Будильник

Последний ученик кладет на стол свою работу, и Гию добавляет её в стопку к остальным. - С наступающим праздником, Томиока-сан, - ему отвешивают традиционный поклон и аудитория, наконец, пустеет. Томиока укладывает работы в сумку - он совершенно не собирается заниматься этой ненужной проверкой именно сейчас, когда до Нового года остались сутки. Конечно, он любит свою работу. Но Санеми любит куда сильнее - и поэтому ему совсем не хочется задерживаться здесь. - О, Томиока-сан! - раздается внезапно, и Гию поднимает голову. Шинобу Кочо, зам ректора, улыбается ему с порога. “Блять” - думает Гию в стиле Санеми. “Это не к добру” - думает Гию, уже в своем собственном стиле. - Хотела напомнить вам про новогодний корпоратив, - говорит Шинобу. - Сегодня на шесть вечера. Вы ведь придёте? “Интересно”, - мелькает в его голове, - “она хоть когда-нибудь перестает улыбаться?” Приглашение на корпоратив, произнесённое с такой улыбочкой, сильно смахивает на завязку третьесортного фильма ужасов. Поэтому Томиока не повторяет ошибок тупых главных героев таких фильмов. Он вежливо кланяется и говорит: - Прошу меня извинить, но я не смогу. У меня… семейное мероприятие. - Жаль, - отступает Кочо. - Но семья важнее всего, я понимаю. Хороших праздников, Томиока-сан. Они ещё три минуты обмениваются взаимными вежливыми пожеланиями, и, наконец, Томиока свободен. Он идёт к парковке, где уже ожидает такси, а из головы не идёт фраза Кочо. “Семья важнее всего”. Новый год всегда был для Гию исключительно семейным праздником. Даже когда он уже съехал от сестры, они неизменно встречали его вместе. Это было чудесное время: в канун Нового года они обязательно шли в кино, затем отправлялись на прогулку по украшенному, сияющему огнями городу, грелись в случайных кафе - и всё внутри постепенно наполнялось ожиданием праздника, как будто в тонкий бокал потихоньку льется золотистое искрящееся шампанское. Блюда на праздничный стол сестра непременно готовила своими руками, и как же это было здорово! Но теперь… Теперь у него есть совсем другая семья. Семья, с которой Гию ещё толком не встречал этот праздник - потому что в прошлый Новый год у Санеми был дикий завал на работе. Тогда он ввалился домой ближе к трем ночи, сунул Гию в подарок гравюру 15 века так, будто пакет с едой передал, и уснул на диване, пока Томиока разогревал остывший рыбный пирог. Теперь Гию едет в такси и размышляет - каким будет праздник на этот раз? Санеми клятвенно заверил, что на сей раз он вернётся никак не позже шести. Ну, на крайний случай, в восемь. Ладно, максимум - в десять. И Гию очень, ОЧЕНЬ надеется, что это действительно будет так. Ведь этот Новый год... должен стать особенным. Потому что день назад Гию купил кольцо и пока что спрятал его в сумке от ноутбука Шинадзугавы. Томиока долго искал что-то такое, что подошло бы Санеми, что-то, такое же надёжное, необычное и красивое, как он сам. И когда углядел в витрине очередного ювелирного салона серебряное кольцо со вставкой из зелёного нефрита в виде ветряной вертушки - не сомневался больше ни секунды. Потому что Санеми - его личное бедствие. Личный ураган, в центр которого Гию попал пару лет назад, и совершенно не собирался спасаться. И он уверен: решение сказать завтра те самые слова - правильное. Он просто подтвердит вслух то, что и без слов давно уже реальность. Они - семья. Ну а пока… Пока что его ждёт уборка и подготовка к празднику. Приехав, наконец, домой, Гию сооружает себе быстрый перекус и мысленно прикидывает фронт работ. Сам он обычно старался сразу выбрасывать всё ненужное, и до появления Санеми квартира напоминала то самое жилье из рекламных буклетов - чистенько, красиво и… безжизненно. Зато теперь жизнь бьёт ключом. На одном кресле валяется халат Санеми - тот, который он не особо любит, но убирать не разрешает, потому что “я им ноги накрываю, ты чё!”. На втором, поверх аккуратной стопки выстиранного белья (которое Гию просил убрать ещё день назад), мирно дрыхнет кошка. В углу дивана сиротливо стоит огромная миска с остатками попкорна, приставка и джойстик валяются рядом, на журнальном столике беспорядочно разбросана манга - Санеми в последнее время подсел на “Магию и мускулы”, но любимой всё же оставалась “Поднятие уровня в одиночку”. Кажется, Шинадзугавы всегда и во всем… слишком много - будто шторм, который перехлестывает волны за край пристани, утягивая случайные жертвы в глубину вод. Кажется, он, Гию, и есть та самая жертва. И, кажется, он очень счастлив. Впрочем, после шестой найденной под диваном пары носков Гию уже не так в этом уверен. Спустя несколько часов он устало оглядывает гостиную - теперь здесь почти стерильная чистота. Томиока смотрит на все это - аккуратное, вытертое от пыли, разложенное по полочкам - и что-то ёкает у него в груди. Он достает из шкафа халат Санеми, кидает обратно на кресло; разбрасывает по столику мангу; возвращает на место вымытую миску. И улыбается. Кошка с почти человеческим вздохом вспрыгивает обратно на кресло, укладывается на халат, недовольно поглядывает на Гию. По её мнению, этот глупый человек мог бы и не стараться - все равно через день здесь будет ровно то же самое. Люди, что с них взять. Больше чем праздники, Санеми ненавидел только ходить по магазинам в преддверии этих самых праздников. Но - надо, блин. Во-первых, он так и не придумал, чем бы подъебать Леви - а это прям обязательно нужно! В прошлый раз он не поленился накупить десяток кукол дарума и запихать по одной в каждую ячейку трупохранилища. Санеми до сих пор ужасно жалел о том, что не видел выражения лица Аккермана, когда он полез за очередным своим дохлым клиентом - и увидел в темноте ячейки его подарочек. А затем ещё один. И ещё. Сам Леви подъебывать в ответ так и не научился, чему Шинадзугава был только рад. Зато он умел охрененно метко швыряться тяжёлыми предметами и был довольно злопамятным - соответственно, риск получить папкой в голову спустя пару дней, а то и неделю, был весьма велик. Так что Шинадзугава с сожалением отмел в сторону план о конфетах с гадкими вкусами, и решил после работы прошвырнуться по магазинам - вдруг да и попадется на глаза какая-то занятная дрянь! Во-вторых, стоило прикупить символических подарков остальным коллегам. Насчёт Эрвина Санеми даже не парился - ещё когда-то давно, в первый год работы, они молча обменялись осэйбо с десятью банками пива, и с тех пор традиция не менялась. Что же касается главного подарка… Кольцо для Гию уже пару дней как припрятано в пакете со старыми шмотками. Томиока половину лета методично выедал Санеми мозг, деликатно напоминая про уборку в шкафу. Осенью у Шинадзугавы, наконец, дошли руки запихать в мешок пару старых джинсов и убитую в ухнарь футболку, закинуть всё это на полку в кладовой и ещё пару месяцев вяло уверять Томиоку, что “завтра точно выброшу”. В конце концов о мешке благополучно забыли оба. Идеальное место, чтобы что-то спрятать! И сейчас Санеми смотрит на сверкающие витрины - а уголки губ невольно поднимаются в улыбке. Блять, он ещё никогда так не ждал этот чертов праздник! Он предоставляет, как расширятся эти неимоверные синие глаза, как приоткроются в изумлении губы; почти ощущает то радостное предвкушение, когда Гию откроет коробочку. Главное - не налажать. Санеми отлично знает, что совершенно не умеет озвучивать то, что чувствует. Обычно он предпочитает не говорить, а делать. Но, блин, это не тот случай. “Тут” - думает Шинадзугава, рассеянно посматривая по сторонам, - “нужно сказать что-то.. ну, такое. Короткое и красивое. Типа… Будешь со мной всегда? Фу, блять, как из какой-то мелодрамы. Не. Ну тогда… тогда… “ Гию в его воображении терпеливо ждёт. - Блять, да почему это так сложно? - бурчит себе под нос Санеми, плюхаясь на лавку около торгового центра. Томиока внутри его головы вздергивает бровь знакомым насмешливым движением. - Ты не помогаешь! - шипит Санеми. “Короче! Скажу просто - хочу, чтобы мы расписались. Согласен?” Кажется, Гию сделал фейспалм - но тут Санеми окликают, и он с облегчением оборачивается. - Опять ты, блин, - вместо приветствия кривится Шинадзугава. - Век бы твою рожу не видел. - Это вполне взаимно, - невозмутимо парирует Леви, но улыбка стоящего рядом с ним Хошины приобретает отчётливо угрожающие очертания. “Интересно” - мелькает у Санеми мысль, - “он меня мысленно сейчас на сколько кусков порезал?” - Ты, я смотрю, деградируешь всё сильнее? - ядовито интересуется Аккерман. - Со скамейками говорить начал? - Ты тоже её слышишь?! - драматически выдыхает Санеми. - Придурок, - беззлобно фыркает Леви, садясь рядом. Улыбочка Хошины из угрожающей мутирует в ленивую. - Ладно, клуб любителей скамеек, - говорит он, - я за кофе. Не заплюйте своим ядом прохожих, детки. И отходит по направлению к торговому центру. - Ядом? - охуевающе моргает Санеми. - Детки? - так же охуевающе повторяет Леви. - Угораздило же тебя, - с фальшивым сочувствием вздыхает Шинадзугава, на что Аккерман мгновенно парирует: - С подачи ТВОЕГО парня, между прочим! - Ладно, ладно, - примирительно поднимает ладони Санеми. - Каким хером тебя… Вас, - исправляется он, - сюда вообще занесло? Ты же терпеть не можешь всё это. Он кивком указывает на спешащих мимо людей, сияющие вывесками и новогодними украшениями витрины, гирлянды, облаком окутывающие каждое дерево. - То же самое могу спросить и у тебя, - бросает Леви. Они какое-то время меряются взглядами. “Бля” - соображает Шинадзугава, - “придется поосторожней подарок выбирать.” Потому что у Соширо, который вообще-то всегда был парнем с чувством юмора, это самое чувство отказывает напрочь, когда дело касается Леви. - Подарки нашим искал, - наконец, говорит он. - А ты? Леви прикуривает, заслоняясь рукой, но Санеми всё равно видит, как у него дёргается уголок рта. - За мебелью, - неохотно отвечает он. Но Санеми уже чует, что здесь что-то не то, поэтому уточняет: - За какой? И нахрена за ней идти, если можно по каталогу в инете выбрать? - Я, - коротко рубит Аккерман, - не люблю выбирать кровать по каталогу. - Кровать, - понимающе скалится Шинадзугава. - Просто заткнись, ладно? Хошина подходит как раз вовремя - на языке у Санеми крутится как минимум парочка подходящих подъебов, но тут ему вручают стаканчик с кофе, тем самым покупая великодушное молчание. Они втроём молча прихлёбывают горячий напиток; Леви дымит сигаретой, небрежно откинувшись на спинку лавочки; Хошина просто смотрит на Аккермана так, будто разглядывает какую-то крайне ценную редкость. Наконец Леви щелчком отправляет окурок в урну, одним махом допивает кофе и встаёт. - Томиоке привет, - коротко бросает он. - А кстати, пока помню. Ноут на вечер одолжишь? - Да не вопрос, - пожимает плечами Санеми. - Когда заберёшь? - Позвоню, - отвечает Леви уже на ходу. - И не забудь потом почистить кэш от своей порнографии! - Санеми, конечно, не может удержаться. Леви наверняка выразительно закатывает глаза. А вот Соширо вполоборота одаривает Шинадзугаву одной из своих зубодробительных улыбочек - после чего явно собственническим жестом берет Аккермана за руку. Санеми глядит им вслед, и в голове вспыхивает идея - благо, торговый центр совсем рядом. Через полчаса два аккуратно упакованных красно-зеленых свитера с оленями уже у него в руках. Довольный Шинадзугава прямо на кассе набирает разной мелочевки - открыток, сувенирных статуэток с символом года, подарочных кружек, - и облегчённо выдыхает. Уже по пути на парковку ему звонит Гию. - Слушай, - зевает он в трубку, - ты где? Я уже засыпаю на ходу. Санеми мельком смотрит на часы и охеревает. - Блин, - покаянно говорит он. - Я с этими подарками совсем закрутился. Не жди, ложись. Я через полчаса буду. - Ладно, - вздыхает Гию. - Потому что я правда больше не могу, устал как сволочь. Поужинать не забудь, я на столе всё оставлю. Люблю тебя. - Люблю, - отвечает Шинадзугава, ловя привычную теплую волну радости в груди. Прошло два года с тех пор, как они вместе - но каждое “люблю” Томиоки; вот эта ненавязчивая, спокойная забота; это, казалось бы, обыденное, бытовое - про ужин, про “ты где”; всё это до сих пор заставляет Санеми ощущать себя в какой-то грёбаной сказке, которую он невесть чем заслужил. Доехав, наконец, домой, он тихо открывает дверь, проходит в гостиную. Гию спит прямо на диване, под включенный телевизор; ноги накрыты его, Санеми, халатом. Наверняка, ждал его всё-таки, несмотря на просьбу ложиться - да так и уснул. Шинадзугава делает было шаг к нему - но тут звонит телефон, и Санеми быстро ретируется на кухню. - Ну? - шипит он в трубку. - Хер гну, - парирует Леви. - Ноут. - Бля. Жди, щас вынесу. Он по-быстрому пихает ноутбук в сумку, спускается вниз и сует его Аккерману. - Нахуя он тебе на ночь глядя? Реально, что ли, порнушку не на чем смотреть? - фыркает Санеми. Леви смотрит на него взглядом “пошел в жопу, придурок”, и хлопает дверцей такси. - Всегда пожалуйста! - орет вслед Санеми. Дома он аккуратно переносит Гию на кровать - тот уснул так крепко, что даже не просыпается, лишь что-то сонно бормочет ему в грудь; наспех закидывает в себя остывший ужин и плюхается рядом с Томиокой. Санеми подгребает его к себе уже привычным движением, утыкается носом в растрёпанную макушку и засыпает за мгновение. Весь следующий день Гию тратит на то, чтобы нарядить квартиру. Он вытряхивает из мешков гирлянды, купленные в прошлом году, вешает их на окна - погода пасмурная, так что Томиока сразу их включает. Под мягкие переливы ярких лампочек дело сразу идёт веселее. От традиционного дерева-кадомацу они отказались ещё в том году, потому что Шинадзугаве приглянулась пушистая искусственная сосна. Гию вытаскивает её из недр огромного шкафа, бережно распрямляет веточки, и думает - как здорово было бы, если б Санеми остался дома. Сейчас бы они вместе доставали из коробок украшения, спорили о том, какое куда вешать, в перерывах пили кофе на их уютной кухне… Если целовать Санеми сразу после того, как он выпьет глоток, то его губы будоражаще горячие, с лёгким привкусом горечи. Низ живота Гию мгновенно отзывается на воспоминание приятным тянущим возбуждением. Он непроизвольно облизывает собственные губы и, от греха подальше, решает пройтись - в конце концов, небольшой перерыв не помешает. Гию уже обувается, когда раздается телефонный звонок. - Слушай, - говорит Хошина, - у тебя случаем нет лишней гирлянды? Наша накрылась, а в магазинах очереди пиздец. - Вроде была, - говорит Гию. - Погоди. Он помнит, что в том году спрятал ненужную пару гирлянд в мешок, поэтому лезет в кладовую. Мешок на полке всего один, так что Гию хватает его и говорит в трубку: - Вроде нашел. - Ага, спасибо, - отвечает Соширо. - Я через пять минут буду в вашем районе, заберу. Остаток дня Томиока посвящает блаженному безделью. Комната украшена, еду доставят, за окнами наконец-то пошел снег - так что он просто валяется на диване рядом с кошкой, уютно укутавшись в плед, и в который раз перечитывает любимого Пратчетта. Шинадзугава звонит в восемь, когда Гию уже почти дремлет. - Скоро буду! - радостно орет он в трубку. - Докупить что-то? - Ничего не надо, - улыбается Томиока. - Приезжай скорее. Жду. Через полчаса Санеми поворачивает в замке ключ - в прихожей темно, гостиная уютно мерцает разноцветными огнями гирлянд, и вкусно пахнет кофе с корицей. Сонный, чуть встрепанный Томиока выходит навстречу, и сразу же обнимает, не давая Санеми даже снять куртку. - Блин, я же холодный! Брысь! - возмущается улыбающийся Шинадзугава, обхватывая свое сонное чудо, от которого веет теплом, уютом, счастьем. Домом. - Я не могу “брысь”, - серьезно замечает Томиока. - Я соскучился. - Я тоже, - шепчет Санеми, утягивая Гию в поцелуй. - От тебя, - спустя минуту, чуть задыхаясь, говорит Гию, - пахнет знаешь чем? - М? - Санеми, наконец, стягивает куртку и снимает ботинки. - Праздником. Зимой и праздником, - улыбается Томиока. - Удивительно, - беззлобно фыркает Санеми в ответ, - а должно бы недосыпом и немного коньяком. - Вы хоть закусывали? - поднимает бровь Гию. - Ясно. Марш на кухню. - Так точно, - отдает честь Шинадзугава. Через пару часов, когда до полуночи остаётся совсем немного, они расставляют на столе заказанную еду, Санеми достает припасенную бутыль шампанского. Кажется, всё готово. “Сейчас” - думает Шинадзугава, и говорит Гию: - Я на минутку. - Ага, - кивает тот, хитро улыбаясь. - Тогда я тоже на минутку. Они расходятся из гостиной - Санеми лезет в кладовую, а Томиока спешит в кабинет, где стоит сумка от ноутбука. Однако сюрприз наступает сразу для обоих, и весьма неожиданно. - А где?... - спрашивают они одновременно, выходя в коридор - и замирают, глядя друг на друга. - Таак, - тянет Санеми. - Давай сначала ты. Что ищешь? - Сумку от ноута, - растерянно говорит Гию. - Стояла же в кабинете… Не понимаю. - И я не понимаю, куда делся пакет из кладовки, - пожимает плечами Санеми. - А сумку я отдал - Аккерману вчера приспичило мой ноут взять на вечер. - А я… - тихо говорит Гию, - пакет с гирляндами сегодня Хошине дал. - С какими ещё гирляндами? - поднимает брови Санеми. - Мы же их ещё в том году выбросили, забыл? - Блииин, - хлопает себя по лбу Томиока. - А что в пакете тогда было? - Моё старое шмотье, - мрачно говорит Шинадзугава. - И кое-что ещё. В сумке, я так понимаю, тоже? Они молча смотрят в глаза друг другу. - Ну пиздец, - вздыхает Санеми, и тут его накрывает приступом смеха. Он ржет, почти сгибаясь пополам и утирая выступившие слезы. Томиока пару секунд глядит на всё это, а затем накрывает и его. - Идём, - отсмеявшись, Санеми тянет всё ещё хохочущего Томиоку за руку обратно в гостиную. Он откручивает пробку на шампанском, разливает его по фужерам - а затем скручивает из проволочной пробки подобие кольца. - Ну, какой человек - такое и предложение, - фыркает он, поворачиваясь к Гию. - В общем, вот тебе кольцо, мои корявые руки и больное сердце прилагаются. Примешь? Гию замирает - но лишь на мгновение. - Приму, - выдыхает он, а затем целует Санеми так, что отнимается дыхание и слабеют колени. - А теперь дай сюда, - говорит он, отдышавшись. - А? - хлопает глазами Шинадзугава. - Руку дай. Раз уж твое кольцо досталось Леви, придется обойтись одним на двоих. - Ты…. - у Санеми, кажется, резко кончается воздух, и он просто ошалело смотрит на Томиоку. - Я, - улыбается тот. - Санеми Шинадзугава, ты согласен создать со мной семью? А вот теперь кончается не только воздух, но и слова. Шинадзугава притягивает к себе Гию, на этот раз не в поцелуй - в объятие, прячет лицо в его растрёпанных длинных волосах, смаргивая дурацкие слезы. - Ещё бы, - глухо шепчет он предательски дрогнувшим голосом. - Ещё бы. Когда через полчаса Томиоке звонит Соширо - поздравить с праздником, а заодно и ехидно поблагодарить за пакет старой одежды - Санеми орет из кухни: - С моим подарком никаких непристойностей не вытворять, так и передай! Хочет сделать предложение нашему капитану - пусть купит другое! - Он что, напился? - ошалело спрашивает Хошина. Когда Гию поясняет, в чем дело, Соширо звонко хохочет добрую минуту. - По-моему, то, что оба кольца у вас - это знак, - вкрадчиво говорит Томиока, после чего смех стихает. Спустя пару мгновений Хошина вполне серьезно спрашивает: - Думаешь? - Уверен, - мягко отвечает Гию.