Физика равно магия

      Чимин с неохотой собирался на школьную рождественскую дискотеку. Нет, он уже несколько лет не ученик, и уже какое-то время даже не студент. Закончив университет, Чимин вернулся в родную школу преподавать физику.       Предмет ему всегда казался чем-то волшебным. Всё можно объяснить: любые природные и не очень явления, волшебство, в которое верят люди, все эти народные приметы, которыми сыпали бабушки и дедушки. На самом деле, у всего было научное обоснование, даже у самого удивительного. Чистый расчёт. И Чимин между словами магия и физика смело ставил знак равенства.       Но чудеса случаются только, когда он на работе. В отношениях между людьми физика помогает разве что в постели и во дворцах бракосочетания, когда альфа несёт своего омегу на руках, уже будучи на нём женатым.       Усиленно отгоняя эти мысли, Чимин понимал, жизнь — это не его предмет, ну, или на худой конец не химия, и никакого чуда не случится. Из ниоткуда по взмаху волшебной палочки не возникнет тот, кому отдано сердце уже целых семь лет. Да и волшебной палочки не существует. У него была только эбонитовая. Но она так не работает.       Чимин отчётливо помнил его тёплые руки на своей талии и насыщенный хвойный аромат. Это всё, что ему удалось получить тогда, в пятнадцать. Несколько месяцев после школьного вечера он витал в облаках, мечтая об этом парне. По сей день он помнил его хитрые глаза, кошачью улыбку, широкие плечи, на которых так удобно было держать свои руки во время танца.       На самом деле, воспоминаний о Юнги было ничтожно мало. В тот год к ним в школу прислали несколько групп студентов-практикантов. Среди них был он, будущий учитель географии Мин Юнги. Скромный, спокойный альфа. Но, к большому сожалению Чимина, проходить практику его отправили к другим классам.       Они часто пересекались в коридорах, но никогда не общались. Чимин здоровался, и с ним здоровались в ответ. На этом все их многочисленные контакты заканчивались. Юнги притягивал своей загадочностью, серьёзностью и увлечённостью работой. В каждую их встречу в коридоре, он либо читал на ходу, либо нёс в руках что-то связанное с географией.       Полгода прошли быстро, и так совпало, что в конце семестра, когда практиканты должны были их покинуть, настал и конец года. Та рождественская вечеринка в школе стала самым ярким воспоминанием в жизни Чимина, и в то же время самым грустным.       Все веселились, а он скромно стоял в сторонке и просто любовался праздником. Ароматы корицы и пока ещё безалкогольного глинтвейна, казалось, витали в воздухе, хотя на школьном празднике их и в помине не было. Но богатое воображение дорисовало всё за Чимина.       Рождество напоминало о чудесах и было похожим на сказку. А Юнги хорошо подходил на роль принца из неё. Только принц попался с приличной разницей в возрасте и в статусе. Взрослый и уже почти учитель, а Чимин просто ученик-малолетка. Может, у Юнги уже был парень? Или он вообще не встречался с парнями и предпочитал омег-девушек.       Мысли наводили на Чимина грусть, он не хотел представлять альфу своей мечты с кем-то другим, хотя и сам на что-то серьёзное не рассчитывал. Но всё равно, тогда хотелось верить в чудо, в счастливый конец самостоятельно выдуманной сказки. Пусть не в пятнадцать, а намного позже. Была бы надежда, а с ней уже можно жить.       Каково же было удивление, когда Юнги пригласил его на танец. Чимин, конечно же, не смог ему отказать. Он даже не думал, что его вообще кто-то пригласит, а тем более, сам Мин Юнги.       Чимин стеснялся, краснел и не хотел показывать это объекту своего воздыхания, надеясь на плохое освещение. Его воспитывали в строгости, и по словам папы, альфа должен делать первый шаг, а омега быть недоступным, и его должны добиваться. Этот принцип был вбит в подкорку головного мозга, да и Чимин просто смущался. В пятнадцать лет у него ещё не было никаких отношений. Иногда альфы дарили ему то шоколадки, то цветочки, то сами предлагали списать домашку. Но на этом всё. Ребёнком он жил жизнь ребёнка, подростком — жизнь подростка, даже не думая встречаться с кем-то или вдруг захотеть замуж.       Но тут появился Юнги и перевернул всё с ног на голову. Красивый, притягивающий своей молчаливостью и приятно пахнущий хвойным деревом. Чимину вдруг захотелось, чтобы на него обратили внимание, оценили его красоту, фигуру, аромат мандаринов. Но на стажировке Юнги даже не обращал на него внимания в романтическом плане. Чимин каждый раз оправдывал его равнодушие работой, практикой и зорким глазом учителя, к которому тот был прикреплён.       А когда случилось невероятное, и Юнги пригласил его на танец, Чимин решил: это знак. Вместе их ароматы давали самую настоящую рождественскую атмосферу. Час танцев, проведённый настолько близко, казался судьбоносным. Не может же быть такого совпадения! Иначе это просто насмешка!       Тусклое верхнее освещение тогда почему-то перебивало свет от гирлянд и напоминало солнце, светящее сквозь грозовые тучи. Под надбровными дугами всех присутствующих от этого были тени. Юнги это придавало больше привлекательности, его тёмно-карие глаза от этого чудились почти чёрными. Чимину казалось, будто они выжигают собственный рисунок на сердце, оставляя нестираемую печать с именем своего хозяина.       Первый медленный танец закончился, однако Юнги не спешил уходить и протанцевал с Чимином ещё целый час. О чём были их разговоры во время танца, плохо помнилось. А были ли вообще эти разговоры? Чимин не вспомнил об этом уже на следующий день. Время, проведённое с возлюбленным, было приятным, счастливым и было не до запоминания всяких мелочей.       После последнего танца Юнги исчез, оставив Чимина одного, хотя хотел проводить до дома. Сказал, что возьмёт верхнюю одежду из учительской и будет ждать на крыльце школы. А ждал в итоге Чимин. Целых полчаса после окончания вечеринки. Потом позвонил папа и отругал за долгое отсутствие после окончания мероприятия, и пришлось идти домой.       Чимин ждал Юнги и потом, когда, казалось, он ещё появится, этого не случилось. Родители и лучший друг в один голос смеялись и говорили: «Забудь и живи дальше». Но не всё так просто, сердце не слушает приказы. Его нельзя заставить думать так, как хочет владелец. Оно просто есть и думает по-своему, хочет Чимин этого или нет.       Спустя семь лет Чимин возвращается туда же, ровно в тот же день и в те же обстоятельства, только в совершенно другом статусе.       Он уже пятнадцать минут как шёл на работу. Предпраздничные пробки грозили опозданием, и он решил выйти пораньше, прогуляться и заодно отогнать воспоминания. Ноги тонули в сугробах, и Чимин еле ковылял. Дворники и техника вот уже неделю не справлялись с необычно высоким количеством осадков. Но настроение всё равно почему-то было прекрасным. Предчувствие или это снова его воображение рисует сказку в голове против его воли?