Шепот рассвета

— Вон то облако похоже на замок, — блондин тычет пальцем в небо.        — А то — на детскую горку, — Бьянка довольно улыбается, щуря глаза. — А вот это на Чимина.        Компания заходится в смехе.        Пак лежит на бедрах Юнги, чья рука медленно и лениво перебирает светлые пряди на макушке. Чонгук сидит рядом, склонив задумчиво голову. Бьянка и Ханна удобно разлеглись на пледе, переплетая пальцы и пряча их от чужих глаз. Вот только счастливые улыбки скрыть невозможно.        — Я утром чистил зубы, и паста в раковине сложилась в твой портрет, — Чимин хмыкает, складывая руки на груди.        — Приятно, что ты видишь меня в таких мелочах, — Чон, как всегда, умело парирует на любые оскорбления, превращая их в комплименты.        Пак даже не пытается спорить или наперекор доказывать обратное. Он удобно разлегся на мягких бедрах Мина и готов довольным котом мурлыкать.        — На улице так свежо, — Юнги склоняет голову, проходясь взглядом по соснам. — Впервые не умираю от жары.        — Тебе нужно просто больше времени проводить на солнце, а не в тени, — Чимин поднимает глаза, встречаясь с добрыми голубыми.        — В тени мне привычнее.        И оба понимают, что говорят не о погоде, обмениваясь немыми взглядами, полными понимания.        Ханна и Бьянка переговариваются о чем-то, хихикая, полностью поглощенные друг другом. Чонгук прижимает колени к груди, делая вид, что рассматривание муравьев в траве — самое увлекательное занятие на свете. Чимин касается щеки Мина и улыбается приободряюще, ни слова не говоря, а тот благодарно поджимает губы.        — Как думаешь, родители примут мое стремление заниматься танцами? — внезапно спрашивает Пак, прерывая затянувшееся молчание.        — Не могу знать наверняка, но они должны увидеть, как сильно ты этим горишь.        — Им, как и бабушке, важно образование. Они заняты своими отношениями, чтобы обратить внимание на меня и увидеть горение танцами, — веки слегка прикрываются, а большие пальцы скользят по кругу.        — Им придется обратить внимание, когда они увидят твою успеваемость, — усмехается Мин, продолжая ерошить волосы.        — Ага, получу домашний арест. И будет меня со школы забирать отец. И накроется мое хобби, — пессимистично вздыхает Чимин, изучая облака и скрывая свой встревоженный взгляд, полный вопросов и переживаний.        Юнги разделяет все трудности с Паком, переносит на себя и сопереживает, как за самого себя. Но до конца не может прочувствовать и понять, ведь у него никогда не было родителей, которые что-либо ему запрещали. Бабушка всегда поддерживала любые его начинания и продолжает это делать. А Пак этого лишен. Поэтому у Юнги бесконечное желание поддерживать его и быть для него тем, к кому он может обратиться за помощью, не боясь получить осуждение. Мин скажет правду, сгладив углы. И за это Чимин его так любит.        — Ты должен отстаивать свою мечту, — Пак переводит любопытный взгляд на Чона и смотрит долго, совсем не ожидая от него поддержки. — Запрут дома — занимайся дома. Тебя ничто не должно останавливать от любимого занятия, — чужие слова отзываются внутри, и Чимин испытывает уважение и благодарность.        Чимин смотрит на Чонгука долго как никогда и только сейчас замечает округлые черты, придающие парню мягкость, но не лишающие мужественности, о которой так много щебечут девочки. Во взгляде блондина что-то меняется, это подмечает и Чон. Привычной и ставшей обыденностью агрессии нет, а у Чонгука отпадает желание спорить и язвить, когда карие глаза смотрят открыто, обнажая душу.        Пухлые губы приоткрываются выразить благодарность, но Чимин передумывает и уводит взгляд, ощущая странное волнение, окатывающее с ног до головы.        Юнги оставляет теплый поцелуй на открытом лбу и улыбается, оставляя Пака безоружным перед обнажившимися деснами.        — Я согласен с Чонгуком. Танцуй, воплощай свою мечту в реальность. А если захочется опустить руки, то вспомни, что у тебя есть друг, который напомнит, чего ты стоишь.        — И чего же? — Чимин с интересом глядит на него, чувствуя тепло, разливающееся в животе.        — Всех наград и признаний на свете.        Пак улыбается, щекоча кончиками пальцев щеку Юнги, расплываясь и тая от слов.        От Мина всегда исходит невидимое чувство безопасности и уюта, словно он — тихая гавань, в которой можно спрятаться и забыть о страхах.        Тэхен стоит в стороне и наблюдает за тем, как русые непослушные пряди пушатся, создавая образ ангела, спустившегося с небес. И Ким уже попал под его влияние, погряз в мыслях о его красоте: неприступной и невинной.        Неотрывный взгляд не получается скрыть, Тэхен даже не старается. Перед глазами человек, заставляющий чувствовать давно утерянное и родное. Вожатый прислоняется виском к стене, ощущая прохладу, которая должна отрезвить, но Ким чувствует лишь непреодолимое желание коснуться густой шевелюры и вдохнуть ее запах. Юнги улыбается, а Тэхен пеплом осыпается, сгорая от блеска маленьких выступающих клыков. Он хочет, чтобы этот мальчишка улыбался ему, дарил свой теплый взгляд ему, смеялся громко и заливисто для него одного.        Ким впервые ревнует парня. И это так необычно испытывать, словно открывается шестое чувство.        Ему нужна улыбка Юнги, направленная в его адрес, а не увиденная издалека. Он должен запечатлеть ее в памяти и ослепнуть от красоты щурящихся глаз.        В голове столько прокручено фантазий, как паренек улыбается для него и искрится, переполняясь счастьем, но мыслей недостаточно. Они никогда не сравнятся с действительностью, в которой Мин — центр солнечной системы.        — Пялишься слишком откровенно, — Хосок подкрадывается сзади, точно зная траекторию чужого взгляда. Это слишком очевидно.        Если в поле зрения находится Мин Юнги, значит, Ким Тэхен точно смотрит на него и находится под чужим влиянием.        — Я раньше не замечал, насколько он красив, — выдыхает Ким грустно, словно упустил падающую звезду на небе.        — Он всегда таким был. За месяц ничего не изменилось, — Хосок безразлично пожимает плечами, не берясь оценивать чужую красоту, в которой Ким явно лучше разбирается.        — Да, но я только сейчас замечаю, какой же он… — Тэхен обрывает предложение на влюбленном выдохе.        — И какой же?        — Невероятный.        — Ты его совершенно не знаешь, чтобы говорить такие громкие слова.        — Ты прав, но я хочу его узнать поближе. Все, что мне известно, что он любит яблоки и цветы, неплохо играет в баскетбол, стеснительный и похож на котенка, — Ким улыбается, произнося последнее. Различий между Юнги и котом он и правда не видит.        Хосок уже не в первый раз замечает долгие взгляды друга, направленные на мальчишку. Но если раньше они были просто любопытными и не несли в себе ничего, то сейчас Ким смотрит более осмысленно и глубоко, утопая в человеке и забывая моргать.        Он крушится об айсберг каждый раз, стоит только Юнги появиться. И крушение это неизбежно.        — Этого достаточно, чтобы влюбиться? — хмыкает Чон и смотрит в его сторону, по-дружески поддевая.        — Вполне, — беспрекословно и точно.        Хосок топчется на месте, поправляя рубашку.        — Тэхен, я ничего не хочу сказать, но тебе не кажется, что твое поведение нелогичное? Сначала отвергаешь, а потом смотришь на него далеко не как на друга.        А Ким ничего в свое оправдание сказать не может. Он осознает, что творит необдуманные поступки, сам себе противоречит и с Юнги играет в «горячо-холодно», но просто взять и отдалиться от него не может. Его влечет к мальчишке, словно кто-то дергает за ниточки, а разум больше себе не принадлежит, в нем слишком много Юнги, чтобы думать о чем-то другом.        — Я сам себя не понимаю, Хосок, — потирая лицо ладонями, вымученно стонет Ким. — С ним хорошо, без него плохо.        — Если бы на месте Юнги была девушка, таких бы мыслей не было, ты бы сразу понял, что влюблен. Но ты не можешь до конца осознать, что тебя впервые тянет к своему полу, — Хосок сканирует и вываливает голую правду.        — Мне непротивно, — звучит ненужным оправданием.        — Уже хорошо. Знаешь, в чем различие между отношениями разнополых и однополых пар? — Чон облизывает губы, хмуря брови. — В однополой любви равные права. Нет доминирующего и подчиняющегося. Вы свободны чувствовать, что хотите, и не зависите от позиций, навязанных обществом.        Хосок переводит взгляд на друга, а тот не сводит глаз с парнишки, тая от его улыбки.        — Разберись в своих чувствах, а потом ныряй в них с головой, — похлопав по плечу, Чон удаляется, оставляя Кима одного.        Глаза — зеркало души. Они отражают то, что сокрыто внутри. И под ребрами вожатого таится огромный океан любви, которую он должен выплеснуть и окунуть одного определенного человека, вернув глазам былые краски.        Рыжие волосы струятся лианами винограда по спине, едва заметно сотрясаясь от шагов. Поставленная походка от бедра не оставляет равнодушным Дасома, чей цепкий взгляд гуляет по голым ногам, блестящим от солнца. Вожатая грацией пантеры обходит парней из отряда, направляясь в лагерь. Хватка на запястье заставляет дерзко обернуться, заготовив ругательства, но видя Хва с гадкой скользкой усмешкой, улыбается мило, а через мгновение обжигает чужую щеку хлесткой пощечиной.        Дасом отпускает руку, выпучив глаза от удивления. Удар неплохой, острые ногти проезжаются немного по коже, оставляя царапины дикой кошки.        — Неплохо, — парень облизывается, усмехаясь, чем только сильнее выводит Ха из себя. — Надеюсь, дерешься так же, как выполняешь обещания, — язык скользит к уголку губ.        — Ты совсем берега попутал? — хмурые брови домиком складываются.        Дасом свысока смотрит и нависает над девушкой, заставляя смотреть на себя. Разряды между ними так и мечутся, высекая искры. Гляди, вот-вот вспыхнет пламя.        — Я всего лишь хотел напомнить тебе про спор. Сегодня последний день.        — И без тебя знаю, тупица, — фыркает Лин и бровью дергает.        Ее напускное высокомерие лишь маска. Она загнана в угол, но даже в нем не признает поражения. С высоко поднятой головой будет стоять на своем, не пошатнет свою гордость.        — Ну вот и умница, — Дасом подцепляет рыжую прядь и подносит к носу. — Малина? Тебе больше идут сладкие ароматы, а не приторные, — и пропускает, словно песок сквозь пальцы.        Легкий ступор сменяется недовольством, ярко полыхающим на лице девушки. Лин выбивает руку и хватает парня за майку, притягивая к себе ближе, и сталкивается с резким запахом ментола и мяты, смешанным с нотками ели. Хва гипнотизирует ее взглядом, осторожно скользя по острым ключицам и глубоким ложбинкам.        — В глаза смотри, щенок, — угроза отрезвляет парня, и он послушно поднимает глаза, сталкиваясь с грозным веером ресниц. — Не смей вести себя со мной, словно уже победил. Я утру тебе нос, и ты будешь остаток лета лежать у меня под каблуком.        Парень смотрит и внемлет каждое слово, не сводя глаз. У него за ними пелена восхищения. Эта сторона Лин необузданная и притягательная.        — А ты властная девушка. Я влюблен, — губы Хва растягиваются в приторной улыбке, но Ха знает, что за ней ни одной светлой мысли.        — Исчезни с глаз моих, идиот, — Лин толкает его, выпуская из хватки, и уходит, хлестнув на прощание волосами.        Дасом провожает ее взглядом и улыбается, как самый настоящий идиот. Девушка права.        — Увидимся на танцах, — кричит ей в след, поддевая намеренно.        А в ответ получает фак, не удостоившись и взгляда.       

***

Столовая постепенно заполняется голодными детьми. Тэхен смотрит в сторону знакомого столика, но не замечает нужного человека и роняет вздох. Чувству внутреннего равновесия необходимо увидеть мальчишку, убедиться, что тот съест свою порцию, иначе спокойствие пошатнется. Ким, сам того не понимая, становится зависим от внимания Юнги, даже призрачного силуэта, его запаха хватит, чтобы привести мысли в порядок и успокоить шальные нервы.        Мин Юнги нужен, как кислород, как мирное небо над головой, как глоток воды. Этот мальчик — необходимость, а его отсутствие — безысходность.        Перебирая пальцами по столу, Ким лениво смотрит на чужие макушки. Рядом присаживается Хосок с подносом еды, а напротив садится Лин, проходясь надменным взглядом по Чону, который проигнорировать не получается.        — Если есть, что сказать — говори, — Чон протыкает кусок мяса вилкой и кидает в рот.        Ким оживляется, слыша вопрос, но в моменте осознает, что он адресован не ему, но интерес заставляет повернуть голову.        Лин неотрывно глядит на Чона, а тот не понимает, чем опять успел не угодить девушке, чье поведение непредсказуемо, как ветер, а язык живет отдельно от головы.        — Почему ты опять поставил меня на дежурство? — взрывается девушка.        Хосок был готов к этому вопросу в более грубой форме, но удивлен обходительностью Лин и умением начать диалог.        — Наверно потому что ты плохо выполнила свои обязанности в прошлый раз, — невзначай говорит Чон. — Сразу не дошло? Или эта цепочка мыслей для тебя слишком сложная?        — Ты меня сейчас тупой назвал?! — девичий голос режет слух, и Хосок морщится.        — Я ничего не говорил, у тебя просто хорошо развито воображение, Лин.        — Гаденыш, думаешь, если тебя назначили главным, то можешь командовать? Ты слишком много себе позволяешь, дружочек, — все, что накопилось внутри, Ха вываливает без стеснения.        Столик вожатых в мгновение становится минным полем. Шаг вправо, шаг влево — все подорвется.        Ребята замолкают, утыкаясь в свои тарелки, а Тэхен перестает стучать по столу, замечая ухмылку Дасома и поджатые губы Милли. Она не любит ссоры и всегда пытается их избегать, но сейчас не может встать на защиту Лин или поддержать Чона, от досады сжимая палочки в руках. Ким под столом касается носком кед ее щиколотки. Милли вздрагивает и поднимает взгляд на Тэхена, а он улыбается уголком губ, прося без слов не волноваться. Хан кивает и возвращается к обеду.        — Прости, Лин, что я гораздо ответственнее тебя. Передать свои обязанности тебе? Справишься одна? Или может, прекратишь строить из себя великую и засунешь язык в жопу, выполняя свою работу, как от тебя требуют?        Стакан с соком сжимается в девичьей руке с треском, а Ким предчувствует неладное, смотря на враждующие стороны. Их конфликт урегулированию не подлежит. Тут уже личная неприязнь вышла на первый план.        — Скотина! — Лин резко вскакивает, выплескивая сок в лицо Чону.        Все вмиг замолкают, замечая ссору вожатых. Чимин удивленно распахивает глаза, прикрыв рот рукой, а Чонгук смотрит незаинтересованно украдкой. Лин в бешенстве поправляет волосы и прожигает дыру во лбу Хосока. Парень проводит рукой по лицу и смахивает влагу с ладоней. Внутри хочется последовать поведению этой стервы и швырнуть в лицо салат, но Хосоку не пять лет.        Он поднимает тяжелый взгляд, продолжая трапезу. Карие глаза с абсолютным спокойствием глядят на психованную особу, смакуя мясо. А выдержка Ха трещит по швам.        — Как тебя только взяли? Ни интеллекта, ни стрессоустойчивости, ни дружелюбия, — каждое слово брызжет ядом. — Просто кукла.        Дети слушают с замиранием перепалку, боясь вставить слово и получить удар на себя. Тэхен уже готовится разнимать их, надеясь, что Чон не станет драться с девушкой, но с каждой минутой сомневается все больше.        — А тебя? Холодный, грубый, неотесанный, — откровенно потешается над ним Лин, смеясь в голос. — Тебя дети боятся и постоянно обсуждают. Думаешь, лучше меня?        Эти слова должны задеть за живое, но лицо Хосока не выражает ни единой эмоции и потрясения.        — Чтобы сравнивать, нужно быть наравне, а я не хочу опускаться до твоего уровня, — надменность и холодность в голосе заставляют мурашкам пробежаться по коже Лин.        — Урод, — Ха выходит из-за стола и убегает из столовой.        — И тебе всего хорошего, — бросает ей вслед Чон, возвращаясь к еде, словно ничего не было.        Тэхен провожает ее взглядом, чувствуя неприятный осадок, горчащий на кончике языка и вызывающий тошноту.        — Ты не перегнул палку? — Ким поворачивает голову к другу.        — Нет, она получила по заслугам. Давно надо было опустить ее с небес на землю.        Сам Тэхен не питает к девушке теплых чувств, но и поступок друга не может назвать правильным и благородным. Возможно, если бы Хосок мягко и без пассивной агрессии объяснил, ситуация не закончилась бы так плачевно. Легко рассуждать, когда дело сделано, а время не отмотаешь назад.        Ким хмурит брови и поднимается из-за стола, догоняя Лин в конце коридора.        — Лин, постой! — окликает ее и касается плеча. Девушка как по команде замирает, стоя спиной. По дрожащим плечам Тэхен понимает, что она на грани слез. — Ты извини Хосока, он не хотел тебя обидеть.        Ха продолжает стоять неподвижной хрупкой статуей, которая вот-вот раскрошится.        — Лин, — тихо зовет Ким, медленно спускаясь к запястью.        Резко Ха разворачивается и прижимается к Киму, повисая на шее, а носом утыкается в грудь, орошая ткань слезами. Тэхен от неожиданности отступает на шаг, придерживая Лин за плечи, и смотрит растерянно на рыжую макушку. Смешанные чувства одолевают и не дают полностью собраться воедино. В его руках плачет девушка, и он должен ее утешить, но слова пропадают, стираясь из головы в один момент. В его объятиях много дам находило утешение, и он принимал их, но сейчас ощущает отторжение, словно что-то инородное проникает в грудь. Теплые ладони не согревают шею, ощущаясь неправильными и холодными. Но вынужденно Ким касается чужой талии, вздыхая.        Его тело самому себе не принадлежит больше. Оно принимает лишь его.        Карие глаза смотрят сквозь, не моргая, пока Лин всячески двигается, соприкасаясь еще больше, намеренно прижимаясь своей грудью к груди Тэхена, а Киму впервые неприятны женские махинации. Но он игнорирует их, стоя неподвижно.        Юнги тихо спускается по лестнице в приподнятом настроении. Снизу доносятся женские всхлипы, и мальчишка подходит к перилам, замедляя шаг. И видит безутешную Лин в объятиях Тэхена. И в этот момент сердце замедляет ритм, руки повисают как неживые, а глаза неотрывно смотрят на парочку. Мин себе больнее делает, продолжая любоваться ими, подмечая, как они друг другу подходят, словно одно целое.        А он один здесь третий лишний.        Сколько бы Мин не убеждал себя и не говорил, что Тэхену больше подходит Ха, но до конца не мог принять это. А сейчас приходится под треск сердца, истошно обливающегося кровью и кричащего. Юнги пора прекратить думать о любви. Сама любовь его избегает и играется, как солнечный зайчик с котенком.        Горячая ревность выжигает легкие. Дышать становится сложнее, словно легкие заполнены кислотой, но парнишка научился в ней плавать. С ней приходится жить каждый день и бороться, кусая губы до крови и впиваясь в ладони до синих кратеров.        Юнги соткан из ненависти к себе и неправильной любви.        Долго смотреть на Тэхена с другой девушкой не получается — слепит глаза. Но когда Лин встает на цыпочки и тянется к его губам, Мин пулей поднимается вверх и убегает в комнату, громко хлопая. Этой картины он не выдержит, такое искусство не в его восприятии.        Тэхен накрывает чужие губы ладонью и смотрит спокойно, не разделяя яркого порыва Ха.        — Лин, мы не должны этого делать, — шепчет едва слышно он, согревая кончики пальцев о горячие губы.        — Но ты же хочешь этого? — Лин убирает его руку и снова тянется.        Поцелую не суждено случиться. Ким уворачивается и поправляет одежду под обиженный взгляд, полный непонимания.        — Лин, ты — моя подруга, и я не хочу ничего менять, — четко ставит границы, руша розовые девичьи мечты на части. — Сойдемся на этом.        Склонив голову, Ха кивает, но внутри разрывается от несправедливости, вот только этого не показывает, грустно улыбаясь другу.        — Что ж, тогда увидимся, друг, — ярко выделяет она и поднимается по лестнице в свою комнату, провожаемая взглядом Кима.        Громко вздохнув, Тэхен сцепляет руки в замок на затылке. Он поступил правильно, и с души упал еще один груз, вот только долгожданного спокойствия это не приносит, а лишь страх неизвестности будущего. Потупив еще немного взгляд в пол, Ким возвращается в столовую в ожидании человека, из-за которого сердце мечется, не находя себе места.       

***

Класс рисования заполняется старшим отрядом в ожидании вожатого, ставшего причиной встречи. Юнги ютится у окна, а в голове всплывают воспоминания, как совсем недавно он сидел здесь и позировал для Кима. Это чувство разливается по всему организму и приносит боль. Юнги сам ее себе наносит, цепляясь за призрачную возможность понравиться Тэхену. Если бы он был девушкой, то шансы бы повысились, но жизнь сложилась так, что он родился парнем, неправильным мальчишкой. Обнимая себя за плечи в попытке согреться и отогнать тяжелые мысли, он прислоняется виском к стене.        Чимин стоит рядом и замечает изменения в настроении Мина. И как настоящий друг не может не поинтересоваться.        — Что случилось, Юнги? После обеда ты резко изменился, — Пак касается плеча, выводя парнишку из транса. Мин поднимает голову и растерянно улыбается.        — Все в порядке, просто задумался, — не хочется впутывать Чимина во внутренние перипетии.        В последние дни парнишка пытается жить, как обычные подростки: гулять с друзьями, веселиться и наслаждаться летом. Юнги перебарывает себя и старается не искать взглядом Тэхена в толпе, не засыпать с мыслями о нем, любой контакт снижает до минимума. Он топчет свои чувства и плачет на их осколках. Но, как и любая стена, эта тоже долго продержаться не сможет. Из слишком хрупкого материала она сделана. Из надежд.        В нем сталкивается лед и пламя. Одна сторона сжигает любое упоминание о вожатом, глушит импульсы мозга и не дает сердцу ошибочно принимать любой жест и брошенный случайно взгляд за симпатию. А вторая сторона тянется к Тэхену, не смотря на ожоги и внутренние истерики, надеется и ждет ответной реакции, посылая любовные сигналы, оставленные без ответа.        Юнги вымотан и не понимает, что ему делать, продолжая улыбаться перед друзьями, но стоит только закрыться двери, и мраку окутать комнату, как он неподвижно и долго сидит на постели, прижимая колени к груди, думая и ненавидя себя за свое жалкое существование и слабость.        Чимин приобнимает его со спины, умещая подбородок на плече, а Юнги облокачивается на него, принимая поддержку.        Дверь класса открывается, и на пороге появляется Тэхен, извиняющиеся улыбаясь и прося прощения за заминку. Юнги не смотрит в его сторону, изучая потускневшим взглядом пыль на подоконнике и считая каждую соринку. Ким долго пялится на него и потирает вспотевшие ладони, замечая тихую печаль на дне лунных камней.        — Что ж, я собрал вас здесь не просто так, — Ким ближе к отряду подходит, не имея возможности игнорировать поведение Мина. Как же хочется, наплевав на осуждения и предрассудки, прижать мальчишку к груди и не отпускать. Любая близость с ним ощущается чем-то неземным, как и его глаза. — Вы давно не виделись с родными и близкими, поэтому сегодня предлагаю написать письма. Уверен, они обрадуются не простым бездушным смс, а письмам от руки, в которые вложены ваши самые искренние и настоящие эмоции.        Вожатый ставит на стол стакан с ручками и карандашами, а рядом небольшую стопку с листами.        — У вас немного времени. Скоро тихий час, а во время него вы должны находиться в комнатах. Так что, ручки в руки, — посмеивается Тэхен, отходя в сторону.        Ребята рассредоточиваются по всему классу, умещаясь даже на полу. Воодушевленные и заинтересованные подростки строчат послания родителям, расписывая не на один и даже не на два листа свои впечатления, делясь яркими воспоминаниями, и не забывают упомянуть о том, как сильно скучают и любят, ждут с нетерпением встречи.        Юнги нехотя садится за свободное место и прокручивает карандаш в руках, смотря на пустой лист. В голове нет ни одной мысли. Тоска по родному дому и бабушке ютятся в сердце, но выложить это на бумагу не получается. Мин привык все копить в себе и не нагружать старушку своими переживаниями и страхами, а в этом лагере они только увеличились, сбылись его ночные кошмары.        Серые глаза не поднимаются от чистого листа, но боковым зрением он ощущает долгий взгляд. И даже знает, кому он принадлежит, но продолжает игнорировать его, прокручивая недавний инцидент. А Тэхен, стоя у двери, сгорает от чувств к мальчишке, не понимая его поведения. Кто-то обидел или нет настроения? Ким должен знать об этом. И если раньше это входило в обязанности вожатого, то сейчас — потребность влюбленного сердца разделить эмоции.        Чимин замечает движение вожатого и порывается с подоконника преградить путь к Мину, но во время останавливается и решает понаблюдать со стороны. Если почувствует угрозу — вмешается.        — Привет, — Ким отодвигает стул и садится напротив Юнги, не сводя с него глаз.        — Привет, — сухо отвечает Юнги, несмело выводя первые слова.        — Тебя не было в столовой. Пропустил обед?        Сердце пропускает удар, а грудную клетку сдавливает от распирающих и знакомых чувств, но паренек душит в себе внутренний крик радости.        — Нет, я был. Просто быстро поел и ушел в комнату, — придумывает на ходу Юнги. Он не думал, что ему придется оправдываться перед вожатым. Тот вообще должен был не заметить его отсутствия, но Ким делает акцент, режа ножом по свежей ране.        У Тэхена чувство, словно он общается со стеной. Юнги хоть и отвечает, но очень поверхностно и коротко, избегая долгого разговора и взгляда. А Киму хочется ухватить и погрязнуть в штормовом море.        — Странно, — вздыхает Ким, сцепив руки в замок. — Я тебя даже не заметил.        — А ты ждал? — грустно усмехается Юнги, поднимая впервые глаза.        — Да.        Связь с реальностью теряется, лишь сигнал бедствия пищит на фоне. Карие глаза смотрят открыто, поглощая и затягивая в кофейную гущу. Они подкупают, и Юнги ведется, руша свои устои. Серая пелена лесного тумана оставляет осадок. Парень сидит напротив, но Тэхен физически ощущает, как тот далеко за пределами этого мира.        Тихий шепот, звук пишущих карандашей и шелеста бумаги заглушается, а быстро бьющееся сердце Тэхена и неровно отстукивающее Юнги создают симфонию. Рука вожатого тянется к бледной ладони, но осекается на полпути. Ким напоминает самому себе, что каждое его действие воспринимается иначе для подростка. Но теперь и для него самого имеет лишь одно значение.        Желание быть ближе. Слиться воедино и вытеснить гнетущие мысли, обнимать в проливные дожди, засыпать в обнимку и смеяться в унисон.        Не один Мин Юнги фантазер, Ким Тэхен тот еще мечтатель.        Юнги первым прерывает зрительный контакт, утыкаясь носом в письмо. Хочется скрыться от этого взгляда, боясь снова неправильно его понять. А Ким поглаживает под столом носком кед голые лодыжки, не замечая гусиной кожи на предплечьях.        — Что-то нужно было? — прокашливается Мин, заливаясь легким румянцем.        — Хотелось увидеть тебя, — Тэхен не контролирует свой язык.        Юнги отвечает молчанием.        — Кому пишешь письмо? — Ким заинтересованно смотрит на листок.        — Бабушке.        — Почему именно ей?        — Она для меня самый близкий человек, — Юнги с теплотой говорит о ней.        — А мама с папой? — бестактность вопроса до Кима доходит не сразу, но вернуть слова назад уже нет возможности.        Мин весь напрягается, превращаясь в колючего ежа. Упоминание родителей слышится контрольным выстрелом в пустоту. Они были бы рады получить от него письмо или уже не помнят, что у них есть сын? Закусив нижнюю губу изнутри, мальчишка сжимает карандаш в руках.        — У меня с ними сложные отношения.        — Поругались? — Тэхен продолжает копаться в ране и ворошить прошлое, пускай поверхностно, но от этого больнее становится.        — Можно и так сказать.        — Напиши и им письмо, — подбивает вожатый, протягивая второй лист под нос. — Уверен, они будут рады получить его. Со временем все обиды забываются. Тем более любовь родителей безусловна.        Говорить о том, что его родители бросили и никогда не любили, Юнги не собирается. Это личное, и взваливать на Тэхена свои переживания нет смысла. Сожаление и жалость — последнее, что Мин хочет видеть в глазах Кима. Уж лучше полное равнодушие и холод, чем взгляд, как на побитую собаку. Юнги спокойно забирает лист, подкладывая его снизу.        — Порой нужно делать первые шаги к примирению, — улыбается Ким, а Юнги кивает равнодушно.        Ощутимая стена давит на Тэхена. Перед ним будто не Мин Юнги, а его копия без чувств и эмоций. Пропал его мальчик с теплой улыбкой, сияющими глазами и робостью. Сейчас перед ним взрослый, осознанный человек без капли ребячества.        — Спасибо за совет, — кивает Юнги, снова уходя в прострацию.        — Ты изменился, — подмечает с грустью в голосе Ким. — Что-то случилось? Ты сам на себя не похож.        — Я немного устал и не выспался, — выдает лишь часть правды, но и ее достаточно, чтобы Тэхен поверил.        — Ты обещал мне не закрываться. То, что произошло между нами, не должно повлиять на наши взаимоотношения.        — А что между нами было? — с натянутым удивлением спрашивает Мин, сталкиваясь взглядом с Кимом.        Тэхен обещал забыть, не вспоминать глупое признание, которое уже на подкорке мозга тату выбило. Вот только это не стереть из памяти. Эта просьба повлияла на него и открыла глаза. Глубокими ночами Ким прокручивает ее и каждый раз проигрывает самому себе.        Тэхен не может забыть ни о чем, что связано с Юнги.        — Я хочу, чтобы ты улыбался, как прежде, — Тэхен желает слишком много, несоизмеримо по меркам Мина.        — Я не понимаю, зачем тебе это? Что изменится от моей дурацкой улыбки, — хмурые брови сводятся к переносице, а непонимание повышает тревогу.        Этот мальчишка даже не понимает, сколько зависит от его радостного лица.        — Для меня она значит больше, чем ты можешь себе представить, Юнги, — Ким отчаянно борется с желанием обнять паренька. Он выглядит потерянным маленьким котенком, оставленным на произвол судьбы.        — Тэхен, мы написали. Куда положить письма? — компания девочек оказывается слишком близко, закрывая обзор на Мина.        Ким мягко их отталкивает, а место Юнги пустует. Снова он сбежал: от себя и от Тэхена. Киму не хватило времени, проведенного в его компании. Ему и целого дня будет мало вместе с ним.       

***

Потрескивание костра. Яркие языки пламени достигают небосвода. Маленькие искры, точно звезды, летают рядом с огнем. Тэхен подкидывает хворост, смотря, как ветка быстро становится частью теплого костра. Ким задумчиво и долго смотрит на опасную неукротимую стихию, согреваясь одним взглядом. Идея собраться на закате и посидеть в компании старших отрядов приходит внезапно и с одобрения Хосока становится явью. Позади озеро, на водной глади которого уходящие лучи солнца рисуют прощание. Потрескивание огня разгружает голову и успокаивает.        Ким совсем забывает, где находится и что происходит вокруг до тех пор, пока не слышит лучистый смех. Карие глаза моментально находят объект чудного звука и замирают на Юнги. Русоволосый парнишка в объемном, не по размеру свитшоте с черной панамой и белыми носками джинсовых кед улыбается, прикрыв кулаком рот, а по бокам от него сидят Чонгук, растягивающий уголки губ в улыбке, и Чимин, ставший причиной веселья. Смех Мина — весенняя капель. Тэхен неотрывно наблюдает за мальчиком, подмечая, насколько он красив.        Раньше он не оценивал внешний вид парней и не заострял внимание на их красоте, но Мин Юнги — исключение из всех правил. Он безбожно, невероятно, опасно притягателен.        Его серые глаза — глубокие озера, в которых утонули с десяток кораблей. Сейчас ко дну идет и Тэхен по своей воле. Эти горячие звезды приковывают взгляд и переворачивают все внутри, оставляя ураган на душе.        Ким не должен смотреть на него, вообще обращать внимание. При его виде не должно быть никаких эмоций, мысли не должны рассыпаться, а сердце стучать в такт взмахам чужих ресниц. Юнги всего лишь мальчик из отряда.        Его мальчик.        Самый добрый и искренний человечек на свете.        Его надежда и смысл жизни.        Его яркое солнце.        Его рассвет.        Тэхен должен остановиться смотреть на Юнги. Это уже нездоровое влечение, но из раза в раз глаза находят родное в лице мальчика. Хосок просил разобраться в своих чувствах, но тут и так все предельно ясно, а Тэхен все усложняет, ходя вокруг да около. Его влечение — не просто интерес, а самая настоящая влюбленность, глубокая и сильная, какой еще не случалось. Ее нельзя сравнить с предыдущими, это порочит чистоту чувств к мальчишке. У Тэхена просыпается океан заботы по отношению к Юнги.        Это не та любовь, у которой хочется все крушить от пылких горячих чувств и дикими зверями набрасываться друг на друга в порыве страсти.        Это скромная и тихая любовь, выражаемая долгими разговорами, поддержкой и крохотными поцелуями по всему лицу.        Они сталкиваются глазами. Мин поспешно отводит взгляд, делая вид, что не замечает прожигающий Кима. А тот продолжает изучающе смотреть на него, подмечая все больше новых деталей. И одна останется неизменна — Юнги ослепительно красив. Его красота в простоте и открытой душе, в голубых раскосых глазах, веере черных ресниц, носу-кнопке и розовых губах.        И Тэхен хочет сорвать запретный плод.        Ким готов пойти на преступление и украсть невинный поцелуй. Юнги создан для долгих поцелуев, переходящих в глубокие постепенно. Юнги нуждается в нежности. С ним только неторопливо томиться и прерывисто дышать в ритм. Тэхен должен увидеть дрожащие ресницы, прикоснуться к грудной клетке и разделить один вдох на двоих, заключить в объятия и не отпускать, пока кислород станет так же необходим, как ему мальчик.        Есть ли у него на это право на подобные мысли? Совершенно нет.        Хотят ли они этого? Оба.        Посидев еще немного, отряды возвращаются в лагерь. Юнги удается выловить Чимина и утащить в библиотеку.        — Надеюсь, ты не заставишь меня читать, — Пак оглядывает высокие стеллажи и раскрывает рот от огромного количества книг. — Это ж сколько лет их читать?        — Мне нужно с тобой посоветоваться, — шепчет Юнги. Они одни, но Мин боится говорить громче, когда тема касается чувств. — И я не знаю, сколько времени потребуется на книги.        Чимин запрыгивает на подоконник и покачивает ногами, а Юнги садится рядом, прижимая ноги к груди, а плечо — к стеклу. Ночной лагерь освещается фонарным столбом, а тропинки маленькими фонариками, напоминающими светлячков. Мин приковывает взгляд к шелестящим деревьям, собираясь с мыслями, а Пак тихо ждет, не торопясь.        — Тэхен ведет себя очень странно, — Мин вздыхает, потерянно смотря перед собой. — После признания он избегал меня, а после просьбы забыть уделяет внимание, говоря двусмысленные фразы. Я не понимаю, что он хочет и как мне быть, — с протяжным стоном голова опускается на колени.        — Я тоже заметил его отношение к тебе, — кивает Пак понимающе. — Говоришь, после просьбы забыть признание он стал вести себя странно?        Юнги кивает, не поднимая головы.        — И правда странно. Обычно после таких неловких ситуаций все обо всем забывают и ведут себя обычно.        Русая макушка показывается из укрытия. Юнги хлопает глазами, ожидая совета от друга, но понимает, что никакие слова не помогут. Его случай — исключение, и радости от этого не прибавляется.        — Почему он ведет себя так? — искренне не понимает паренек.        — Если бы я знал, обязательно рассказал тебе, — поджимает губы Пак, чувствуя бессилие. Он не может никак помочь, а от слов, увы, легче не становится давно.        — Я его совсем не понимаю.        — Что ты чувствуешь из-за его повышенного внимания? — Чимин садится удобнее, придвигаясь к парню, и смотрит на него.        — Ничего хорошего, — нижняя губа дрожит, а пальцы холодеют и подрагивают едва заметно. — Мне должно быть приятно от постоянных взглядов и разговоров, но я в постоянном смятении. Он отверг мои чувства, но продолжает с ними играть. Меня разрывает на части. Каждый раз, когда он говорит что-то, мне хочется разреветься, потому что его слова приятны, вселяют надежду, но потом я понимаю, что это очередная дружеская забота или его обязанность, и ненавижу себя за наивность. Я не нравлюсь ему, — на грани слез срывается со вздохом.        Юнги тараторит и замолкает, утирая кулаками несуществующие слезы и запрокидывает голову, чтобы не пошли настоящие. Чимин обнимает его, прижимая к груди, и слышит тихие всхлипы. Даже представить сложно, сколько всего происходит внутри мальчишки. Паку давно известно о навязчивых мыслях Юнги, и каждый раз он старается отпугивать их и бороться, но полностью избавиться не получается.        Теплые руки накрывают уши парня, не давая ни одной плохой мысли попасть в голову Мина и отравить разум. Тонкие серебряные дорожки блестят при свете луны, а розовые влажные губы маняще замирают. Два спутника Земли смотрят на Чимина с содроганием и открытой душой. Пухлые губы касаются лба, оставляя горячее касание и мокрый след.        — Я люблю тебя, Юнги, и всегда буду. Прости, что привез в этот дурацкий лагерь. С моей руки ты страдаешь.        Зрачки серых глаз увеличиваются и дрожат, а ладони Мина обнимают шею друга.        — Ты не виноват, Чимин. С твоей помощью я понял, кого люблю, и завел друзей. Твоей вины нет в моей неразделенной любви, — Юнги оставляет дружеский поцелуй на щеке Пака со скромной улыбкой, в которую блондин влюбляется снова и снова. — И я люблю тебя.        У Мина может не быть любви Тэхена, но Чимина — всегда будет. Этот громкий и шумный паренек с бойким нравом и повышенным чувством справедливости всегда будет вызывать добрую улыбку и гордо носить звание лучшего друга, пронесенное сквозь года.        Они любят без ярлыков, не за хорошие качества и заслуги. Они дополняют друг друга, создавая гармонию и яркую мозаику света как калейдоскоп. Их дружба осуждению не подлежит, лишь тихой зависти.        В летней ночи в библиотеке двое мальчишек дарят признания в любви, неоскверненные обществом и принятые неправильно.        Их дружеская любовь — спасение для обоих.       

***

Ловко орудуя лопаткой в сырой земле, Юнги убирает сорняки с грядки и пересаживает некоторые растения в удобное место, где побольше света и места. Это занятие расслабляет и приносит уйму приятных эмоций, пускай со стороны и кажется копанием в грязи, но для Мина это отдушина. Еще раз поливая влажную почву и похлопывая по небольшим бугоркам, парень оглядывает с гордостью проделанную работу.        — Юнги! — девичий голос заставляет обернуться, распахнув глаза. — Ох, наконец-то я нашла тебя!        Милли прибегает к мальчику и смотрит горящими энтузиазмом глазами, а Мин уже чует неладное.        — Что-то нужно?        — Да, мне срочно нужно помочь Хосоку и Коди, но я обещала девочкам из отряда плести браслеты. Можешь меня подменить, пожалуйста? — Хан складывает руки в молящем жесте, а взгляд так и просит о помощи. И ведь Мин не может не согласиться, потому что причин нет, как и умения твердо отказать.        — Мне помочь Хосоку и Коди? — уточняет Юнги, снимая грязные перчатки.        — Что? Нет, посидеть с девочками. Ты им понравился еще в тот раз, так что они будут рады увидеть тебя.        — Хорошо, я не против, — отвечает так, словно у него был запасной план на случай отказа.        — Супер! — Милли радостно подпрыгивает, хлопая в ладоши, и хватает парня, крепко сжимая в медвежьих объятиях. — Ты просто чудо!        Юнги повисает тряпичной куклой и вымученно улыбается, не касаясь спины Милли, чтобы не запачкать.        — Спасибо еще раз, — девушка рассыпается в благодарностях и поправляет волосы. — Девочки ждут тебя в беседке. Спасибо! — и убегает в лагерь, махая на прощание.        Парень приводит себя в порядок и направляется к младшему отряду, замечая на лавочке расстроенную Ахен. Надутые щечки как у хомяка и часто хлопающие ресницы заставляют прибавить шага, и Мин присаживается на корточки перед ней, беря маленькие пальцы в свои ладони.        — Привет, малышка, — Юнги тепло улыбается и касается пальцем чужой щеки. — Что случилось? Почему грустишь?        Ахен шмыгает носом и дует губы, опуская понуро голову.        — У всех девочек получается делать кольца из бисера, а у меня нет, — гнусавит она, вот-вот готовая расплакаться.        Юнги ласково и нежно проводит по ее волосам, вздыхая понимающе. Ему очень знакомо, когда хочется все бросить и опустить руки от бессилия. Видя, как он выглядит со стороны, чувство поддержки возникает само по себе.        — А ты хочешь научиться? — взяв кукольное личико в свои руки, спрашивает тихо Мин, словно делится секретом. Ахен утвердительно кивает, утирая нос. — Давай вместе учиться.        Мин подхватывает девочку и усаживает к себе на колени, прося помощи у остальных, и они с превеликим удовольствием показывают, как правильно делать. Юнги путается в последовательности и парочку бусин роняет, но все же старается успевать и помогать Ахен, которая уже спокойно и собранно нанизывает на леску красные бисерины. Парень хвалит и искренне удивляется навыкам и быстроте девочки, снимающей мерки с пальца Юнги. Кропотливая работа требует много терпения и внимательности, а Мин забавляет женскую компанию своей рассеянностью и неловкостью.        Тэхен рассматривает цветы, посаженные Юнги, и касается тонких лепестков, вдыхая чудный сладкий аромат тюльпанов, а в голове возникают картинки, как мальчишка усердно трудится на грядке и нежно лелеет каждую тростнику.        Любовь Мина к цветам вызывает легкую зависть у художника. Он горит своим делом и вдыхает жизнь в холст и краски, но никогда не сможет передать всю красоту этих растений, а пытаться воссоздать портрет Юнги — заведомо проигрышное занятие.        Проводя по контуру лепестков, Ким представляет, как точно также невесомо и ласково проводит по бледному лицу с розовыми щеками. Мальчик чудится ему в мелочах и жестах, вызывая трепет в сердце и желание быть ближе.        Обходя здание, Ким натыкается взглядом на беседку и замечает Юнги в девичьей компании. Он так органично смотрится в окружении детей. Он и сам еще ребенок, наивный, открытый и дружелюбный, неиспорченный этим миром, и Тэхен должен сохранить в нем это.        Ноги сами несут к беседке. Он следует зову сердца, которое безошибочно направляет к русым волосам и серым глазам.        — Тэхен! Тэхен! — девочки задорно прыгают на лавочке, подзывая Кима ближе.        Скрыть свое появление не получается, и Тэхен подходит ближе, извиняющиеся улыбаясь Мину, видя его смятение и волнение. Этот мальчик — открытая книга, все эмоции на лице, и скрыть их не получается. Ким присаживается напротив парня, смотря, как тот робко перебирает тонкую леску.        — Браслетики делаете? — интересуется вожатый, смотря на богатый набор бисера и бусин.        — И кольца, — Ахен берет Мина за руку и протягивает ее Киму, показывая красное кольцо на среднем пальце.        Тэхен улыбается и касается ласково тонких пальцев, словно держит самый хрупкий хрусталь. У Мина пробегают мурашки по спине, а дыхание сбивается, но он держится крепкой каменной стеной. Длинные пальцы, словно лозы винограда, скользят по коже и подбираются медленно к кольцу, внимательно рассматривая и оценивая работу. Юнги чувствует необъяснимую дрожь, словно бросает в лихорадку, и натыкается на изучающий взгляд Кима, прожигающий дыру.        — Красиво, — низкий голос произносит комплимент украшению или парню, неясно.        Карие глаза смотрят пытливо диким зверем, загнавшим жертву в угол. Мин тихо сглатывает и дергает ладонь, выбираясь из плена. Ким продолжает улыбаться мягко, словно знает его насквозь и читает мысли.        — Можно мне тоже сделать такое же? — спрашивает Тэхен, смотря на Ахен, а у той глаза как у щенка загораются. Она протягивает набор, а Тэхен выбирает голубой цвет. — Вот этот мне, кажется, подходит.        Юнги молчит, тихо сидя с краю, как в гостях. В присутствии Тэхена становится неловко, пускай тот и знает о его чувствах, но Мин ощущает себя голым, когда вожатый смотрит на него дольше секунды. Хочется слиться с лавкой и не поднимать головы.        — Сделаешь мне, Юнги? — как гром среди ясного неба, произносит Ким, а у парнишки сердце в пятки падает.        Мальчику приходится встретиться глазами снова и потеряться в чужих навсегда. Юнги не умеет говорить «нет».        — К-конечно, — заикаясь, кивает он, облизывая часто губы. И это милое действие убивает Тэхена. Робкое создание с нежными глазами и ангельским ликом приковывает внимание, не отпускает и очаровывает.        Мин внутри кричит и бьется головой, коря себя за слабость и безотказность. Бисер валится из рук, не хочет нанизываться на леску, ладони дрожат, а глаза бегают испуганно. На парня накатывает паника, и Ким хватает крепко за запястье. Прикосновение приводит в чувства, но не в те, которые хотелось бы, а сердце продолжает стучать, как заведенное. Юнги поднимает взгляд и видит спокойствие в карих омутах, путаясь окончательно в чужих намерениях.        — Выдохни, Юнги, — шепчет тихо, а родное имя обжигает слух. Чертов низкий шепот заставляет кончики ушей покрыться алой краской. — Нет причин волноваться.        О, как еще есть. Ким Тэхен — одна сплошная причина для волнения.        — У меня просто не очень хорошо получается, — глупо оправдывается парнишка, заостряя зоркое внимание на загорелой руке, держащей в хватке. — Может, тебе сделает Ахен или кто-то из девочек? — а те болтают о чем-то увлеченно, совершенно не слушая взрослых.        Юнги хочется сбросить с себя груз своих чувств, перевешивающих на другую чашу весов, и ладонь Тэхена, обжигающую до костей. И он может это сделать, но еще не настолько смел, чтобы перечить своим желаниям и потребности в касании.        — Я хочу именно от тебя, — звучит интимно тихо, а интонация и двойной подтекст вынуждают колени задрожать и удариться о стол. Контейнер с бисером подпрыгивает, чуть не рассыпаясь, и Юнги дергает руку, смотря загнанно с неверием на Кима.        Тэхен играет со струнами души, касается их с обожанием и нежностью. А парнишке эта игра кажется ложью.        — Твои руки творят чудеса. Оживляют и создают шедевры, — глаза блестят, рассыпаясь в признаниях.        — Пересадить цветы — не такое уж и чудо.        — Растения нуждаются не только в свете и воде, но бережном уходе и любви. Только у тебя они цветут.        — Мою любовь воспринимают лишь они.        Слова задевают Тэхена. Потому что правда. Он отказался от чувств мальчика, но сейчас горько сожалеет, пытаясь вернуть былое доверие. Маленькими шагами, постепенно, не обрушивая весь шквал эмоций. Котенок перед ним пуглив, но легко слушает.        — Людям свойственно ошибаться, — тяжелый вздох срывается устало. — Мы творим глупые поступки, о которых век вспоминаем и жалеем.        «И ты жалеешь?» — Юнги поднимает голову, задавая немой вопрос.        «Ты не представляешь как», — отвечает Ким без слов. Глаза говорят за него.        Юнги глубоко выдыхает и берет леску, начиная заново плести кольцо. Под пристальным взглядом работа идет медленно, но Тэхен и не торопит, подпирает щеку кулаком и смотрит на тонкие пальцы.        — Ты не играл на инструментах? — резко спрашивает Ким.        — На гитаре умею, — Юнги отвечает, не отвлекаясь от занятия. — Почему спросил?        — По пальцам понял, — звучит с улыбкой и теплом. Юнги роняет бисер, а Тэхен улыбается. — Они подходят под гитару.        — Любишь ты под руку говорить, — пыхтит недовольно Мин, скрывая смущение за колючками.        — Люблю, — хитро щурится Ким. — Никогда не слышал, чтобы ты дерзил.        — Ты вынуждаешь.        — Прекрасен, — любовно выдыхает, окрыленный и опьяненный чувствами.        Юнги не может проигнорировать комплимент, доносящийся шепотом ветра. От пустого разговора сердце прекращает биться, замедляя ритм, а дыхание становится тихим. С Тэхеном становится спокойно, ощущается безопасность и открываются потаенные двери души, скрытые Юнги подальше. Изредка поднимая серые глаза, Мин натыкается на довольное лицо с лисьей ухмылкой и быстро возвращается к кольцу, поджимая губы. А Тэхен лишь шире улыбается, подпирая другую щеку.        Парень делает несколько замеров, соприкасаясь с горячей кожей, поцелованной самим солнцем, и кашляет, пряча неловкость, а Ким будто намеренно его трогает, умиляясь с чужой детской реакции. Мин сдерживается, чтобы не хлопнуть Тэхена по рукам, чтобы не смел их распускать, и касаться там, где не положено, но может только вздрагивать и глупо краснеть, поджимая губы.        Закончив работу, Мин надевает кольцо на средний палец и пытается уследить за реакцией; понять нравится или нет. Ким любуется голубым бисером и светится от счастья, словно это не бисер и леска, а бриллианты с жемчугом.        — Мне очень нравится, — находит взгляд Юнги и тепло улыбается. — У тебя и правда умелые руки.        — Не преувеличивай.        — Ты мне не веришь? — усмехается Тэхен оскорбленно, будто кроме его слов правды нет.        — Мне нужно отвечать?        — И снова вопросом на вопрос, котенок.        Придуманное прозвище срывается быстрее, чем Ким успевает подумать. И замечает, как зрачки серых глаз увеличиваются, а губы приоткрываются в удивлении и растерянности. Тэхен и сам в не меньшем шоке. Он звал парнишку так только в мыслях, но вслух сказать и помыслить не мог, но язык — враг Кима, выдает все секреты. Парнишка бегает глазами по лицу вожатого, а тот молчит. Ему не стыдно за сказанное, лишь немного неловко. Не в такой обстановке он хотел назвать его котенком.        — Мне пора, — тараторит Юнги, убегая с красными щеками в лагерь, а Тэхен смотрит перед собой и стучит по лбу, проклиная за глупость.        — Юнги котенок? — спрашивает Ахен, уловив лишь часть разговора.        — Да, и только мой, — улыбается коротко Ким и ерошит ее волосы, удаляясь в сторону цветочных клумб.       

***

Приятная мелодия доносится из колонок, а тело так и просится двигаться в такт. Тэхен лениво покачивается, стоя у выхода и оглядывает танцующую толпу. Глаз цепляется за парочки, поглощенные вниманием друг друга, не замечая никого в радиусе метра. Девичьи руки на сильных плечах и мужские на хрупкой талии органично смотрятся в сплетении танца. Свободные парни мнутся, стесняясь пригласить девочек, хихикающих в сторонке, которые только и ждут приглашения. Улыбка расцветает от этой романтичной картины и приятной обстановки.        На небе ни единого облачка, фиолетовые и оранжевые краски вступают в бой, растекаясь на небосводе, напоминая Тэхену кисти в баночке с водой, когда цвета смешиваются вместе. Качая головой лениво, Ким вслушивается в текст французской песни, не понимая ни слова, но это не мешает засесть в сознании и понравиться.        Лин стоит в стороне, разговаривая с Милли, но глаза то и дело утыкаются в высокую фигуру в темно-зеленом джемпере и белых шортах. Это ее последний шанс выиграть, но с каждой песней и минутой надежда угасает, а неприятный вкус поражения вяжет на языке. Тэхен никогда не обратит на нее внимание, сколько бы она не старалась и сил не прилагала. Для Кима это все равно будет недостаточно. Он даже не смотрит в ее сторону, расслабленно наслаждаясь вечером, не замечая разбитого сердца.        Тэхен смотрит и пытается найти Юнги в толпе, но русую макушку нигде не видно. Обычно все отряды присутствуют на танцах и не могут скучать в комнатах, но за всеми уследить не всегда получается. Ким грустно вздыхает, вбирая свежий воздух, пропитанный сладкими духами, а ему не хватает серых глаз и пшеничных волос, которые могут скрасить одиночество.        Ким ясно осознает свои чувств к Юнги, но остается лишь последний шанс проверить их точное наличие. Не хочется обнадеживать его зря и обещать золотые горы, а потом молча оставлять с болью в сердце. Поэтому со сменой песни на более спокойную и медленную вожатый отталкивается от стены и направляется к Лин, протягивая ладонь.        — Потанцуешь со мной? — спрашивает, не забывая любезно улыбнуться.        Ха замирает, ошарашенная приглашением, внутри ликуя от победы, и вкладывает свою ладонь. Вмиг забывается последняя встреча у лестницы.        Парень уводит девушку в толпу и накрывает ее талию, а она его шею, покачивая бедрами в такт. Ким смотрит точно ей в глаза, но не чувствует и капли тех эмоций, которыми переполняется Лин. Она светится от счастья, источая радость. На щеки ложится румянец, а веки прикрываются, и она прижимается головой к сильной груди. Остались считанные минуты до ее победы. Тэхен скользит к лопаткам, чувствуя чужие мурашки, а себя холодной статуей. Его сердце не забивается чаще, нет искры и беззаботного счастья, лишь тоска. Тонкое тело в его объятиях не вызывает ни одной эмоции, не трогает и частичку души.        Это не тот человек, который ему нужен.        Юнги сидит на лавочке, качая беззаботно ногами. Этот вечер он проводит в одиночестве. Чимин кружится с Бьянкой, которой задолжал медленный танец, а Чонгук любезно приглашает Ханну, чтобы та не скучала, пока ее девушка в компании друга. Сведя плечи к груди, парнишка любуется плавными движениями, замечая разомлевшую в руках Коди Милли. Хосок контролирует все со стороны, не давая себе расслабиться, а вот Кима нигде не видно.        Но толпа медленно двигается, и Мину открывается вид на еще одну нежно танцующую пару. Сердце останавливается, ударяя в последний роковой раз. Лин улыбается, прижимаясь к Тэхену, покачивающему ее в своих объятиях. Эта картина застывает перед глазами, застилающимися пеленой.        Он был прав — из них получилась бы гармоничная пара, они подходят друг другу, как никто другой. Половинки целого.        Жгучая ревность кислотой жжет горло, но Мин проглатывает комок обиды и призрения к самому себе. Лишь вымученная страдальческая улыбка искажает бледное лицо. Он улыбается так, словно если уголки губ опустятся, то он по швам разойдется.        Юнги стерпит этот танец, просидит до конца и будет любоваться ими, радуясь на публику, но внутри разрушаясь на части. Но стоит только увидеть, как Ха снова тянется к губам вожатого, ноги сами поднимают его и уносят подальше.        Тэхен замечает русую макушку и слезы в уголках глаз и дергается, избегая поцелуя. Юнги видел их танец. Эта мысль ударяет колоколом и отрезвляет. Ким резко отстраняется от Лин, не дожидаясь завершения песни. Девушка смотрит удивленно, хлопая длинными ресницами.        — В чем дело? — и интересуется, словно ничего и не было.        — Прости, я не могу, — Тэхен отходит от нее на несколько шагов, словно человек перед ним проклят или заразен.        — Что? Почему не можешь?        — Я обидел одного человека и не могу беззаботно танцевать с тобой. Извини, — и срывается с места, убегая в лагерь.        Лин остается на месте, растерянно смотря ему вслед, а Дасом за ее спиной улыбается. Ее глаза наполняются слезами, а руки сжимаются в кулаки. Хва не трогает вожатую, отходя в сторону, хотя хочется очень прижать к груди и утешить, заставив позабыть о Ким Тэхене.        Тэхен бежит в самую дальнюю комнату в коридоре и распахивает дверь, видя лишь пустые кровати. И собирается искать дальше, но слышит громкие всхлипы, доносящиеся из шкафа. Прикрыв за собой, Ким проходит и касается дверцы шкафа, прислоняясь лбом.        — Юнги…        — Уходи, — горько молит, кусая губы. Юнги глотает слезы, катящиеся градом, и не пытается их вытереть.        Чонгук говорил плакать полезно, но тогда почему Мин только и делает, что плачет, но облегчения не наступает.        — Юнги, мне…        — Жаль? — усмехается он, а больно Киму. Он чувствует отчаяние в голосе. Мин соткан из нитей боли. — Не ври! — и повышает голос. — Если бы тебе было жаль хоть немного, ты бы не пришел сюда. Уходи! Убирайся, пожалуйста!        — Я виноват.        — В чем? В том, что танцевал с Лин? За это извиняешься?        В ответ тишина. Парнишка усмехается громко, а Ким слышит улыбку.        — Ты даже не знаешь, за что просишь прощения.        — За разбитое сердце, — Тэхен тянется к ручке, желая поговорить без стены, но голос Юнги приказывает:        — Если откроешь дверь, я уеду из лагеря.        Ким отшатывается, выкидывая из головы эту идею, боясь потерять мальчишку и не найти никогда. Если он исчезнет, у вожатого рухнет мир. За короткое время все его существование сошлось на Юнги.        — Если не хочешь говорить с глазу на глаз, давай поговорим так.        — О чем нам говорить?        — Я повел себя неправильно. Я не имел права приглашать Лин на танец.        — Ты — свободный парень и можешь делать, что хочешь, не спрашивая моего разрешения. Тебе оно разве нужно?        — Нужно.        Юнги зарывается в волосы, сжимая их у корней, а зубы стискивает до скрежета. Со снежной лавиной эмоций он не справляется, его давит этот огромный ком.        — Я увидел тебя в первый день, ты показался мне красивым, — улыбка пронзает искусанные губы. — Мое внимание никогда не привлекала красота парней, но ты был не таким, как все. Попав к тебе в отряд, я стал замечать в тебе не только внешнюю оболочку, но и уйму хороших качеств. Ты добрый, учтивый, заботливый, понимающий, открытый, вдохновляющий, честный, — как на духу произносит. Это лишь верхушка айсберга. Парнишка может говорить о них без конца. — И мне хотелось продолжать считать тебя лишь своим вожатым, но ты начал проявлять ко мне особое отношение первым. С самого начала, Тэхен. Это была не забота, а повышенное внимание, — Юнги осознал это слишком поздно. — Только меня ты гладил по волосам, спрашивал о самочувствии, узнавал интересы, пытался научить плавать, разговаривал вечером в классе, хотел нарисовать, желал отдельно спокойной ночи, следил за питанием, помогал с дежурством, — прилетает обвинением. — Ты медленно пробирался ко мне в голову и захватил все мысли. Я стал думать только о тебе и сомневаться в своей ориентации. Как в тебя вообще можно не влюбиться?! — Мин очень хотел бы получить ответ на вопрос, брошенный в порыве чувств. — До этого мне никогда не нравились парни, но ты стал исключением. Я ненавидел себя за чувства к тебе, — у Тэхен сердце обливается кровью от чистосердечных признаний. — Я бы хотел влюбиться в любую другую девчонку, но ты был уже глубоко в сердце. Несколько бессонных ночей, разговоров с Чонгуком, Бьянкой и Чимином, слезы в подушку и туалете, — Ким пропустил целый временной отрезок жизни своего подопечного. — Они помогли мне признать и принять свою глупую влюбленность в тебя. Я стал узнавать тебя и проводить время. Это я принес тебе чертову клубнику! — кричит и стучит кулаками о дверь, лишь бы до вожатого дошло. Тэхен широко распахивает глаза от удивления. — Маргаритка значит чистая и верная любовь! И на рисование пошел только чтобы быть ближе! И на признание меня подбили друзья, посчитав все твои знаки внимания зеленым светом. Лучше бы в тот вечер не открывал рот и не признавался никогда… — голос понижается до шепота, но Тэхен все слышит, принимая боль на себя. Сожаление мальчика разрывает на части. — Чувствовал себя униженным и противным. Ты смотрел на меня, как на грязь, с отвращением и презрением. Но почему-то после моей просьбы забыть чертово признание, начал еще больше уделять внимание! — на это обвинение Ким тоже не может дать ответа. — Мои чувства никуда не исчезли и не пропали, сколько бы не убеждал себя. Я по-прежнему люблю тебя, и мне от этого больно и тяжело, — Юнги от признания ни тепло, ни холодно. Только нестерпимо тяжело в груди. — Я ревную тебя к Лин, и за это сильнее ненавижу себя! Потому что отпустить и отдать другой тебя не могу.        Голос затихает, а Ким прижимается к двери, прикрывая глаза, с застывшими слезами. За два месяца маленький парнишка первый раз влюбился и потерял свою личность, утопив в желчи ненависти.        — Тэхен, забудь обо мне, пожалуйста, — прорезаются тихие нотки бессилия. — Даже дружба приносит мне мучения. Игнорируй дальше, не замечай, но только не приближайся, прошу… Лучше полное отсутствие, чем игра на два фронта.        Ким смотрит перед собой, не смея даже говорить с Юнги. Он не имеет никакого права на это. Из-за него Мин страдает и плачет. Сам того не осознавая, вожатый кидал в него кинжалы, острия которых всегда врезались и полосовали хрупкую спину. Весь груз ответственности и боли Юнги перенес один, и даже сейчас гонит художника, лишь бы в одиночестве прожить ночь и начать новый день без ошибок прошлого.        Слышится хлопок, и мальчик выдыхает. Тэхен ушел. Юнги прогнал его, но легче не стало. И не станет никогда. Парнишка открывает дверцу и вываливается из шкафа, отряхивая колени от пыли, но стоит обернуться, как его обнимают со спины, разворачивая лицом.        Перед плывущими глазами Тэхен.        Хлопая часто ресницами, Юнги открывает рот, но Ким прикладывает палец к губам, не давая и слова проронить.        — Я подонок, скотина и последняя тварь, знаю и не оправдываю своих поступков. Хочешь знать, почему стал относиться иначе? Потому что понял, что чувства есть. И не дружеские. Друзей не хотят поцеловать в губы, — парень замолкает, широко распахивая глаза. Эти громкие слова рождают бурю внутри, порывы непреодолимого желания. — В меня никогда не влюблялись парни, как и я в них. Твое признание сбило меня с толку, не спорю, но я тебя не презирал. Не понимал, но отвращения не было. Думал, если избегать, то чувства пропадут, но так не работает. А когда ты попросил забыть, то соврал с самого начала. Я присматривался к тебе и подмечал детали. Ты невероятно красивый, милый, добрый, наивный, безотказный, неуклюжий и трусливый, — Мин дрожит с каждым словом, не моргая. — И я хочу, чтобы все эти качества принадлежали мне, как и ты. Весь. От русой копны до пяток конверсов, как у меня. Я влюбился в твои глаза и улыбку, — заветное признание распускается в груди мальчишки бутонами роз. — Ты убиваешь меня наповал, заставляешь сходить с ума и лезть на стену. Если не вижу тебя — день прожит зря. Твои глаза изменились после моего отказа, посерели, но я хочу вдохнуть в них былую лазурь. Мое сердце места себе не находит при виде тебя, дышать трудно, я забываю обо всем. И с Лин я танцевал, чтобы проверить, есть чувства к тебе, а не к ней. И они есть, и еще какие.        Оба затихают, смотря прямо и открыто. У Юнги пропадает дар речи, а в глазах проносятся страхи и сомнения, которые Киму предстоит развеять.        Два больших камня падают с душ.        Тэхен действует первым и целует мягко в лоб, зарываясь в светлые волосы, чувствуя, как тело в его руках расслабляется и обнимает неуверенно в ответ. Холодные пальцы едва касаются лопаток, боясь причинить дискомфорт.        Это их первое объятие.        Тэхен стискивает его, как плюшевую игрушку, утыкаясь носом в шелковистые пряди, вдыхая запах фруктового шампуня, а не привычного ментола с мятой. Юнги встает на носочки и не закрывает глаза, переживая, что все лишь приятный сон. Любое слово нарушит равновесие, и потому Мин молчит, покрываясь мурашками от горячего сильного тела, о контакте с которым давно мечтал.        Ким отстраняется, захватывая одной рукой щеку мальчишки, и мнет ее ласково, видя испуг в глазах, в которых блеснула лазурь.        — Мы сейчас оба на эмоциях, но еще вернемся к этому разговору завтра, хорошо? — и заглядывает в чистые омуты. — Но я от своих слов не отказываюсь.        Юнги молчит, не подавая признаков жизни.        — Ты хоть кивни, — нервно улыбается Ким.        Мин икает, густо краснея. Тэхен тихо смеется и оставляет поцелуй на русой макушке.        — Тогда увидимся завтра?        — Да, — коротко сипит он.        Ким отступает на шаг, держа холодную ладонь в своей. Эти руки нуждаются в тепле, и Ким готов греть их каждый вечер.        — Доброй ночи, Юнги, — отпускает нехотя и медленными шагами направляется к выходу, не отворачиваясь.        — Доброй ночи, Тэхен, — роняет Мин, продолжая стоять на месте, как приклеенный.        Дверь закрывается, и Мин падает на постель, прижимая руки к груди, а взгляд упирается в потолок. Мысль, что все происходящее сон, уже не кажется бредом, потому что как иначе можно объяснить, что Тэхен поцеловал его целых два раза и смотрел так, словно нет никого на свете, кроме него. Нервная робкая улыбка проскакивает на лице, но полностью выдохнуть не получается. Страх еще не отпускает, не дает расслабиться и окунуться в чувство взаимности.        Лед слишком тонкий, чтобы ступить полностью.        Тэхен уходит в комнату без сил и опускается на кровать, не веря, что признался. Но нет сомнений и стыда. Киму искренне необходим маленький чудной мальчик, его улыбка и хрупкие руки, ощущающиеся на вес золото. В голове столько мыслей, но одна крутится на репите — теперь все изменится.        Теперь Мин Юнги — его важный человечек.        Этой ночью в лагере два парня никак не смогут уснуть, думая об одном и том же.        О любви.