Проклятый дар

31.07.1997 Том с интересом рассматривал свою ладонь. «Молния» перестала кровоточить, оставляя лишь свежий шрам. Не на такой результат Риддл рассчитывал. После всех зельий и заклинаний, использованных Томом, от травмы не должно остаться и следа. — Как занимательно, — прошептал он и любовно провёл подушечкой пальца по линии шрама. По телу пробежала дрожь, и он не сдержал восторженного вздоха. Мужчина закусил губу, ощущая прилив вдохновения. Сейчас, как никогда, его руки желали коснуться кистей и сотворить что-то новое и прекрасно-ужасное на белом полотне. Его тёмные глаза заблестели, поблескивая алыми бликами. Он облизнул губы и, покинув свои покои, вступил в неприглядную тьму волшебного замка. Петляя по уже родным коридорам, Риддл был рад, что сейчас лето и в коридорах нет ни одного ученика — это развязывало ему руки. Ведь маленькие волшебники всегда норовили влезть туда, куда свой любопытный носик совать, отнюдь, не стоит. Как жаль, что и учителя — его коллеги и, особенно, директор — не отличаются познанием о личном пространстве Тома, нестареющего учителя ЗОТИ. Он улыбнулся своим мыслям и остановился возле ничем не примечательной стены. Том кинул парочку обнаружующих заклинаний и, не найдя кого-либо, зашипел: — Открой свои секреты, Слизерин тебе приказывает. Каменная стена пошла рябью и Том, сделав шаг, прошёл через неё, оказавшись в тайных покоях Салазара Слизерина. За спиной стена уплотнилась, пряча его от обитателей замка, пожалуй, кроме одного. — Хозяин, — прошипела змея, греясь у камина. Она подняла треугольную голову и попробовала языком воздух. — Вы давно не появлялись. Том уловил в шипении обвиняющие нотки. Уголок его губ дёрнулся в улыбке. — Соскучилась, моя девочка?— прошипел он и присел. Он погладил рептилию, которая обижено боднула головой его руку. — Ну-ну, — рассмеялся Том. Змея замерла и языком тронула свежий шрам. — Хозяин, это не ваша магия. — Умная девочка, — ответил он и почесал её под мордочкой. — Как там Реджина? — Она всё твердит «убить-убить-убить». Глупая. — Она василиск, не будь так груба с ней, Нагайна, — Том улыбнулся, погладив змею. Змея издала странный звук, очень похожий на фырканье. Риддл встал и направился к неприметной двери, за которой находился узкий туннель. Оставив позади уютную комнату, двинулся в темноте, прекрасно зная, что ждёт его в самом конце, где виднеется холодный свет. Тайная Комната встретила его привычной тишиной, прерываемой безумным шипением «Убить». Том хотел бы упокоить обезумевшую тварь, но рука не поднималась на столь величественное создание, да и червячок сомнений шептал, что василиск может ещё пригодится. Он уже начинал жалеть, что в свои шестнадцать по глупости пробудил её. Риддл ступил дальше, направляясь в другую часть Комнаты, отгороженную чарами, чтобы никто без его дозволения не смог ни увидеть, ни вторгнуться в самое личное мужчины. Том обвёл взглядом расставленные обычные, даже не магические краски, свои картины, впившись в полотно, на котором был изображён мрачный лес с густыми деревьями, сквозь кроны которых с трудом проникал лунный свет. Он подошёл ближе к этой картине, прокручивая в голове сегодняшний сон, и протянул руку со шрамом к полотну. Тома пронзило странным ощущением, чем-то схожим на волнение и предвкушение. Эта магия, что оставила странный шрам на ладони вызывала недюжинный интерес, который невозможно было погасить. Но только где искать обладателя столь очаровательной магии, который только достиг магического совершеннолетия. Мужчина ощущал желание взяться за кисти и написать очередную мрачную картину. В мыслях застыли невероятно зелёные глаза. Его муза так юна… Он до сих пор помнит, когда впервые его потянуло к рисованию. Это было так давно, но Том ничего не забывает и никого не прощает. Это было за несколько лет до начала войны, в приюте. Очередное издевательство в приюте и его сила пробудилась, защищая своего хозяина. После этого Том ощутил маниакальное желание творить, что-то запечатлеть на бумаге, что тоже никак не способствовало понятию «нормальности» среди приютских детей. Даже когда приехал в Хогвартс далеко не все понимали его страсть и никто не ощущал магии в его творениях, в отличии от самого художника. Том начал скрывать свои увлечения. Поэтому столь поразительно, что после стольких лет сокрытия находится некто, кто имеет способность впиться в самое интимное и личное. Это должно было злить и желать нарушителю личного пространства всех возможных пыток и мучений. Но Том не испытывал и доли этих чувств. Всё его естество трепетало от безумного восхищения и желания найти, присвоить себе столь чудное создание. Ох, как волнительно. Зрачки расширились, с его губ сорвался неконтролируемый стон удовольствия. Не зная куда деть свою страсть, разрывающую его изнутри, Том взял кисть и деревянную палитру. Мановением руки пред его глазами застыло ничем нетронутое белоснежное полотно, несколько банок с красками поднялись в воздух и подлетели к художнику. Под пристальным взглядом тёмных глаз на палитру пролились несколько цветов: чёрный, красный, жёлтый, синий и, естественно, белый. Когда ворса кисти коснулась краски, Том перестал трезво соображать и его рука с кистью бессознательно запорхала на чистом холсте. На губах играла безумная улыбка. Его глаза горели неистовым огнем, разумности в них было невозможно найти. Он не видел ничего, кроме ярких колдовских глаз и был поглощён воспоминанием чувства обтекающей чужой магии, что так ласково и осторожно прощупывала его. Она определенно была умнее своего владельца. Его врождённое безумия овладело им. На него нахлынула столь привычная жажда чего-то порочного и тёмного, которую он кормил своими творениями и магией. Наверное, поэтому Риддл не сошёл с ума и не стал маньяком, убивающих направо и налево всех неугодных его чёрной душе. Бессмертие и красота творят ужасные вещи.

―

Том не знал сколько прошло времени, когда он, наконец, пришёл в себя. Он моргнул и покачнулся. Холст с новым творением без поддержки магии упал, с его рук выпали кисть и палитра, при ударе с древним камнем издав глухой звук, который был оглушающее громким в огромном помещении. — Хоз-с-с-сяин, — раздалось сзади шипение королевы змей, — твоя магия такая вкусная, — и вслед своим словам Реджина тронула языком воздухом. Риддл, не обращая внимание на комментарии древней рептилии, потёр виски, разрывающиеся от барабанного гула. Впервые он за столько лет погряз в своём безумии. Первый раз было почти сорок лет назад, когда он смог достигнуть бессмертия и заставить своё тело застыть в одном возрасте. Это была неимоверная чёрная магия и несчётное количество жертв. Вполне было логично, что это не пройдёт бесследно для его ментального здоровья. Но что это было сейчас?.. Что эта за странная связь, что вывела его из состояния равновесия, пробудив всё тёмное и неизменное в его душе? Он заинтригован, задет и совершенно очарован. Том снова покачнулся, ощущая невероятную усталость. Он, на мгновение зажмурив глаза до цветных точек перед ними, пытаясь заглушить боль и слабость, достал палочку из мантии и тихо произнёс: — Темпус. Увиденное его отнюдь не порадовало и привело в ещё большое замешательство. Он нахмурился смотря на рассеивающие цифры. 10:41:17 7.08.1997 «Какого Мордреда?!» Не успел он обдумать хоть что-либо, как из белых призрачных нитей появился прекрасный феникс, который на фоне мрачной Комнаты и возмущённо шипящего василиска выглядел почти нелепо, слишком ярким, слишком живым. Это был патронус, и Том знал лишь одного человека, чья душа приобретала вид столь дивного создания. И всё же он считал, что это несправедливо. — Зайди ко мне, мальчик мой. Это срочно, — из клюва феникса прозвучал приторный голос старика. Том скривился. Он и в спокойном состоянии не желал идти к директору, что говорить за нынешнее. Покачав головой, смирившись со своей судьбой, Риддл двинулся к туннелю, напрочь игнорируя оскорблённого василиска, что бормотала «убить-убить». По дороге к раздражающему его директору, он сначала зайдёт в свои покои за бодрящим и восстановляющим зельями. Том забыл даже посмотреть, что за очередную мазню сотворило его воспалённое воображение. Где-то на полу в Тайной Комнате есть холст, нарисованное на котором пугало своей реалистичностью. Тёмный лес был словно настоящим, сквозь густые кроны деревьев проникал серебряный свет полной луны, освещая развалившегося под корнем толстого древа чёрного низла с невероятно зелёными глазами. Если задержать глаз подольше — казалось, что хвост существа дёргается в нетерпении, а изумрудные глаза с вертикальным зрачком сверкают потусторонним огнём.