Не то, чем кажется

— Ёсани, ты еще остаешься?  — буднично спросил Хонджун, натягивая куртку. Спросил больше для галочки: к тому, что кейтарист остается на базе после общей репы все давно привыкли. Да и оплачивал он лишние часы сам, так что вообще никаких проблем. Ёсан кивнул и нацепил обратно на голову большие наушники — чтобы спокойно играть пока все не разойдутся и никого не беспокоить. Иногда казалось, что для участника рок-группы он слишком хороший, слишком правильный… Хотя, пожалуй, они все были реально плохими мальчиками только на сцене. Суровый басист Чонхо вон вообще пел в ресторанах вполне классический репертуар, а когда Хонджун попытался как-то пристроить его к делу, только отмахнулся, мол он слишком любит свой «фендер», чтобы отвлекаться на какое-то там пение. И вообще, что ему Сана мало, что ли? К слову, этот самый Сан, вокалист, которого хотели кажется все поклонницы и некоторые поклонники, собирал плюшевые игрушки. А второй вокалист Сонхва, настоящая рок-дива, — «лего». У него еще мох жил в комнате, в особом горшке. Клавишник Юнхо, обладатель неимоверно сексуальных длинных пальцев, преподавал в детской музыкалке, горячий басист Минги обожал маленьких животных и коллекционировал брелоки с капибарами. На более-менее андеграундных типов тянули разве что обвешанные пирсингом и татуировками барабанщик Уён с соло-гитаристом Хонджуном, да и то во всяких тусовках они проводили куда меньше времени, чем со своей группой. Совсем отвязная получалось компания. А Ёсан… У него тоже наверное было что-то кроме его «расчёски», но об этом вряд ли кто-то знал. Минги выходил из студии последним. Вежливо попрощался, получил от Ёсана очередную улыбочку Моны Лизы, которую всё не знал как трактовать, хотя происходило это с завидной регулярностью. На улице с удовольствием подставил лицо мелко сыплющемуся с неба снегу, выдыхая, сбрасывая напряжение после репетиции. Теперь ему следовало поторапливаться, если он хотел успеть на метро, а то пришлось бы тащиться всю дорогу до дома пешком. Уже стоя у самых турникетов Минги, озадаченно похлопал по карманам. Не мог же он выронить мобильник где-то по дороге? Неужели оставил на базе? А проездная карточка у него конечно лежит под чехлом. Вот же… Выдохнув про себя длинное непечатное ругательство, Минги уныло поплелся обратно. На базе кто-то был. Открыв дверь, Минги смущенно замер, потому что надеялся, что там окажется или Ёсан, или никого вообще, пока он мотался туда-обратно времени прошло прилично. Но в комнате кто-то пел, так что, похоже, базу уже сняли, и теперь придется мешать чужой репетиции. Неудобно. Минги покаянно вздохнул. А пели между тем хорошо. Глубоким, мягким голосом. Почему-то под фонограмму, но возможно просто вокалист тренировался один. Не желая врываться совсем уж невежливо, Минги решил подождать, пока трек закончится, тем более, что слушать было приятно, он даже едва подпевать тихонько не начал. А потом до него дошло, что это вообще-то их песня. Только старая очень, еще студенческих времен, когда они только-только начинали, и аранжировка одна из первых. Они в таком виде, кажется, даже на сцену ее не выносили. Откуда у этого чувака их старые записи? Минги нахмурился и потянул дверь в репетиционную. Резко вздрогнувший Ёсан смотрел на него большими глазами, испуганно. Тут же отложил микрофон, натянул на голову капюшон просторного худи и спрятал руки в длинные рукава. — Минги? — Прости, я.. Тут телефон мой не видел? Обежав глазами студию, Ёсан подошел к одному из столов, поворошил ноты и извлек откуда-то снизу пестрящий уведомлениями смартфон. — Вот я дурак, еще подумал же, что не надо его туда класть, — улыбнулся Минги и подошел ближе. — Спасибо. А где ты эту запись взял? Я думал мы ее даже не сохранили.. — У Хонджуна осталась. Я сказал, что хочу на старом материале потренироваться, и попросил. Ответ исчерпывающий. Под веснушками на лице Ёсана алел румянец, он явно был очень смущен. Наверное, следовало выметаться прочь, но Минги решил рискнуть: — Споешь еще раз? — Я не вокалист, — Ёсан покачал головой и опустил глаза, перебирая партитуры. — У тебя классный голос, можно еще послушать? Пожалуйста…  — Только парням не говори, хорошо? У нас и так почти все поют. Сонхва решит, что я его хлеб отбивать начну… — Если ты не хочешь, никому скажу. — Минги спустил с плеча чехол с гитарой и подтянул поближе табуретку. Знакомая мелодия поплыла по комнате. Не глядя на неожиданную публику, Ёсан глубоко вздохнул и запел, сначала сдержанно, потом расходясь все больше и больше. Набирая воздуха в легкие, отдавая всю силу в звук. «Какого черта», — вертелась в голове Минги одна и та же мысль. — «этот не-вокалист звучит так хорошо. И какого черта я не знал об этом раньше».  Спустя полчаса, когда Ёсан извинится, что устал, они наконец покинут студию. Через некоторое время Минги доберется до дома и тут же залезет в свои записи. В ворох неизданных и никому не показанных песен, которые он теперь знал кому можно предложить. У басиста Минги тоже был свой маленький секрет.