дверь за его спиной закрылась с оглушительным щелчком. Артур вздрогнул. - Так-так-так, - вкрадчиво произнёс знакомый голос за его спиной, - кто это тут у нас? Профессор резко обернулся. Из темноты на него сверкали искрящиеся ледяной яростью глаза. - О, боже, как я могла не узнать! - шипел голос, заставляя профессора гулко сглотнуть. - Это же Артур, раздающий странные советы своим ученикам! - Наталья Петровна, это не... - Это не "что", Керкланд? - взорвалась женщина громко хлопнув по выключателю: свет на мгновение ослепила его. - Что вы, черт побери, устроили с Джонсом?! Вот, как вы решили разбираться с проблемами! - Да послушайте же... - Не желаю! Я не желаю слушать человека, который захотел так подло подставить... - Да не я же сам поцеловал его, в самом деле! - взвизгнул возмущенно Артур. Чуть ногой не топнул. - Почему все думают на меня?! Почему виноват я, а не он?! У меня что, на лбу написано что-то вроде "ответственный за любую идиотскую дрянь Ала"?! Кажется, кое-какой эффект его яростная речь все-таки произвела: Наталья Петровна, судя по лицу, несколько поумерила пыл, хоть и не перестала глядеть на него волком. - Что, скажешь, сам додумался? - настороженно произнесла она. - А я знаю? - огрызнулся Артур. - Он мне о своих мыслях не докладывает! На некоторое время вся учительская погрузилась в молчание. Наталья Петровна выжидательно глядела на него своими злыми глазами - о, это её картонный номер! - пытаясь выискать в нем хоть крошку лжи. Такую пытку не все студенты выдерживают - но Артур так просто не сдастся! - И ты даже не знаешь почему? - подозрительно произнесла она наконец. - Да вы, должно быть, сговорились, - разочарованно покачал головой Артур. - Нет, я не в курсе. - Да неужели? И как тогда... - Другой вопрос, - резковато перебил её Артур, усаживаясь за стол. - Кто-то покопался в шкафчике Байльшмидта. Я за этим и пришёл. В учительской повисла холодная тишина. Наталья Петровна замерла у двери. Это был первый раз, когда Артур так отчётливо видел ужас на холодном лице преподавательницы. Она медленно опустилась на рядом стоящий стул и нервно взъерошила свои и так взбитые рыжие волосы. И подняла на него огромные глаза. - И как? Есть подозрения? - прохрипела она. Артур лишь качнул головой. - А охрана? - Тоже ноль. - Вот же черт. Они снова немного помолчали. -... а это может быть Ал? - Да дьявол вас раздери, сколько можно! - вскричал Артур. - Я клянусь, я не знаю, что сподвигло его обмениваться слюнями с Брагинским, но он не сволочь же! Тем более, Байльшмидт его друг, он уж точно не будет так с ним поступать! Наталья Петровна хмыкнула. - Это кто вам сказал? Альфред? - произнесла она едко. - Гилберт! - шикнул Артур. - Сам Гилберт разве не считается? Но тут Наталья Петровна, вместо того, чтобы как-либо признать его правоту, только качнула головой. Взгляд её при этом как-то странно изменился. - Откровенно говоря, нет, тоже не считается, - вздохнул она. - Гилберт - довольно странный тип, как по мне, я бы ему и пуговицы не доверила. Если ему выгодно, он что угодно скажет. Артур покосился на неё с недоумением. - Мне казалось, что вы, вроде как... ну... поладили. На это преподавательница коротко хохотнула и, поднявшись, поставила чайник. Артур же, уловив её настрой - да, кажется у него было немного времени? - достал чашки и чай. - Поладить-то мы поладили. Кое-какой толк из него выйти может, да и он сам вполне сносный, если не открывает рот. Дело в другом, - она наклонилась к столу и понизила голос. - Гилберт бывает взбалмошным. И скользким. И скрытным. Неужели вы и правда думали, что Брагинский вот вообще никому не рассказал о том, что случилось тогда, на платформе? И все же - даже ради друга! - Гилберт не сболтнул никому. Почему? Потому что ему выгодно? Или потому, что кто-то узнал его какой-нибудь глупенький секретик? Так что - нет, я ему не доверяю. Артур поморщился. - Глупенький секретик? Да нет, - протянул он, разливая чай. - Слишком эта история странно звучит. А если и правда не сказал? Может, берег? - "Странно звучит", значит? - ухмыльнулась куда-то в кружку Наталья Петровна. - Хорошо. А что вы скажете про этот самый "глупенький секретик"? Про справку? На это Керкланд безразлично пожал плечами. Он слышал, как пару раз кто-то упоминал в одном предложении слова "Байльшмидт" и "справка", но, честно говоря, совсем не был в курсе этой безусловно захватывающей истории. Да и что там может быть? Мало ли справок в современной жизни, захваченной бюрократией? Примерно что-то подобное прочитала на его лице преподавательница, поэтому соизволила пояснить. - Какое-то время назад Гилберт ввязался в какую-то тёмную историю - то ли подрался с кем-то, то ли что-то подделал или даже украл. Так вот, кое-кто из преподавателей узнал об этом. Естественно, пошло внутреннее разбирательство, и в какой-то момент преподаватель решил, что разумнее всего было бы оповестить обо всей этой ситуации директора и отстранить Байльшмидта и от учёбы, и от выступлений. И написал докладную. - Но Гилберт допущен, - нахмурился профессор Керкланд. - Почему? Но когда он поднял глаза, его ожидала только ироничная усмешка преподавательницы, которая могла бы быть на лице какой-нибудь язвительной девчонки - но явно не взрослого серьёзного человека. - Хм-м, дайте-ка подумать, - она театрально изобразила мыслительную деятельность. - Что же такого случилось? Может быть, директор собственноручно сжёг её на еженедельном собрании сотрудников во имя стабильности в нашем Датском королевстве? Или совершил с ней какие-нибудь другие действия, обязательно противоправного характера? Типа верчения чьего-то там мнения на одном... - Наталья Петровна! - возмущенно вскрикнул Артур. О, боже! Это был первый раз, когда она так грубо при нем выражалась! Кажется, Гилберт действует на нее гораздо сильнее, чем можно было представить - и еще неясно, хорошо это или очень, очень плохо. - Да что, Керкланд? Ни за что бы не поверила, что вы задали настолько глупый вопрос! - она закатила глаза. - Конечно, эта справка пропала! А к тому моменту тот преподаватель уволился - и это было ужасно странное совпадение. Заводить новое разбирательство, пока идёт эта постановка - довольно тяжело. Но если и заведут, то до Гилберта теперь им не добраться. Он у нас звезда - по косвенным уликам его не прижмешь, только если он прямо на сцене не набросился на кого-то. Так что... Она многозначительно постучала по столу. Да, выходило все как-то слишком уж удачно для Гилберта. Настолько удачно, что даже странно... - Но самое главное, - шепнула Наталья Петровна ещё тише, так, что при всем желании нельзя было услышать из-за двери, - все эти вещи, начиная со справки, начали происходить, как только Брагинский вернулся в строй. Какое милое совпадение, не так ли? А вот это было уже очень подозрительно. И если пропавшую справку простить можно было, то пропавшего преподавателя - нет. И тем не менее, это все еще могло быть совпадением. Вопрос в другом: имя преступника все еще неизвестно. - То есть, - медленно произнёс Артур, пытаясь получше уложить это всё в голове, - кто-то прознал про аферу Байльшмидта и Брагинского и заставил их молчать о преступнике? - Как вариант, - пожала плечами Наталья Петровна, откинувшись на спинку стула. - Но тогда почему Брагинский не рассказал ничего, будучи в больнице? - У него мог быть план. Преступник мог действовать не один, - на этом моменте его нервно передернуло. - Он указал бы на одного, его бы пришили другие - и согласно плану, Гилберт должен был их по одиночке переловить и... я не знаю, дискредитировать? У меня нет идей. Тем более, есть шанс, что подрался он как раз с зачинщиком, а остальные его и подловили. Такое возможно? - Это же Гилберт, возможно все! - фыркнула Наталья Петровна и, одним глотком допив свой чай, поднялась. - Ладно. Думать об этом все равно сейчас не стоит, у нас другое на повестке дня. Я поспрашиваю у своих насчет проблемы Байльшмидта. Тем более, думается мне, что стоит нам найти человека, взломавшего шкафчик - мы найдем и Ваниного мстителя. Артур тоже поднялся. - Тогда я тоже... Но тут дверь снова оглушительно хлопнула, заставив их обоих поднять глаза на вошедшего. И только сейчас Артур понял, насколько сильной была ошибка приходить сюда. - Наталья Петровна, не могли бы вы оставить нас ненадолго? - ледяным тоном произнес Франциск, даже не глядя на нее. Преподавательница в ответ на это только зевнула скучающе и оглянулась на замершего Артура. - Вы планируете подраться? - поинтересовалась она невозмутимо. - Н-нет! - дрогнувшим голосом пролепетал Артур. - Если придется, - все так же холодно отозвался Франциск. Сердце Артура дрогнуло. Он даже не понял, что почувствовал больше: благодарности Франциску за то, что с такой-то формулировкой Наталья Петровна точно не уйдет, или странной горечи от перспективы быть избитым Бонфуа. - М-м, - протянула она понятливо. - Тогда я, пожалуй, заберу кружки. Веселитесь. Да быть этого не может! Нет! Где ее чертово человеколюбие?! Нет, этот чертов Гилберт влияет на нее плохо, очень плохо! Она же правда вышла! Франциск, не глядя, захлопнул за ней дверь. Отрезал последний путь к выходу. От его взгляда Артуру становилось... странно. Он чувствовал, как дрожат его колени, как его сердце заполошно бьется - и все не мог понять, ему страшно или... или... - Ничего не хочешь мне сказать? - вкрадчивым низким голосом произнес Франциск, подходя к нему все ближе. - Не поведаешь, зачем твой ненаглядный Джонс так унизил Ивана? Артур постарался собрать всего себя в руки. Почти буквально - он сжал кулаки. - А не слишком ли ты опекаешь этого своего Брагинского? - прорычал он, все же отступая. - И я не собираюсь оправдываться за него! Перед тобой - нет! Вот только дальше был только стол. Отступать было некуда. В одно мгновение Франциск оказался прямо возле него. Его ладони с грохотом опустились на крышку стола с обеих сторон от Артура, заставив его вздрогнуть и опереться ему в грудь руками. Бежать некуда. - А я прошу тебя - оправдайся, - пророкотал тихо Франциск, давя на него всем своим существом. - Как так вышло, что он сделал это? Почему? Когда у тебя так резко успели поменяться приоритеты, а, Артур? С каждым словом он наклонялся все ближе и ближе, так, что свое имя Артур поймал уже на своих губах. Поймал - и задохнулся. - Я... я не знаю! - прошептал он, глядя широко раскрытыми глазами прямо в потемневшие до черно-синего глаза. Кажется, Франциск всматривался в него целую вечность. И каждую секунду из этой вечности Артур чувствовал, как его тысячью игл прошивает дрожь, как щеки пышут жаром, как холодеют кончики пальцев. - Ложь, - прошептал Франциск и вдруг, резко ухватив руку Артура ощутимо укусил его за палец. - Давай, Арти. Я хочу это услышать. - Ай! Услышать что? Я ничего... - Опять нет, - Бонфуа снова сомкнул зубы, только теперь на указательном пальце. - Франциск! - пискнул Артур, чувствуя, как его медленно и уверенно заставляют прогибаться. Еще немного - и его спина коснется стола. - Что ты... ты... Но в ответ на его неуверенные и испуганные трепыхания Франциск только сильнее сжал его руку. - Давай, Артур, - властным тяжёлым голосом произнёс он, другой рукой коснувшись бедра. - Какого черта ты задумал? Решил обмануть меня? Керкланд не сдержался и вскрикнул - вторая рука уверенно дёрнула его ногу вверх лишая опоры. Теперь он полностью лежал на столе. Сердце не могло перестать биться, как сумасшедшее. Кажется, его было слышно даже в коридоре! Франциск никогда прежде так крепко не сжимал его. Не говорил так с ним. Не смотрел на него так... так... Горячая ладонь даже сквозь ткань брюк заставляла трепетать. Черт! Кажется, там дырка или... или почему от того места всё тело так пылает?! Когда он выберется и сбежит, кажется, все догадаются о том, что здесь произошло! Если он выберется. Если сбежит. - Я не слышу, - Франциск ещё немного наклонился, властно прижав его ногу сильнее, почти к самой груди. Теперь его ладонь почти касалась края брюк и голой кожи - рубашка Артура бесстыдно задралась. - Г-где ты т-трогаешь? - пролепетал Артур, позорно скатываясь на фальцет. - У-убери руку! Сюда могут... Но его снова прервал укус, на этот раз в ладонь. В этот момент он крупно вздрогнул и попытался оттолкнуть его - ещё один укус. - Ну же, Артур, - Франциск крепче сжал его руку. - Почему он это сделал? Ты ведь знаешь. - Я не знаю! Не знаю! - взвизгнул Артур, упираясь кулаком второй руки прямо в грудь Бонфуа. - Почему я должен знать, я... И тут произошло то, чего Артур никогда не мог ожидать. За всю свою жизнь рядом с Франциском... В первое мгновение он почувствовал лёгкий обжигающий холодок там, где его ноги только что касалась ладонь Франциска. И вдруг - шлеп! - жар вернулся в десятикратном размере! - Ой! Его от... отшлепали? - И всё-таки ты знаешь, - прошептал Франциск прямо в его широко раскрытые губы. - Говори. Ч-черт побери! Это невыносимо! Ещё немного - и он совсем сойдёт с ума! - Н-не з-знаю! - пролепетал пылающий Артур и тут же вскрикнул снова. На этот раз Франциск ещё многозначительно сжал пальцы. - Я не отпущу тебя, Арти. Не в этот раз. Ну же. На этот раз Артур не сдержался и всхлипнул. Ему казалось, что от страха, что их сейчас обнаружат, от такого непривычно-властного Франциска и от того, как невыносимо жарко пылает его лицо и... и "та" часть, он сейчас просто расплачется. - С-сам у него спрашивай! - он мотнул головой и зажмурился. И тут Франциск выпустил его ладонь и в одно мгновение дёрнул вверх вторую ногу. Третий удар пришёлся туда. От неожиданности Артур даже дернулся и ахнул. - Я вижу, - услышал он в опасной близости от своей шеи, - тебе очень нравится, когда я так делаю. А что насчёт такого: сейчас я переверну тебя на живот и стяну твои штаны, а затем продолжу? - Франциск сделал паузу. Его руки медленно потянули пояс штанов вниз, заставив его дрожать - но прежде, чем Артур успел что-то возразить, он почувствовал остро-болезненный поцелуй туда, где его раньше касалось обжигающее дыхание Франциска. - Буду смотреть, как твоя кожа краснеет все сильнее, а дверь будет все ещё открыта. М? Как тебе, Артур? Перспектива быть так позорно обнаруженным окатила его горячей волной паники. Из последних сил он вырвался, свалившись с другого конца стола, и бросился к двери, судорожно стараясь отправить рубашку и штаны. - Б-больше... Больше не подходи ко мне никогда, ты, чёртов ублюдок! - дрожащим голосом прокричал он напоследок и вылетел из учительской. Пришёл в себя он только возле туалета. Фу-ух... И что это было? У него до сих пор дрожали колени, а внизу живота - странное щекочущее чувство. Лицо... лицо, наверное, выглядело так, будто он искупнулся в кипятке. А ещё - сердце. Сердце предательски дрожало и выбивало какой-то совершенно безумный ритм, кажется, уже в ушах. И как это понимать? Он ещё пытался прийти в себя, когда из женского туалета напротив выскользнула Наталья Петровна, напевая какой-то мотивчик. В руках - две чистые кружки. Заметив его, она остановилась. - И как, подрались? - спросила она со скучающим любопытством. Артур украдкой протёр через штаны покрасневшую кожу бедра. - Ну, эм-м, - буркнул он смущённо, - типа того... наверное... Наталья Петровна хмыкнула. Да так, черт возьми, будто все поняла. - Ну, кхм, борьба - это неплохо, - сказала она все тем же скучающим тоном. - Только когда в следующий раз будете драться - найдите чуть более уединенное место. Артур испуганно обмер. - Ч-что? Вместо ответа Наталья Петровна многозначительно указала куда-то на свою шею, сбоку, чуть ниже линии челюсти. Артур в ужасе мгновенно закрыл то место рукой. Что? Это... неужели этот сумасшедший оставил ему чёртов засос?! - Э-э... мы... это... - промямлил он, в панике пытаясь найти хоть какое-то объяснение случившемуся. - Ой, да брось, - скривилась она. - С того момента, как вы двое поссорились, было довольно очевидно, что вас просто нужно запереть вдвоём в какой-нибудь тёмной комнате и оставить там. - Н-но как... - И я очень советую тебе, - перебила она его нетерпеливо, - сходи и хорошенько приведи себя в порядок. А то студенты подумают, что ты слишком рад их видеть. Этого красный до кончиков ушей Артур выдержать уже не мог: под весёлый мотивчик удаляющейся Натальи Петровны, он обессиленно съехал по стенке вниз. Нет, чёртов Гилберт просто отвратительно влияет на Наталью Петровну!