Неоправдавшиеся надежды

Приехав в Петербург, я первым делом заселился в гостиницу, хоть и мог сразу поехать к Саше, ведь он давно звал меня в гости. Но что-то подсказывало мне, что так будет правильно. К тому же Саша ещё не расстался с Мишей. Давно я не был в этом городе. В основном Саша ко мне катается, а я всё не мог приехать – дела. Питер встретил меня радушно, отчего-то люди в этом городе какие-то вёселые были. Странно и непривычно... Но, кажется, я знаю почему – преддверие Хэллоуина. Обычно у нас в стране не празднуют его, но почему-то этот город был исключением. До дома Романова я добрался с приключениями: сначала в автобусе меня обкашляли; затем ряженные в маски дети конфеты выпрашивали, благо у меня было немного и я угостил их; потом автобус сломался и мне пришлось идти пешком. Ну и хорошо! Ходил и любовался городом, иногда делая снимки на телефон. Позвонил Саша. Как же я был рад услышать столь родной и любимый голос. Только голос у его обладателя был печальным. И наконец: — Валер, ты где? — Скоро узнаешь, — загадочно ответил я, направляясь в ближайший магазин. Ну как же, в гости и без тортика? Выбрал сашин любимый «Наполеон». Даже в звонок звонить не пришлось, Саша открыл сразу, будто поджидал за дверью. Сразу же крепко обнял: — Я соскучился, — он уткнулся носом мне в волосы, вдыхая запах черничного шампуня, который я одолжил у Лерки. Она сама мне его дала, сказав: «Кажется твой Саша любит, когда от мужчин пахнет женскими шампунями». Когда мы с Сашей начали встречаться, я сразу рассказал об этом Лерке, ну чтобы совет, какой-нибудь дала, а то я в делах любовных не мыслю, что да как. Она мне сразу чай налила, печенье овсяное на стол поставила (моё любимое кстати). Слушала меня внимательно не перебивая. Когда рассказал ей о первом поцелуе, Лерка сначала подергала бровями и выдала: «А вы с ним спите?» Я чуть чаем не поперхнулся: «Что ты имеешь ввиду под словом "спите"?» Спать можно по-разному, сами знаете... — «Ну... У вас был?.. Этот...» «Я понял. Нет, пока что». Лерка кивнула. На этом наш разговор был закончен. Она ещё, что-то спрашивала про Антона, потом быстренько ушла к себе в комнату, прихватив из вазочки печенье. Она всегда так уходила, когда не знала что сказать, оставляя меня в одиночестве. Я не сержусь – ей можно. Это же Лерка – любимая моя сестра. А ещё она говорила, чтобы прикупил обновки. — «А то как на свидания будешь ходить?» Вообщем поддерживала, как могла. Зря я сказал Саше, что на всякий случай номер в гостинице забронировал, он посмотрел на меня слишком обижено и сказал: — Ты серьёзно думаешь, что я тебя выгоню? Да я, между прочим, чтоб ты знал, очень-очень тебя ждал! А с Мишей мы расстались. Он говорил уверенно, что можно было поверить ему на слово. Но, как говорит Лерка: «Доверяй, но проверяй». С доверием ко многим у меня плохо и Саша не был исключением, поэтому я во что бы то ни стало решил проверить – изменяет ли он мне или нет. Вопреки желанию и дешевым детективным историям, (которые были куплены мной еще лет 10 назад, дабы скрасить путешествия в северную столицу на поезде), я сразу же отмел мысль со слежкой, или не дай бог, частным детективом. Иначе с ума можно было бы сойти от параноидных мыслей, если думать о своем партнере именно в таком ключе. Все же, хотелось хоть немного радоваться, что у нас с Сашей все хорошо, хотя бы отчасти, пока мы начали строить заново свои отношения. Саша вел себя как обычно, в меру кокетничал, пару раз даже проявил некую романтику, приобняв меня со своей инициативы, а также относился ко мне так, как и должен себя вести в отношениях здравомыслящий человек. Однако что-то не давало мне покоя в его поведении, казалось, что иногда Романов был слишком уж опечален. «Связано ли это с гос. делами или же личными переживаниями?» – эти мысли посещали мою голову, всё чаще и чаще. Просто было непривычно видеть, как когда-то чувствительный ко всему мальчик вдруг превратился в закрытого и полностью погруженного в себя человека. — Что-то случилось, Саш? — предпринимая сотую попытку, я со вздохом смерил его взглядом. — А? — вдруг оторвался он от телефона и тяжко вздохнул, блокируя его и убирая в карман брюк, — ничего особенного, опять экономические проблемы. С финансированием сейчас туго, сам знаешь. «Действительно» — вспомнил я. — «Финансировать извне сейчас некому, придется выживать самому, на собственные средства.» — Если нужно, я могу помочь тебе, передам часть средств... — не успел договорить, как Саша остановил меня, прислонив указательный палец к моим губам. — Не стоит, — вдруг улыбнулся он, прильнув ближе. — Сам разберусь, я же все-таки бывшая столица, и не с такими мелочами справлялись. Я лишь молча киваю. Зная Сашу, он натерпелся за все годы сполна, и сейчас точно хотел бы показать всю свою самостоятельность и мощь. Я вдруг снова ощутил себя как давным-давно маленький Санкт-Петербург смотрел мне в глаза с таким же вызовом, обещая построить судна в несколько раз лучше подаренного мной макета. Спустя некоторое время Саша вдруг начал пропадать, то задержки на работе (он же теперь восстанавливает и улучшает экономику и транспорт, дабы наладить туристический поток из различных уголков страны), то слишком много времени проводит в телефонных разговорах и переписках. Ему действительно приходится несладко, и я это видел. И помочь очень хочется, и не знаю как – Саша отталкивал, говорил, что хочет все сам. Я решил, что Сашу необходимо порадовать и поблагодарить за его усердие, сказать о том, как горжусь им… Поэтому в голову мне пришла мысль съездить в его любимый ресторан на левом берегу и забронировать для нас столик. Еле-еле по картам я нашёл злополучный ресторан, где меня встретила улыбчивая хостес, расспрашивала о дате, времени, количестве человек. И предложила самый лучший столик, с прекрасным видом на реку, на возвышении, украшенный цветами, указывая наманикюренным пальчиком прямо на этот столик. Поднимаю глаза и тут же им не верю, мечтая вырвать их прямо сейчас. Тот столик сейчас был занят. И никем иным, как самим Романовым, который был занят беседой с каким-то блондином, сидящим спиной ко входу. И я даже пожалел, что узнал его, ведь такая прическа лишь у одного человека в России. Могу богом покляться, что спиной сидит именно Москва собственной персоной. Даже обычное слово «измена» больно режет ножом по сердцу. Я никогда не сталкивался с подобным, и даже подумать не мог, что это когда-нибудь произойдет со мной. Казалось Саша вообще на такое не способен... Я человек неконфликтный, ко многим, не очень приятным для меня ситуациям, отношусь хладнокровно, стараюсь не загоняться. Ну зачем мне это, а? Даже не знаю как быть... Сказать Саше, что знаю об измене или всё держать в себе, каждый раз принимая нож в спину. Если изменил один раз, то это может продолжаться бесконечно, пока мы в итоге не разорвём отношения, и от моего дорогого Саши останется лишь приятный шлейф духов в моей квартире и оставленные на батарее на память белые носки с чёрными полосками. Потому что Михаил вскружил голову моему Сашеньке. Вообще не помню как я вышел из этого злополучного ресторана, не помню как вызывал такси, но зато помню, как ëжился от холода выходя из такси, ибо душно там было. Естественно в гостиницу я не вернулся, заранее сказал водителю, чтобы остановил меня около парка. Тот посмотрел на меня как на дурака, но ничего не сказал, только забрал деньги (кстати, я заплатил больше положенного). Эх, давно не было у меня осенней хандры! Унылая пора, очей очарование. И опять вспоминаю его серые блестящие глаза за стёклами очков и робкую улыбку. Так! Хватит думать о Саше, иначе я не сдержусь, вернусь к нему и прощу всё. Ну это же Саша, как его можно не простить? Долго ходил-бродил по парку, пока не отморозил себе всё, что можно. Неожиданно зазвонил телефон. Почему же я звук, блять, не додумался отключить? Смотрю на дисплей «Антон» и вспоминаю, что он тоже в Петербурге. — Валерка, — начинает весело щебетать Антон, — мы тут с ребятами тусу устроили, придешь? Липов знает, что не люблю я шумные вечеринки, предпочитая этому прогулки по паркам или любым безлюдным местам. Когда мы только с ним познакомились, он прозвал меня «отшельником», хорошо, что это прозвище никак не закрепилось за мной и я всегда был для него: «Валеркой» или «Лерчиком». — Тош, ты как раз вовремя, — как-то весело звучит, на что мой собеседник по ту сторону смеётся. — Лерчик, с тобой всё нормально?.. — Я приеду? — с надеждой спрашиваю. — Конечно приезжай. *** Квартира, которую Антон тут снимал была не слишком большой, но там было достаточно места для компании из четырёх человек. Были: я, Антон, Боря и Арина. Мы сидели у него на кухне и пили пиво. Я конечно отказывался от алкоголя по началу, но Тоша сказал, что мне просто необходима «разрядка». — Не, Тош, ты же знаешь я противник алкоголя, — уж не стал ничего ему говорить, как я пробовал в детстве пить спирт. Не помню, кто мне предложил – мне не понравилось и я выплюнул всё на ботинки этому человеку... Правда потом меня за это побили. Впрочем не будем о грустном. — Я знаю, поэтому не предлагаю, — отмахнулся Антон и хитро улыбнулся. — Кстати, ты ничего не хочешь нам рассказать? — он подпëр рукой подбородок и прищурился. Всё понятно. Не сложно догадаться от кого эта информация про нас с Сашей дошла – Лерка. — У нас произошёл неприятный казус, — развёл руками, не желая продолжать разговор, но ребята не сдавались, тянули из меня слово за словом. — И что же такое произошло, что ты нам рассказать этого не хочешь? — пропела Арина. Она была той ещё сплетницей. Вот поэтому я и не хотел ничего рассказывать, ещё перевернет всё не так как нужно, рассказывая всем городам подряд, что да почему. — А вот это, Ариш, личное, — как-то резко и грубо прозвучало, и я мысленно хлопнул себя по лбу: «Бля-а-а». Иногда Арина и Антон меня доводили, поэтому отвечаю им иногда резко, потом тут же виню себя. Просто не хочу, чтобы наша дружба помахала нам крылом и сказала: «Прощай, встретимся в следующей жизни». До сих пор удивляюсь, как эти двое не обижаются на меня. А Боря? Ему вообще плевать на всё, что со мной происходит, он не такой шумный и общительный в нашей компании, поэтому он мне нравится. Трубежская на мой резкий выпад, только плечами пожала: «Личное не публичное, отлично». Антон тоже отнёсся с пониманием, поэтому в следующую минуту, начал шутить какие-то шуточки и Арине подмигивать. Пока что не время рассказывать им об этом, надо это самому как-то пережить, и не сваливать свои проблемы на чужие плечи. Мне часто говорили: «Выговорись – полегчает», но не так-то просто это сделать... *** Приехал в номер я за полночь и сразу стал проверять пропущенные: пять раз звонил Саша и два раза Соня. Ха, Романов и сестру свою решил подключить к моим поискам? Невольно улыбаюсь, даже приятно. Быстренько провожу все вечерние ритуалы, беру телефон и совершаю очередную ошибку – пишу Саше банальное: «Привет. Как дела?» Он отвечает не сразу, сначала набирает сообщение, тут же стирает и набирает заново, опять стирает... Опять начинаю нервничать, кусать губу и прокусываю её до крови. «Ну что же, Саша, что ты хочешь мне сказать, что так, блять, долго одно сообщение печатаешь?» В конечном счёте он выходит из чата, а я усмехаюсь. — «Ла-а-дно, Саша, поболтаем в следующий раз». Если он ещё будет. *** Наверное, стоило поговорить с Сашей, как шептала мне совесть, но чувство обиды и некого разочарования совсем не давали покоя. Одновременно хотелось и увидеться, поговорить, но также остро стоял вопрос: о чем? Предъявить ему все, как есть? Мол, я к тебе приехал, а тут тут с Московским шляешься? Гиблое дело. Зная Сашу – тот скорее придумает тысячу отмазок и миллион отговорок увиденному. Завалившись на кровать и отбросив телефон подальше, я прикрыл глаза от усталости. В голове, как назло, уже звучала его фраза: «Валер, это не то, что ты подумал». Именно так Романов бы оправдывался, я уверен. Хотя, злиться на Сашу долго не получалось, поэтому, постепенно негативные эмоции переключились на другую цель, на самого Московского. Вот он уж точно заслужил всевозможную ненависть, вцепился, как клещ. Несмотря на их расставание и разбитое сердце Петербурга, которое до сих пор проходило через стадию «лечения», Москва, все также напоминал о себе. Он действительно не умел признавать поражение и отпускать людей, чертов собственник. Перевернувшись на бок, я почувствовал сильную тяжесть в висках. Усталость, наверное. К тому же, в номере было непривычно одиноко. Встреча с друзьями хоть немного обрадовала, напомнив, что хоть кому-то я и был нужен. Однако это все равно не спасало от актов самобичевания. Даже как-то тяжело осознавать, что через призму веков я все также остаюсь запасным вариантом для одной-единственной любви, которая не может определиться в себе и дать хотя бы шанс на светлое будущее с тем, кто искренне влюблен. Саша больше не выходил на связь – на утро стало понятно. Телефон грустно молчал всю ночь, хотя я умышленно не выключил уведомления, в надежде, что получу ответ на свое сообщение. Мозг продолжал подбрасывать ревнивые картинки о том, как Саша прекрасно развлекается с Москвой сейчас и не нуждается в его компании. Я даже позавидовал. Наверное, здорово быть «нарасхват» и иметь запасные варианты, что в любое время готовы принять тебя в любом виде, и одарить любовью и заботой. *** Он появился неожиданно, — именно тогда, когда я начал собирать чемоданы, чтобы наконец-то уехать в Воронеж – оставаться в Петербурге больше не было желания, — позвонил, спросил можно ли приехать. — Валер, ты это... Прости меня, я такой идиот. Невольно стало смешно, но я подавил смешок и сказал: — Я всю жизнь прощаю предателей. Оставаться тут больше не намерен, так что... — выдержал долгую паузу и наконец сказал: — ...прощай, Саша. Конечно же эти слова дались мне с трудом, где-то в глубине души я всё ещё любил его. Быстро сбросил вызов. А лучше бы сбросился с крыши. Ой, о чём я только думаю? Люблю эту жизнь несмотря на все трудности, что каждый раз как снег на голову. И каждый раз прохожу через них. Может со временем это забудется и буду жить как прежде... Только без Саши. Да у меня таких «Саш» будет ещё очень-очень много, чего я так раскисаю?! Если б у меня была своя машина, я бы сразу же уехал. Но машины нет, придется тащиться на вокзал, ждать поезд, мёрзнуть, ибо осень же, а пальтишко у меня тоненькое. Пришел на ЖДВ слишком рано, поезд не скоро подъедет. На вокзале встретил нищего, который побирал (не факт, что это настоящий нищий – обманщик какой-то, я в фильмах видел, как за «такими» поздно вечером приезжает фургон и они отдают деньги, которые за день насобирали, «хозяевам»), правда кинул ему пятьдесят рублей – из жалости наверное. Минут через пятнадцать слышу знакомые шаги, но оборачиваться не спешу, и разговаривать тоже. У меня только один вопрос: «Как он нашёл меня?» Потом я вспомнил, что, когда собирал чемоданы позвонил Антон, вот возможно от него Саша и узнал, что я уезжаю. — Валер... — Романов так просто не сдается. — Я только тебя люблю. Мне не нужен Он. Ну какой же ты смешной, Сашенька! Думаешь я так просто прощу тебя? — Я не верю тебе... Романов выглядел подавленным, с синяками под глазами, в таком же тонюсеньком пальто. Его руки дрожали от холода, когда он протянул их ко мне, но я мягко отстранил его от себя. До последнего момента не хотелось верить в произошедшее, может, их встреча в Московским была сугубо рабочей? А остальное я себе лишь выдумал? Хотелось бы верить, но взглянув на Сашу еще раз, осознание упало на плечи кувалдой. Все это правда, и встреча не была рабочей или незапланированной, и ресторан Сашей любимый был выбран не случайно, и первые звонки его, появившиеся среди ночи - тоже. Значит, мое отсутствие заметил только тогда, вернувшись домой за полночь. Черт с тобой. — Романов, — строго, как в детстве, — разберись в себе, а? Я уже устал быть твоим «запасным вариантом». Я говорил это все без какой-либо злости, сил не было. Получался лишь грустный монолог уставшего человека. «Нужен - не нужен» - любимая Сашина игра, я это слышал уже несколько раз. Но одно знаю точно - если бы правда был не нужен, то Московского бы здесь не было. Игнорируя подкатившие слезы, я поднялся в вагон. Один. *** Благо дорога до Воронежа недолгая. Поспать не получилось. Мысли сжирали целиком, не оставляя ни одной живой нервной клетки. С непрекращающейся головной болью я сошел с поезда, с ней же доехал до дома на первом попавшемся такси. С ней же и провел около недели, после произошедшего. Говорят, время лечит, но не в моем случае. Саша не звонил и не писал, но как назло, из головы не выходил. Я с ним засыпал и просыпался, постепенно осознавая, что быть с ним вместе не могу…скорее всего, никогда и не смогу. После этой злополучной поездки моя жизнь потеряла всякий смысл, ведь нет ничего хуже, чем иметь возможность жить тысячу лет, но не быть в ней счастливым. Я так долго боролся за свое «счастье», но из раза в раз оставался с ни с чем. Решение пришло молниеносно. Поднявшись на крышу родного дома я не прекращал мыслить ни на секунду, но это «решение» казалось таким правильным…будто так и должно быть. И я шагнул. Правду говорят, вся жизнь проносится перед глазами так быстро, но ты успеваешь разглядеть себя с малых лет, понимая, как благодарен всем, кто был рядом: друзьям, семье, просто знакомым. И даже своей любви, такой болезненной, убившей все живое, но хотя бы в этот период был настоящий смысл. А потом - белый свет и блаженная пустота.