Будильник

Санеми недовольно ворчит, спросонья цапая Гию за руку: - Куда? Рано же ещё … - Семь утра, - зевает Томиока. - На работу пора. Тебе, кстати, тоже. - Да в пизду, - бормочет Санеми, затаскивая Гию обратно под теплое одеяло. - Там темно и холодно. Не пойду. - Надо, - вздыхает Гию и утыкается носом ему в плечо, обнимает, прижимаясь поближе, - но ещё пять минуток полежать можно. - Главное, не уснуть, - Санеми поудобнее устраивается в кольце рук Томиоки, - иначе с меня Эрвин три шкуры сдерет. - Блять! - в один голос говорят они, просыпаясь. - Это провал, - Томиока хватается за голову, потом за телефон. - Кому звонишь? - интересуется Санеми, прыгая на одной ноге и пытаясь попасть в джинсы. - Старосте группы, - нервно хмурится Гию, - блин, да был же его номер! А, вот! Джин-Ву, доброе утро. Сможете группой посидеть полчаса в аудитории тихо как тени? Да, опаздываю. Спасибо! Кажется, я спасён, - выдыхает он, хватая рубашку, - главное, чтобы декан не заглянул. - Блять, кто б меня спас, - кривится Шинадзугава, у которого на лице красуется отпечаток складки подушки. - Вызови такси, а? Я хоть морду умою. - Держи, - на стол Санеми аккуратно ставят стаканчик с кофе. - Яд не добавлял, сахар тоже. - Угу, - мрачно мычит Шинадзугава, пододвигая неожиданное подношение. - С хера ли ты такой добрый? Выспался, что ли? - Я - нет, - пожимает плечами Аккерман, - в отличие от. И как? Оно того стоило? - “Пятое число, Шинадзугава!”, - копирует недовольный голос Эрвина Санеми. - “Ты специально забиваешь хер на ежемесячную планёрку? Или, может, тебе, мать его, карму почистить?” - Если под кармой имелась в виду твоя рожа, могу взять миссию на себя, - говорит Аккерман, беззастенчиво прихлебывая принесённый кофе. - Ой, сгинь, а. Мне теперь объяснительную писать. И премию ещё хер знает, получу теперь или нет. Так. Стоп, - Шинадзугава хмурится, - пятое число. Пятое. Февраля. Аккерман с интересом следит за развитием мыслительного процесса. - Год подсказать? - услужливо предлагает он. - Бляяяяя, - ладонь Шинадзугавы с треском приземляется на его же лицо, - это пиздец! Забыл наглухо! Вот же даун, дебила кусок! - Идиот, конченый придурок, мудила, утырок, - с готовностью продолжает Леви. - Мне начинает нравиться эта интересная игра. - Да иди нахер! - взрывается Санеми. - У Томиоки День Рождения через два дня, а я в душе не ебу, что ему дарить! - Не-не-не, - поправляет воротник рубашки Леви, качая головой, - даже не смотри на меня! Своей головой думай. Сообразил же мне камень заказать - и тут придумаешь что-нибудь. Он выходит из кабинета, оставляя Санеми в тяжёлых раздумьях. - Вот поэтому, дружище, - доверительно говорит Аккерман лежащему перед ним на столе мёртвому мужику лет 50, - я и не лезу в эту херню с отношениями. Мертвый мужик одобрительно молчит. Санеми весь вечер ходит какой-то притихший, отделываясь от Томиоки односложными ответами, так что в конце концов терпение у того кончается. - Рассказывай, - говорит он, садясь рядом. - А? - вздрагивает Шинадзугава, едва не пролив пиво на собственные колени. - Ты уже полчаса смотришь кулинарное шоу, - мягко говорит Гию. - Не замечал за тобой таких увлечений. “Блин”, - тоскливо проносится в голове Санеми. Он вообще не обращал внимания на то, что там лепечут из телевизора, а бокал с пивом в руках успел стать противно-теплым. - Да не парься, - хмуро говорит он, отставляя бокал на столик рядом, - по работе думаю. - Сильно досталось за опоздание? - Говорю же, не парься. Там давно все знают, что я тот ещё распиздяй, - хмыкает Санеми. “А скоро и ты убедишься в этом, если, блин, не смогу что-то нормальное придумать!” - Слушай, - осторожно спрашивает Санеми, - а ты… ну … на днюху-то свою что планируешь? - Да как обычно, - пожимает плечами Гию. - Я, - чуть более резко, чем собирался, отвечает Шинадзугава, откидываясь на спинку дивана, - в душе не ебу, какое у тебя “обычно”. В том феврале мы даже знакомы не были. - Черт, - морщится Томиока, опуская глаза. - И правда. Прости. Он придвигается ближе и внезапно крепко обнимает Санеми. - Ты чего? - немного растерянно ворчит тот, утыкаясь носом в растепанную макушку Томиоки. - Мне иногда кажется, - тихо говорит Гию куда-то в грудь Шинадзугавы, - что я знаю тебя целую вечность. Санеми сглатывает огромный ком нежности, застрявший где-то в горле - в такие моменты он всегда теряется, буксует. Потому что - да блин! Как люди вообще могут придумывать какие-то нормальные ответы на такое вот? Поэтому вместо ответа он просто цепляет Гию за подбородок, заставляя поднять голову, и целует - так отчаянно, словно отдает последнее дыхание. На следующий день он спускается по истертым ступеням вниз, небрежно пинает железную дверь: - Эй, капитан мертвяков, ты тут? - Отвали, - доносится из-за двери. - У меня вскрытие. - Вены себе вскрываешь? - хмыкает Санеми и заходит. - Там один хер крови нет, - хмуро буркает Леви, не поворачиваясь от стола. - Потому что вы, оболтусы, всю её из меня выпили. На столе из-под белого полотна видны чьи-то синюшные пятки. Рядом с пятками лежит недоеденный бутерброд. - Опять жрёшь, - вздыхает Санеми, и садится на стул, вытягивая ноги. - Нет чтоб другу помочь… - Могу трепанацию сделать, - фыркает Аккерман, кидая в лоток что-то, на что Шинадзугава старается не смотреть. - Может, поумнеешь. Я твоего Гию всего пару раз видел. Каким, интересно, хером я должен догадаться, что ему можно дарить? - Аккерман, - тихо, без привычного сарказма говорит Санеми, - спасай, а? Хоть пару идей подкинь. У меня, кроме цветов, ничего в голову не лезет. - Мда, - Леви, наконец, поворачивается, стягивает перчатки и устало приваливается к краю стола. - Я смотрю, с фантазией так же херово, как и с пунктуальностью? Черт бы тебя взял, Шинадзугава, - вздыхает он и тянется за бутербродом. - Набери вечером. Может, что-то и придумаю. - С меня бутылка, - ухмыляется враз повеселевший Санеми. - И отчеты без жирных пятен от жратвы , - уточняет Леви, брезгливо морщась. - Гадость. Сколько раз просил… - Слышь, Аккерман, - фыркает Шинадзугава, идя к двери, - для того, кто лопает бутерброды рядом с трупаком, это прям сильное заявление. - Придурок, - говорят ему в спину. - Приятно познакомиться, а я Санеми, - ржёт Шинадзугава, закрывая дверь. Когда Гию, который порядком вымотался за день, приходит домой, то единственное, чего он хочет - это просто провести спокойный вечер. Конечно, их с Санеми вечера довольно редко бывали действительно спокойными - но зато скучными они точно не были никогда. Он бросает ключи на тумбу, разувается, оттаскивает на кухню пакет с продуктами. И почему-то нигде не видит Санеми. Хотя он точно дома. Куртка висит на вешалке в прихожей, ботинки, как обычно, небрежно брошены на коврике у двери. Гию хмурится, рассеянно разбирая пакет, а затем слышит приглушённый разговор из ванной. И не то, чтобы он специально прислушивался - просто Шинадзугаву действительно хорошо слышно. - А?... Не годится… Слушай, а если повести куда-то? Ну там на выставку или типа того?… Ну да, идиотия. Блять, да почему это так сложно? О, может, на лодке покатать?… Да заткнись, знаю, что февраль, ну и что, блять?! Ладно, бывай, подумаю ещё. У Гию почему-то вдох замирает где-то в районе ключиц. “Поэтому он у меня спрашивал о планах на завтра? Хотел куда-то… отвести?” Томиока редко слышит то, как Санеми относится к их отношениям - скорее, видит и чувствует. Чувствует всю эту грубоватую нежность, заботу, все слова, которые Санеми, конечно же, никогда вслух не скажет. Он всегда предпочитает не говорить, а действовать. Наверное, именно это и цепляет Гию в Шинадзугаве - с ним надёжно. Уверенно. И теперь Санеми обсуждает с кем-то - наверняка с Аккерманом, с кем же ещё - сюрприз для него, Томиоки. Ему внезапно становится так стыдно, что он по-детски закрывает лицо ладонями. Хорошо, что вчера он не уточнил, что “как обычно” - это просто позорное сидение дома. Свой прошлый День Рождения Гию запомнил только потому, что коллеги подарили ему книгу, которую он давно хотел - и он провел чудесный вечер, засидевшись далеко за полночь. Но сейчас-то у него есть Санеми. Санеми, которого книжки не слишком привлекают. Санеми, который наверняка думает, что Гию действительно как-то отмечает этот дурацкий праздник. “Я эгоистичный мудак”, - заключает Томиока. Санеми выходит из ванной и замечает Гию. - Привет, - как-то неловко говорит он, - давно вернулся? - Только… что, - кажется, ему удаётся говорить своим обычным голосом. - Давай помогу, - предлагает Шинадзугава, открывая холодильник. - Ты чего такой… вялый? - Голова болит, - потирает висок Томиока. - Пей таблетку и ложись, значит, - хмурится Санеми. - Ужин сам приготовлю. Посмотрим что-то, может? - Ага, - кивает Гию и спешит уйти с кухни. Через час, когда Санеми зовёт его ужинать, Томиоке почти удается убедить самого себя, что он успеет что-то придумать. Спасти как-то завтрашний день. Но когда после ужина они садятся смотреть фильм, Гию замечает, как Санеми то и дело строчит что-то в своем телефоне. Наверняка он уже всё придумал. В отличие от него, Томиоки. Да он даже сраный торт - и тот забыл заказать! А теперь, кажется, уже поздно. - Ты смотришь вообще? - не выдерживает он, наконец. Раздражение на самого себя удушающе крепнет. - Ага. Извини, по работе, - говорит Шинадзугава и кладет телефон экраном вниз. - Прошла твоя голова? - Не совсем, - тихо отвечает Гию, хотя на самом деле ему очень хочется заорать и треснуть кулаком о стену. - Я, наверное, спать. Извини. - Погоди, - удерживает его Санеми за руку. - Ты точно в порядке? И насчёт завтра… - Извини, - зачем-то ещё раз говорит Гию, аккуратно высвобождая руку, - я прилягу, ладно? - Ладно … - растерянно тянет ему вслед Санеми. Гию ложится в отвратительно холодную постель и зажмуривается, как в детстве, когда очень надо сдержать непрошеные слезы. Наутро Томиока нарочно сбегает пораньше - он всё ещё не знает, как посмотреть в глаза Санеми. Стоит ли поговорить с ним? Или надо просто… подождать? Эгоистически принять подарок, сказать “спасибо” - и только потом признаться, что он, Томиока, чёртов придурок, который попросту не умеет по-человечески отмечать праздники? Когда пара кончается и студенты непривычно тихо выходят, Гию садится на стол и сжимает ладонями виски. - Томиока-сан, - осторожно трогают его за плечо. - А, Джин-Ву, - слабо улыбается Томиока, вставая. - Забыл что-то? - Вот, - немногословный Джин-Ву тянет ему подарочный пакет. - Это от всех нас. С днём Рождения, Томиока-сан. - Спасибо, я даже не ожидал… - ошарашенно говорит Гию, и лезет в пакет. - Невероятно… Какая красота! В его руках - традиционное хаори, но с весьма интересной особенностью. Одна его половина раскрашена желто-зеленым геометрическим узором, вторая - однотонная, насыщенного алого цвета. - Рад, что вам нравится, - коротко улыбается Джин-Ву. - Без приятных неожиданностей жизнь стала бы слишком скучной штукой, правда же? Хорошего вам дня, Томиока-сан! И Джин-Ву исчезает за дверью прежде, чем Томиока успевает хоть что-то на это ответить. Он бережно прячет хаори обратно в пакет и решительно шагает к двери. Фраза Джин-Ву прочно заедает у него в голове. Он достает телефон и решительно набирает номер участка - потому что того номера, который ему нужен, у Гию нет. Когда Санеми открывает ему дверь, из-за спины Гию ухмыляется своей привычной полуулыбкой Аккерман. - Сдал меня, да? - мрачно интересуется Санеми, отходя от двери и пропуская их внутрь. - Сам спалился, придурок, - беззлобно хмыкает Леви. - Ты бы громче орал ещё, ага. - Да хватит вам, - говорит Гию. - Давно пора была пригласить твоего друга в гости - вот и повод нашелся. Помогите лучше с пакетами. - Вы что, весь магазин вынесли? - Санеми волочит туго набитые пакеты на кухню. - Неа, половину, - весело говорит Гию. - Там всего понемногу. А ещё я нашел ту игру, которую ты хотел - ну, вторую часть про демонов. Не помню названия. - Реально?! "Убийцу демонов"? Охренеть! Я не пойму, у кого из нас День Рождения, блин? - смеётся Санеми. Они все вместе раскладывают еду по тарелкам, которые ставят прямо на пол в гостиной. Аккерман преподносит Томиоке красивенный синий галстук, за что удостаивается косого взгляда от Санеми. Гию, конечно же, как обычно, проливает на себя вино, когда пытается открыть бутылку. А потом он сидит, привалившись спиной к груди Шинадзугавы, уютно устроившись между его коленями; слушает, как азартно матерятся Санеми и Аккерман, проходя первую миссию бок-о-бок; смотрит, как мягко светится рубиновым отблеском вино в его бокале. И, кажется, это лучший День Рождения, который когда-либо был у Томиоки. Определенно. - Так что там за сюрприз хоть был? - спрашивает, наконец, Гию, когда Аккерман отправляется домой. - Точняк! Щас. Идём, - и Шинадзугава тянет его к двери. Томиока ничего не спрашивает, просто крепко держится за его ладонь. Они поднимаются на три этажа выше и Санеми открывает люк на крышу. Там, на аккуратно выметенном от снега прямоугольнике, стоят два плетеных кресла, столик, на котором поблескивает пузатая старая бутыль. - Давай, садись, - говорит Санеми. - Плед держи, холодно всё-таки, блин. Он садится на второе кресло, накидывает на колени пушистый плед и тянется открыть бутыль. Гию завороженно смотрит вперёд - перед ним заснеженный ночной город, миллионы огней внизу. Холодное, кристально-чистое зимнее небо словно опрокинуло часть звёзд на землю. И у него захватывает дух. - Красиво тут, да? - тихо говорит Санеми. - Я так подумал… Фигня это всё - цветы, шмотки, техника. Спорим, - хитро улыбается он, - тебе никто не дарил небо? А где-то далеко внизу стоит Леви Аккерман с обещанной бутылкой в руке. Стоит, тоже уставившись в невероятную звёздную высь. Делает глоток прямо из горла и тихо бормочет: - Ну, может, не такая уж это и херня.