Королевский фаворит: муж мой — враг мой

Чем сложнее перед вами поставлена задача, тем проще её выполнить.

🌛ღஐღ💔Лана💔ღஐღ🌜

Крисштиан

      Ровно в час пополудни кованый молоточек отбил время на башне ратуши. Этот звук прозвучал для меня как приговор перед самой казнью. Мой личный палач ждёт меня в храме вместе с королём. Он станет для меня мужем, врагом и всем сразу. И в то же время он не будет значить для меня ничего. О нашей свадьбе судачат все: и прислуга, и многочисленные родственники, которые приехали на торжество. Они хотят, чтобы я замолвил за их детей словечко на торжественном ужине и балу. Раньше меня считали позором семьи, а сейчас просят замолвить словечко для их отпрысков — вот уж действительно, как быстро всё меняется! Но что я чувствую в этот момент? Никому нет дела до моих переживаний. Им все равно, что будет со мной. Все вокруг только и твердят о том, что я должен найти тёплое местечко для своих многочисленных родственников. Даже моя мачеха начала напоминать мне об этом.       — Я уделяю тебе гораздо больше внимания и заботы, чем своим родным детям. Я могу не делать им ни одного замечания целыми месяцами, в то время как с тобой я провожу воспитательную работу с утра до вечера. И где же благодарность? Почему ты не ценишь то, что я для тебя делаю? Поэтому твои братья заслуживают того, чтобы учиться в лучшей академии нашего союза. Не забудь обсудить это со своим мужем. — Я посматривал на нее через отражение зеркала, пока одевали, пока причесывали. — После близости мужчины часто чувствуют особую близость к своим партнёрам и выражают это, даря подарки в знак признательности за прекрасно проведённое время. Постарайся не оставаться безучастным, это не причинит тебе вреда. Не лежи там бревном, от тебя не убудет. Может, хоть ты и убогий, хотя бы на это сгодишься... — Слуги заулыбались. Кто-то тихо усмехнулся, но тут же закашлялся, чтобы скрыть свою улыбку. — Возможно, ты сможет удовлетворить все его эротические фантазии и потребности… И не трясись. От секса еще никто не умирал. Главное старайся угодить ему и не сопротивляйся. … Хорошее наставление перед брачной ночью. - Пронеслось у меня в голове… Я был одет и собран, но очень устал от наставлений мачехи. По нашим обычаям, в брак каждый Х’шан вступает, одетый в свои родовые цвета, а сразу после церемонии переодевается в цвета жениха, и на свадебный пир выходит уже в них. Сегодня на мне был благородный темно- бордовый цвет, а вот потом по непонятным мне причинам я обязан был переодеть в цвета королевской семьи…       Этот день не предвещал ничего хорошего. За неделю подготовки к свадьбе на меня навалилось столько обязанностей и забот, что я чувствовал себя не в своей тарелке. А когда на меня обрушился поток требований и ожиданий от семьи и близких, я совсем растерялся. Мне было трудно дышать под этим грузом. Моё сердце сжималось от понимания происходящего. Я подумал, что всё это не по-настоящему. Это сон, и я сейчас проснусь. Я ущипнул себя за руку, но озарение не приходило. Это не может быть правдой! Всё расплывается перед глазами, но больнее всего бьет в голову осознание. Свадьба. Сегодня… Моя жизнь рушится, как домик из бумаги, а все чего-то хотят от меня, но… Дверь отворилась, и я вздрогнул. В комнату вошёл мужчина — высокий, черноволосый, уже немолодой, но будто застывший в возрасте сорока лет. Это был кшеранец. С ним вошла женщина, и с первого взгляда стало ясно, что она принадлежит к расе цирионцев. Она была невысокого роста по сравнению с представителями большинства известных разумных рас. Оба смотрели на меня и оценивали, как товар на рынке.       — Х’шан Тизар де Варгос, — произнес он сухо и отстраненно холодно. — Мы с супругой рады знакомству с вами. — Но сказано это было с таким пренебрежением, что можно было бы перевести как: «глаза бы мои тебя не видели, но мне приходится общаться с тем, кто не достоин моего внимания». Сердце отдается в груди чугунным молотом. — Я баронет Киш Варгос Шу’ар и хочу представить свою супругу ари Лори Шу’ар, как вы уже догадались мы родители вашего жениха ар Теодоро Дэн Шу’ар. Времени у нас на расшаркивания мало и поэтому послушайте меня внимательно. Обязанность молодого супруга — служить своему мужу, быть ему опорой и поддержкой. Вы не должны мешать ему или ограничивать его свободу. Ваша роль заключается в том, чтобы родить наследника, и на этом ваша функция как супруга заканчивается. Быть любовником короля почетно. Любовник, хоть и не является официальным супругом, но фактически занимает положение, схожее с положением королевы. Он оказывает значительное влияние на королевский двор и на мнение, которое там формируется. — Поучал меня свёкр. — Его поведение во многом определяется общественными нормами, социальными ролями и индивидуальными особенностями. Удивительно, но в нашем обществе существуют определённые моральные установки. В нашем королевстве традиции и правила играют ключевую роль. С точки зрения религии поведение короля недопустимо. Он это понимает, но нашёл простое решение проблемы: перестал признаваться в своих грехах. Таким образом, при дворе процветают двойственные стандарты, которые отчасти формирует сам король. А мой сын имеет власть и вес при дворе и не тебе судить о нем или мешать ему. Похоже, Шу’ар — истинные кшеранцы в этом отношении, и от них можно было ожидать чего угодно. И то, что это их сын получит титул и земли за мой счет, — это мелочи жизни. «Шаг вправо, шаг влево — расстрел» — вот такое у них представление об этом. И он пытается мне это объяснить, но, кажется, не совсем понимает, о чём говорит. Решение о том, заводить детей или нет, должно оставаться за нами. Странно навязывать чувство ответственности за появление ребёнка на свет. Я действительно не просил своих родителей о том, чтобы они меня рожали. И есть одно огромное, но в моём роду: если нет истинного чувства, не рождаются у нас омеги и даже рожденный альфа не получает силу рода. Никогда. Но об этом секрете знаю я и никто больше. И спешить рассказывать об этом не собираюсь. Однако… жестокие слова отца глубоко поранили душу, давно от этих слов скопился гной и до сих пор причиняют боль: «Ты обязан этой жизнью мне. Пришло время отплатить семье, которая тебя вырастила и воспитала!»       — Все понятно, — прошептал я. Ну право слово, разве что-то изменит если выскажу, нет. Они откажут в общении с ними, так теперь понятно, что его определённо не будет. Это совершенно ясно дали мне понять сейчас. И я чувствую, как моё сердце сжимается от боли и зависти. Я завидую другим парам, которые выглядят счастливыми в браке. Эта зависть и боль разъедают меня изнутри, наполняя сердце тоской и ненавистью. Меня поставили перед фактом, что теперь я полностью под властью будущего мужа. В моей ситуации измена мужа — это нечто неизбежное.       — У нашего короля и сына нет проблем в общении с противоположным полом. Однако, вероятно, они сталкиваются с одной серьёзной сложностью — слишком большим количеством желающих познакомиться с ними ближе и, возможно, даже завязать более серьёзные отношения. А вы… — ари Лори Шу’ар прошлась по мне взглядом, — Не в их вкусе. Как сказал мой муж: Молчи, будь мышью, которая шебуршит в углу. — Она добавила: — Не отсвечивай, и когда придёт день, родишь омегу. Большего от тебя не требуется. — Свекровь подтвердила его слова. — Нам пора, — сказала она. — Нельзя опаздывать на церемонию. Я тут подумала: пусть твои многочисленные родственники оставят свои мечты и не вмешиваются. Не стоит им докучать нашего мальчика. Ты можешь делать всё, что хочешь, но только не позволяй им просить тебя замолвить словечко за их детей или кого-то продвинуть. Лучше молчать и не высказывать своё мнение, когда тебя не спрашивают, а лучше вовсе ничего не говорить. Не смей плакать, слабак!       Мы поспешно покинули спальню и отправились в путь по замковым коридорам. Слуги провожали меня взглядами, стоя у стены. За моей спиной слышался шёпот сплетен. Эти взгляды, казалось, жалили и кололи меня. Я чувствовал, как неловкость щекочет мою спину, и не мог от неё избавиться, как и от дрожи в пальцах, от которой холодели руки. Ощущал себя лишним, неуместным, ненужным. И в то же время именно я был тем самым виновником всех этих сплетен. Совсем недавно тайком читал старые газеты «Королевских новостей», где меня презрительно называли игрушкой короля и его фаворита. А так же слышал много нелепых предположений. Я уже не понимал, то ли королевский двор такой извращённый, то ли их фантазия просто зашкаливает, раз они могут шутить так пошло. Тщетно пытался успокоиться, но не мог: моё сердце бешено билось. После очереди и духоты это был действительно глоток свежего воздуха.        Пришла весна, снег растаял, а солнце стало греть всё сильнее. Но погода ещё остаётся обманчивой: многие уже убрали в шкаф тёплую зимнюю одежду и достали лёгкие пальто и ветровки. Солнце, похоже, хочет компенсировать необычайно мрачную зиму и без устали посылает своё тепло. Я вышел из дверей замка, чтобы посмотреть на это природное явление. Всё в природе проснулось и зацвело раньше, чем обычно. Солнце слепило глаза, а вокруг стоял гул голосов многочисленных родственников и приглашённых гостей, которые торопились рассесться по машинам. Но я не хотел идти в предназначенный для торжественного момента Марвелмобиль, украшенный по такому случаю цветами. Я стоял и дышал, и мне так хотелось убежать от всего этого. Я чувствовал себя как узник, который стоит перед казнью и вдыхает ветер свободы. А самой природе все равно, что творится с живыми созданиями. Ветер играл волосами, путая их и веселясь... Как бы я хотел стать ветром и беззаботно веселиться, не думая ни о чём!       - Тизар! - окрик мачехи с недовольными нотами. Боги, столько месяцев она пьет мою нервную систему после объявления помолвки. Как же, оказывается, было хорошо, когда она меня не замечала. Спускаюсь по лестнице и иду к машине. Как же я хочу жить без них! Но свобода — понятие относительное, просто мы живем там, где нам комфортно, там, где мы можем мечтать и идти к цели. А мои мечты и цели так малы и ничтожны. Стоит их озвучить, и кто-то посмеется надо мной. Просто побыть в тишине, учиться и стать полезным в обществе. Может, еще родятся какие-то потом мечты, но сейчас они приземленные, а не воздушные замки, например, мне очень хочется наестся вкусных ягод или фруктов, попробовать блюда, что каждый день подают к столу отца, завести друзей... Наверно, это здорово — иметь друга?       Дорога до центра города столицы заняла немного времени, но мне хватило с лихвой успеть наслушаться претензий мачехи и ее недовольства погодой, слугами и мной. Не так сидишь, не так смотришь, не так держишь голову и вообще я бестолочь... Усмешки братьев и капризы сестры, которая по поводу и без, она переживала за свою прическу, платье.... Мачеха успела накрутить мою нервную систему до пика и сидела довольная собой, словно она упырь напившейся моей крови.       У дверей храма собралась огромная толпа. Здесь можно было увидеть представителей аристократии, и сразу становилось понятно, кто есть кто. Богатые семьи приходили на свадьбу в нарядах, которые стоили как годовой доход небольшого поместья. Они хотели показать, что их род не обеднел и не утратил своего влияния. Король и дворяне были одеты в цвета своих родов. Королевская семья выбрала тёмно-синий и белый, а представители Х’шан — чёрный и алый. Вокруг можно было заметить и другие цвета, которые обозначали союзников, вассалов и недругов.       Свадьба, на которой сам монарх выступает в роли шафера, — это не только честь быть приглашённым на такое мероприятие. Это также политический жест, демонстрирующий лояльность короля по отношению к аристократическим семьям. Это политический ход, призванный показать их значимость и влияние. Безнадежно. О политических тенденциях нашего королевства в целом и двора в частности мне было известно катастрофически мало. Откровенно говоря, меня больше занимало не столько политическое положение, сколько любопытство. Зачем вам это было нужно, ваше величество женить своего фаворита и выбрали на эту роль меня? Для чего вы это сделали? Увы, обреченно стонать и молить у его величества ответ запрещал этикет, более трех десятков поколений гордых предков, здравый смысл и отец. И если первые три пункта за нарушение покарать не могли, то мой отец… А в данной ситуации он будет однозначно прав: монаршая воля — закон.       Я вздрогнул, когда увидел, как подъезжает королевский кортеж. Из него вышли король, его фаворит и приближённые вельможи. Король не любит ждать. Он окинул толпу суровым взглядом, подмечая всех присутствующих, и, остановив взгляд на мне, удовлетворённо хмыкнул. Затем он что-то сказал своему фавориту, который оглянулся в нашу сторону и кивнул в ответ. Вон как смотрит! Коварно! Злодейски! Еще и ухмылка прячется в уголках губ — тоже, несомненно, коварная и злодейская. Сердце гулко ударилось о ребра. Всё фальшь, как их улыбки с перекошенными лицами и брезгливости. Праздник для них удался. Собравшиеся на площади люди восторженно приветствовали появление своего короля. Аристократия и знать, предвкушая бал и банкет, готовились веселиться не меньше, чем простые люди. И я за своей спиной услышал тихий разговор сплетников:       — Ар Теодоро Дэн Шу’ар, такой лапочка! Я нисколько не хочу унизить нашего короля, он потрясающий мужчина. Многие присутствующие услышали этот возглас. Голос говорившей был мелодичен и приятный на слух. Как пережить остракизм общества…? Впрочем, куда хуже позора, насмешки со стороны родных, которые и так не во что меня не ставят.       — Теодоро… — Мечтательный голос произнес имя фаворита с придыханием. — Волосы — чистый снег! — подхватил свою собеседницу второй, и стало понятно, говорил омега.       — И ямочки на щеках очаровательны! — продолжая рассматривать откровенно жениха возле лестницы храма.       — А уж сила… — Омега не отставал от своей подруги. — И в постели тоже хорош.       — Жаль, жениться.       — Пф-ф… Этот… — они меня походу взглядом оценили, — не стенка подвинется… Белая бледная моль… Не чета нам.       — На нас все смотрят, — невпопад ответила девушка.       — Пусть смотрят на нас. Мы — лучшие и самые красивые. Мы должны сиять и быть счастливыми. Они тихо прыснули от смеха, и кто-то сделал им замечание. После того как король и его фаворит исчезли в дверном проеме, нас пригласили в храм. Похоже, что стража уже давно заняла свои позиции, и помещения были проверены не только ими, но и магами.       Первыми потянулись гости согласно рангам. Я провожал их взглядом и всё больше впадал в панику и нежелание идти туда… Это было очень странно — смотреть на мужчину и пытаться осознать, что вот именно он будет моим мужем. И не когда-то в отдаленном будущем, а через полчаса… Я знал, что, несмотря ни на что, всё же создам когда-нибудь семью. «Муж» — это было такое абстрактное понятие, маячившее где-то в перспективе, а никак не конкретный человек, стоящий сейчас передо мной. И уж тем более не личный палач и фаворит короля. Ну что ж, пожалуй, пора начинать волноваться! Свадьба! Свадьба! Хочется воскликнуть: «Как же мне нехорошо!» Я привык иметь четкие указания на любой случай жизни: как себя вести, как смотреть, что говорить и что делать. Но никогда раньше так не сопротивлялся избранному отцом и королем пути.       Моё беспокойное метание мыслей было прервано внезапным появлением моего отца. Он подошёл так тихо, что я даже не услышал его шагов, или же это я, поглощённый своей паникой, не заметил его приближения. А может быть, я просто не заметил, как все остальные уже вошли и наша очередь подошла. Я был в замешательстве и заторможенный слегка. У меня по спине пробежал оч-чень неприятный холодок.       — Отец! Молю… Наверное, впервые в своей жизни я завидую девицам, падающим в обморок.       — Меня не интересует твоё мнение. Король и твой будущий муж ждут тебя. Молчи и не позорься сам, и не позорь меня, — Он прорычал это, и я вздрогнул от его гнева, словно от удара. Мне захотелось выразить всё, что думаю, но как обычно сдержался. Мысленно я наградил себя медалью «За мужество!».       — За что так со мной? Я на несколько мгновений оцепенел. Потом меня охватила дрожь, и я почувствовал, как на глазах выступили первые слёзы. Они блестели в уголках глаз, и я часто моргал, пытаясь сдержать их. Но он тащил меня по ступеням храма, как будто я был для него просто грузом. Он был готов пронести меня по этим ступеням, не обращая внимания на моё состояние. Перед глазами всё расплывалось, но слёзы продолжали течь по моим щекам.       Звучала музыка, я шел по ковру, не чувствуя собственных ног — настолько меня захватили эмоции. Первый шаг по дорожке к алтарю самый трудный для меня, на том конце ждёт он, — это всегда словно последний шаг. Как последний вздох, как падение с обрыва, как потеря самого себя. И родиться заново. Увы, тебе дадут новое имя, вернее, ты теряешь фамилию рода, в данном случае я теряю фамилию отца, как переходящий флаг во время сражения… Все смотрели на меня, а я… я не мог отвести взгляд от своего будущего супруга. И с каждым шагом всё больше деталей открывалось моим глазам. Всем было пофиг, и они в этом находили развлечение для себя… Трагедия была лишь моя. Так хотелось закричать с надрывом, болью: «Что же вы творите?»       Отец широко улыбался за нас двоих, похоже. Он вел, нет подталкивал меня и стоило добраться до жениха, как он передал меня, как бракованный товар, оставив у его ног. Это произошло на границе двух миров, там, где я, казалось, терял свою связь с семьёй. Покупатель получил то, что хотел. Товар, я для всех просто товар. Ценный, требующий особого ухода, но… кого волнует моя личность? Я понимаю, что должен быть сдержан, вести себя с достоинством и не допускать никаких промахов. Но… Вот только слишком много сил уходит на всё это, а нервная система не справляется с эмоциями. В висках трещит. Еще немного, и сознание отключится. Жених взял мою ладонь в свою и повернул к алтарю, возле которого уже стоял жрец, готовый сочетать нас узами брака. Едва могу сдерживать крик: Нет! Не трогай меня! Не смей! Оставь меня…       — О, великие стихии и боги, услышьте нас! — Голос жреца — высокого худого мужчины, одетого в белый балахон и убелённого сединами, вознёсся к высокому сводчатому потолку, наполняя пространство гулким эхом. Бытовые маги направляли на нас свои фотоаппараты. С разных сторон раздавалось: «Щелк… щелк…». Многие люди, несмотря на развитие технологий, предпочитают смотреть именно объёмные магоснимки.       Я чувствую, как по моей щеке катится слеза. Мне тяжело дышать, и я отрицательно качаю головой. Священнослужитель продолжает свою проникновенную речь о благополучии и радости собравшихся брачующихся… Магическое перо записывает и фиксирует происходящее в храме таинство. Записывают и видео на память, так сказать… Репортеров несколько, и все сосредоточенно работают в этот момент… И тут жрец замолкает, когда его взгляд остановился на мне… Его речь была неуместна, и он начал это осознавать. ... Да, «радость» так и льётся у меня через край, рыдая горючими слезами. «Улыбаюсь и прям машу рукой, прыгаю от счастья до потолка», — думаю я. Слезы приводят жреца в некоторое замешательство, я всхлипываю и хлюпаю носом. В этот момент возникает пауза. Жених смотрит на меня с вызовом, как бы говоря: «Только попробуй опозорить меня перед всеми». Я стоял перед х’шанцем, и меня охватил страх. Мы оба были недовольны, как будто только что съели что-то неприятное и теперь идём на похороны. Все чувства и эмоции, которые я когда-либо испытывал, казались незначительными по сравнению с тем, что чувствовал в тот момент. Где же счастье? Где радость и улыбки? О любви даже говорить не хочется. Отец не сводил с нас глаз и, не в силах сдержать эмоции, несмотря на все правила этикета и место, где мы находились, выругался.       — Позор рода… — он произнёс это так, словно мысленно ударил меня. Я был охвачен эмоциями и уже не совсем понимал, что происходит. Отчаяние заставило меня совершить безрассудный поступок. Я начал пятиться назад, спрятав руки за спину. Меня била мелкая дрожь, и мне казалось, что внутри всё переворачивается. Мне хотелось закричать: «Я не могу согласиться на этот брак!»       Постепенно все начинают понимать, что ситуация выходит из-под контроля и мой побег с церемонии бракосочетания был непредвиденным. Король сообразил намного быстрее остальных. Он незаметно подкрался ко мне сзади, словно тень. Я почувствовал, как его руки легли мне на плечи, а пальцы крепко вцепились в них. Я ощутил, как его грудь прижалась к моей спине. Мы застыли в этом положении. Король возвышался надо мной — твёрдый и непреклонный, как скала. Мои руки были зажаты между его телом и моим. Его пальцы заскользили вниз по моей руке, как будто ставили невидимое клеймо и сковывали меня. Наконец, они достигли цели и переплелись с моими пальцами, а затем замерли. Он, казалось, не замечал своих действий и дышал мне в затылок, от чего я нервничал ещё больше. Мне хотелось убежать… от неведомых ощущений, непонятных чувств и вообще из храма. Король так горяч, что я чувствую жар даже через одежду. Мои пальцы будто обожгло огнём, который с каждой минутой охватывал всё больше и больше пространства. Мурашки пробежались по правой руке, затем перешли на затылок и спустились по спине, отчего ноги стали ватными.       — Хм… Тизар… Не ожидал подвоха от тебя. — Пророкотал он мне над ухом, и я вздрогнул. — И не жалко отца, который пострадает из-за твоего необдуманного поведения? От него так непривычно и приятно пахло теплом, острыми специями и неожиданно мускатным орехом. Этот аромат обволакивал и успокаивал, унося куда-то туда, где шуршал горячий песок и слышались удары волн морского побережья. Мои щёки вспыхнули в тот же миг!       — Нет. Я старался держать себя в руках, но внутренняя дрожь начала мелко сотрясать всё тело. Нервы, не иначе. Страх берёт вверх над телом, и я начинаю делать необдуманные поступки. Поворачиваюсь к нему и поднимаю голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Ему не понравился мой ответ. Я даже видел, как он резко выдохнул через нос. Глаза в обрамлении прямых черных ресниц смотрели остро, с прищуром. Сразу же захотелось отвернуться! У него было слишком правильная и оттого обманчивая внешность для такого характера. Он высокий, мощный, сильный — настоящий король. И он, … этот подлец, невероятно привлекателен. Король знает, как воздействовать на окружающих, и пользуется этим. Ещё один Гад на мою голову с холодным сердцем. Он играет как играет сытый хищник с добычей. Убить не убьёт, но нервы все истреплет.       — А твоя жизнь? Вот и что и требовалось доказать. Я для него забавная игрушка.       — Вы же понимаете, Хеш’ар, что мёртвый я вам не нужен, и ар Шу’ар ничего не получит в этом случае, — Я шепчу, едва касаясь его губ, потому что он всё ещё стоит надо мной, словно скала, и держит меня за руку, притягивая к своему горячему телу. Хеш’ар опасно близко склоняется к моему лицу. Жених бросает на нас недовольные взгляды, как будто я пытаюсь увести у него короля. Но он мне совсем не нужен… Играйте в любовь без меня.       — Ха! Какой, однако, смелый отыскался! Язвим, шалун? Вижу, прогресс налицо, и есть смекалка, чтобы дерзить мне. — Он прищурился и приподнял бровь, глядя на меня, как на диковинную игрушку. Я прячу взгляд. — Какой же вы ещё ребёнок, Тизар, — обманчиво мягко говорит Король, и я, словно под гипнозом, поднимаю глаза. — Не стоит так разговаривать с теми, кто представляет закон. Сердце бьётся в груди, как испуганный заяц, а руки холодеют. Но мне нечего терять. Даже собственная жизнь уже не так важна. Если меня не будет, то не будет и этой свадьбы, и предопределённой семейной жизни… К сожалению, я открытая книга, и мои эмоции легко можно прочитать по моему лицу. Я это знаю. Что он и делает без зазрения совести. Манипулятор…       — Я не хотел вас обидеть или задеть, Хеш’ар. Понимаете, я сейчас крайне нервный, и в такие моменты я способен на необдуманные глупости…       — Я заинтригован! — нет, ну точно издевается, мерзавец.        - Хеш’ар... Вы и я — мы слишком разные. И я помню занимаемое место в данной иерархической лестнице. Мы как две звезды, которые находятся в галактике настолько далеко друг от друга, что не можем нарушить законы и гармонию вселенной. Как и ваш покой… Усмехнулся… Магия словно кружит вокруг нас, и он воздействует на меня своей силой. Я не могу сопротивляться. Мой дар пока спит, ведь для моего рода ещё слишком рано ему проявляться. Я действительно ещё ребёнок, и не обижаюсь на это. Но само воздействие заставляет меня говорить такие вещи, которые никогда бы не произнес вслух. Боги! Что я говорю! И кому говорю! Страх не спрячешь за словами, его почувствует опытный собеседник.       — Вы правы, я здесь король. Но и вы, позвольте напомнить вам, в определенной степени мой подданный. Приказы правителя должны выполняться. Мой приказ — свадьба. И чтобы подсластить вам эту пилюлю, обещаю отправить вас учиться, а до этого подготовить к поступлению в любое выбранное вами учебное заведение Звездного Союза. И ваш будущий супруг не будет возражать против вашего отсутствия в его жизни. Ну, конечно, что это я тут стою и устраиваю бунт. В голове было столько всего после его предложения, что казалось, будто там собралось народное ополчение под стенами замковой крепости по имени «Жертвенный Лейран Тизар Рэйнер Мартин де Варгос». Это собрание вопило на разные голоса, рыдало, смеялось, злилось, надеялось и испытывало множество других эмоций одновременно. Силы защитников крепости сейчас хватало только на то, чтобы держать эту толпу в узде. Организовать их выступления по очереди уже не представлялось возможным. А предложили очень выгодное предложение. Исполнить мечту. Искуситель.       — Хм… Мне всё ясно. — шёпотом произнёс и продолжил смотреть в его потрясающие глаза. — Получается, это как сделка, Хеш’ар? — Я почтительно склонил голову. Он находит это забавным. Мы находимся в храме, и нас видят сотни людей. Жених и те, кто стоит рядом, слышат наш разговор. Его фаворит очень рассержен, но терпеливо ждёт. Причем теперь страх куда-то испарился, исчез, словно его и не было — к королю уж точно. Скорее полное бессилие.       — Пусть будет так. Слово короля. Дело за малым. — Он стрельнул глазами в сторону своего фаворита. — Учеба, полный пансион и финансовая назначенная сумма содержания, никакой брачной ночи в ближайшее время. И впрямь, что это я! Дело за малым, говорите, Хеш’ар. Одно слово может изменить решение. А одно чувство — всю жизнь. Остается только пройти по краю пропасти и идти вперёд к своему палачу. Хотя кто ещё палач из них двоих вопрос открытый. Тот, кто требует и подписывает приказ, предлагает сделку или тот, кто его исполняет в данном случае.       Король отпустил мою руку. Странно, но пока он держал её я успел привыкнуть и почувствовать некое подобие заботы и защиты. А теперь словно осиротел. И защитники крепости, и челядь застонали в один дружный голос. Они пали под таким потрясающе интересным предложением. Выбор очевиден. Пусть будет так. Шаг… Шаг… Шажок. Стоп. Алтарь и этот второй Гад. Белоснежный сногсшибательный гад! А первый следит зорко за мной и моими действиями. Он протягивает ладонь и наши пальцы столкнулись. Прикосновение его кожи к моей. По руке прошелся ток, даже тряхнуло всего. Взгляд невольно упал на мужскую ладонь, и сердце забилось быстро, словно завертелось как двигатель. Вздрагиваю. Но продолжаю стоять и слушать речь священнослужителя. Голос жреца, читающего брачное благословение звучал внушительно и сочно. У жениха был такой низкий, такой густой голос, что обволакивал, отзывался вибрациями в груди, его хотелось слушать вечно. А он всё говорил и говорил… о том, что клянётся уважать, хранить меня от невзгод, не предавать и прочая, и прочая. Неужели это всё на самом деле? Чтобы не думать ни о том, я сверлил взглядом треугольник жреческого медальона. Что? Жрец что-то у меня настойчиво спрашивает. Ах, да ... Теперь мне придётся что-то сказать.       — Я, …Х’шан Лейран Тизар принимаю его клятву… Слова лились из меня рекой. Его взгляд притягивал, а крепкая рука поддерживала. Чувствую странную тяжесть в груди. Не нравится мне все это. Поэтому завершение церемонии стало для меня неожиданностью. Вместо обручального кольца на наших руках появилась брачная вязь.       — Властью, данной мне богами и стихиями, объявляю вас супругами! — торжественно закончил жрец. И только тогда меня слегка потянули за локоть, заставляя повернуться лицом к мужу, я осознал, что жрец разрешил ему поцеловать меня. …Вот так и разрушается жизнь — быстро, почти мгновенно. — Почему мне пришла в голову эта мысль, не знаю. Синие глаза так близко, что в них, кажется, можно утонуть, прикосновение к затылку, едва ощутимое, кончиками пальцев, и поцелуй. Сухие твердые губы. Как печать. Раз, два, три… Все… Только он мог так испортить мой первый поцелуй. Я поднял подбородок повыше и попытался улыбнуться толпе, стараясь не думать о том, что среди людей нет никого, кто бы меня поддержал. Все лишь сплетничали и насмехались надо мной… Я до сих пор помню: Этот не стенка подвинется… Мой муж — боги, у меня теперь есть собственный муж, и с этим нужно как-то смириться! Я чувствовал себя так, будто только-только вышел из теплого помещения на мороз, и он был даже приятен. Всю дорогу до дворца король и теперь мой муж не отводили друга от друга глаз. На обочинах дороги стояли толпы людей. Все они кричали, свистели, кидали в нас цветочные лепестки, горсти крупы. В ответ на них сыпались монеты — бросали подаяние пажи, стоявшие на закорках. Мне было очень трудно признаться, но мой отец не считал нужным тратить средства на моё образование. Из-за этого мои знания для поступления в любое учебное заведение оставляют желать лучшего. Пояснил я это тем, что омеги как бросовый материал и нет смысла обучать чему-то важному и посвящать в мир наук. Чем очень удивил их.       До громады вросшего в скалу королевского замка Рэйсит мы долетели вмиг. Внутренний двор замка был полон. Слуги выстроились по рангу ровными рядами. Аристократы склонили головы, так как король летел вместе с нами. Я прятал взгляд и молчал. Говорить мне было нечего, а они общались на политические темы. Глядя на них сейчас, мне было сложно представить их в одной постели... Мотнул головой, прогоняя неприличные мысли. Во дворе замка воцарилась тишина. Нас поздравляли, но поздравления звучали как-то натянуто и вежливо. Я не особенно чувствителен к эмоциям других людей, но даже мне было понятно, что те, кто сейчас смотрел на нас, не разделяли всеобщего праздничного настроения.       — Ныне в моем доме радость, милостью богов и во Дворце Рэйсит, дома нашего любимого короля, я обрел законного супруга, Х’шан Лейран Тизар Шу’ар, — Выступление фаворита, произнесённое с воодушевлением, вызвало больше эмоций, чем неискренние поздравления, которые звучали до этого. Его привычные слова, которые не менялись веками, возвращали меня к реальности происходящего, а нас — друг к другу. Мне кажется, я начинал верить, что всё это действительно случилось… Моя рука — в его руке, и коже жарко и странно. — Прошу вас позаботиться о нем. Он отпустил мою ладонь.       — Неужели этот фарс подошёл к концу? Ты мне безразличен. — Произнес муж, стоя рядом, близко-близко и шепча в самое ухо. У него каменное сердце! — Можешь поступать, как угодно, но постарайся не создавать мне и моему возлюбленному проблем. Я буду рад, если ты на несколько лет исчезнешь из моей жизни. Постарайся учиться хорошо, чтобы не вылететь из академии. Мне не важно, какую специализацию ты выберешь через три года, ты меня понял? — От его низкого голоса меня неизменно бросало в дрожь. Чем больше находился его в обществе, тем опаснее его считал. Если с первого взгляда он мне показался только очень сильным и грозным, то сейчас я понимал, что с таким как он лучше не враждовать. Жестокая ирония судьбы. Он не даст мне спокойной жизни! Это лишь передышка. Затяжная и более — менее спокойная. А потом мне становится страшно. И это стало понятно сейчас в день нашей свадьбы, когда он при всех дал понять, что я для него никто. Но он согласился и даёт мне относительную свободу… Разные спальни, разные жизни — идеальный брак. Вроде бы… Муж!.. Каждая буква этого слова заставляет сердце грохотать. С болью и протестом! Внутри было так пусто и холодно… Он будет для меня всем и одновременно никем.       Я еще не понимал, что со мной творится, но прекрасно осознавал собственную беспомощность и зависимость от прихоти короля и мужа. Наверно игрушки бывают разные: те, с кем заигрывают, ломают и бросают, те, которые дороги сердцу берегут и те, о которых забываю мгновенно… А дома я был словно преступник без права помилования, который всем должен и обязан. Что поменялось? Почему мне так нехорошо здесь? Нервы совсем расшатались.       — Позвольте, я сопровожу вас в ваши покои, — супруг предложил мне локоть, и я покорно его принял. Он вел меня по лестницам и переходам замка, и попутно рассказывал о нём, с непринужденностью и лёгкостью, что свидетельствовали о глубоком знании предмета и немалой любви к нему. Король шел и снисходительно улыбался, а может своим мыслям, не знаю… … А покои мне отвели огромные. На четвертом, самом верхнем этаже, с просторными комнатами, высокими узкими окнами, богато обставленные… И как я понял в королевском крыле. Ирония судьбы оскалила свои зубы и показала мне свою улыбку. Мои покои, потом по коридору мужа, а следующие… правильно, короля… Кто-то уже занес сюда вещи с той частью моего приданного, которой мне доведется пользоваться в браке, и теперь они громоздились вдоль стен, пряча внутри ткани, украшения, наряды. Всякие мелочи, которые не передаются в казну супруга, а остаются супругу «на память» об отчем доме. Таких мелочей, в моем случае, набралось десяток сундуков. Десять. Сундуков. Прикинув объем этих монстров, я заподозрил, что внутрь могли просто насыпать камней. С мачехи станет такое сотворить на память. Потому что такого количества вещей у меня никогда не было!       Обычно молчание не вызывало у меня особого дискомфорта, но не сегодня. Сегодня оно серной кислотой капает на нервы. Почему? Потому что после того, как дверь моей спальни захлопнулась, муж не проронил ни звука. А я… Даже не пошевелился, замирая от страха. Что если не удержусь и посмотрю на него. Да чего уж там, я вообще боялся пошевелиться и даже дышал через раз. Чувствовал, как тело затекает, но все равно оставался неподвижным. Лишь прислушивался к звукам… Муж процедил не приближаясь ко мне:       — Запомни, я больше не буду повторять. Ты принадлежишь мне! У тебя нет права на своё мнение и свободу воли. Есть только моя воля и воля короля, и она абсолютна. Ты должен подчиняться нам! С дорогими вещами я всегда обращаюсь бережно и ласково. Но если что-то мне не нравится, то приходится быть жестоким. — Находиться с ним в тишине тяжелее, чем терпеть колкие слова. В немой паузе мы продолжаем смотреть друг другу глаза, и я уже хочу отвернуться. Он словно опомнился и произнес более приемлемое в этот момент — В случае, если что-нибудь понадобится — обращайся ко мне пока ты здесь! — закруглял расшаркивания супруг. — Тебе нужно отдохнуть перед ужином. Я пришлю слугу, нар Линэ. Он поможет вам во всем. - Его слова тут же оплели меня словно липкая паутина. Надо было что-то ответить, но я физически не мог этого сделать, чувствуя, как наступает отходняк. Дверь из карского дуба мягко закрылась за ним, когда он покинул мои покои. Он ушёл, а я остался. Я мог бы сесть и заплакать, ведь мне здесь не рады. Но я не из тех, кто плачет и капризничает. Огляделся вокруг…       Мои покои были оформлены в приятных сизо-лиловых тонах. В комнате царила атмосфера морского бриза, наполненного ароматом соли. Здесь было светло и красиво. Я снял верхнюю одежду и уже собирался исследовать свои владения и обживаться в них, но не успел — в дверь постучали. Это был нар Линэ, который попросил разрешения войти. Я, конечно, позволил ему это. За хранителем порядка замка в комнату вошла прислуга. Они были одеты в скромные серые костюмы с длинными передниками. Всего их было почти десять человек. Вошли, выстроились рядком, почтительно и благовоспитанно глядя куда-то в район моих туфель, и замерли. Я обвел взглядом ровный строй. Все молодые, крепкие и симпатичные. … Забавно, а мачеха и отец смазливой прислуге не терпели. — Мысль мелькнула, и сгинула, а я пошел вдоль ряда. Головы опущены, и взгляды устремлены куда-то вниз, не поднимаясь выше моей спины. Руки грубые, но с аккуратно подстриженными чистыми ногтями. Я присмотрелся повнимательнее. Все нервничали. … Да какое мне дело до них? Я же ничего о них не знаю!       — Первый, Второй, и шестой, выйдите вперед. О, считать умеют все — вышли вперед ровно названные, остальные даже не шелохнулись!       — Крис, Клим, Оллир. — назвал имена парней — Отныне вы служите лично Х’шан Лейрану Тизар Шу’ар. Разберите вещи и разложите по местам, помогите выбрать на вечер костюм и сопроводить в столовую. Обстановка резко поменялась. Эта троица слуг приступила к своим обязанностям, а остальные отправились по своим делам. Я не обращал внимания на их тихий шёпот их переглядывания. Работали они слаженно и быстро. Присел в кресло и похоже отключился от реальности. Я очень морально устал и напуган недружелюбной обстановкой. Мне хочется спрятаться в этом кресле, свернуться калачиком и никуда не ходить. Торжественный ужин, на котором будут присутствовать незнакомые мне лица. Что-то говорить и обсуждать предлагая темы. Я же нелюдим и не привык быть в таких ситуациях и местах. Опять же король будет со своей свитой. Я теряюсь под взглядами множества глаз. Меня не допускали к таким сборищам. Прогромыхал раскатом за окном гром. Сверкнула молния, которая заставила всех присутствующих обратить внимание на непогоду.       — Дождь идёт.       — Не люблю молнии. Дико их боюсь, мой родственник погиб, когда она ударила в землю и попала прямо в него. Я представил эту картину и поёжился. Страшная смерть была.       — Дождь на свадьбе говорят, к счастью…       — Да где ты видел это счастье?       — Не трепите языком. Времени не так много, а дел полно. Нам спальню готовить нужно… Тук-тук… Кап- кап… По стеклу стучит вода. Дождь разошёлся и поливал кусты, деревья землю. Вода раздражала, каждой каплей — напоминая о том, что моя жизнь изменилась полностью и безвозвратно. Этот неприятный дребезжащий звук действовал мне на нервы. Слуги выполнили всю работу и оставили меня одного. Мне было неуютно в этой комнате. Чужая обстановка, чужие слуги и никому не нужен…       Я сидел в темноте, не в силах даже подняться. Смотрел сухими глазами на стену напротив, где был дверной проём. Здесь тянет неприязнью из-под каждой двери. Сделка. Слово короля и его нежелание допустить саму мысль о брачных отношениях… Две постели, три одиночества, загнавших себя в отчаяние. Может быть, привыкну к тому, что я лишь фарс, а не супруг. Сейчас меня устраивает такой расклад, а потом? Что будет дальше? Я не глупый и понимаю, что у этой сделки есть свой срок. Просто сейчас я подросток поэтому и спрос такой. А через несколько лет? А если я встречу свою пару? Мотнул отрицательно головой прогоняя невесёлые мысли. Спохватился так как не знал, сколько прошло времени. Судя по ощущениям, уже вечер… Действительно, нужно взять себя в руки, а то уже в голову лезут странные мысли.       Найдя взглядом часы, я вздохнул и потянулся к висящему на удобном расстоянии между креслом и зеркалом шнурку звонка. Пора собираться к ужину.       Мои слуги пришли на мой зов. Это так необычно для меня, ведь в доме моего отца я не мог дождаться, когда же мне принесут кувшин воды или кусок хлеба. Моего отца не интересовало, ел ли я сегодня или вчера.       Мне помогли одеться, привести волосы в порядок и собраться с мыслями. В столовую меня проводили. Конечно, я понимал, что не знаю, как туда пройти, поэтому сопровождение было необходимо. Освещение в коридорах помогало нам передвигаться ещё быстрее. Однако, даже в темноте я мог спокойно ориентироваться. Моё зрение позволяет мне видеть даже без включения света. Я время от времени смотрел в окно, чтобы увидеть, что происходит на улице. Дождь продолжал стучать в окна, по карнизам, крышам создавая свою мелодию: тук-тук… тук-тук. Я видел, как капли дождя падают на деревья, подобно тому, как я падаю каждый раз все ниже и ниже. Но каплям повезло — они растворятся в весенней земле. А меня поднимут на ноги лишь для того, чтобы я снова упал или уронят специально, чтобы растоптать или втоптать в грязь. Меня будут тащить и пачкать по этой земле… А еще посмеются, что я такой неумеха, а кто-то упрекнет. Но мне уже всё равно: любить или ненавидеть. Неважно, как быть, главное, чтобы это было взаимно.        Мы подошли к дверям. Раздался щелчок и передо мной плавно распахнулись двери. Высокие, цвета бирюзы и золота, с множеством сверкающих орнаментов, слишком мелких, чтобы рассмотреть, но слишком красивых, чтобы отвести взгляд. Здесь пахло морем. Соленым, свежим, бесконечным. Самым настоящим!       — Его сиятельство, герцог Х’шан Лейран Тизар Шу’ар, — сочно провозгласил дворецкий, и конвой, почтительно присев отстал. Мне кажется я сейчас упаду. Сердце забилось в разы быстрее. Страх подступил к горлу, а руки похолодели. Соберись, Крис! Я не помню, чтобы отец хоть раз называл меня Крисштиан. Вечное «Тизар то, Тизар это», и всегда виноват я…       Первые шаги в незнакомой обстановке всегда самые сложные. Я сделал их, преодолевая неуверенность и страх. В окружении людей, которые были настроены ко мне враждебно, я чувствовал себя лишним и никому не нужным. Я направился к своему мужу и королю, которые сидели во главе стола. Было очевидно, что на этот праздничный ужин были приглашены аристократы. Их доброжелательные улыбки не могли скрыть их истинного отношения. Среди гостей были представители королевского двора, министры, родители короля и моего мужа, а также мои отец и мачеха. Мне хотелось развернуться и сбежать отсюда, словно трусу.       Осталось совсем немного потерпеть. Я заметил, что некоторые гости были равнодушны к происходящему, но были и те, кто проявлял интерес. Дворецкий без лишних слов проводил меня на моё место во главе длинного стола. Сам он занял место напротив, через стройные ряды серебряных блюд, откуда мог наблюдать за слугами и их действиями. К моему удивлению, муж был очень галантен и помог мне сесть рядом с ним и королём.       Они оба, должно быть, думали, что я смогу нормально поесть в их присутствии? Моё тело сковал страх, и я был уверен, что у меня не хватит смелости даже взять в руки столовый прибор. Я словно оцепенел. Как только король дал разрешение и сел за стол, остальные присутствующие тоже начали рассаживаться. Аристократы занимали места согласно своему положению и заслугам. Из всех присутствующих меня всерьёз волновали только родители короля и моего мужа. На отца с мачехой я старался не обращать внимания. Пожелания от подданных, чьё положение позволило им присутствовать за королевским столом, вгоняли меня в краску. Их дары, стоявшие рядом, больше слов говорили о том, как они рады угодить своему королю.       Прозвучали поздравительные речи, и нам подали первое блюдо. И тогда вопрос «зачем нужно было сажать нас рядом?» отпал сам собой. Муж ухаживал за мной, периодически поглядывая на мою тарелку. А я сидел неподвижно, и смотрел в одну точку. Я не помню, сколько сидел в ступоре, сжав руки на коленях. В голове царила звенящая пустота. Все мысли куда-то подевались, я чувствовал себя пустой оболочкой, которая никому не нужна: ни мужу, ни отцу, ни моему собственному разуму. Очень странное состояние. Я не слышал слов, они слились для меня в единый фон. Зато я заметил то, чего раньше не видел: улыбка преобразила лицо моего мужа, оно стало добрее. Хотя в моём положении так думать опасно. Но нет там доброты. Ничего нет. По крайней мере, для меня. И эта улыбка была адресована королю. Он словно излучал свет изнутри и тянулся к нему всей душой. Вот это любовь? Да, наверное. А что такое любовь на самом деле?       — Ешь, — прошипел на меня с яростью муж. Я вздрогнул. Спустя некоторое время я смог отвлечься от созерцания тарелки и посмотреть на своих соседей. Кажется, ко мне вернулись чувства. Как жаль, ведь вместо пустоты в груди появилось жжение. Невозможно усидеть на месте! Хочется встать и убежать…       — Дэн, не шипи на него. Он боится не видишь? - снисходительный тон короля и намек, мол у тебя есть поинтереснее игрушки, а эту ты сломаешь за два счета.       — Мой король, он же останется голодным. Взгляд короля на блюда, на мою тарелку и на меня. Он что-то обдумывал и пришел к выводу. Сердце забилось втрое быстрее. Оно было готово вот-вот выскочить из груди.       — Тизар, что тебе больше всего нравится из блюд? Я посмотрел на короля и тихо сказал сам себе: «Это не мой отец и не моя мачеха». Мне было нелегко говорить правду, но я понимал, что лгать монарху — это неправильно.       — Я никогда не ел таких блюд и даже названия их не знаю. Смешок со стороны мужа. Ха-ха-ха! Как смешно тебе. Это все нервы. Обычно я лгу легко и непринуждённо, потому что знаю: иначе мне не видать свободы. Однако есть одна необычная черта: когда мне страшно, я говорю только правду, ничего не утаивая.       — Тогда рекомендую попробовать это мясо с подливкой.       — Спасибо за совет, Хеш’ар...       — Тизар, ты стал гораздо ближе к моему окружению, по сравнению с другими аристократами за этим столом. Место, которое занимает Ар или Х’шан рядом с королём, зависит от того, насколько они близки к нему. Есть малый круг, средний и дальний. В малый круг общения входят самые близкие люди: семья, лучшие друзья, любимые. Это очень ценно. В среднем круге находятся министры и аристократические семьи, которые доказали свою преданность короне. Состав среднего круга постоянно меняется: кто-то теряет доверие короля, а кто-то его получает из дальнего круга. Тизар, ты стал частью моего малого круга, поэтому тебе позволено обращаться ко мне по имени, и соответственно глупо разговаривать со своим мужем на вы и по титулу, тем более от у него сменился. Я опустил взгляд и стал рассматривать узор на салфетке с вензелями, напоминающими королевскую символику. Назвать их по имени у меня не хватает духу. Даже мысленно я не могу это сделать. Пожалуй, лучше промолчу. Губы пересохли и сердце провалилось куда-то в желудок, заявляя, что оно отказывается биться в таких условиях, слишком нервно!       — Я не понимаю, чему его вообще учили, — шипит муж. Он смотрел на меня. Дерзко. С вызовом и надменностью.       — Дэн, пожалуйста, прояви больше понимания. Я знаю, что тебе пока трудно привыкнуть к роли женатого человека, но однажды тебе придётся строить с ним семью и, возможно, становиться родителями. … Добейте оба. Контрольного выстрела не нужно, вы и так проехались по остаткам моей никчемной жизни и оставили отпечатки своих ног… Мне стало так обидно, словно я сам виноват в том, что меня не сажали за стол с гостями отца и мачехи. Или в том, что мне не нашли учителей… Я же самоучка. Я закусил губу и с трудом сдерживал слёзы. А смена блюд продолжалась. Я сидел, не притрагиваясь к своей порции, и не позволял унести тарелку. В моём бокале была вода, и меня это вполне устраивало. Король наблюдал за мной. Темы разговоров менялись так же быстро, как и блюда на столе. Мне удалось преодолеть свой страх и стеснение. В стрессовой ситуации сложно сказать, ел ты или просто пытался. Я запил водой и отказался от десерта.       — Тизар, твой аппетит меня немного тревожит. Обычно в твоём возрасте едят много, чтобы расти.       — Я не знаю, что вам ответить… — И закусил губу, чтобы не назвать его титул. Это переходит все границы! Ну, когда же закончится этот ужин. Можно я пойду к себе? — Я посмотрел на них двоих умоляющим взглядом. Король усмехнулся, муж фыркнул, но оба поняли, что я прошу их о чём-то.       — Солнце, да отпусти его. Он весь измаялся и мечтает сбежать отсюда. И кстати не ложись спать, я приду к тебе. Мы приготовили подарок в такой праздничный день.       — Можешь идти Тизар. Я не сдержал полного облегчения выдоха, прикрыв глаза и они оба рассмеялись.       — Благодарю вас… В моих глазах отражались облегчение и счастье. Я чуть ли не подпрыгивал и почти бегом покинул столовую.       — Ребёнок… — снисходительно произнёс король, провожая меня взглядом. - Бал проведем без него. Смотри, чуть ли не подпрыгивает от счастья, что его отпустили... - Прошелся смешок, а мне уже все равно. В коридоре меня ждал Клим. Он проводил до моих комнат, и я почувствовал облегчение. В спальне меня встретил мягкий свет сиреневого ночника. Он не раздражал уставшие глаза. Тени в углах комнаты казались живыми, но они не могли наблюдать за мной, потому что у них не было глаз. Только обстановка другая. Я снова шмыгнул носом, раздражённо вытер глаза рукавом и посмотрел на узорчатую вышивку на покрывале. На плотной ткани переливались фигурки птиц и животных, сияя всеми цветами радуги. Стены были серебристого цвета, кровать стояла на пьедестале. Её изголовье и ножки из тёмного дерева мрачно блестели слоем лака. Атласные покрывала ниспадали волнами с краёв кровати. Над ней нависали плотные складки роскошного балдахина. Всё в серебристых тонах. Рядом с кроватью стояло большое зеркало в резной раме, а также столик с витиеватыми ножками и стул. Я вдохнул и выдохнул. В комнате пахло незнакомо.       Крис, Клим и Оллир помогли мне подготовиться к мероприятию. В отличие от моего мужа, они не знали, что брачной ночи не будет. Только в последний момент я понял, зачем моё тело натерли специальным маслом, усиливающим мой собственный аромат. Гадство. Какое же все это гадство! Так проехаться с намеком, что однажды мне не отвертеться от его приставаний. А они мне нужны? Рожать детей. А я хочу их? Ну хоть кто-нибудь услышьте мои молитвы, нет крик моей истерзанной души…       Брачная ночь будет одинокой и ничем не отличающейся от других. И мне ещё не скоро удастся это узнать… а может и не стоит узнавать, так спокойнее жить и сердце на месте. Мне нельзя влюбляться и не уверен, что хочу. Камин лениво потрескивал, освещая пространство. Я подошел, вытянул ладони вперед. Сегодняшняя ночь будет очень долгой. Прошел час, а может больше. Дверь отворилась и на пороге показался муж. Он так и оставил ее открытой. В коридоре слышались голоса слуг, стражников и, возможно, кого-то ещё…       — Садись. — Тон холодный непримиримый. Несколько коротких вдохов-выдохов. Он пришел ненадолго. По крайней мере я верю именно в это. И точно, словно ответ входит король держа в руках коробку.       — Доброй ночи, малыш, — говорит он и проходит в спальню. За приоткрытой дверью гостиной слышны оживлённые громкие шепотки. Он ставит коробку на стол для писем, развязывает тесёмку и жестом подзывает меня. Я послушно подхожу и, как маленький, заглядываю внутрь. А там, на подушечке, лежат десять сфер.       — В этих сферах заключены программы, которые помогут изучить постепенно науки, которые должен знать каждый поступающий абитуриент. Протекция — это еще не сами знания. Ты должен понимать, чему тебя учат. Дэн не станет вмешиваться в выборе специальности. Так что выбирай сердцем и душой. За три года обучения сможешь определиться, к чему расположен, что тебе интересно.       — Я не могу их активировать. Мой дар пока не пробудился. А руки так и тянутся их потрогать. Это всё мне? В глазах моих счастье, и они оба видят это...       — Это не проблема. Я или Дэн сможем помочь. К тому же, я принёс подарок — планшет с обучающими программами и доступом в интернет. Я оживился и не смог скрыть счастливого выражения лица.       — Ребёнок, — сказал вдруг муж с какой-то снисходительной интонацией. Словно он принял этот факт. Я даже не задумывался о каких-то украшениях которые дарят мужья своим супругам, а может что еще дарят... Мое счастье составляли всего десять сфер. Смешно, если б не было так грустно.       — Вот именно. Не обижай его. Пусть учится. Мы найдём ему учителей, подготовим к поступлению и отправим в академию. Король ласково провёл рукой по моим волосам, коснувшись макушки, потрепал и взлохматил волосы. Я застыл, не шевелясь и не дыша, и только сердце громыхало о рёбра, эхом отдаваясь в моих ушах или висках. Муж усмехнулся. Поднялся и отправился за королем. Возле двери остановился.       — Спокойной ночи, малыш! И постарайся за этот год порадовать меня своими успехами, что в свои пятнадцать сдал на отлично все предметы. Они меня оба сплавляли на несколько лет. Как говорится с глаз долой и из сердца вон. Пусть сорняк растет в чужом огороде подальше от нас. Нет, мне не плохо, но сам факт. Он не желает со мной налаживать отношения. Он, взял и… и… и… Ушел!!! Просто взял и ушел! Я не знал чего во мне в этот момент было больше — облегчения или обиды. Последнее, что я услышал, когда он закрывал за собой дверь, — это: « Подслушивать разговоры — дурной тон. Хорошо воспитанные ари подобным образом никогда не поступают». — Сделал строгий выговор стоящим в коридоре. Что я мог еще сказать ему? Ничего. Я о них ничего не знаю. Меня не трогают и ладно. Я привыкну, не стану на этом концентрировать внимание. Это его жизнь и он решает сам с кем он спит, кого любит. У-у-у, враг он и есть враг! Но на размышления об этом не осталось сил. Пережитый стресс сделал свое дело — усталость накатила такая, что я едва не рухнул на кровать. Свернувшись, калачиком завернулся в одеяло, закрыл глаза и моментально начал проваливаться в сон. Ночные кошмары изрешетили мою ночь. Снились холодные щупальца страха, что тянулись ко мне из темноты, я видел себя в какой-то спальне, свет ночника, мелькнувшая за спиной тень… Потом тяжёлый, липкий сон, в который заливал моё тело ужасом от ощущения чужого присутствия, от неведомой смертельной опасности за спиной, сменился странными картинами, в которых присутствовал мальчик лет десяти. Я не видел его лица, но слышал голос. Голос требовал давил, дрожал и звал…        — Неужели я тебе не нужен? Вернись пожалуйста, прошу, умоляю… Он плакал, а моё сердце сжимается от его слов, слёз. Я проснулся, выбрался из-под одеяла и, по привычке, бросился к окну, чтобы распахнуть тяжёлые шторы. Но тут же вспомнил, что я уже не в замке отца, где у меня были свои слуги, и вздрогнул. Однако не от холода. Входная дверь громко стукнула о стену — настолько резко её открыли.       — Что случилось? — Я тут же спрятался за штору, чтобы не сверкать неприличным видом перед посторонними. Все же на мне простая спальная рубашка и короткие штаны. Мою комнату заполнило множество людей: слуги, благородные аристократы и свекровь. Ари Лори Шу’ар с прищуром осмотрела мою комнату и на каблуках резко развернувшись зло посмотрела на меня.       — Судя по тому, что моего сына здесь нет, ты даже не способен выполнить свой супружеский долг. В любом случае это неприлично и портит репутацию рода Шу’ар. — Она преодолела расстояние между нами. — Я научу тебя мальчишка, как встречать должен своего мужа. — Она схватила за полы моей рубашки и рванула ее в разные стороны. С мясом вырывались пуговицы и падали к ногам. — Ты еще паранджу на голову надень. Она разорвала мою рубашку, заставила встать на колени. И тут ее оттащил ее муж. И от этого на душе стало так горько, так больно, что я обхватил себя руками, стараясь не рассыпаться, из глаз потекли слёзы. Немного, пока только по одной слезинке, но насколько хватит моей выдержки?       — Что ты творишь?       — Я внуков хочу, а он выпендривается. Не знает, как, так научу…       — Прекрати немедленно. Он еще ребенок. Меня затрясло, да так, что я еле держался, чтобы не завопить: «За что? Почему вы так со мной? Что я вам сделал?»       — Мне плевать, пусть родит и катится куда угодно, хоть в могилу. Консуммация не состоялась! Это значит, что он может…       — Не может! Выйди. Король не даст ему развод. Слезы бесконтрольно потекли по лицу, мой мозг отказывался понимать происходящее. Как же я надеялся, что это сон! Это кошмар? Или страшная явь? Баронет Киш Варгос Шу’ар выпроваживал супругу. Она скандалила. Обзывала меня... Остальные потянулись за ней… Я смотрел на приоткрытую дверь и рыдал. ... Что это вообще было? — я пребывал в полной растерянности. Но оказалось, это только начало дикого кошмара. В коридоре не прошло и минуты тишины. Видать, все только успели покинуть его, как вновь открылась дверь.       — Отец…       — Мои дети не могут быть плохими и не имеют права позорить меня перед всеми, и ты посмел. В этом позоре виноват только ты... Удар и я падаю на пол… Меня опалило болью. Удар... удар ... и еще и еще. Он избивал меня и приговаривал, как именно я опозорил его в храме, потом на ужине, потом эта брачная ночь. Боль… была глубокой, холодной и обжигающей одновременно. Я хватал ртом воздух и все равно задыхался. Кровь на лице и руках. Кажется, он разбил мне нос и губу. Пытаясь защититься, я ударился обо что-то, и теперь кровь хлещет, а на порванной рубашке и теле — следы крови. Последним, что я чувствовал была скребущая боль в груди и внезапное ощущение тепла вокруг. Будто меня, словно в кокон, завернули в теплое покрывало.       — Я не приму обратно тебя позорище… Гнида! Уйди и не возвращайся, чтобы я никогда больше не видел тебя! Успокойся, я не дышу, контрольный не нужен… Сломаны ребра, я истекал кровью и почти не дышал… Последнее, что я услышал, это чей-то вопль… Он пронзительно визжал… голосил, как сирена, как набат колокола… Топот чьих -то ног... По мне плачет поминальная свеча… Я не нужен отцу… Он ненавидит меня. Кому я вообще нужен?