Секрет солнца

"Она существует независимо от твоей веры в нее. Но вот ее вера в тебя продлевает твое существование. Ибо пока она видит в тебе благую искру – ты под ее покровительством." Четверо колдунов стояли по четырем сторонам от сидящего в центре на коленях юноши, что отчаянно молился. "О, Богиня! Если ты не придешь, они убьют меня. Прошу. Спаси!" Искренняя молитва улетает в небо вместе с порывом ветра. Отчаянно цепляясь за жизнь, Ликхэм стискивает собственную рубаху на груди. – Милое дитя, – мелодичный голос звучит будто бы со всех сторон. Последний луч заходящего солнца яркой волной заливает поляну, являя своим светом эфемерный образ. За секунды солнечный свет становится плотнее, и вот уже перед юношей стоит девушка, прекраснее которой Ликхэм никогда не видел. Ее образ буквально сиял, казалось бы, ослепляя, но вопреки этому не хотелось закрывать глаза, хотелось смотреть лишь дольше, больше. – Прости меня, Богиня, – едва успевает проронить парень, как с четырех сторон в унисон раздаются голоса. – Вэкем туру абрандэ тодо. Рикто! Тьма, вырвавшаяся из груди стоящих вокруг Богини колдунов, быстро сгущается над ее головой и опускается резко, накрывая Богиню сверху, словно упавший колокол. У вождя от слабости подгибаются колени, он оседает наземь, полностью опустошенный, лишенный всяческих магических сил. Другие трое стоят не больше пары мгновений, а потом словно по щелчку пальцев падают замертво.

***

Кириан приближается медленно, вглядываясь покрасневшими от заклятия глазами в расплывчатые силуэты прямо перед собой. Он единственный среди всех, кому по силам такое заклятие и кто знает его секрет. В этом его преимущество, как вождя. И делиться тайнами он не станет ни с кем. Юко, Мотири и Грегор тем временем обходят обозначенное вождем место, заключая Хоса и Далию в ловушку. Бежать некуда. Кириан обводит быстрым взглядом своих людей. Немного грустно признавать, что он видит их в последний раз. Но как же хорошо, что сами колдуны об этом не знают. Он ведь так и не рассказал им о цене, которую придется заплатить именно им. Лишиться магической силы – сущий пустяк по сравнению с отданной жизнью. И, возможно, знай об этом колдуны, они вряд ли бы с такой легкостью согласились творить такое заклятие. Кириан мысленно благодарит былых вождей за то, что сохранили в тайне истинную цену за "темный купол". Пусть все и дальше продолжают думать, что пострадает лишь сам вождь, лишившись своей магии. Набрав в грудь побольше воздуха, мужчина смотрит на маленькое светлое пятнышко, теплящееся в груди Богини, что так отчаянно прячется за размытым телом друида. – Бежать некуда, Богиня. Судьба грядет, – кивнув колдунам, Кириан ухмыляется. Четыре голоса звучат в унисон: – Вэкем... Мужчины поднимают руки, разводя их в стороны и замыкая тем самым кольцо, создавая барьер, что не позволит попавшим в него сбежать. – ...туру... Кажется, у Далии перед глазами появляется пелена. Картинка начинает мутнеть, но девушка даже не сразу понимает, что причиной этому слезы. Она столько дней упорно копила солнечную энергию с одним лишь намерением – как можно скорее вернуться домой, на солнце, и восстановить мир в землях, что стали чахнуть после ее исчезновения и погрязли во мраке, боли и жестокости. Она так желала вернуть землям то, что они потеряли с ее уходом, но сейчас, стоя в этой чертовой ловушке, она не может сделать ровным счетом ничего. – ...абрандэ... Хос судорожно крутит головой по сторонам, соображая, есть ли возможность хоть как-то избежать приготовленной для Богини участи. Вряд ли столь мощное заклятие можно отразить. И даже если ему удастся хоть как-то оттолкнуть Далию, сам он непременно окажется под действием этой тьмы. И уж если даже Богине оно наносит ощутимый урон, то вряд ли пройдет бесследно для обычного друида. А значит, выход нужно было искать такой, чтоб заклятие попросту не было закончено, ведь умирать как-то не очень хотелось. Бакеру это казалось единственным возможным сейчас вариантом. – ...тодо... Страж действует быстро. Вскинув руку, он срывает с пояса мешочек, швыряя его в сторону одного из колдунов, что стоял, казалось, ближе прочих. Вслед за мешочком летит искра, выпущенная из кончиков пальцев друида. Кириан словно в замедленной съемке видит летящий в сторону Юко мешочек и понимает слишком отчетливо: провал. Догнавшая сверток искра тут же разрывает ткань и небольшая, но мощная ударная волна отбрасывает Юко назад, прожигая в его животе дыру. Гнев мощным цунами накрывает вождя темных колдунов. Рука сама направляется на друида, точнее, его силуэт. Сгусток темной энергии слетает с ладони, прилетая аккурат в грудь стража. Мужчина по инерции отшатывается назад, врезаясь в Богиню и падая вместе с ней на землю. Привлеченные яркой вспышкой друиды и темные колдуны сразу же оборачиваются. Джозеф одним из первых замечает лежащего на земле стража, что своим телом закрыл и придавил к земле Далию. А потому он незамедлительно бросается туда, но колдуны, словно почувствовав, что кто-то из друидов рванется на помощь, сразу же встают стеной, преграждая путь. Приказ, что им дали, был четче некуда. Ни в коем случае не позволить друидам помешать вождю. Далия искренне пытается привести Хоса в чувства, но все, что ей остается, это беспомощно тормошить его и звать по имени, умоляя держаться. До восхода солнца она абсолютно беспомощна и беззащитна. – Соберитесь, мы должны попытаться еще раз, – рявкает Кириан, вновь вскидывая руки. – У нас не хватит магии, вождь, – Грегор злобно зыркает на бездвижно лежащего на земле Юко. Болван испустил последний вздох раньше, чем кто-либо из них успел бы перетянуть на себя его магию. – Закрой рот и колдуй! – голос темного вождя громыхает. Грегор и Мотири переглядываются, но тут же вскидывают руки, чуть сместившись при этом, чтоб образовать треугольник, и начинают вновь произносить слова. Богиня крепко жмурит глаза, мысленно прося прощения у мужчины, что придавил ее своим телом и едва дышал. Грудь его кровоточила, пачкая не только его самого, но и девушку. Из горла доносились легкие хрипы. – Прошу, держись, дитя, – девушка тихо всхлипывала, стараясь закрыть рукой рану на груди, и звала солнце, прося его поскорее показаться из-за горизонта. – ...абрандэ тодо... – все еще громом звучат голоса совсем рядом. Закончить не дает прилетевшая в спину Кириана ярка вспышка. И, быть может, она оставила бы в его спине такую же дыру, какая минутой ранее появилась на животе Юко, вот только магический плащ смягчает удар, попросту сбивая вождя с ног. Грегор и Мотири тут же оборачиваются за спину своего вождя, обнаруживая там двух друидов. Рэйвин и Лу с трудом пробились сквозь заслон из темных колдунов, что словно цепочкой выстроились, преграждая путь любому, кто мог бы решиться подойти к их вождю и помешать сделать то, что было задумано. Друиды снимают еще по одному мешочку со своих поясов, одновременно швыряя их в оставшихся стоять на ногах темных колдунов. Но те одним легким движением руки перемещаются, оказываясь в метре от места, где стояли прежде, и мешочки просто пролетают мимо них, настигнутые искрами и взорвавшиеся уже за их спинами. – Упс, – гадко ухмыляется Грегор, быстро скручивая на ладони одно из ударных заклятий. – Нет, – Кириан поднимается на ноги, отряхиваясь. – Побереги силы. Мы уходим. Звонкий клич поднимается над лесом – сигнал для каждого темного колдуна к отступлению. И как по мановению руки все оставшиеся в живых растворяются во мраке ночи, оставляя после себя лишь гадкий запах гари. – Хос, – Рэй первым бросается вперед к телу лежащего неподвижно стража. Он осторожно приподнимает его с тела Богини, позволяя той выбраться. Хлопковое платье, что дали ей девушки-друиды, насквозь пропиталось кровью, противно прилипая к коже. Слезы все еще без остановки текли из глаз Далии, пока Лу помогал ей подняться. К этому моменту к ним уже подоспевают остальные. – Быстрее, несите его к Тарту! – Джо срывает с пояса один из мешочков, высыпая порошок из трав на ладонь, подносит ко рту Бакера и высыпает немного в приоткрытые губы. – Держись, Хос. Держись. Несколько друидов дружно подхватывают стража на руки и быстро, как только могут, несут к дому лекаря. Дыхание стража с каждой секундой становится все слабее, и даже поддерживающий порошок из трав не справляется. Сейчас у них остается одна надежда на Тарта. Пэн убежал чуть вперед, чтоб предупредить отца, дабы тот начал готовить все необходимое. Раненного стража заносят осторожно и сразу кладут на указанное ложе. Тарт тут же выгоняет всех посторонних и принимается хлопотать над зияющей в груди дырой, стараясь остановить распространение заражения от темного заклятия, что окрашивало вены в черный цвет, превращало кровь в густую, твердую массу. Каждый новый удар сердцу давался все труднее. Заклятье как зараза расползалось по телу, отравляло, превращало в гниль. Лекарь чего только не пробует: все возможные виды и комбинации трав, мази, заклинания, но все тщетно. Постепенно ноги Хоса начинают чернеть от нехватки свежей крови, забитые лишь черной густой массой, ровно как и пальцы рук. Тарт выходит из домика на крыльцо, где собрались остальные друиды. Раненых среди прочих было мало, а если и были, то, благо, не серьезно, а потому первую помощь друг другу они уже оказали. Джозеф, сидящий ближе прочих к двери, сразу же поднимается на ноги. – Как он? Старец глубоко вздыхает, покачивая головой. Хос не доводился никому из присутствующих членом семьи. Но каждый здесь был как брат другому. Все они всегда переживали друг за друга, поддерживали, помогали. Таков залог их общины. И терять кого-то из своих всегда было для них тяжелым бременем. Прежде чем начать говорить, лекарь прочищает горло. – Боюсь, я бессилен и ничем не могу ему помочь. Все друиды опускают голову, выражая свою скорбь и печаль по умирающему члену их деревни. Повисшая в воздухе печаль давит, вынуждая опустить плечи, прощаясь и отдавая дань уважения. Казалось, что все просто смирились с таким исходом. Или почти все... – Тарт, – голос девушки звучит едва слышно. – Ты сможешь помочь ему продержаться до рассвета? – все дружно поворачивают головы на Далию. Богиня сжимает в кулаках подол своего платья. – Прошу, помоги ему продержаться до рассвета. – Ты... ты сможешь помочь ему? – Джо смотрит на девушку с осязаемой надеждой. Наверное, впервые за долгое время в глубине его глаз вспыхивает искренний огонек надежды и веры в чудо. – Думаю, я могла бы сделать кое-что. Хотя бы попытаться. Я не могу просто стоять и смотреть. Я должна сделать хотя бы что-то. Он ведь умирается сейчас из-за меня. Из янтарных глаз снова текут слезы, а тонкие руки едва заметно подрагивают. Нет, она не может позволить ему умереть. Только не Хосу, ведь... Среди всех друидов он был единственным, кто безоговорочно верил ей, кто оберегал и постоянно находился рядом. Далия ведь даже успела проникнуться симпатией к этому вечно смеющемуся человеку. И неужели за все его старания наградой окажется смерть? – До рассвета еще почти час, – Тарт смотрит на медленно светлеющее небо. В глубине души он понимает, что страж может просто не дотянуть, несмотря на все усилия, но тем не менее кивает. – Я сделаю все, что смогу. Лекарь разворачивается, заходя обратно в дом. Весь последующий час старик не отходил от Бакера, чья жизнь медленно угасала, таяла прямо на глазах. И каждый вздох давался ему с таким трудом, что лекарь невольно задумывался над тем, что гуманнее было бы облегчить бедолаге отход в мир иной, чем продолжать мучить его, вытягивая из лап смерти и заставляя сердце качать густеющую кровь. Едва небо окрашивается в красно-желтые оттенки, Далия просит вынести Хоса на улицу: на ту самую поляну, что первой встречает солнечные лучи. Друды несут его быстро, но осторожно. По словам лекаря, счет шел на минуты, и было неизвестно, какой вздох может стать последним. Осторожно опустив простыню со стражем на землю, друиды расступились по просьбе девушки, отходя подальше. Сама же Далия села у изголовья, поместив руки на лоб и грудь мужчины. Подняв взгляд в небо, она с надеждой ждала первого луча, прося солнце поскорее показаться из-за горизонта. Секунды тянутся как вечность, нервы натягиваются в тугую струну. Ощущая, как сердце под ладонью замирает, не способное биться дальше, девушка едва не начинает рыдать, но долгожданный луч окрашивает небо в белый. В ту же секунду кожа Богини начинает светиться, излучая сияние настолько сильное, что создает вокруг себя плотную сферу, заставляя всех стоящих рядом друидов отшатнуться. Свет заполняет все ее тело, нагревая, и по воле Богини медленно перетекает через ладони в тело Хоса, заставляя светиться и его. Каждый присутствующий наблюдает за этим заворожено. Мягкий, теплый свет. Настолько яркий, что мог бы слепить, но отчего-то глазам было так приятно смотреть на это. – Прошу, дитя, открой глаза, – сейчас голос Богини звучит мелодично, нежно, отдавая легким эхом. Ресницы стража мелко дрожат, прежде чем он открывает глаза, что сейчас, как и глаза Богини, светятся янтарем. Выдох облегчения срывается с губ девушки, когда она наклоняется вперед и прижимается губами к чужому лбу. Яркая и резкая вспышка света слепит всех стоящий вокруг, вынуждая их охнуть и зажмуриться. Но стоит им спустя секунды открыть глаза, как они видят перед собой лишь сидящий, сияющий силуэт Хоса, на лбу которого светилось небольшое клеймо в форме солнца. Все его тело буквально излучало силу и здоровье, а от раны на груди не осталось и следа, лишь порванная одежда, что едва прикрывала крепкую мужскую грудь. Удивленные возгласы в секунду заполнили поляну. – Бакер! – несколько друидов тут же кинулись к нему, но остановились буквально в метре, потому что заметили, что девушка практически обмякла, и сейчас больше висела в руках Хоса, нежели сидела. И если бы не прижимающий ее к себе мужчина, то она наверняка просто рухнула бы на землю. Кожа ее вновь стало бледно-серой, волосы слегка потускнели, а глаза были закрыты. Пэн осторожно опускается на колено возле Хоса, кладя руку ему на плечо. Тот поднимает на него обеспокоенный взгляд, но уже спустя секунду возвращает его к девушке в своих руках. – Ты как? – Чувствую себя великолепно, даже лучше, – тихо отвечает Бакер. Он-то в порядке, а вот Далия... Пэн осторожно перенимает девушку из чужих рук, бережно поднимает на руки и несет ее на крыльцо дома лекаря – место, где Богиня обосновалась на время пребывания в их деревне. Тарт помогает сыну усадить Далию в кресло, прикрывая ноги пледом. Сейчас девушка выглядела не многим лучше того, какой была после извлечения из каменного гроба. Спустя пару минут возле кресла оказывается и Хос. Кожа его уже перестала сиять, и знак на лбу пропал. Сейчас он выглядел так же, как и раньше, разве что отсутствовала привычная улыбка на лице, уступая место испуганно сведенным бровям и поджатым губам. – Кто-нибудь из вас понял, что произошло? – Пэн отчего-то разговаривает не громко, словно бы боится разбудить спящую Далию, хоть та и не спит вовсе. – Хос, ты понял, что она сделала? – Я не... не могу сказать. Просто в какой-то момент ощутил, как вся агония из тела ушла, а боль сменилась расслаблением, незнакомым для меня теплом и такой силой... Голоса смолкают, и все взгляды устремляются на Богиню. После произошедшего сомнений в том, что она та, за кого себя выдавала, не осталось. Каждый уверовал и каждый признал. А потому сейчас все молча ждали момента, когда девушка, наконец, откроет глаза. Теплые лучи июльского солнца медленно скользят по земле, поднимаются по ступеням, ласково касаясь каждого стоящего там. Мужчины слегка расступаются, чтоб свет смог беспрепятственно попадать на Богиню. И едва это случается, как кожа ее вновь начинает мягко светиться. Проходит не больше пяти минут, прежде чем Далия открывает глаза. – Богиня, – Хос первым подходит ближе, в порыве чувств хватая нежную ручку, в ответ почти сразу получая мягкую, теплую улыбку. – Спасибо, Далия... Улыба становится чуть шире, а следом и легкий смешок слышится. – Ну, наконец-то, ты назвал меня по имени, – девушка чуть приподнимается в кресле, все еще опираясь о спинку. Выглядит не особо лучше, но хотя бы есть сдвиги. Признаться, Далия опасалась, что имеющихся у нее сейчас сил не хватит для свершения задуманного. Будь она во всеоружии, так сказать, то даже не почувствовала бы какого-то влияния. Но сейчас, когда ее силы едва начали возвращаться в тело, благословить кого-то оказалось куда сложнее. Но она должна была это сделать. Должна была... И сделала. И совсем не имеет значения, что теперь она вновь опустошена. – Но что именно ты сотворила? – Пэн стоит чуть поодаль, сложив руки на груди. Перед глазами все еще слишком ярко стоит картинка пылающего на лбу Хоса небольшого солнышка. Неужели она передала ему часть своих сил? И возможно ли вообще такое? – Да какая разница, – Джозеф осторожно опускает руку на плечо Бакера, крепко сжимая. – Главное, что Хос жив и полностью здоров. Спасибо, Богиня, – вождь слегка склоняет голову в знак уважения и признания. За ним тут же вторят все стоящие на крыльце, в том числе и Пэн, пусть и делает это слегка с запозданием. Теперь сомневаться в силе Богини Солнца не придется. Относиться к ней с опаской не придется. И ждать подвоха тоже не придется. Теперь они точно знают, что, нет, не что... КТО она. Далию решено было оставить в покое, дабы дать ей возможность наполняться. Тарт по обычаю уже вынес ей травяной настой, который девушка приняла с благодарностью и легкой улыбкой. Хос, кстати, единственный, кто напросился остаться рядом. Да Богиня, собственно, и не была против. Компания молодого мужчины ей была приятна. Вот только она совсем даже не подозревала, что из окна за ней наблюдает еще один человек. Сейчас, глядя на Далию, Пэн пытался уложить в своей голове существование такого могущественного существа, одно лишь касание губ которой способно отогнать смерть. Тот символ, что сиял на лбу Хоса, явно был символ ее силы. Но как? Страж теперь привязан к ней? Находится под ее покровительством? Или тоже станет могущественным и бессмертным? Хос и до этого временами был занозой в заднице, а теперь что же... И вовсе зазнается? И почему он все время крутится рядом, как назойливая муха? Однако за спасение его жизни Пэн Богине был благодарен. У них небольшая деревня, все друг другу почти как семья. А Хос к тому же, считай, рос у него на глазах. Бейн был кем-то вроде старшего брата для с детства неугомонного мальчишки. А потому видеть его смерть было для следопыта болезненным ударом. – Поговорил бы ты с ней, – звучит издалека скрипучий голос Тарта. Старик говорит не особо громко, глаз от вязанки с травами не отрывает, но точно знает, о чем говорит. – Хочешь ведь, и давно уже. Сколько можно просто глазеть? Пэн на это лишь фыркает и от окна подальше отходит, якобы своими делами начиная заниматься. Вот только со стороны это больше похоже на попытку чем-то занять руки. А потому пару минут спустя мужчина все же выходит на крыльцо. Хос сидит в паре метров, любуясь умиротворенным лицом девушки, что прикрыла глаза, подставляя лицо солнцу. Пэн с несколько секунд медлит, зависнув на прекрасной картине, что созерцал. – Богиня, – Бейн все же подает голос, нарушая тем самым молчаливое наслаждение. Девушка тут же размыкает веки, опуская на друида взгляд янтарных глаз. – Я хотел бы поговорить с тобой. Хос, оставишь нас ненадолго? Можешь пока сходить и позавтракать. Я побуду тут. Расслабленное лицо стража тут же становится недовольным. Он едва ли не фыркает, поднимаясь на ноги. Оставлять Далию надолго не хочется, тем более с Пэном, тем более наедине. Но кто он такой, чтоб принимать решение за Богиню. Тем более что та осторожно кивает, все еще даря Бакеру теплую улыбку. – Обидишь ее, и я задам тебе трепку, – Хос слегка хмурится, произнося это. А потом все же разворачивается и уходит в сторону своего домика. Между Далией и Пэном виснет короткое, неловкое (как кажется друиду) молчание. Он присаживается на верхнюю ступеньку, сцепляя руки в замок и опираясь локтями о колени. Мысли крутятся в голове тайфуном, и мужчина даже не знает, с чего начать. Казалось бы, он же вот только что четко знал, о чем хотел поговорить, что хотел сказать, а сейчас, оставшись с девушкой один на один, слов подобрать не может. – Тебе не стоит волноваться, – мягкий голос Богини нарушает тишину. Мужчина тут же поднимает голову. – О чем бы ты ни хотел поговорить, ты можешь делать это смело. Но, может, говорить и не стоит? – словив слегка удивленный, вопросительный взгляд друида, Далия продолжает: – я чувствую твое сердце. И ту веру, что укрепилась в нем. Плечи Пэна медленно опускаются вниз. Вот так вот, собирался с мыслями, чтоб сказать, а его, оказывается, уже прочувствовали. – Спасибо, – выходит едва слышно, а потому Бейн прочищает горло и повторяет вновь, но уже куда громче: – спасибо тебе за него, Богиня. Родной или нет... Но он член деревни. Спасибо, что уберегла его. Твоя... твоя сила поистине велика, теперь я это вижу. Верю. Улыбка на губах Далии становится чуть шире. – Ты хороший человек, Пэн Бейн. Ты тверд в своих убеждениях и устоях. Твои намерения чисты, а сердце крепко и преисполнено веры. Это достойно. И мне отрадно, что теперь и ты доверяешь мне. Подарив мужчине мягкую улыбку, Далия вновь прикрывает глаза, удобнее устраиваясь в своем кресле. А Пэн так и остается сидеть, широко раскрытыми глазами глядя на спокойный профиль чужого лица. "До чего же она красива". Кажется, сейчас мужчина в полной мере может понять Хоса, который буквально не может оторвать взгляда от Богини. Даже в своем нынешнем состоянии она все равно была прекрасна. Бейн молча сидел на крыльце, наблюдая за чужим умиротворением. А когда к крыльцу подошел Хос, мужчина все так же молча поднялся и направился в лес по своим делам, однако мысли о Далии так и не покинули его.