Все идет по плану, Гарри

— Жить? Ты издеваешься? — Гарри презрительно посмотрел на лорда, ожидая ругани и насмешек в свой адрес. Сейчас его точно запрут. Точно все. Точно конец.       Том проморгался, и подойдя к жениху вплотную, очень крепко обнял. Не позволяя самостоятельно сделать и шагу и не разрушая объятий, Том повел жениха к дивану. Он чувствовал, как Гарри дрожит в его руках, и ему очень хотелось думать, что дрожит он не от страха или, по крайней мере, не перед ним.       Избранный боялся только за свое будущее. Вернее, за его возможное отсутствие. Если до этого, в случае неповиновения или неверно принятого решения, Воландеморт бы просто его убил. Но с осознанием того, что он часть его души, гарант его жизни, его бессмертия, появились закономерные догадки, что в случае чего его просто запрут в темнице, напоят амортенцией или навешают тысячи клятв. Казалось бы, все его догадки были разбиты, но это лишь обожгло воспоминания о предательстве и навязанных ожиданиях и обязанностях.       Добрый и понимающий, мудрый и причудливый профессор, друг и наставник Альбус Дамблдор. Именно таким его знал и помнил юноша. Именно этот образ безвозвратно рухнул в его глазах и продолжал погибать, обнажая кривые образы и режущую правду вместе с каждой пролитой слезой, и каждым вырывающимся всхлипом.       Вместе со святым образом наставника разрушался и образ беспринципного, жестокого, вспыльчивого и неадекватного Воландеморта. Отжившего свой век и изживший из ума псих, безжалостный убийца, что за одно лишь слово, произнесенное с не той интонацией, будет пытать тебя до полусмерти.       Это чудовище, коим Гарри его никогда не видел, но почему-то считал (и уже знал ответ почему), сейчас крепко обнимало его. Может быть, глупо было отказываться от всех своих устоев и принципов вот так, но за два месяца он только и жаждал, что тепла и заботы, хоть капли внимания и сочувствия. Хитрый Темный лорд, разумеется, всем этим располагал.       Как можно было жить после всего произошедшего? После всех откровенностей и предательств? Всю жизнь он был слеп и, будучи ребенком, особенно остро доверялся и легко поддавался манипуляциям старика. Старика, что отнял у него все: семью, друзей, дом, магию, свободу. Это он заставил его подписаться на это. Как иронично, что Воландеморт и пальцем не шевельнул, чтобы пригрозить Гарри или как-либо еще заставить его подписать контракт. Угрожал ему только Дамблдор. Он надрывисто рассмеялся.       Помнится, года так два назад Рон с Гермионой стали особенно увлеченно лезть в дела Ордена Дохлой Курицы и раздобыли очень ценную информацию. Дамблдор знал, что Воландеморт нападет именно в ту ночь. Более того, именно он якобы случайно напомнил подающему большие надежды министру о злополучном пророчестве. Тогда все трое понимающе переглянулись и, неловко посмеявшись стали искать оправдания старику, и подтверждения случайности произошедшего.       Неразлучную троицу оказалось не так уж и тяжело разделить. Лучшие друзья, ага… Неужели они даже не пытались…       Лорд задумался, а стоит ли говорить юнцу правду? Если он соврет, о том, что его друзья даже не попытались ничего предпринять, он окажется у Гарри в лучшем свете, словно лекарство от всех бед и едкой желчи предательств. Но правда может раскрыться при их случайной встрече, и тогда ему придется терпеть очередную истерику, еще и обвинения в свой адрес, а этого он стерпеть не сможет. Выпускать жениха куда-либо кроме Дурмстранга он пока не собирался, но мало ли что эти рыжие идиоты придумают.       Можно было, конечно, и сказать правду, но тогда жених станет настаивать о скорой встрече, которая не сулит ничего хорошего. Кроме дурного влияния, на его жениха вполне могли совершить покушение. Кто знает, что на старости лет взбредет в голову одичавшему и уволенному из родной школы бывшему профессору. Убить избранного и обвинить во всем Воландеморта — запросто. Похитить, допросить, подчинить и назвать это спасением — еще проще.       Так и не решившись как-либо ответить на негласные предположения, Том продолжил читать мысли отчаявшегося юноши. Наблюдая за их ходом, он пришел к выводу, что его избранный оказался довольно смышленым. Это радовало, и желание обучать его самолично только росло.       Услышав очередной всхлип, он закатил глаза. Воландеморт знал на что шел, поэтому, в попытках ускорить принятие происходящего юношей, принялся гладить его по голове. Мягкие черные волосы пахли абрикосом, Том жадно вдыхал их аромат, даже совсем позабыв про промокшую от слез жениха мантию.       Дрожь тела юноши вскоре надоела Темному лорду, и он приманил зеленоватый плед и, не долго поразмыслив, взмахом указательного пальца перекрасил его в красный. Это действие не осталось без внимание вездесущего избранного, и уголок его губ дернулся вверх в слабой усмешке. Гарри попытался выпутаться из объятий, но прежде чем Том позволил ему это сделать, он тщательно укутал жениха в плед. — Может быть выпьем чего-нибудь еще? Чего бы ты хотел? — Воландеморт ласково улыбнулся. — Я же просил, не называть меня так. — Горячий шоколад, от чая меня уже тошнит… — Поттер отвел взгляд. — Да, и не в белом сервизе, а то я, — Парня перебил схвативший его за руку лорд. — Даже если разобьешь, я могу починить. И пожалуйста, — лорд растягивал свою просьбу, очень требовательно прожигая взглядом растерянные изумруды — обращайся ко мне по имени. Хорошо?       Гарри кивнул, но взгляд лорда никуда не делся, и давил все настойчивее, как и рука сжимающая его ладонь, вынуждая юношу снова отвести взгляд и неловко ответить. — Хорошо, Том. — Процедил он, настолько ровно, насколько это было возможно после всех пролитых слез.       Произнесенное имя, даже после всего переосмысленного, ощущалось неправильно и неподходяще, будто не на своем месте. Хотя перед ним и не стоял никакой змееликий монстр, коим его описывал Дамблдор, каким его представляли Гермиона с Роном, каким его видел он. На затылке Квиррелла, он был именно таким, пугающим и бесчеловечным. Сейчас перед ним сидел мужчина, года на два старше него самого. Едва ли его можно было назвать мужчиной, но зная сколько ему лет на самом деле, язык не поворачивался назвать его юношей.       Воландеморт хмыкнул. Он и сам не очень любил свое магловское имя, но хотелось приучить жениха обращаться к нему максимально фамильярно. Во-первых, все-таки они будущие супруги, а во-вторых, будет очень приятно лицезреть лицо старика при совершенно случайном и привычном обращении его избранного к великому Темному лорду. Том позвал домовика, и тот вернулся с очередным хлопком и двумя кружками горячего шоколада, выводя из мыслей обоих женихов.       Одна из кружек, что подлетела ближе к лорду, была бледно зеленой, с золотой змеей вместо ручки. Сделана, по всей видимости, из фарфора. К Гарри же подлетела высокая кружка красного цвета. По середине красовался золотой лев. «Это он так сильно хочет мне угодить?» подумал парень и прищурился. — Я хочу, чтобы тебе было комфортно, мой милый Гарри. — Воландеморт улыбнулся, и растрепал парню волосы.       Гарри недовольно посмотрел на лорда и почти машинально убрал его руку с головы. В серых глазах вспыхнула злость, но ласковая улыбка на лице даже не дрогнула. Воландеморт молча отпил шоколада из своей кружки, и Гарри решил поступить так же.       Сладкий вкус приятно обволакивал горло, принося согревающие душу воспоминания о посиделках с друзьями в Выручай комнате, где они прятались пропуская занятия Амбридж и просто коротая тяжелые деньки. Добби был хорошим другом, ведь сколько бы раз он не приносил им шоколад и конфеты, так ни разу и не выдал их настырным профессорам. А ведь отсутствие легендарной троицы было невозможно не заметить.       Почему-то, покончив с напитком, Гарри стало тянуть в сон. Он не заметил, что с каждым глотком тело одаряло легким умиротворением и слабостью, поэтому подумал, что просто устал. Столько всего переосмыслить за день, почти весь мир перевернулся. — Да, Гарри, ты устал. — Парень отвлеченно вслушивался в чарующий голос. — Пойдем, я отведу тебя в твою спальню. — Гарри только кивнул на это, ощущая, что еле держит себя на ногах.       Похоже, лорд это заметил и, приобняв парня, повел того в его комнату. Хотелось проявить больше инициативы, и взять жениха на руки, но тот мог возмутиться, и начать слишком много думать, и в конечном итоге догадаться о секретном ингредиенте напитка. А этого Том совсем не хотел.       Прежде чем уложить в постель засыпающего на ходу жениха, Том достал палочку и, на всякий случай, использовал очищающее заклинание. Расправив пару складок на алой пижаме, он бережно уложил юношу в кровать и подоткнул одеяло. Неожиданно для себя, он залюбовался мирно сопящим Гарри и присел рядом.       Что-то было в этом избранном, что-то особенное. Хотелось избавить его от отчаяния, приласкать, согреть, ведь теперь, когда он его, часть его души, его крестраж, было даже как-то неправильно позволять ему грустить и вредить себе.       Следовало тщательно огородить его от окружающего мира, который мог его испортить, плавно и аккуратно вносить правильные мысли. Перспектива сделать его настоящим мужем уже не казалась такой плохой, пусть изначально его целью и было только сохранение крестража. Том вздохнул, и почти невесомо провел рукой по волосам юноши. Он обязательно будет на его стороне. Не то чтобы у парня был выбор.