Драко Малфой всё никак не может умереть

— Дра-ако-о, — юноша старался не дышать. Может, если задержит дыхание, если не будет моргать, если его сердце не будет биться пару секунд, она его не найдёт, — Выходи-и. Ты же знаешь, как твоя бьен-эйме тант не любит прятки. Каблуки словно отстукивали ему тайное послание. Или же пророчили мучительную смерть. Он всегда боялся эту сумасшедшую, которую даже и не знал. Всю его жизнь она гнила и теряла рассудок в камере, так что времени привыкнуть, полюбить её не было. Она тоже не питала к нему ни капли светлых чувств, наверняка и племянником-то не считала. Просто играла роль хорошенькой тёти ради своей любимой сестры. Когда Драко ещё учился на шестом курсе, она относилась к нему более-менее нормально. Не трогала, не оскорбляла, не заставляла страдать. Однако после того, как провалился со своим заданием, окончательно упал в глазах поехавшей ведьмы. Он для неё нисколечко не важен, не представляет никакой ценности. И она хотела, чтобы Драко это знал, чтобы Драко думал об этом каждую божию секунду своей никчёмной жизни. Боязливый мальчишка подвёл Тёмного Лорда, а значит заслуживал только боль, боль, боль, ничего, кроме боли. — Драко, милый, не прячься. Я просто научу тебя больше ни-икогда-а ничего не бояться. Я просто хочу помочь. Ему страшно. Страшно так, что почти что стучали зубы, что тело тряслось, как у мелкой породы собак. Он не хотел умирать, не хотел боли, не хотел даже находиться здесь сейчас. Она, эта сумасшедшая, его убьёт, точно убьёт. Либо она, либо Лорд — и даже не ясно, от кого смерть получить приятнее и легче. — Дра-ако, прекращай действовать мне на нервы, — каблуки звонко стукнули по полу. Лорд, когда узнает, что Дамблдора убил именно Северус, тоже не будет рад. Он обязательно накажет, он... Мерлин, как же страшно. Драко не хотел умирать — настолько, что готов был плакать. Ещё больше не хотел, чтобы умирали его родители. И потому надеялся, что хотя бы мать будет помилована Тёмным Лордом. Хотя бы она. — Драко, выходи-и. Наши уроки послушания и храбрости не окончены. Ну и где сейчас был этот Северус блядский Снейп? Почему профессор не помогает ему сейчас? Где вся его помощь и его забота, которую он проявлял весь шестой курс? Почему больше не прячет мальчишку за свою спину, почему больше не спасает от ужасов этой войны? В самый ответственный момент чёртов урод поджал хвост и сбежал, оставив на попечение судьбы... Всем плевать на Драко. Всем, кроме мамы с папой. Пока они ещё есть у него... он хочет жить. И очень-очень не хочет умирать. — Нашла, — подросток весь окоченел. Страх вязкой жидкостью пробрался в самую глубь его естества, — А ты любишь поиграть... хитрый, быстрый пупсик. Драко. Содрогаясь от животного ужаса, Драко медленно повернул голову, заметил эти чёрные волосы, эту широкую улыбку, эти сумасшедшие, налитые кровью глаза и кривую палочку в руках. Успел только из вежливости назвать «тётей», а затем– — ...а! Резко распахнув глаза, он пару мгновений пытался понять, где находился. Дыхание было тяжёлым, громким, больше похожим на вздохи утопающего. Утопал он в своём же собственном холодном поту и, кажется, каплях слёз на лице. Попытался сглотнуть и чуть не задохнулся. Пришлось подняться на локти, чтобы перевести дух, прийти в себя и успокоиться. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох... — Малфой? — боязливо дёрнулся и резко повернул голову в сторону чужого голоса. От странного вскрика посреди ночи проснулся Теодор — этот поганец всегда чутко спал. Привык только к храпу, все остальные же звуки пробуждали его за считанные секунды, — Ты... что с тобой? На самом деле Нотт быстро всё понял. Он мальчик крайне умный, так что легко сообразил: вскрик, резкое пробуждение, дрожь и гипервентиляция — однокурснику приснился кошмар. Правда, неизвестно о чём именно. Что его могло заставить так себя вести? В темноте парень не видел слёз Малфоя, но мог поклясться, что тот точно плакал. Рвано выдохнув, блондин постарался расслабиться и лечь обратно на подушку. Всё в порядке. Он в Хогвартсе, он в безопасности. Всё хорошо. — ...хочешь, — Теодор чуть засомневался, однако всё-таки продолжил, — Об этом поговорить? Драко чуть не рассмеялся то ли от нервов, то ли от абсурдности вопроса. Где-то в лесу сдохло что-то большое, раз Теодор Нотт собственной персоной начал к нему проявлять знаки внимания: за завтраком поругался с Гойлом (вроде как, блондина там не было, так что он не совсем уверен), ночью стал предлагать бесплатные услуги психолога. А может, и не бесплатные. Может, ему тоже что-то надо. Ничего особо стоящего Малфой предложить не мог. Максимум и Нотта вписать в завещание, отдав четверть своих галлеонов. Но не более того. — Забей. Надо было заглушающие ставить, — когда дыхание выровнялось, блондин всё же заговорил. Эмоций однокурсника в темноте не видел, лишь слышал храп Гойла, — Больше не потрево– — Малфой. Прекращай это говорить. Замечательно, теперь действительно и Теодору от него что-то надо. А дальше кому понадобится его жалкая персона? Дин Томас или Ханна Эбботт прибегут жалеть и подставлять свои плечи для слёз? Аж в дрожь бросало от такой мысли. Пусть они лучше предложат ему какой-нибудь новый способ самоубийства. — Мне... тоже кошмары иногда снятся, — Нотт был лучше, когда молчал в тряпочку, как партизан, — Но я никогда не вскакивал из-за них посреди ночи. — ...что ты от меня хочешь? Чтобы я извинился? — Нет, я– Они оба замерли, когда Гойл захрапел уж больно громко. Сначала даже испугались, что разбудили и его тоже. Если то и случится, не поздоровится обоим — в каждого из них точно прилетит какое-нибудь мелкое проклятье. И будут потом ходить с укусами как от пчёл на лицах. Однако спустя пару секунд слизеринец повернулся на другой бок и вновь мирно продолжил спать. Теодор и Драко синхронно выдохнули, а после продолжили общаться так тихо, как только могли (при этом ещё и чтобы слышать друг друга). — Не нужно извиняться, Малфой, — в голосе слышалась толика раздражения, — Просто... может, поговорим? — Мы не друзья. — Да. Но... — Ты сам говорил, что тебе не нужна компания, — да, было дело, но кажется, на третьем курсе. Драко это до сих пор помнил? Настолько задело, что ли? — Так будь последователен и не лезь ни к кому в личную жизнь. Особенно ко мне. Не смея открыть рот, Теодор напряжённо молчал. Это всё не его дело. Уже два человека сказали ему не лезть на рожон, не рисковать и не испытывать судьбу, однако... у него ведь тоже никого нет — ни матери, ни отца, ни братьев или сестёр, ни друзей. А Драко находился в абсолютно таком же положении. Они, как были на равных с самого первого курса, так на них и остались. Более того, вспоминались и письма Блейза, в которых юноша просил: «Я знаю, что ты гордый волк-одиночка, но, пожалуйста, приглядывай там за Драко. Держись с ним вместе, раз уж я не могу». Так что и ради этих просьб тоже– — ...тебе родители снились? — уже зарывшийся в одеяло блондин промычал какое-то грубое ругательство. Этим вызвал лёгкий смешок у однокурсника. «Да чего он пристал?!» «Прямо как это свя-я-ятой Поттер–» «Ему что-то надо! Хочет какую-то выгоду!» «Да что этот бесполезный кусок дерьма может ему предложить?» «Очень приятные вещи болтаете... пока я всё прекрасно слышу», — отвечая им в мыслях, Драко еле сдерживался от того, чтобы не закатить глаза. — Не родители, но... кое-кто из семьи, — Теодор издал такой звук, будто хотел послушать больше. Однако парень не стал пояснять. Никто не должен об этом знать, — В любом случае, это было давно и неправда, — и вдруг он сам чуть улыбнулся краешками губ. Хоть и не рассказал даже четверть деталей, всё равно стало полегче. Кто же знал, что делиться своими переживаниями с кем-то не так уж и плохо? — А тебе родители обычно снятся? — Когда как. Но в основном, да. Какая-то странная у них ночь чистосердечных признаний — в духе настоящих слизеринцев. Вроде ничего не говорили, но при этом прекрасно понимали друг друга. Гриффиндорцы или ребята с двух других факультетов бы так не могли. Ну... ладно, рейвенкловцы бы попытались разгадать эти ребусы. — Кстати, Малфой, а ты почему на письмо Забини не ответил? Он мне пожаловался на досуге. Даже зная, что в темноте его не видят, блондин пожал плечами. — А смысл? Мы с ним не друзья. — Тебя как послушаешь, так словно вообще в мире ни единого дру... — достаточно быстро осознав, что сказал, Теодор притих. Опять же, Драко не стал обижаться на очевидную правду. Вся школа, включая учителей, знала, что одинокий пожиратель ни с кем не дружил. Даже Панси прекратила с ним общаться, так что о каких друзьях вообще могла идти речь? — ...хм. — Что за «хм»? Думаешь, какое оскорбление кинуть? — пошутил подросток. «Эй, а кинь в него оскорбление первым» «Замолчите. Хотя бы на пять минут... замолчите» Они впервые разговаривали так долго. Этот диалог — самый длинный за восемь лет совместного обучения. Ребята с другого факультета бы в жизни их не поняли, начали бы удивляться: «Да как так можно жить с соседом в одной комнате и ни разу не поговорить с ним о своём дне?». Для остальных нечто такое — что-то вроде культурного шока, но для Слизерина? Это местная традиция. — Да просто... у меня тоже никогда не было друзей. Ни одного, — это, конечно, его собственная вина. Никто ведь ему не прививал позицию быть гордым одиночкой, — А ты и Гойл...? — Не друзья мы. Крэбб тоже не был мне другом. — Должно «означать»? — он повернулся к Малфою и чуть не прожёг в нём дыру своей нескрываемой яростью, — Да кому какое дело до того, что ты думаешь? Я больше не подчиняюсь твоим приказам, Драко. Чуть поёжившись от неприятного и почти что последнего воспоминания с тем парнем, блондин почувствовал себя неуютно, некомфортно. Когда речь заходила об одиночестве, хотелось сбежать, да как можно скорее. Теодор, как будто умел улавливать даже малейшие изменения в настроении и поведении, быстро прошептал: — Я, кстати, против того, что Гойл делает. Ты не должен голодать, — неужели он и вправду тогда поругался по доброте душевной? Нотт? Серьёзно? — А ещё, почему не ешь на кухне? — У меня особые отношения с эльфами. Не ненавижу, просто... с ними, как с бывшими, которые не стали друзьями после расставания, — затем Драко нервно посмеялся. Это была почти что защитная реакция. — Идиот, скажешь тоже. Не хватало ещё с эльфами встречаться. — Это ты идиот. Я просто метафору красивую привёл, — наверное, у дяди Сириуса такого понабрался. Теперь тихо смеялись они уже вдвоём, вместе. Приятно это — быть с кем-то на равных, особенно когда он с твоего факультета. Будь Теодор более людимым и Драко менее засранцем, может, они сумели бы стать лучшими друзьями. — Эм, это, Малфой... если Гойл снова твою еду куда-то денет, я в него проклятье кину, — блондин повернул свою голову и в кромешной тьме изо всех сил постарался разглядеть лицо однокурсника. Странное тепло разлилось в районе груди, настырные голоса сначала возмутились, а затем затихли, в глазах чуть защипало, — Пару раз помучается и потом перестанет. Будешь спокойно есть. — ...надо же, Нотт. Можно даже подумать, что ты хочешь стать моим другом, — с ухмылкой подметил парень. На это ответа почему-то не последовало. Вместо этого Теодор сказал другую фразу, совершенно не по теме. — Кончай игнорировать Забини, он правда о тебе волнуется. — Передай ему, что– — Я тебе не сова, — и накрылся одеялом почти до головы. Спокойной ночи друг другу желать они не стали, но надеялись, что кошмары больше никому в этой комнате не приснятся. *** Это был пятничный вечер. Драко был уверен, что никто его не потревожит. Под нос бормоча себе только одно слово — «Сектумпсемпра» — и практикуя его, чтобы точно вышло, спешил в туалет. Тот, который мальчишки редко использовали. Снова идти в женский и пугать своей кровью Миртл не хотелось, так что лучше уж здесь. Пока будет умирать, успеет быстро шепнуть очищающие заклинания, чтобы домовики не сильно мучились с уборкой после. Малфой быстро-быстро огляделся по сторонам, а затем юркнул внутрь уборной. Вот и всё. В голове кое-что внушало ему: «Поиграл немного в «друзей» с Ноттом, а также побегал по замку от Поттера, как от огня, теперь можно и помирать!». Завещание ведь уже переписал целых два раза. Даже четверть галлеонов всё-таки оставил своего молчаливому однокурснику — ну, просто за небольшую доброту, которую тот проявил. И сам понятия не имел, что на него вдруг нашло ни с того ни с сего. Не в состоянии нормально спать уже вторую ночь подряд, вдобавок мучился ещё и от тянущего под ложечкой чувства. Что бы ни делал, не мог никуда от него сбежать. Даже долгие прогулки во дворе и по всему периметру Хогвартса не помогали. Облегчения он не получил. Только боль в ногах, на которую, правда, даже не обращал внимания. В его жизни была боль куда страшнее и сильнее этой. Драко был словно не в себе, словно в бреду — и сам это понимал какой-то частью себя. Даже писал мысли (не свои, а те, которые чужими голосами звенели в голове) вместо конспектов на уроках. Затем на считанные минуты сознание прояснялось: снова начинал бояться смерти, снова начинал думать, как прежний и адекватный он. Однако долго это не длилось. Затем всё возвращалось на свои места. И он опять оставался наедине с навязанным желанием умереть и этим непрекращающимся: «Давай» «Вперёд, вперёд!» «Правильно произнеси. Сек-тум-сем-пра» «Он же идиот безмозглый. Наверняка ещё и ошибётся в произношении» «Поттер и то получше был» — Заткнитесь... — зашипел на них Драко, хмурясь. Они изводили его без остановки, уже начинало надоедать. Однако помощи парень просить не стремился — знал, что заслужил это всё. «Да, ты заслужил боль. Поэтому ни от кого не принимай помощь», — Всё я правильно произнесу. Надеюсь, это моя последняя попытка. «Чёртова дура даже не могла умереть спокойно, ей нужно было проклясть тебя» — Ни слова! Ни слова про мою мать. «Какие мы злые» «Боюсь-боюсь» Набрав как можно больше воздуха в грудь, Малфой навёл на себя палочку. Он больше не боялся. Его научили не бояться, его заставили не бояться. Всё в порядке. Всего одно слово — и, возможно, этим страданиям придёт заслуженный финал. Парень молился Мерлину и Моргане, что лимит на этом истечёт. Всем будет лучше, если он умрёт: Андромеда, Тедди, Поттер и Нотт получат всё, что положено из завещания, ученики и учителя Хогвартса вздохнут с облегчением, весь магический мир отпразднует смерть очередного пожирателя... так ещё и Малфоя. Его семью всегда ненавидели и считали злой. Даже без тёмной метки на Драко с рождения стояло клеймо. Он Малфой, а значит — плохой. Это аксиома. С губ сорвался тихий вздох. — Сектумсе– — Так и знал! Так и знал, что ты опять что-то задумал. Да твою же мать! У Драко от неожиданности даже выпала палочка из рук. Он впопыхах попытался её поднять, но человек за спиной уже забрал драгоценную вещь мамы с помощью Экспеллиармуса. Глупый Поттер, кажется, никакого иного заклинания и не знал. Однако всё равно обидно, что вот так беспардонно обезоружил. Очередная попытка даже не состоялась — её прервали. Злость искрилась в глазах слизеринца, когда он обернулся и посмотрел на Гарри в дверях. В руках парень держал целых две палочки и какую-то странную... карту? Или что это был за огромный клок старой бумаги? — Поттер, тебя не учили, что неприлично врываться в туалет к посторонним? — да, он не сидел в кабинке, но всё равно... обидно же. А вдруг это последняя попытка, вдруг после этого по-настоящему бы умер? — Интуиция меня никогда не подводит, — проигнорировав его слова, отчеканил Поттер, — Ты опять за своё, — это очевидно. Драко Малфой, местный самоубийца, просто так в почти что заброшенный туалет не пойдёт, — И... ты Сектумсемпру собирался использовать?.. — А что, только тебе можно? Чуть не поперхнувшись, Гарри как-то резко выпрямился и переменился в лице. Что блондин умел хорошо даже спустя столько лет, так это сбивать с толку и выводить шрамоголового из душевного равновесия. Этим и вправду мог гордиться. Гриффиндорец пару мгновений помолчал, собираясь с мыслями, а затем продолжил отчитывать: — Малфой, от тебя вообще ни на секунду отходить нельзя. — Отходи, кто мешает-то? — скрестив руки на груди, фыркнул Драко, — А ещё отдай палочку. — С ума сошёл?! Я... я у тебя её конфискую! — и как бы подтверждая свои слова, парень спрятал палочку себе в карман мантии. Гнев быстрее стал закипать внутри. Поттеру всё мало и мало: сначала его личную палочку забрал, теперь ещё и мамину. Дальше что по списку? Может, ещё трусы стащит? Кто знает, вдруг у национального героя имеется коллекция с вещами Малфоев (включая Добби)? Всё продолжая хмуриться, блондин протянул руку вперёд и попросил дорогую ему вещь обратно. Это — всё, что у него осталось от мамы. Это ему ещё нужно. Он собирался быть похороненным вместе с ней, даже в завещании так написал. — Занятий на выходных нет. Так что до понедельника палочка побудет у меня. — Поттер, это уже перебор! Перестань... прекрати геройствовать и спасать меня, — голоса в голове шумели, накладывались друг на друга, то самое кое-что негодовало и ругалось. Все они вместе обрушали свой гнев в виде оскорблений и проклятий, но не на гриффиндорца. Нет, именно на Драко, который повторял это всё вслух. Даже не контролировал то, как губы двигались сами по себе, — Чего вообще моя жизнь стоит, а? Почему ты так не хочешь, чтобы я умирал? Все этого хотят. «Все этого хотят» «Все этого хотят!!» Гарри как-то странно на него посмотрел — кажется, с сочувств... нет. Нет, с жалостью. С этой мерзкой, противной, отвратительной жалостью. Когда Драко был уже готов кинуться на него с кулаками, он заговорил более мягко: — Малфой, твоя жизнь многого стоит. Так же, как и жизнь любого другого человека, — блондин в это отказывался верить. «Ты не человек, ты — мусор», — И я правда стараюсь придумать, как тебе помочь, так что, э... давай поговорим о том, что ты чувствуешь? — О, замечательно. Ещё один любитель поговорить по душам мне тут нашёлся. «Почему ты просто не убежишь от него?» «Куда? У него моя палочка!» «Забей на палочку. Она тебе не нужна» «Это палочка моей–» — Я серьёзно, Малфой, — продолжил Поттер, осторожно подходя ближе. Бледный юноша же, наоборот, попятился подальше от него. Никто ведь не знает, что этот угашенный может натворить. Что угодно, но только не убить, к сожалению, — Расскажи о чём угодно, я не осужу. — Хорошо, давай тогда назову твою мать гря... ладно, неважно. Гарри не очень понял его реакцию, но сообразил, что тот хотел сделать — использовать слово «грязнокровка». Только неизвестно, почему оно всё же не сошло с его уст, откуда взялась эта запинка. — Можешь оскорблять сколько и кого хочешь, но тогда просто обязан рассказать, что происходит, — да зачем это всё надо? Разве он не будет счастлив получить целый мэнор и деньги впридачу? — Сегодня пятница, вечер. Мы оба никуда не торопимся, так что давай. Говори всё, что у тебя на душе. — Ты где-то ударялся недавно, что ли? — с подозрением сделав ещё один шаг назад, спросил Малфой. — Если и ударялся, то только ты. Иначе я не понимаю, откуда взялась такая ярая суицидальность. Никто никогда не поймёт. И ни за что не узнает. Если рассказать хотя бы одной живой душе, то его сразу окатят мерзкой жалостью, которую он даже не заслуживает. Не надо. Просто не надо. «Лучше молчи до последнего и по-тихому умри». — Ты серьёзно думаешь, что я просто возьму и расскажу тебе о всех своих самых страшных и сокровенных тайнах? — Гарри заметно помялся. Жизнь его ничему не учила: ситуация с Горацием Слизнортом повторялась точь-в-точь прямо на глазах, — Завальсировал сюда с ожиданиями, что я кинусь тебе на шею и заплачу? Ты меня с кем-то путаешь, Поттер. Да, ведь Малфой... несмотря ни на что, всё ещё оставался Малфоем. — Ладно, э, ну... ладно, я дурак, — блондин хитро хмыкнул в ответ на это, — Не говори сразу обо всём. Но... просто начни хотя бы с чего-то, идёт? — гриффиндорец всё же попытался найти хоть какой-то компромисс. Насколько это вообще было возможно. В книжках Гермионы были какие-то советы, но сейчас Гарри все позабыл. Как назло. И пока он что-то бормотал себе под нос, Драко медленно отступал назад. — Не отходи от меня, я не сделаю ничего плохого. — А жаль. Махнул бы уже палочкой да убил, — голоса посоветовали рассказать ещё одну деталь про свой небольшой секрет, — Знаешь, проклятье маман распространяется только на самоубийство. Если же меня попытается убить кто-то другой, у него без проблем это получится с первого раза, — значит тогда, то, что он говорил Макгонагалл... на полном серьёзе предлагал директору убить его, что ли? Ну точно с ума сошёл, — Так что давай, помилуй меня от ещё нескольких ста попыток. — Малфой, я не буду тебя убивать. Лучше спокойно обсудим твоё стремление умереть и попытаемся его как-то исправить, — чёртов святоша Поттер почти что взмолился. Доверять мальчику, который выжил, блондин не хотел. У него может быть какой-то свой тайный мотив для такой доброты и заботы. Нельзя на такое вестись. Если одинокому Нотту ещё можно немного поверить, то вот Поттеру, у которого есть и друзья, и слава, и богатства, — нет. «А может, он хочет тебя на колени поставить?» «Как те–» «Наверняка только и мечтает, как ты ему–» «Заткнитесь, заткнитесь, заткнитесь» «Ах да, прости» «Ты и с этим не справишься» — Заткнитесь вы все, я сказал!.. — не выдержав, вскрикнул Малфой, а затем схватился за голову. Она который месяц раскалывалась от боли — так, что его постоянно мутило. — ...что? Ты кому это сейчас сказал? Слизеринец тяжело дышал. Периодически жмурился, как будто кто-то его атаковал, а затем ругал изнутри черепа. Пришлось легонько стукнуть себя пару раз, чтобы стало лучше. Закрыв глаза, Драко пытался с этим бороться, пытался доказать, что жизнь ему ещё важна и нужна, что он– — Малфой, эй, Малфой, — его схватили за плечи, со всей потрясли, как тряпичную куклу, — Дыши. Давай, дыши, — растерянно открыв глаза, он попытался это сделать. Повторял глубокие «вдохи-выдохи» за Поттером и постепенно возвращался в реальность, — Всё? Можешь сам? — ...а, д-да... да... — боль отступила. Перестала быть такой невыносимой. — Мерлин, ты меня напугал. И на кого вообще кричал? Драко просто покачал головой, как бы этим говоря, что не будет отвечать. Тогда парень рядом грустно вздохнул — разочаровался, видимо. Ну и ладно, может, сейчас уйдёт и оставит в покое. Однако Гарри почему-то крепче сжал руки на острых плечах и вновь завёл ту же шарманку: просил рассказать о проблемах, переживаниях, мыслях, причинах суицидальности. Но ему не понять. Никто не сможет понять. «И доверять никому нельзя. Ты это сам понял, когда собственная же тётя–» — Я просто идиот-пожиратель, который хочет умереть, вот и всё. Что ещё ожидаешь от меня услышать? — Не может быть никакого «вот и всё». Особенно с тобой, — юноша слишком хорошо знал своего бывшего врага. Настолько хорошо, что понимал: с Драко кто-то сотворил нечто очень плохое, раз уж он теперь так стремился свести счёты со своей жизнью, — Ты из тех, кто боится умирать. И я не осуждаю за это. Смерть действительно страшна. Блондин ничего не говорил. Просто молчал и как будто вновь уходил глубоко в себя. — Малфой, я понимаю, что у нас с тобой тяжёлая история– — Мы не друзья, — подметил слизеринец, с чем Гарри согласился. — Да. Да, ты прав. Мы не друзья, — никогда ими и не были, — Но больше не враги, — ну это как посмотреть, ведь они всё ещё по-своему «воюют», — Я готов переступить через себя и забыть все эти детские обиды, так что и ты давай. Будем общаться, как взрослые люди. Найдём решения твоим проблемам тоже как взрослые люди. «Ты серьёзно собираешься ему поверить? Тебе пять лет, что ли?» «Никто о тебе не заботится по-настоящему» «На самом деле ты никому не нужен» «Ему просто стало тебя немного жалко» «Хотя ты и жалости не заслуживаешь» Драко молчал. «Притворись, что всё понял, а затем–» «Но я... сегодня я больше не... я... — вновь резанула боль. Еле удалось не зашипеть вслух, как раненная змея, — Ладно-ладно! А-а-аргх, ай, больно... хорошо, да понял я!..» — ...что ж, Поттер, спешу сказать, — блондин заставил себя улыбаться так широко, как мог. Изобразил подобие себя из прошлого, — Ты прав. — Что? — от удивления несчастный гриффиндорец даже опешил. Мерлин, какой же глупый и наивный. Реально купился на такой дешёвый трюк. — После твоих слов подумал, что мне действительно надо меньше думать о смерти. Буду смотреть на жизнь позитивнее. Выдохнув, герой с облегчением улыбнулся своего бывшему врагу. «Серьёзно? Ему этого хватило? — теперь Драко выглядел весело и радостно уже по-настоящему. Это его действительно позабавило, — Значит буду постоянно так врать, а сам продолжать попытки, — кто же знал, что нужно всего-то врать людям? Просто играть роль счастливого человека, а затем в один из дней свести счёты с жизнью? Он об этом не подумал... а зря, — Постоянно вести, себя как второкурсница с Хаффлпаффа будет тяжело, но постараюсь». Всё равно скоро умрёт. Ещё несколько попыток, ещё совсем немного. Надо поднажать и довести дело до конца — так, чтобы люди вокруг не мешались. Драко вновь вытянул руку вперёд. — Нет. Палочка побудет у меня, пока ты не научишься быть позитивным, — ладно, вполне ожидаемо. Ну и Мерлин с ним. — Ладно, святоша ты наш, — притворно рассмеялся блондин, проходя мимо него. Однако взгляд на чужой карман всё же бросил, — Я пошёл думать о том, как жизнь прекрасна. А тебе советую идти спать. — А... ага? Спокойной ночи, Малфой... *** — Гарри... ну Гарри, — девушка уже дёргала его за руку, но всё никак не могла достучаться, — Да послушай же ты! — тот лишь сильнее нахмурился, — Всё в порядке. Ты забрал у него палочку. — Это ничего не значит. Я чувствую, что что-то не так... — Но ты сам его отпустил– — Да, отпустил! И теперь мне кажется, что очень зря это сделал! Не сводя зелёных глаз с карты Мародёров, парень следил за единственной точкой на ней — «Драко Малфой». Теперь когда точно убедился в намерениях слизеринца, когда собственными ушами слышал начало этого ужасного проклятья, о спокойной жизни можно было позабыть. Гарри не мог расслабиться ни на секунду, даже зная, что в кармане лежит чужая палочка. Ему всё казалось, что стоит только моргнуть дольше обычного, как тут же Малфой побежит снова себя убивать. Эту маленькую, крохотную точку на карте он уже практически сжигал своим взглядом. — Гарри, о Мерлин, всё ещё хуже, чем на шестом курсе, — пробормотала рядом сидящая Гермиона и, наконец, отпустила его руку, — Перестань, пожалуйста, ты себя изведёшь одержимостью Малфоем. Гриффиндорец вдруг дёрнулся, весь встрепенулся и посмотрел на подругу в удивлении. — Что? Да с чего вы это с Роном взяли? Я не одержим Малфоем, — в ответ получил взгляд, по которому так и читалось: «Ты сейчас серьёзно?». — Ты второй час находишься в одном положении и не выпускаешь карту из рук! — ну... подумаешь. Любой бы на его месте так поступил, разве нет? — Если я у тебя её не отберу, ты всё ночь так просидишь, — когда Грейнджер протянула руку к бумаге, друг сразу же чуть не отпрыгнул куда подальше, — Вот! Вот опять ты!.. — Понятия не имею, о чём ты. — Ты скоро поседеешь из-за стресса. Отдай мне и карту, и палочку Малфоя. Гарри быстро покачал головой и чуть ли не обнял свою излюбленную карту. Это не могло не разочаровать его подругу. Она какое-то время смотрела на него без особо ярких эмоций, а затем сама решила посмотреть на имена и точки. «Драко Малфой» находился в одном месте без движения. — Он, кажется, вообще уже спит, — попыталась вразумить друга Гермиона, — Поэтому успокойся и давай уже– — Стой! Он двинулся! — и парень сразу же чуть ли не носом уткнулся в пожелтевшую бумагу. — Гарри... — А теперь идёт куда-то! Ну! Сама посмотри! Тяжело вздохнув, девушка стала смотреть на знакомое ей с детства имя. Драко и вправду куда-то шёл, но скорее всего, просто в туалет. Хоть и после отбоя, это не так уж и важно. Двигался, правда, очень быстро. — Он просто... — однако Гермиона вдруг замолчала. Ближайший туалет в другой стороне. Странно, почему слизеринец пошёл не туда. Значило ли это то, что ему туда и вовсе не надо? — Куда он... идёт? Гриффиндорец напряжённо смотрел на быстрые шаги, пока не понял, в какое примерно место отправляется Драко. Это было место, которое... внезапно вскочив с большого дивана, подросток с грохотом свалился на пол («Гарри! Мерлин, ты в порядке?!»). Что-то прошипел себе под нос, потёр локоть, а затем побежал скорее к портрету. По дороге, правда, чуть не упал ещё несколько раз. — Гарри! — Всё потом, Миона, всё потом! — даже мантию-неведимку не взял... вот настолько торопился. *** — ...твою мать, — тишина в ответ, — Надеюсь, вы довольны. И... — вновь вспомнилась ухмылка безумной ведьмы, — И ты, тётя, тоже, надеюсь, довольна. Чуть жмурясь, слизеринец без движения лежал на земле. Не очень аристократично, но и пусть. Всё равно тут никого нет. Вся одежда в грязи, волосы, наверное, выглядели ещё хуже, а поясница неприятно ныла. Странно только почему не болела шея — Драко специально прыгал головой вниз, чтоб уж наверняка. От такой высоты он просто обязан был умереть. Все косточки в теле должны были переломаться, шейные позвонки свернуться, а сам он уже отбыть на тот свет, где ждали мать и дядя Сириус. Однако нет. Эта попытка вновь неудачная. Лимит всё ещё не желал кончаться. — Сколько раз мне наколдовала маман? — хрипло спросил Драко у тёмного, безоблачного неба, — Неужели и вправду больше ста или тысячи? — эта женщина точно хотела, чтобы он сошёл с ума. «Ты итак уже сумасшедший», — голос был похожим на голос человека, которого он знал в прошлом. Очень похожим, но не совсем до конца. Ведь говорил с ним не мертвец, а– В глазах вдруг защипало, хотелось реветь навзрыд, но кроме пару капель из глаз так ничего и не вышло. Парень, выбивая из себя выдох, постарался не вспоминать больше ничего. Однако дни — и хорошие, и плохие — продолжали и продолжали рисоваться в голове в подробных деталях. В груди щемило всё сильнее, всё больнее. «Может, ещё раз? Ещё одну попыточку?» — Не... не– «Кто знает, может, следующая точно будет последней?» Вздохнув, Малфой постарался пересилить себя и кое-как встать с земли, но не получилось. Он точно ничего не сломал, — иначе бы сейчас кричал тут, как резаный, — однако подняться почему-то было тяжело. Нужна чья-то помощь хотя бы на первые пару секунд. «Или, может, остаться и замёрзнуть? — на улице, правда, не январь, а сентябрь. Но ночи всё равно холодные, так что вполне может получиться, — Тут почти как в Азкабане... также твёрдо... — затем грусть нахлынула ещё сильнее, — Только дяди Сириуса не хватает...» Выдыхая, Драко поморгал пару раз, а затем закрыл глаза. Однако через минуты две или пять, или Мерлин знает сколько (отсчёт вести тяжело), услышал до боли знакомый голос вдали. От раздражения чуть не выругался вслух. Из всех людей именно этот просто обязан был здесь сейчас появиться. Лучше бы вообще никого не было. — Малфой! Малфой!.. Может, притвориться мёртвым и напугать его немного? Было бы забавно, но Драко боялся, что от такого герой может словить сердечный приступ. Не хватало ещё его смерти на своей совести. Поэтому глаза всё же пришлось открыть обратно.