Тёмный час перед рассветом

Кэйе еще не доводилось испытывать настолько леденящего душу ужаса, а уж он за пару десятков лет на многое успел насмотреться. Даже разъяренный Дилюк, заносивший над ним длинный клеймор, произвел на него скорее удивление, чем испуг. Единственный зрачок дрожал, прикованный к тому, как симпатичный рот с примечательной складочкой на пухлых губах сейчас по этой самой складочке рвался, превращаясь в пасть монстра. Тонкая кожа на подбородке лопалась, капая на его грудь темной кровью, а челюсть разворачивалась, подобно бутону цветка, правда вместо листьев были острые жвалы. Он даже не успел подумать о том, что стоило попытаться сбежать. В аккуратных девичьих пальцах, державших его за плечо, чувствовалась нечеловеческая сила. Они впивались в мышцы, и, даже не переводя на них взгляда, Кэйа чувствовал, будто они вот-вот проткнут его. На лбу Доменики проступили прорези новых глаз. Непроглядно черных. Вздрогнув, Кэйа попытался скинуть с себя оцепенение до того, как острые хелицеры окончательно распрямятся и разорвут его лицо. Он попытался дотянуться до убранного в ножны меча, но как только ладонь схватила рукоять, рука женщины видоизменилась, буквально разломившись пополам. Гипертрофированная конечность ударила по его запястью. Из кусков плоти, больше походившей изнутри на жучью, чем человеческую, выступили острые осколки кости, напоминающие клешни богомола. – Да что ты такое?.. Кэйа никогда не жаловался на хилое тело, но сейчас он не мог выбраться из-под сидевшей на нем женщины, как ни старался. Паника распространялась по всему телу волной жгучего жара, к горлу подступала тошнота, а кончики пальцев онемели. Ему что, откусят голову прямо здесь? В дешевой гостинице с грязным креслом и тараканами? Ну что за потеха. – Твою мать! – выкрикнул Кэйа и, отклонившись от резанувших вдоль его щеки жвал, сделал единственное возможное: оттолкнувшись ногами от пола, он завалился назад вместе с мебелью и Доменикой. Под недовольный стрекочущий звук, вырвавшийся из глотки твари, он перекинул ее через себя и перекатился вбок, тут же подорвавшись, чтобы успеть схватить меч, но длинная лапа успела ухватить его за стопу. Дернув ногой, совершенно не чувствуя боли от прорезавшейся через сапог клешни, Кэйа перепрыгнул через поваленное кресло и схватил ножны, тут же обнажив свое оружие. К этому времени Доменика тоже успела подняться. Теперь она стояла, низко припав к полу и опираясь на то, что раньше было ее руками. Из ее пасти уже капала густая слюна, а выпуклые глаза, окончательно испортившие милое когда-то личико, уставились на него. Кэйа сжал ладонь сильнее. Его рука не дрожала. Он был готов к нападению, но все равно предпочитал медленно пятиться к двери. Что за чудовище перед ним – непонятно. На что она способна – неизвестно. Он был достаточно благоразумен, чтобы не связываться с тем, о ком ничего не знал, но и полагать, что Доменика просто отпустит его, было бы наивно. Когда ночная тварь пружинисто оттолкнулась от пола и в один прыжок оказалась возле него, Кэйа едва успел уклониться. Он заблокировал удар мечом, но не смог удержать равновесие и отлетел к стене, лихо о нее приложившись. Воздух выбило из легких, а во рту появился привкус крови от того, что он прикусил себя за щеку, но Доменика не собиралась давать ему передохнуть. Она двигалась быстро, так быстро, что его зрение едва успевало разглядеть очертания противника. Из-за этого было невозможно предсказать, с какой стороны она в него будет метить. Мысленно выругавшись, Кэйа взмахнул мечом и выпрямился, приняв защитную стойку. Острие целило в грудь женщины, но, когда та на него кинулась, он понял, что не попадет. В последний миг Кэйа передумал, он открылся, но вместе с тем размашисто ударил мечом. Крепкий хитин врезался в его ребра, откинув на пол, а он успел резануть по плечу Доменики, совсем немного не достав до глотки. Быстро оправившись от падения, Кэйа начал отползать от угрозы, но существо уже стояло над ним. Тяжелая клешня опустилась на его запястье, прижав то к пыльному деревянному полу. Несколько раз Кэйа попытался ударить ногой, но он бил недостаточно сильно, чтобы заставить голодную тварь отступить. Тяжелым грузом Доменика улеглась на него сверху, окончательно придавив, и наклонилась над ним, приближаясь к лицу предвкушающе подрагивавшими жвалами. – Без этого ты была симпатичнее, – хрипло произнес он. Щурясь, чтобы вязкая слюна не попала в единственный глаз, Кэйа схватил тонкое горло свободной рукой, из последних сил стараясь удержать Доменику как можно дальше от себя. К его удивлению, та пока не пыталась сожрать его. Их возня затягивалась, но осознал он это только когда ощутил прикосновение чего-то очень острого в области своей ширинки. Будто кто-то надавливал на его пах доской, насквозь пробитой гвоздями. – Что за херня… Ерзая на его бедрах, Доменика пыталась разорвать брюки уродливой конечностью, а покалывания становились куда более ощутимыми. У него не было много времени на анализ, но Кэйа чувствовал, что такими темпами ничем хорошим это не кончится. – Дилюк!!! Она меня сейчас убьет, где ты, сукин сын?! – уперевшись пяткой в подвернувшееся поваленное кресло, Кэйа попытался сдвинуться выше, вместе с тем ударив коленом в промежность. И последнее, чего он ожидал, – это крепкий укус. Зубы впились в его бедро, заставив зашипеть от боли. Острый край лапы наконец смог подцепить его ремень и уверенно перерезать. Все его попытки отбиться заканчивались не начавшись, ему было не по силам освободиться от мощной хватки на своем запястье. Альбериху и раньше приходилось бороться за свою жизнь, но никогда он не был так близок к панике. Он попытался было перевернуться, чтобы вновь скинуть Доменику с себя, но та вдруг замерла. Все шесть затянутых темной пленкой третьего века глаз раскрылись шире, но ни он, ни Доменика не успели полноценно осознать произошедшего. Ощущение смертельной опасности пришло к Кэйе позже, чем к более чувствительной ночной твари, однако он тоже смог почувствовать, как сердце заколотилось в груди в разы сильнее. Из-за спины женщины появилась обтянутая черно-красной перчаткой ладонь. Она уверенно схватила все четыре жвала и сжала их, немного оттягивая назад. Второй рукой Дилюк перехватил пытавшуюся распороть штаны клешню. – Тебе лучше отпустить его, – голос брата был спокойным и тихим. Доменика все еще могла укоротить его на одну кисть, видимо, только поэтому Рагнвиндр медлил, однако Кэйа вновь почувствовал странное прикосновение к паху. И он никогда бы не подумал, что так обрадуется плоской подошве сапога в том месте. Зашипев, Доменика дернулась, она попыталась перекусить пальцы Дилюка, но тот только сжал крепче, пока развернутая челюсть не захрустела. – Я оторву тебе голову до того, как ты хоть что-то сделаешь. Отпусти и, возможно, мы поговорим. – Кэйа был бы рад, если бы ему самому предоставили такой выбор пару минут назад. Судя по тому, что давление с его запястья пропало, Доменика тоже оценила столь щедрый жест. Как только тварь перестала держать его в заложниках, Дилюк откинул ее в сторону и убрал ногу с его многострадального члена. – Дернешься – и я тебя убью. Сиди там. Рагнвиндр выглядел преступно расслабленно, всем своим видом подтверждая, что не сомневался в своих словах ни на секунду. И зажимавшееся в угол существо тоже это понимало. Разогнавшаяся от выплеска адреналина кровь все еще бешено пульсировала в ушах Кэйи. Неловко подскочив на ноги, он, словно опороченная дева, машинально ухватился свободной рукой за распоротый пояс, не давая тому выскользнуть из шлевок. – И какого хрена ты так долго?! – прошипел он брату, негодующе накинувшись на него вместо радостных объятий. – Только не говори, что через дорогу открыли булочную и ты не удержался. Она чуть было... По телу мужчины прошла едва заметная судорога отвращения и ужаса. Что эта чертова бестия чуть было не сделала, он не хотел себе даже представлять, памятуя странный, чертовски болезненный укус на бедре. Еще бы пару сантиметров выше... Его взгляд мгновенно метнулся обратно к монстру, пытаясь приметить, где были эти самые зубы. – Я зачищал территорию от свидетелей. – В большинстве случаев Дилюк не терпел, когда от него что-то требовали, но сейчас он не выглядел злым. Трудно было огрызаться на пострадавшего. Давая всем время, чтобы успокоиться, Дилюк встал примерно посередине между Кэйей и женщиной, наблюдая за одним и контролируя другую. Тварь не спешила превращаться обратно, приняв оборонительную стойку. Жуткие разложенные клешни упирались острыми концами в пол, словно она была готова сбежать или напасть в любое мгновение. Черные глаза поочередно перемигивали, не упуская их из виду, а влажные хелицеры настороженно подрагивали, создавая не менее угрожающее впечатление. – Не знаю, что это за хуйня, но на вампира не похоже, – хмуро констатировал капитан, крепче стискивая рукоять меча другой ладонью. От Дилюка все еще ощущался отголосок загадочной подавляющей ауры, хоть и слабее, чем в самом начале, что навевало на него удивительное спокойствие. Видимо, потому что сейчас они были на одной стороне. – Только не говори мне, что ты тоже в такое уродство раскладываешься. Тц. Как считаешь, она может оставлять укусы, как у тех жертв? Закатив глаза, Дилюк так и не уточнил, может ли он превратиться в нечто настолько же жуткое. Он забрал из кармана своего кафтана какие-то ключи и снял его с себя, чтобы протянуть Кэйе, с сочувствием посмотрев на распоротый ремень и местами порванные штаны. Он даже не отпустил ни одного комментария о беззащитных рыцарях и протекцию старшего брата, позволяя тому прийти в себя. – Vagina dentata, – наконец бесстрастно ответил Рагнвиндр. – В народе ее называют кастраткой. Думаю, ты уже понял, чем она питается, и нет, те следы не могли остаться от нее. Как видишь, у нее весьма специфичный прикус. – Кастратка? – переспросил Кэйа, словно это могло облегчить его принятие того, что он едва не лишился столь ценной части своего тела. Теперь становилось понятно, где именно находились куснувшие его зубы. На лице мужчины впервые отобразилось столько эмоций, выражавших праведное возмущение, отторжение и подступавшую тошноту. Поспешно приняв протянутый ему кафтан и запахнувшись в него, он бросил очередной гневный взгляд на хищно скалившуюся даму. – Это даже хуже, чем убийство. – Она бы тебя все равно убила, так что долго евнухом ты бы не прожил. Просто, скажем так, она из тех, кто предпочитает есть, начиная с десерта. Вначале она бы съела твои гениталии, а потом вгрызлась бы внутрь, чтобы достать оттуда прочее, относящееся к репродуктивной системе, для этого ей и нужны такие длинные жвала. Ну а дальше... – Не продолжай! – Хм... Ладно, я подумал, тебе было интересно. – Дилюк пожал плечами. Трудно было понять, правда ли он преследовал цель просветить Кэйю или просто издевался. – Это мои угодья, – внезапно достаточно членораздельно заговорило преобразившаяся красотка, опасно ощетинив жвала и издав стрекочущий звук. – Ты все равно не будешь копаться в этой грязи, так что будь джентльменом и уступи даме. Я же не мешаю твоей охоте. Теперь уже от твари веяло хорошо уловимой бдительной паникой, несмотря на то, что она пыталась казаться угрожающей. И стоило заметить, что обращалась она непосредственно к Дилюку, видимо, именно его оценивая как источник крайней опасности. – А ты можешь мне помешать? – выразительно приподняв одну бровь, произнес Дилюк и обернулся на зажимавшееся у стены существо. То медленно покачало головой. – Я не собирался тут кормиться. Но и этот парень здесь не жертва, а мой временный партнер. Так что тебе лучше рассказать что-нибудь полезное, пока я взвешиваю, стоит ли сохранить тебе жизнь. – Партнер, значит... – что-то в ее неестественно-низком утробном голосе выдавало насмешку. Многочисленные глаза словно метались между двумя мужчинами, что-то оценивая. Сказать это точно было тяжело, поскольку их непроглядная чернота едва ли оставляла возможность определить направление. Хелицеры в очередной раз рвано дернулись, стукнув друг о друга. Оттолкнувшись от пола, дамочка ловко выпрямилась, представ во всей своей красе. Ее кости вытянулись и теперь оно почти касалось макушкой потолка. Лямки лифчика безвольно спадали, уже не удерживая пропавшую грудь, а его пояс лишь обхватывал иссохло проступившие ребра. – Что значит "полезное"? Я понятия не имею, что может такому, как ты, пригодиться. Но, если я правильно поняла, вы искали не меня, а кого-то из твоего рода. И могу сказать, что в стенах мадам никого такого нет – я бы почувствовала. От вас разит за километр плохо сдерживаемой надменностью. – Они-то хоть поприятнее тебя на охоте выглядят, – ворчливо вмешался в разговор Кэйа. – О, я должна привлекать свою еду лишь до того, как она запутается в моих сетях. – То, как раскрылись развороченные челюсти, было трудно назвать обворожительной улыбкой, но, судя по всему, именно ее они и изображали. – Странно, что ты напала. Разве жертва не вкуснее, когда возбуждена? Никто не любит холодное блюдо. Или сэр Кэйа все же решил потратить деньги по назначению? – Я уже слишком давно не ела, чтобы размениваться на такие мелочи. Приходится держать свой аппетит в узде, чтобы не привлечь к себе лишнее внимание. Там уж не до церемоний, когда у тебя желудок сводит, – отмахнулась девушка. Заметив, что основное напряжение сошло, она немного расслабилась. Разложившиеся челюсти сомкнулись обратно, превратившись в достаточно симпатичное личико, все еще украшенное россыпью черных глаз, а тело сократилось, вернув себе прежние аппетитные объемы. Вальяжно устроившись на кровати с противоположной стороны, она будто намеренно демонстрировала, что может быть привлекательной, не пряча округлившуюся грудь с нежно-розовыми пиками обнаженных сосков. Покосившись на Кэйю, Дилюк отошел, перестав стоять между братом и монстром. Он поднял поваленное кресло и сам уселся в него, подперев рукой щеку. Ответ Доменики заставил Дилюка задуматься. Все же вампиров в борделе не было, но он был почти уверен, что никакая другая ночная тварь не убивала бы подобным образом. Ну или кто-то очень старался сделать место преступления похожим на то, что там поорудовал вампир. – Может, кто-то пытался реконструировать место преступления? Чтобы посеять панику из-за того, что в городе завелся кровосос. Оценив переменившиеся обстоятельства, ставшие более разряженными, Кэйа все равно предпочел приблизиться к брату, чтобы хмуро продолжить разговор. – Честно говоря, не думаю, что кто-то пытался это сделать. В обоих случаях жертвы напоминали просто помятые фантики от конфет, которые не задумываясь выбросили в ближайшем кювете. Второго-то вообще изначально приняли за пьяного. Ощущение, будто убийце было все равно. Слушая их, Доменика соблазнительно потянулась, словно разминая тело после превращения. – Так вот оно что. Мастер Рагнвиндр не может почувствовать присутствие другого вампира и переживает, что тот может оказаться не хуже его самого, раз умеет скрывать свое присутствие? Знаете, я, наверное, все же могу вам помочь. Я намного лучше и дальше чувствую кровь и куда чаще бываю в подворотнях, так что с куда большим шансом способна застать того, кого вы ищите, и постараться успеть его увидеть. – Опустившись грудью на простынь, она слишком явно уставилась на Кэйю своими многочисленными глазами. – Правда, с одним условием, помимо моей жизни. Может, капитан окажется так любезен и поделится со мной хотя бы одной рюмочкой своей крови? Я так голодна, а от него так соблазнительно пахнет... У меня даже голова идет кругом. – Полуприкрыв веки, девушка будто внимательнее принюхалась. – Сперма наверняка такая же, но сомневаюсь, что мне с ней что-то светит. В презрительно исказившемся выражении Альбериха снова прочиталось отвращение. – Мне не нравится, что вокруг меня появилось так много претендентов, желающих меня съесть. Дилюк посмотрел на Доменику нечитаемым взглядом. Не таким, как мужчина смотрит на обнаженную женщину; он отдавал холодом и тем, что Кэйа не мог прочувствовать просто потому, что его осязание было на это не способно. Опустив рыжие ресницы, он кивнул. – Что ж, капитан вправе сам распоряжаться своей кровью. – Повернувшись к брату, Дилюк посмотрел на его ладони. Протянув руку, он взял одну из них, внимательно посмотрев на стертую кожу возле выглядывавшей из-под неполноценной перчатки костяшки указательного пальца - скорее всего, тот поранился во время потасовки и даже не заметил. С неописуемой нежностью он осторожно обхватил кисть капитана и склонился к ней. Его язык скользнул по маленькой ссадине и слегка надавил, пытаясь получить с нее хоть каплю крови. – Бери, если осмелишься попросить еще раз. – Лизнув напоследок подушечку пальца, Дилюк отпустил и отстранился. Подобный жест казался слишком интимным для чужих глаз – во всяком случае, в том ластящемся виде, в котором Кэйа трактовал его для себя. С удивлением посмотрев на Дилюка, он едва не вздрогнул от внезапного прикосновения языка, с трудом сдержав реакцию своего тела, и машинально сомкнул пальцы в кулак, словно желая сохранить это ощущение. В какой-то мере это походило на то, что Рагнвиндр совсем недавно проворачивал с собственным конем. Видимо, он посчитал, что Доменика недооценила глубину их партнерства, и более наглядно показал, что оно в себя включало. Глаза девушки, прикованные к этой картине, даже не округлились, но она весьма красноречиво усмехнулась. – А у тебя весьма странные способы "поиграть с едой". Делаешь вид, что вы на равных и у него есть выбор? Он наивен, если в это верит. Лицо Кэйи осталось беспристрастным, несмотря на эту шпильку. Повернувшись к ней, он приподнял уголки губ в ответной спокойной улыбке. – Как видишь, и тебе предоставляют видимость выбора. – Что ж, раз капитан все же отказывается, – в соседних номерах лежат люди без сознания. Можешь там пожрать. Только без трупов и очевидных следов. И... ты же понимаешь, что случится, если ты попробуешь сбежать? Доменика опасно прищурилась, а линии, по которым разворачивались ее челюсти, обозначились еще четче. Однако, так и не расцепив их, она лишь невинно склонила голову и трагично вздохнула. – Ну хорошо, пойду полакомлюсь кем-то еще. – Подчеркну: "без следов и трупов" означает ничего им не откусывать. Хочешь – возьми немного крови или засунь пальцы в задницу, чтобы получить сперму. Точеный нос проститутки наморщился. – Какие же вы скучные, раз даже одного замухрышку, которого не найдут, не даете укоротить. Дайте угадаю: вы и сексом в миссионерской позе занимаетесь? – Если окажешься полезной, я позволю тебе понаблюдать и слизать его семя с моих рук. Однако перспектива такого сценария все равно не привела Кэйю в восторг. – Чего? – Темные брови сошлись на переносице. – Да ты ее видел? У меня рядом с ней и не встанет, – проворчал он. – О, не переживайте, капитан. Я могу оставаться и в этой форме все время, – шлюха, в отличие от него, довольно хихикнула. – Впрочем, мне все еще хотелось бы добраться до вашей ширинки лично. На это же он тоже имеет право голоса? Обещаю больше не кусаться, так что сперва подумайте, прежде чем отказываться. Это долгосрочное предложение. Готова поспорить, что мы все получим массу удовольствия. Подмигнув, Доменика не стала дожидаться ответа и на прощание плавно качнула бедрами, продемонстрировав пикантную линию силуэта обоим мужчинам. Казаться соблазнительной она бесспорно умела, но вид развернутых жевал, истекающих слюной и пытающихся впиться ему в лицо, все еще стоял у Альбериха перед глазами гораздо ярче, чем впечатления от только что увиденных округлых бедер. Едва дверь за ней прикрылась, Кэйа позволил себе пренебрежительно цыкнуть. – Что думаешь? Она будет полезна? – в голосе Дилюка послышалось ленивое размышление. Он думал о том, чем могла обернуться для него Доменика, знавшая о его природе. Едва ли она готова была тут же его заложить, но живя в постоянной угрозе жизни, она могла просто анонимно донести на него и инициировать проверку. Пусть орден и с большей вероятностью ничего бы не нашел, лишнее внимание было ему ни к чему. Да и если слухи расползлись бы, за ним могли пожаловать куда более опытные охотники, чем рыцари Ордо Фавониус. – Не знаю, насколько, но в одном она права – у нее намного больше шансов заметить что-то неладное, чем у наших патрулей. Они-то не чувствуют кровь и сверхъестественные изменения. Я бы дал ей шанс... и ограничил рацион. Да и как боевая единица она меня почти отметила. Черт, а ведь это совсем новые брюки… Опустив голову, Кэйа досадливо рассматривал попортившие его форму царапины. Даже чтобы просто дойти до дома ему теперь требовалось как следует запахнуться в дилюковский камзол, чтобы не сверкать проглядывающим исподним. Да и рана на бедре начала кровоточить сквозь дырки на штанине. – Не могу не согласиться. А еще она кажется мне достаточно прагматичной. Ладно, пока что попробуем посотрудничать с ней, – кивнув, Дилюк поднялся со своего места и немного потянулся, расправив плечи. – Идем. Первым выйдя в коридор, он остановился напротив соседнего номера, приоткрыл дверь в него так, чтобы Кэйа не увидел происходившего внутри, и прошмыгнул за нее, оставив капитана куковать в коридоре. Впрочем, разговор отлично слышался и из-за тонкого дерева. Удивительно, но на этот раз Дилюк зашел не с позиции своей силы: он спокойно описал, что требовалось искать и сообщать ему, за что пообещал полноценный ужин каждые три недели. Оставив Доменику пировать на спавших крепким сном людях, Рагнвиндр выскользнул обратно. – Очень надеюсь, что ты сможешь прокормить ее. – Плотно закрыв дверь, он пошел в сторону выхода. – Ты сказал ей “каждые три недели”? По-моему, раньше она питалась намного хуже! – Вероятно, но у нее же должен быть стимул помогать нам. Не переживай, это будет требоваться только до времени, когда она перестанет быть полезной. Потом деликатно попросишь ее сменить город. Хм... Нужно будет отправить мадам Филибъер букет сесилий… Ладно, идем, я провожу тебя домой. Сильно она тебя потрепала? – Пойдет. Чувствую себя спущенным с лестницы, но бывало и хуже. Что, решил поиграть в джентльмена, едва не опоздав? – не удержавшись от колкой иронии, капитан криво усмехнулся. – Тогда с тебя коктейль в качестве компенсации. – Я бы не опоздал, – уверенно оспорил заявление брата Дилюк. – Я слышал, что у вас тут происходило. Конечно, она могла бы резко свернуть тебе шею, но питаться живой жертвой всегда вкуснее. Но так и быть, угощу тебя, когда будем в баре. – Даже не думай, что я забуду об этом. Заметив, что как-то многовато бурчит, выдавая свое омраченное настроение, Кэйа спохватился и попытался вернуть голосу былые приподнятые нотки, переключившись на своего спутника. – Ты-то сам как? Помнится, твоя нога была там, куда тянулись ее зубы. Дилюк будто уже и забыл о том, что его нога была ранена. Он чувствовал боль в полной мере, но она не вызывала в нем пульсирующего в глотке выброса адреналина. Не было смысла переживать о том, что очень скоро должно было зажить. Впрочем, кровавые следы на темном грязном полу он все же оставлял. – Кажется, она мне там кости перегрызла. Не переживай, заживет. В отличие от сапог, они были удобными. Теперь только выкинуть. – Дилюк определенно разделял тоску брата по вещам, которые испортила Доменика. Кэйа удивленно распахнул единственный глаз, после чего метнул взгляд в сторону ноги, за которой действительно тянулась подозрительная ритмичная цепочка, пачкающая истертый пыльный ковер. Мышцы смуглого лица на секунду закаменели, а губы сжались, словно с трудом сдерживая рвущиеся с них мат и отчитывание. Однако вся его взволнованность выразилась в коротком: – Тц. Как ты вообще можешь ходить?! – Обогнав брата, он с долей неверия посмотрел на его уверенный решительный шаг и возмущенно нахмурился. – Как? С трудом. – Удивление Кэйи вызвало у Дилюка слишком очевидный интерес. Он немного приподнял брови, будто бы не понимал, что такого заставило капитана распереживаться столь сильно, но вместо того, чтобы продолжать стоически держаться, он тихо вздохнул, подтверждая тяжесть своего бытия. Зрачок Альбериха вспыхнул еще ярче и уничтожительнее. – ….Ладно, – сдержанно проронил он, хотя на нижней части его щек слегка обозначились желваки. – Раз ходишь – иди. Дома я посмотрю, что можно сделать. К счастью, до его жилища было рукой подать – ведь, в отличие от Рагнвиндра, он не мог себе позволить роскошный особняк в самом центре города.

___

Небольшая квартирка состояла из двух этажей, соединенных между собой простенькой лестницей с нешироким балконом. В первой же комнате по правую руку от них через арку угадывался зал, а две другие, вероятнее всего, принадлежали кухне и кладовке – поскольку последняя находилась под ступенями. – Присядь пока, я принесу аптечку, – распорядился Альберих, едва только успев разуться на пороге. А вернувшись с позвякивающей железной коробкой в руках, строго уточнил, опускаясь перед братом на одно колено. – Сможешь снять сапог или мне его срезать? Дилюк снял свой сапог сам, лишь немного надорвав его сверху, и позволил узреть пугающее зрелище раскуроченной стопы. Причем пугающим оно было как раз за счет того, что могло быть на ее месте, если бы он чуть задержался. Подхватив осторожно за щиколотку, Кэйа с более заметным сочувствием поджал тонкие губы. "А ведь он не побоялся ее подставить, чтобы прикрыть меня", – пронеслось у него в голове. Ненадолго сердце Кэйи наполнилось позабытой доверительной теплотой и чувством благодарности… но ровно до того момента, пока он не поймал на себе разочарованный взгляд и не услышал сказанное после. – Если честно, я думал, что ты предложишь мне выпить своей крови, чтобы я быстрее восстановился, а ты решил в медсестру поиграть… Смягчившееся было выражение тут же стало более циничным и придирчиво-недоверчивым. – Так ты ожидал от меня только этого, говнюк? А я уж думал, что ты так страдаешь, что мне надо бежать к доктору, – вновь нахмурившись, пробурчал он, глухо хлопнул по голени мужчины и отпуская его ногу. – "Поиграть в медсестру"... Я вообще-то о тебе забочусь. – Ты хочешь позаботиться обо мне или сделать вид, что заботишься? Ворча что-то неразборчивое себе под нос, капитан решительно поднялся, чтобы поставить коробку на кофейный столик. Честно говоря, всем этим он просто растягивал время, банально не зная, за что ему взяться. Однако в одном Дилюк был неоспоримо прав: даже если тот не так уж и сильно мучился от боли и воротил нос от протянутой к нему руки, на месте этой самой растерзанной ноги мог быть его член, и за спасение столь ценной части следовало выразить признательность. Тяжело вздохнув, Кэйа строго и недовольно посмотрел на брата, словно уличал того в капризном шантаже, как ребенка с кариесом, выпрашивающего у мягкосердного родителя еще немного сладкого. Впрочем, если приглядеться, рана Дилюка хоть и выглядела плохо, она уже не кровила, а ее края не были рваными. Кожа вокруг скорее казалась истончившейся, что было явным доказательством того, насколько быстро регенерировал вампир. – Хорошо. Я действительно тебе сегодня должен. Можешь выпить несколько глотков, если тебе это поможет. Больше не колеблясь со своими тревожными размышлениями, Кэйа уверенно расстегнул пуговицу на закрывающем горло воротнике и, приблизившись, склонился над братом, оперевшись о диван коленом, дабы тому не пришлось самому к нему тянуться. – Давай, пока я преисполнен благодарности. Поведя носом вдоль показавшейся перед ним шеи, Дилюк довольно прикрыл глаза, уже чувствуя, как клыки начинали давить на нижнюю десну. Стоило ему получить разрешение, как он стал похож на зажравшегося кота, который решил поиграть с едой перед трапезой. Голод зашипел в нем, толкая скорее впиться в быстро пульсировавший участок, под которым была вена. Шум бежавшей крови стал таким громким, что Дилюк перестал слышать собственное дыхание. – Пара глотков? Неслыханная щедрость. – Сарказничаешь? Подняв руку, Дилюк мягко обхватил ею затылок брата и потянул, заставив склониться к себе ниже. Он поцеловал, нетерпеливо скользнув языком меж приоткрытых губ, и почти сразу Кэйе стала понятна такая импульсивность – Дилюк безошибочно нашел маленькую ранку, которая все еще немного подкравливала у него во рту. Тихо фыркнув, капитан поддался, ухватив Рагнвиндра за шейный платок, чтобы тот тоже не мог отстраниться. Его язык ответно скользнул глубже и изучил хищно выступившие зубы, после чего обвел десну с внутренней стороны, будто желая понять на ощупь, откуда именно они выдвигаются. – Я бы предложил тебе больше, но не хочу страдать с утра от анемии, – ненадолго прерываясь, прошептал он. Участившееся дыхание стало более горячим. – Мне еще отчет составить надо. Так что на твоем месте я бы принимал то, что дают. – В твоем нынешнем положении даже пара глотков – это слишком много. Поэтому просто запишем на твой счет, как коктейль на мой. Не став спорить, Альберих вновь накрыл губы Дилюка своими, втягивая его в новый требовательный и жадный поцелуй. В конце концов, он ведь тоже имел право получить награду за свою добродетель, верно? Несмотря на все сказанное, Дилюк так же не собирался ограничивать себя одной единственной каплей, которую он кое-как смог слизать. Его руки скользнули под рубашку мужчины, добираясь до брюк, и потянули за целые шлевки, пережившие нападение Доменики, довольно резко опуская штаны до колен, не став растягивать боль медленного отдирания краев ткани от раны. Неясный согласный звук, выдохнутый ему прямо в губы, быстро сменился сдержанным шипением. Едва не укусив его, Кэйа инстинктивно дернулся, но отстраниться не смог из-за вовремя придержавших его ладоней. – Меня злит, что она все же попробовала твою кровь. Она явно смогла оценить ее вкус и теперь захочет еще... – Ты решил меня накрутить, чтобы теперь я окна закрывал на ночь, как от комаров? – недовольно проворчал Кэйа. – А то она казалась вполне себе лазающей по стенам. Сильные руки сжались на его бедрах, не позволяя Кэйе уйти от своих навязчивых прикосновений. Отлипнув от спинки дивана, Дилюк почти прижался к его торсу и поднял голову вверх, бросив будто бы ласковый взгляд. – Меня не надо бояться. Я тоже хочу о тебе позаботиться. Ресницы Альбериха слабо дрогнули и опустились, будто не желая верить увиденному. – Тяжело расслабиться, когда рядом с тобой клыками щелкают. Боюсь представить, какой в таком случае будет твоя забота. – В противовес собственным словам, Кэйа слегка толкнул корпусом плечо брата, явно того подначивая. Одна из ладоней Рагнвиндра скользнула ниже, приспустив брючину до колена, после чего подхватила под него и потянула на себя. Когда Кэйа поставил ногу на край дивана, Дилюк склонился к ней. Через секунду он провел горячим языком по коже неподалеку от раны, больше всего напоминавшей обычный укус собаки, если бы у тех было в несколько раз больше пар клыков. По бедру капитана пробежал сначала холодок, вскоре сменившийся разгорающимся жаром – ровно от того места, где к нему притронулась влага. В его горле мгновенно пересохло, и он поднял руку, чтобы убрать вверх пушистую челку, закрывшую от него почти все лицо мужчины. Связь с Дилюком таяла на глазах, он все меньше прислушивался к тому, что ему отвечал Кэйа, и все самозабвеннее вылизывал не слишком глубокие ранки. Почти невесомые касания отдавали невысказанной нежностью, поверить в которую было роскошью для Альбериха. – Какой?.. Заметно сглотнув, Дилюк медленно вдохнул, позволяя дурманящему запаху вскружить свою голову. Ему становилось все менее важно, как он, будучи почти идеальным хищником, выглядел в глазах своей гипотетической жертвы. В любом другом случае он бы уже набросился и вцепился в глотку, чтобы получить все и сразу. – А какой она всегда была? – задумчиво промычав, Дилюк огладил бедро мужчины снизу. – Раньше ты на меня полагался. Так почему бы не дать отпуск своей паранойе и не расслабиться этим вечером? Думаю, я уже доказал свои миролюбивые намерения. Воспользовавшись случаем, Дилюк освободил щиколотку от болтавшихся на ней брюк. Он поднял голову, слегка толкнувшись в придерживавшую его челку ладонь и посмотрел на Кэйю. Его губы растянулись в широкой улыбке, обнажив пугающе длинные клыки. – Сегодня я тебя не съем.