С кем хочется заново жить

Он скорей бы придушил

себя, чем хоть раз сказал:

«Я тебя люблю».

«Галапагосы»

Курт Воннегут

Я быстро иду по узкому коридору, боковым зрением выхватывая отсутствие в камерах того, кто мне нужен. Внутри все противно сжимается, подкатывая тошнотворным комом к горлу, подначивает к действиям. Нет, это все бред. Это не чутье, а лишь странный и нездоровый интерес. Останавливаюсь резко, когда под ботинком ощущаю скрип, и вижу, что это ее колье, камни которого рассыпались по грязной липкой от крови плитке. Я поднимаю его, сжимаю в руке и пытаюсь отследить по остаткам энергии, куда ее могли увести. Тишина. Я не чувствую ничего. Сердце перестаёт биться. А после… Раз Два Три Оно ускоряется за секунду, стоит мне уловить малейший намек на темную, рассыпающуюся осколками энергию. В ушах уже привычный ЕГО шёпот сменяется гулом ее криков. Она где-то рядом, где-то здесь. Срываюсь с места и бегу туда, где ее мысли становятся громче. Спустя несколько поворотов и пару туннелей я уже слышу ее голос, осипший и охрипший от криков. Подхожу ближе и становлюсь напротив. Эти два ублюдка — очередные прихвостни Чумы — остались вдвоем, насмехаясь над истерзанным телом. Вики поднимает глаза, затянутые красной пеленой полопавшихся сосудов, и что-то шепчет. — Что ты там лепечешь? Ловишь очередной глюк, думая, что тебя спасут? Хочешь, можешь меня называть его именем, пока я тебя здесь отымею! — один из них расстёгивает ширинку и тянет своих грязные руки к ней, пока второй отходит к стене, мямля, что не будет в этом участвовать. Один шаг. Одно движение руки. Одна сломанная шея. Тот, что стоял в стороне, теперь лежит как мешок с дерьмом в углу. Второй же заслужил мучительной и долгой смерти. За то, что посмел касаться, за то, что посмел думать о ней так… — Это правда ты? — голос ее слаб, а движения губ заторможенны. Я не отвечаю ни слова, только рву кандалы, что не дают восстановиться, беру на руки, выхожу из окровавленной пыточной к ближайшему окну и взлетаю. Мне необходимо всего несколько мгновений, чтобы скрыться за облаками и направиться к отдаленному острову, плывущему в небе. Там ей не будет угрожать опасность, не буду угрожать и я…

***

Мой план был прост и лаконичен — убить сторожевых, забрать Вики, отнести подальше, чтобы она могла восстановиться, и вернуться назад быстрее, чем кто-либо прознает об этом. На деле все оказывается куда сложнее: в небе я чуть не натыкаюсь на Астарота, а потому меняю курс и приземляюсь на ближайший остров с деревом и небольшой скалой. Я осматриваюсь и кладу Вики на свой плащ, развожу рядом костер. Мне придется просидеть здесь какое-то время, прежде чем она сможет прийти в себя, и только после этого вернуться. Опираясь на дерево, выставляю перед собой окровавленные руки. Ими я разорвал того, что хотел надругаться над ней. Стоило ли давать волю эмоциям и так поступать? Было бы весьма неплохо, оставь я это никчемное отребье для Чумы — она умеет делать больно, потому что смерть для него слишком простое наказание. Даже такая болезненная и позорная, как истечь кровью из-за оторванного члена. Вики стонет и дёргается время от времени, отвлекая от размышлений о том, как мне поступить дальше и что сказать Чуме. Закрываю веки и вслушиваюсь в шепот, который говорит, что его мальчик не должен отвлекаться, должен четко следовать плану. Резко встаю и бью кулаком в дерево, трухлявая кора которого теперь беспорядочно рассыпана по траве. — Кх-кх… — поворачиваюсь и вижу испуганный взгляд Вики, что уставилась на меня не моргая. — Ты… где я… — она приподнимается на локтях, оглядывается вокруг. — Тебе становится легче, уже хорошо. Но сейчас лететь к Ордену будет нелогично. Зайди в пещеру и пережди там день, а после сможешь телепортироваться, куда необходимо. Тебе передадут камень. Отворачиваюсь, чтобы взлететь, но она встаёт, подбегает и хватает меня за предплечье: — Стой! Ты не можешь вот так бросить меня здесь и улететь. Я молча смотрю на нее, не понимая, чего добивается, одергиваю руку и делаю шаг в сторону, чтобы пройти мимо. — Зачем ты меня спасал, если вот так теперь бросать собираешься? — Вики не унимается, снова и снова врезается в меня своими маленькими кулаками. ЕГО шепот эхом нарастает в черепной коробке, разрывая ее изнутри: «Она мешает тебе…» Хватаю Вики за горло и вжимаю в сухое дерево, наклоняясь ближе к ее лицу. — Неужели ты настолько глупая, — склоняю голову набок, — что готова своими криками привлечь ненужное внимание и снова оказаться в плену, лишь бы узнать правду? — Го-то-ва, — хрипит, цепляется ногтями за мою руку. Делаю шаг назад, отпуская ее, и произношу спокойно: — Ты почему-то очень нужна Всадникам, а значит, я обязан помешать их планам. — Это и все? — Вики обходит меня, скрещивая руки на груди. — Не верю! — Твое право. — Не ври мне! Я не верю, что все те годы забыты тобой! Что ты похоронил все, что было между нами! Не верю, что тебе все равно! — ее голос срывается на крик, а я ощущаю присутствие рядом чьей-то сильной энергии. Хватаю Вики, закрывая ладонью рот, и затаскиваю в пещеру… Тишину укрытия режет противный голос Кристофера: — Я же говорил, здесь кто-то есть. — Да, это скорее всего кто-то из наших… Я прикладываю указательный палец к губам и убираю ладонь от лица Вики. — Тш-ш-ш, — шепчу и показываю ей, чтобы не двигалась. Я растегиваю спешно на себе одежду, взъерошиваю волосы и направляюсь к костру, который не успел затушить, прячась внутри скалы. — Что вы тут устроили, — губа дёргается в презрении, когда подхожу ближе. Астарот пытается нападать: — И что же здесь делает приближенный каблук Чумы? — он ухмыляется, думая, что весело шутит, но через мгновение корчится от боли. Темная энергия, что плещется во мне, находит его горло, сдавливая почти до хруста. Кристофер бросается на помощь брату, но почти сразу точно так же выгибается, падая на колени. Я не наслаждаюсь их болью, но мне нравится, что так легко получилось заставить их замолчать. Прохожу чуть дальше и слышу сзади хриплое: «Больной ублюдок!», что весьма забавляет. — В отличие от вас, у меня есть свобода. И я могу находиться, где хочу и с кем хочу, — вытираю демонстративно губы. — Оу… Так ты здесь он не один? — лицо Кристофера озаряет интерес. — А кто там? — Та, что тебе не светит. Летите патрулируйте дальше, не мешайтесь мне здесь, — бросаю пренебрежительно, разворачиваюсь и иду расслабленно обратно. Астарот пытается снова открыть рот, но его брат уговаривает улететь, понимая, что выстоять против меня даже вдвоем им не под силу. Внутри я встречаю удивленный взгляд Вики, приподнимаю бровь и так же молча смотрю на нее. — И ты ничего не объяснишь? — первая не выдерживает, как и всегда. — А должен? — Кто я для тебя? Молчу, застегивая пуговицы плаща , приводя себя в прежний вид. — Ты пропустил, — она подходит и тянется руками ко мне, касаясь как всегда ледяными пальцами кожи. — Пуговицу пропустил вот тут… Задерживается, не спешит застёгивать, проводя подушечками по напрягающемуся телу. — Не нужно, — перехватываю ее руки, но Вики слишком настойчива в своих желаниях. — Почему? Здесь ведь больше никого нет, только мы… Позволь себе открыться… Не делай вид, что тебе все равно… Умоляющий взгляд впивается в меня, выжигая в сердце ее инициалы. И пусть Чума мне доверяет и не копается в мозгах — я не должен рисковать. Хочу оставить Вики, оставить, пока не вышло все из-под контроля, но одна фраза заставляет взорваться: — Если ты сейчас улетишь — я вернусь обратно и не позволю больше меня спасать! Хватаю ее и впечатываю в стену, наклоняюсь непозволительно близко: — Только попробуй… Я лично займусь тобой в пыточной. — Для бессмертного, которому все равно, ты слишком эмоционируешь, не находишь? Ладонь не сжимает шею, но и не даёт дернуться. Большой палец гладит пульсирующую под ним сонную артерию, а я слышу, как ее сердце ускоряется наравне с моим. Секунда. Вторая. К черту всё. Накрываю ее губы своими, кусаю, проникаю языком глубже, делаю всё то, что так хотела каждая клетка моего тела. Наше дыхание смешивается, заменяя друг другу кислород, я рву тряпки, что когда-то были одеждой и сжимаю ее кожу до красных отметин, которые пропадут уже к утру. Жадно исследую каждый сантиметр мягкой кожи грубыми пальцами и упиваюсь ее тихими стонами. Она, полностью обнаженная, льнет ко мне, царапаясь о металлические клёпки и просит большего. Кажется прошла целая вечность с момента, как мы последний раз отпускали себя, поглощённые страстью. Руки ее быстро расправляются с верхней одеждой, она ведёт ладонями с нажимом по торсу, сгибает пальцы, оставляя красные полоски от ногтей. Губами спускается от губ к шее, ниже к прессу, пока я мну ее грудь и глажу подушечками затвердевшие соски. Вики становится передо мной на колени, расстёгивает ширинку и высвобождает изнывающий от возбуждения член. Она смотрит мне в глаза и гладит его своими маленькими ладонями. Провожу большим пальцем по нижней губе, надавливая на подбородок и приоткрываю ее рот. Она прекрасно знает, что делать, но играет со мной, облизывая пухлые губы. Языком Вики проводит от основания по всей длине, очерчивая в конце головку, пробивая тело дрожью в ожидании продолжения. Она гладит его рукой, приставляя к губам и проталкивая в рот. Опираюсь ладонью о стену, чтобы не потерять равновесие, пока Вики продолжает всасывать член глубже, все ещё смотря мне в глаза. Ее жажда близости, граничащая с сумасшествием, заразительна: я наматываю волосы на кулак и начинаю управлять головой в необходимом мне ритме. Гортанные звуки заполняют пещеру, эхом звеня в ушах и возбуждая ещё больше. Резко выходя из ее рта, я провожу головкой по губам, размазывая слюну, хватаю ее за горло и поднимаю, снова глубоко целую. Прислоняю Вики к стене, кусаю шею, одной рукой играю с сосками, а второй сжимаю половые губы, распределяя смазку вдоль складок. Пальцы без труда проскальзывают внутрь, растягивая тугие стенки, пока большой надавливает на клитор. Слышу, как Вики задыхается, но не сбавляю темп. Она стонет, не скрываясь, хватается за мои плечи и почти хнычет, умоляя не останавливаться. Продолжаю стимулировать все ее точки, пока Вики не начинает содрогаться всем телом, активно сжимая фаланги влагалищем. Я достаю пальцы и демонстративно облизываю их перед ее блаженным лицом, после снова целую, давая возможность ощутить ей свой собственный вкус. Разворачиваю Вики спиной к себе, прислоняю грудью к стене, одну ногу поднимаю, сгибая в колене, и приставляю ко входу член. Я знаю, что сейчас без труда могу войти, но решаю подразнить нас обоих, понимая, что это может быть нашей последней близостью. Мах бедрами проталкивает подрагивающую плоть внутрь полностью. Я замираю, даю возможность нам обоим привыкнуть к наполненности. А после начинаю двигаться плавно, прослеживая, как член то скрывается в сочящимся сладкой смазкой влагалищем, то выходит полностью из него. Но долго растягивать удовольствие я не умею, поддаваясь страсти и животным инстинктам, я ускоряюсь, заполняя искрящий воздух пошлыми шлепками мокрых тел. Вдалбливаясь все сильнее, я сжимаю поочередно ее бедра и ягодицы, выбивая из уставшей Вики последние силы вместе со своим именем, теряющимся среди хриплых стонов. Одной рукой перехватываю шею, прислоняя ее спиной к моей груди, а второй оставляю одну за одной красные пятерни на сочной заднице. Возбуждение выливается гулом в ушах, давящим на перепонки, подначивая ускориться. Я подхватываю Вики на руки и продолжаю насаживать на требовательный член, желая как можно быстрее кончить. Она словно кукла в моих руках повинуется полностью всем моим прихотям. Я опускаю ее резко на пол, ставлю перед собой снова на колени. Вики не дожидается моих слов, сама старательно вбирает член в рот, засасывая его как можно глубже. Она опускает руку между ног и начинает параллельно стимулировать свой клитор. Несколько глубоких толчков, и я выхожу из ее рта, изливаясь на грудь и позволяя простонать свободно. Мы выползаем к костру, ложимся на зелёную траву и молча смотрим на небо. Вики льнет ко мне всем телом, берет руку и поочередно оставляет еле ощутимые касания губ на костяшках. Притягиваю ее для ещё одного поцелуя, понимая, что сейчас мне пора уходить. Я почти полностью оделся, когда Вики подошла сзади, укутанная моим плащом: — Ты так и не ответил… — М? — не понимаю вопроса. — Кто я для тебя? — шепчет она слишком кротким голосом. Я задумываюсь на секунду и отвечаю перед тем, как взлететь: — Ты та, с кем хочется заново жить…